- -
- 100%
- +
И если среди мужчин лишь немногие жить не могут без постоянной угрозы для жизни, то среди женщин почти каждая хотела бы (хотя далеко не каждая отважится) отведать такую пугающую и оттого особо сладкую любовь.
Альбина была женщиной со странностями: она верила гаданиям, опасалась плохих примет, боялась темноты, высоты и пауков. В состоянии сильного испуга Альбина бледнела и впадала в ступор, становясь безвольной жертвой для манипуляций. Когда до неё дошли какие-то смутные слухи о мужчине с демонической красотой, она зациклилась на мысли о том, чтобы уберечься от встречи с ним. Особенно её пугала его фамилия: Князь. Не Князев, а именно Князь!
«Уж не князь ли мира сего?!» — домысливала Альбина, содрогаясь от таких предположений.
Психологи знают, что такое самопрограммирование. В жизни обычных людей оно происходит так часто, что мало кто каждый раз докапывается до него, как до триггера происходящих с ним событий. А оно таково, что его механизмы сидят в нашем подсознании и работают, работаю, работают. Чего мы больше всего боимся, то оно нам и подсовывает:
«Приятного аппетита!».
«Боишься встретиться с Князем? Ну, так вот тебе!».
У Джека Лондона есть рассказ «Человек со шрамом». В нём Джекоба Кента преследуют ночные кошмары о злодее, который крадёт у него золото. У этого злодея шрам на лице: броский опознавательный признак. Под впечатлением тех кошмаров, Кент проникается ужасом от самой вероятности встречи с этим человеком наяву. И как только Кент достаточно созревает для потери разума от страха перед человеком со шрамом, эта встреча происходит и приводит Кента к смерти.
По ночам Альбине начинает сниться мужчина умопомрачительной демонической красоты по фамилии Князь. Альбина девственница, и как каждая девственница, она панически боится, что мужчина начнёт брать её силой. Увидев Князя, Альбина впадает в ступор. От страха она не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Он может делать с ней, что угодно!!!
Альбина с замиранием сердца ждёт, что предпримет Князь, а он медлит. Он начинает издалека разговор, который, Альбина знает заранее, приведёт к тому, чего она и боится. С каждой минутой страх Альбины усиливается, перерастает в ужас, а Князь всё медлит, наслаждаясь нарастанием в ней ужаса и желает довести Альбину по полной потери рассудка. И, наконец, убедившись в том, что Альбина созрела, Князь начинает приближаться к ней. Вот он уже протягивает к ней руки…
Под впечатлением этих кошмаров, Альбина проникается ужасом от самой вероятности встречи с этим демоническим красавцем наяву.
И вот однажды среди ночи…
…Альбина просыпается от громкого стука в дверь. Её охватывает страх. Сердце начинает колотиться, как загнанный охотниками зверёк. Его удары отзываются в висках и в горле. Горло пересыхает. Волосы на голове встают дыбом, А стук в дверь становится всё настойчивее и громче.
Так может стучать только Князь!
В психиатрической больнице Альбину держат на успокоительных инъекциях. Во время приступов она заходится воплями о помощи, а некоторое время спустя её вопли переходят в стоны, их тональность наполняется…
…и затихает под воздействием успокоительной инъекции.
Во власти дикого ужаса
Авдеич всю жизнь трудился сталеваром, вышел на пенсию по Списку №1 и, оставшись бездетным вдовцом, решил навсегда уехать из экологически проблемного родного города в сельскую местность, подальше от промышленной и транспортной загазованности, от шума, гама и суеты, туда, где время течёт медленно, где ритм жизни совпадает с ритмами природы.
В России таких мест в избытке. Присмотрел себе Авдеич в одном отдалённом селе меленький домик с хозяйственными постройками, садом и огородом. Рядом — небольшая речушка, сосновый бор, озеро и заливные луга. Хотел он пожить, погрузившись в размеренный сельский быт, а получилось такое…
Сосед по приусадебному участку оказался владельцем местного универмага. Он стал уговаривать Авдеича поработать в его универмаге ночным сторожем. Авдеич человек бывалый, жизнью битый, прежде чем поддаться на посулы неплохой по сельским меркам зарплаты, решил выведать обстановку из открытых независимых источников. Он походил по этому универмагу, поговорил исподволь о том — о сём с его работниками, расспросил их не в лоб, а вскользь о том, каково им здесь живётся-работается и хорошо ли работается у них, например, ночным сторожам? Ответы по интересующему Авдеича вопросу тоже были не прямые, а расплывчатые, и общая картина из них складывалась несколько странная, с туманом недоговорок. Так обычно отвечают в тех случаях, когда дело касается вещей загадочных, непонятных, и всякое суждение о них не просто предположительное, но и полоумное.
