День любви

Впереди мелькали необыкновенно красивые женские ножки. Их красота околдовывала, и Лёва, забыв обо всём, следовал за ними, как ослик за морковкой на палочке.

— Вы зачем преследуете меня?! — остановилась и резко развернулась к Лёве обладательница околдовавших его ножек.

Её ярко-зелёные глаза метали молнии, лицо пылало гневом, вся её стройная фигурка напряглась в требовательном выжидании ответа.

— Я и сам не знаю, — растерялся Лёва.

Я просто засмотрелся и…

— Засмотрелся на что? На мою пятую точку?!

Как вы мне все надоели!!

— Нет! Я не такой! Я стихи пишу… А тут такая тема… Извините…

Напряжённость в женщине сменилась сомнением, в её зелёных глазах зажёгся огонёк настороженного, недоверчивого интереса.

— Вы, действительно, пишите стихи?

— Пишу… Писал… Несколько лет назад… Вот и один из моих сборников у меня в портфеле, кажется, завалялся. Я сейчас,.. — Лёва стал расстёгивать портфель, но руки плохо слушались его. С третьей попытки он расстегнул портфель, дрожащей от волнения рукой извлёк из него сборник своих стихов, протянул его женщине.

«Какие у неё необыкновенно красивые руки!» — подумал Лёва, зачарованно глядя на ладони, бережно принявшие книгу.

— А чем Вы подтвердите мне своё авторство? — в зелёных глазах красавицы всё ещё светился огонёк настороженной недоверчивости.

— Вот мой паспорт, — Лёва торопливо вытащил из внутреннего нагрудного кармана пиджака свой паспорт и протянул его зелёноглазке.

«Да у неё взгляд матёрого оперативника», — подумал Лёва.

Женщина просканировала пристальным взглядом паспорт, сличив содержащееся в нём фото с растерянной Лёвиной физиономией, сопоставила имя и фамилию в паспорте с именем и фамилией на обложке книги и вернула Лёве паспорт, одарив его прояснившимся взглядом.

— Что ж, посмотрим, каковы тут стихи, — женщина открыла сборник на самом первом разделе, и Лёва почувствовал, как она ловит ритмику его строф.

«Стих ни хорошие, ни плохие. Так себе, средненькие. Пусть себе пишет», — сказала Лёвиному другу одна их общая знакомая, прочтя несколько Лёвиных стихотворений.

— Мне нравится Ваш стихотворный стиль. Ваши стихи со смыслом.

Вы дарите мне этот сборник?

У Лёвы от счастья вдруг пересохло горло.

— О! С восторгом! В знак моего восхищения Вашей несравненной красотой! — с жаром выпалил Лёва. — Вот только, хотелось бы, с дарственной надписью, а у меня нет с собой ручки.

— В этом не будет проблемы. Мы стоим возле моего дома. Там найдётся и ручка, и чашка чая. Заодно познакомитесь с моим мужем. Он большой любитель поэзии.

«Хорошенькое приглашение! — огорчился Лёва. — Моя нежданная восхитительная любовь приглашает меня на свидание… с её мужем!!»

Но приглашение уже сделано и отклонять его было бы ещё большей нелепостью, чем принять.

Её муж оказался человеком чрезвычайно интересным. Он, как и Лёва, восторгался поэзией Осипа Мандельштама. Даже самое любимое Лёвино стихотворение этого поэта оказалось любимым стихотворением и мужа зелёноглазой красавицы:

…………………………

Однако, очарован Лёва был не мужем невероятной красавицы.

Когда-то Лёвой было написано стихотворение, посвящённое другой женщине, запавшей в его влюбчивое сердце, но оно дословно совпало и с его чувствами к зеленоглазой колдунье:

Он родился 14 февраля, в день, который с некоторых пор, вопреки церковным праздникам, миряне стали праздновать как День святого Валентина, и получил имя этого святого. Но никакой связи с датой празднования мирянами дня того святого в этом не было. Это было первым случайным стечением обстоятельств в жизни новорождённого.

Также, безо всякой связи с тем, что святой Валентин, согласно лживым измышлениям, будто бы, был снисходителен к актам свободной любви, Валентин, войдя в возраст гиперсексуальности, стал активным сторонником права на свободную любовь. Это было в начале 1990-х — времени разброда в умах того поколения молодёжи.