Ну что это за страхи от неясностей и неопределённостей?
То, что ночные сторожа больше нескольких смен там не держатся — это факт, а то, что виной тому какая-то чертовщина — это, конечно же, бред!
Несколько дней спустя Авдеич заступил на своё первое дежурство. Он пришёл пораньше, дотошно осмотрел все помещения универмага, все его углы и закоулки, проверил состояние замков, охранного и противопожарного оборудования, ознакомился с порядком действий при возникновении криминогенной или аварийной ситуации, с инструкциями по технике безопасности, с процедурой передачи объекта на пульт централизованного наблюдения органу вневедомственной охраны.
«Старый знакомый!» — усмехались, здороваясь с Авдеичем те работники универмага, с которыми он до этого имел беседу «о том — о сём», исподволь выведывая у них информацию о своей будущей работе. — «Ты, случайно, сыщиком когда-нибудь не работал?»
На этот раз о какой-то ночной чертовщине, творящейся в этом универмаге, никто не упоминал, но в воздухе эта тема клубилась, подобно кучевым облакам, за которым непременно идут грозовые тучи.
Заперев дверь за ушедшими домой работниками, Авдеич отчего-то испытал острый укол тревоги.
С чего бы это?
Всё тихо и спокойно.
Всё исправно.
Авдеич передал объект на пульт вневедомственной охраны, заварил себе крепкий кофе, достал из походной сумки самодельные сандвичи (хлеб-сливочное масло-сыр), варёные яйца, соль.
Перекусив, Авдеич, не спеша, вновь начал обходить в се углы и закоулки универмага. В секции «Игрушки» он задержался. Именно сюда и вело его разрастающееся в душе беспокойство.
Что там говорили ему во время его разведрейда работники?
«Нехорошая это секция…»
«От секции „Игрушки“ и расползается ночами по универмагу страшное чёрное колдовство…»
«Игрушки по ночам оживают и начинают играть совсем не в детские игры…»
Авдеич зорко и придирчиво начал всматриваться в лицо каждой куклы в отдельности, в мордашку каждой зверюшки. Лица всех кукол светились по-детски чистыми и ясными улыбками, глаза их выражали доверчивую открытость и наивную веру во всеобщую взаимную доброту, а все звериные игрушечные мордашки милы и дружелюбны.
«Нет! Всякая ночная чертовщина, будто бы исходящая по ночам от этих чудесных игрушек — это глупый вымысел!» — попробовал успокоить себя Авдеич.
Его предчувствие промолчало, но кольнуло в сердце острой болью.
Настенные часы показывали 23:00.
В 24:00 в мозг Авдеича вдруг вонзился чудовищной силы звук, пространство вокруг него искривилось, его тело раздулось, потеряло форму и превратилось в студенистую массу, конвульсирующую в приступах тошноты, в спазмах рвотных позывов, рвущихся, но не умеющих вырваться наружу.
Это оказалось лишь началом. То, что стало продолжением происходящего было подобно атаке многочисленной стаи пираньи, яростно терзающей то, что совсем недавно было человеком, имело и имя, и «здравый ум», а сейчас превратилось в комок паники, ужаса и безумия.
Вокруг этого комка, разрываемого какими-то страшными потусторонними силами, появились все куклы и звери из секции «Игрушки», те самые, которые всего лишь час тому назад умиляли своей доверчивой, подкупающей благообразностью. Теперь они имели вид непознаваемого, беснующегося в торжествующей пляске зла. Это они организовали, а теперь и возглавили весь происходящий здесь спектакль.
Пение петухов вернуло Авдеича к жизни.
«Хороший же из меня ночной сторож получился», — подумал Авдеич, поднимаясь с холодного кафельного пола. — «Видно, эта работа не для меня».
Была ли той ночью в универмаге какая-либо ужасная чертовщина или это был страшный сон?
Это вопрос для тех, кто имеет исключительный доступ к особо охраняемым тайнам нашего мироздания.
Мистика
Мужик, змея и я
Мужик был низкорослым, коренастым, кряжистым, лобастым и темноглазым. Цвет его глаз не просматривался. Они были колючими и… паучьими. Смотрели из-под нависающего узкого лба так, что никто не выдерживал их сверлящего взгляда.
В нём чувствовалась кипящая тёмная и злая энергетика, угадывалось свирепое прошлое и не менее свирепое будущее.
К нему лучше близко не подходить.
А она взяла и подошла. Она — это престарелая блюстительница того, как нужно себя вести в общественных местах. Она трудится вахтёршей на мясокомбинате, имеет неугомонный нрав от слова «в-каждой-дырке-затычка» и убеждена, что отсутствие вашей судимости — это не ваша заслуга, а её недоработка (недостукачество).
Её неосмотрительное сближение с паукоглазым, по всем законам физики, должно было вызвать не просто искру, а мощнейший грозовой разряд, но произошло что-то более страшное, по законам, которых не знает естествознание.
Я находился на довольно большом расстоянии от этой непривлекательной пары и не слышал, что сказала паукоглазому блюстительница ею самой придуманных правил поведения, но его реакция на неё была видимой издалека. Паукоглазый вдруг улетучился, а на его месте…
В это невозможно поверить даже, если видишь всё это своими собственными глазами!
Кто не знает величайшее произведение античного искусства эпохи эллинизма работы греческих ваятелей родосской школы: Агесандра, Полидора и Афинодора под названием «Лаокоон и его сыновья»?
Громадные змеи набросились на обнажённые тела Троянского жреца Лаокоона и двоих его сыновей. Напрасны их усилия высвободиться из напавших на них чудовищ. Они обречены на погибель от укусов и удушения. Их мучения ужасны, а в скульптуре они стали ещё и вечными.
И всё это только из-за того, что Лаокоон полез к своим согражданам с советами о том, что им не следует делать!
Неужели эта скульптура не стала предостережением всем, кого распирает потребность настырно приставать к посторонним людям со своими наставлениями?
В том-то и беда, что не стала.
Когда паукоглазый вдруг улетучился, на его месте возникло ужасное чудовище в виде одной из тех змей, которые набросились на Лаокоона и его сыновей и теперь, воплотившись в скульптуру, превратили их страдания, пронизанные неописуемым ужасом, в вечность.
Это чудовище набросилось на блюстительницу выдуманных ею правил поведения в общественных местах, сдавило её тисками своих колец и стало злобно кусать и душить её.
Почти сразу после того нападения они улетучились вместе, и «блюстительница», и её чудовищный мучитель.
Змея, кроме меня, никто не увидел, а об исчезновении надоедавшей всем «блюстительницы» никто не сожалеет: пропала — и слава Богу!
Где они теперь?
Возможно, переместившись в иное пространство, они так и застыли там в вечности, подобно скульптуре великих ваятелей родосской школы: Агесандра, Полидора и Афинодора под названием «Лаокоон и его сыновья»?
Но в нашем подлунном мире у «блюстительницы» осталось множество подобных ей последовательниц. Это неистребимый типаж. Их не остановит ничто: ни то, как провалилась куда-то в тартарары одна из их ретивых соратниц (туда ей и дорога!), ни то, как страдает в вечности скульптурный образ бедного Лаокоона со своими сыновьями.
Они и сами, как змеи на теле нашего общества.
Какая-то прозрачная тень
Спутанное сознание, смазаная речь, мутный взгляд. Это не просто пьяный. Это пьяный дурак Васяня. Тихо пьющий. Безвольный и безопасный. Его пригрела повариха Манька-Два-Центнера. Она на двадцать лет его старше. Их прозвали Сладкой Парочкой. По виду они, как маманя и сынок-сосунок. Васяне одна услада: водка, а Маньке-Два-Центнера — на безрыбье и рак рыба, а на отсутствие стоящего мужчины и Васянька мужик.
Многие выпивохи, будь они даже недалёкого ума, в вопросах дорваться до спиртного бывают необычайно изобретательны. Один мой хороший приятель Авдеевич, большой интеллектуал, человек острого, проницательного ума, рассказывал, как в бытность его работы районным прокурором, он долго не мог понять, как умудрялся его шофёр Андрюха во время рабочего дня выпить водки? С утра Андрюха подавал УАЗик к дому Авдеевича, чтобы везти его на работу, и Авдеевич заставлял шофёра дыхнуть для проверки на запах перегара. Этот хитрюга всякий раз оказывался трезвым. В пути следования они каждый рабочий день делали остановку возле газетного киоска. Авдеевич покупал там свежие газеты и пачку сигарет, а Андрюха тем временем ковырялся в моторе.
Трудяга!