Родители Валентина, воспитанные в духе соблюдения традиционных нравственных ценностей, с беспокойством относились к такому проявлению свободолюбия их сына и, как умели, пытались с этим бороться.

Но многие ли родители способны повлиять на поведение своих чад, особенно, когда это поведение проявилось уже после того, как прочно укоренилось в сознании и образе жизни их повзрослевших детей?

Однажды какой-то провидец сказал матери Валентина:

«Сын твой может погибнуть преждевременной смертью от падения на него большой тяжести».

«Какой ещё „большой тяжести“?» — гадала женщина, встревоженная этим страшным пророчеством. И тут на память ей пришёл случай, как одна молодая мамаша, прогуливаясь по улице с сидящим в коляске младенцем, погибла от падения на неё обрушившегося балкона. Младенца она успела вывести из зоны поражения, даже не подозревая о той опасности, а сама выйти не успела.

С тех пор она часто твердила сыну:

— Никогда не проходи под балконами! Обходи их стороной! Были случаи…

Но сын лишь смеялся в ответ:

— А ещё были случаи, когда с неба на голову людям падали метеориты!

Валентин, на свою беду, очень нравился девушкам. Ещё большей его бедой было то, что он любил новизну, даруемую свободной любовью, и часто менял партнёрш. В те годы было много предостережений со стороны медработников об эпидемической опасности таких случайных связей, но Валентина это не пугало. Он был легкомысленно беспечен.

Опасность подстерегала его с другой, непредвиденной стороны.

Не все его случайные партнёрши, легко соглашавшиеся войти с ним в интимную связь, готовы были так же легко прервать возникшие отношения. Некоторым хотелось продолжения. Были среди них и такие, которым хотелось продолжения «любой ценой!».

Страшной ценой была бы месть.

Немыслимо страшной ценой была бы месть с помощью чёрного колдовства.

Одна из брошенных Валентином его случайных партнёрш оказалась настолько ослеплённой обидой на то, что Валентин после того, как вступил в интимную связь с нею (с такой необыкновенной!), легко переключился на другую, что задумала страшную месть:

«Чем та его новая партнёрша лучше?!

Да разве может другая быть лучше?!!

Он подлец! Он ответит за эту подлость!!

Смертью!!!»

В ослеплении эта брошенка прибежала к своей родной бабушке, известной среди многих кумушек колдунье, и та поддержала внучку в её желании отомстить «ветреному мерзавцу» с помощью чёрного колдовства.

Тот, кто не соприкасался лично с ведьмами, колдуньями и колдунами, не верят ни в какое колдовство.

Тот, кто лично пострадал от колдовства, знает, что оно есть и что сила его огромна.

Произошедшее с Валентином вполне можно объяснить местью одной его брошенки и чёрным колдовством её бабушки.

А случилось то, что Валентин прогуливался по узкому тротуару, когда навстречу ему из-за угла вышла могучего вида дама с двумя объёмными сумками. Пропуская её, Валентин отшагнул с стене старой полуаварийной двухэтажки, и в этот момент на него обрушился балкон, перегруженный всякими малоценными вещами, в числе которых был давно вышедший из моды сундук, множество ящиков с гвоздями и саморезами всех размеров, инструменты.

Не об этом ли пророчил его матери какой-то там провидец?

Но, возможно, это было случайным стечением обстоятельств.

Было в этом кошмаре что-то, отличающее его

от остальных сновидений. Какая-то очень

чёткая реальность. Достоверность, граничащая

с явью.

Арч Стрэнтон

«Кошмар на улице Вязов»

Моим соседом по двухместному гостиничному номеру оказался охотовед. Так он представился. Имя своё он произнёс неразборчиво, но переспрашивать я не решился: он упредил мой вопрос таким взглядом… Из его жёлтых глаз меня просквозило колючим холодом. В них было что-то звериное.

Впрочем, это впечатление длилось всего несколько мгновений. После того, как я передумал о чём-либо расспрашивать этого странного человека, взгляд его вновь принял прежнее равнодушное выражение, и я решил, что пугающая звериность его взгляда мне просто показалась из-за бликов закатного солнца, отразившихся в радужной оболочке его глаз.

В одиночестве я спустился на первый этаж, вошёл в ресторан при гостинице, заказал сытный ужин и 150 грамм водки.