Как только Авдеевич заходил к себе в кабинет, секретарша Шурочка заносила ему чашечку свежезаваренного кофе и, делая строгое личико, говорила:
«А Андрюха опять того».
Авдеевич знал, что Шурочка по этому поводу никогда не ошибается, и тут же вызывал Анрюху опять дыхнуть.
— Ты когда успел выпить?
Андрюха молол всякую околесицу об особенностях своего желудка, о том, что наукой доказано, будто бывают на свете такие уникумы, у которых желудок вырабатывает алкоголь, и он, неверное, в их числе.
— Уволю! — грозился Авдеевич, но всё откладывал исполнение своей угрозы.
Поймал Авдеевич Андрюху на том, как тот умудрялся выпить между двумя проверками на «Дыхни», совершенно случайно. Газетный киоск однажды оказался временно закрытым. Объявление «Буду через 15 минут» означало, что ожидание может обернуться для Авдеевича опозданием на работу, а этого он никогда не позволял ни себе, ни своим подчинённым. Возвращаясь к машине раньше обычного, он заглянул, чем там занят Андрюха, и увидел, как он прячет под капот стограммовый стаканчик. Там же обнаружилась и начатая бутылка водки.
Андрюху он в тот же день уволил.
Васяня исхитрялся в том, что очень ловко выскальзывал из-под зоркого ока своей сожительницы. Удалось ему это и на девятый день после пасхи, когда потоки верующих и неверующих, но чтущих общепризнанную традицию отмечать особый день поминания усопших Радоницу посещением кладбища, устремились к могилкам умерших родственников. Васяня мутным взглядом высматривал, перед какими могилками родственники поминают своих покойников и оставляют на могильных плитах своё символическое подношение их душам: рюмочку с водкой и какую-нибудь закуску.
Как птицы-падальщики слетаются на мертвечину, так и деклассированные бродяжки набрасываются на поминальные угощения, из-за которых у них случаются ссоры и драки. Васятка проявил проворность и успел урвать из-под носа Сашки Шалого рюмочку водки, за что получил от Шалого удар кулаком по уху. От этого удара он упал, припечатавшись виском к углу могильной плиты, и отдал душу Богу.
Манька-Два-Центнера белугой ревела над трупом Васяни, потом — над его могилой. Ревела и на третий день после смерти Васяни, и на девятый, и на сороковой. Она заказывала и Сорокоуст за упокой, и поминальные молитвы ради упокоения Васяниной души, но…
…Со временем поползли по посёлку слухи, что лунными ночами на кладбище стал появляться призрак. По всем внешним приметам получалось, что это призрак Васяни.
Что ему нужно на кладбище?
Кого он ищет?
Манька-Два-Центнера не на шутку испугалась, забегала по гадалкам, по знахаркам, по колдуньям. Те нагнали на неё ещё больше страхов. Но ещё больше перепугался Сашка Шалый. Теперь Васяня стал приходить к нему во снах, смотреть на него мутным взглядом и косноязычно вопрошать:
«Чем ответишь мне за мою смерть?»
А чем ответить?
Только на сто первую ночь Васяня, войдя в сон Сашки Шалого, туманно намекнул:
«Ответ на том самом месте».
На «том самом» — это на каком? — ломал голову Шалый.
Наконец, ноги Сашки Шалого сами привели его на ту могилку, где он нанёс Васяне злополучный роковой удар.
Потоптавшись на месте конфликта, Шалый вдруг оступился, неуклюже взмахнул руками, пытаясь поймать равновесие, и рухнул на землю, ударившись виском о тот же угол надгробной плиты, что и Васяня.
Случайное совпадение?
Как много в этой «случайности» разных составляющих!
Единственная свидетельница этого события рассказывала, что не то она видела, не то ей привиделось, будто перед падением Шалого к его уху метнулась какая-то прозрачная тень, похожая на кулак, но всё произошло так быстро, что толком она это не разглядела.
Это иная реальность?
По общепринятым представлениям, то, что случается с человеком во всех его сновидениях, считается иллюзиями сна.
А по существу?
Что мы знаем о сне?
В среднем мы проводим во сне только третью часть своей жизни. Остальные две третьи части своей жизни мы бодрствуем. Значит, время бодрствования более значимо для нас?
Но это с позиции того, как у нас принято думать. Однако, по впечатлениям сна, мы успеваем прожить там намного больше времени, чем в период бодрствования. А это значит, что, сопоставляя временные рамки бодрствования и сна, измеряемые во сне, главной частью нашей жизни нужно признать ту, которую мы проводим во сне. И косвенным подтверждением такого предположения служит жизненная необходимость сна. Принудительное лишение человека сна в течение многих суток подряд приводит к смерти. Зато во сне человек, при постороннем уходе за ним, может жить долгие годы.
Есть люди, которые не спят на протяжении долгих лет и чувствуют себя хорошо. Но этих людей уловили на том, что они регулярно впадают в парадоксальные формы сна, проходящие незаметно не только для окружающих, но и для них самих.
Реальна ли жизнь во сне?
Или эта жизнь иллюзорна?
В наших представлениях всякое явление или событие может считаться доказанным при наличии их подтверждений из нескольких самостоятельных источников наблюдений. А уход в сновидения — это одиночное путешествие, исключающее возможность присутствия в нём стороннего наблюдателя.
Но как быть с тем случаем, когда твой сон вдруг нашёл подтверждение своей реальности от иного, «самостоятельного источника наблюдений»?
Такого не может быть?
А если вдруг это было?
Я жил суетливо и глупо. Первые годы жизни промчались с нарастающим ускорением, как при свободном падении. Ясли, детский сад, школа, армия, институт, женитьба, подобная «прыжку в воду, не изведав броду» и расторжение брака из-за постоянных ссор без причин. Моя бывшая жена с маниакальной ревнивостью отслеживала все мои контакты с другими женщинами и безжалостно их разрушала, выставляя меня перед моими новыми партнёршами бездушным искателем лёгких связей по принципу «отматросил и бросил».
По этой причине я решил уехать из родного города, куда подальше. На новом месте и произошла у меня та встреча, которая открыла мне глаза на тайное значение снов, вернее только на то, что это значение существует.
На новом месте жительства, в маленьком райцентре я неожиданно повстречал девушку не из нашего мира. Она узнала меня, а я вначале не мог понять, откуда она меня знает, а потом не мог поверить, что такое возможно. Получается, что она ненамеренно попала в наш мир из параллельной реальности. Я часто бывал в той реальности в своих снах. Там, помимо людей, живущих как в нашем, так и в том мире, у меня были знакомые и друзья, которых в этом мире уже нет. И эта девушка проживала в другом мире, а в нашем её тогда ещё не было, как нет в нём и её старшего брата, моего ровесника и друга.
Я узнал её брата и подружился с ним в том мире, который по прежним моим понятиям, был только иллюзорным миром моих снов. В своих снах я нередко оказывался у них в гостях, но общался, в основном, с её братом, а на эту пигалицу внимания как-то не обращал, хотя она и старалась как можно чаще попадаться мне на глаза.
Да что мне за интерес обращать внимание на малолетку?
Когда эта бывшая пигалица, уже вошедшая в возраст расцвета своей девичьей красы, объяснила мне, кто она и откуда она меня знает, я тоже её узнал.
Что за диво?
У меня произошёл взрыв мозга.
Значит, невозможное возможно? Значит во сне мы попадаем в параллельную реальность не просто так, а это придаёт нам новые силы, вливая в наше подсознание веру:
«Я силён тем, что не одинок! Я существую не в одном, а во многих мирах и черпаю в них свои силы!»
Значит это ежесуточное пополнение сил в параллельных мирах нам необходимо для поддержания жизни?
Вот вопрос, на который я пока не готов дать окончательного ответа.
Мой предварительный краткий ответ: «Да!»
Мой предварительный развёрнутый ответ: «Скорее да, чем нет».
Вхождение в непостижимость
Непостижимость безгранична во всех своих воплощениях. Например, в красоте. или, например, в простоте. Освоение простоты, как и любой другой непостижимости, подобно погоне скитальца за линией горизонта.
Казалось бы, что может быть проще освоения всех диапазонов вибраций? И пожалуйста — не только силой звука, но и силой мысли можно разрушить крепостную стену любой прочности, передвинуть гору, вырезать из гранитной глыбы габаритный блок с идеально ровными гранями, переместить его на строительную площадку, уложить с фантастической точностью так, чтобы между ним и другими блоками не оставалось ни малейшего зазора.
А можно силой вибраций преодолеть гравитацию, привести транспортное средство любых габаритно-весовых характеристик в движение с любыми скоростями и в любых направлениях времени и пространства, можно проходить сквозь стены, сквозь земную твердь, сквозь водную среду, сквозь кипящую лаву и плазму.
Всё это дело будущего и… прошлого. Это когда-то будет и уже было когда-то.