В ловушке своей судьбы

Евгений старался не думать о своём расставании с Любочкой, но чем настойчивее он переключал свои мысли на другие проблемы, тем упрямее они возвращались к сцене их расставания, состоящей из взаимных упрёков, с употреблением по мере продолжения ссоры всё более обидных в своей несправедливости выражений. Оба понимали, что подобные «выяснения отношений» ни к чему хорошему не приводят; они только отдаляют людей друг от друга, выжигают в них взаимную привязанность и обессмысливают продолжение совместной жизни. Но, подобно тому, как муха, попавшая в паутину начинает панически биться в ней, запутываясь всё больше, они оба не могли остановиться.

Первое слово, ставшее триггером для их ссоры произнесла Любочка, а потом, она методично подливала адской горючей смеси в ревущее пламя их ссоры, желая, чтобы «последнее слово» оставалось за нею. Когда Евгений оборвал поток своих ответных слов молчанием, обида стала разрывать его изнутри, ища выхлопа. Выхлоп состоялся оглушительным хлопком двери за уходящим из дома Евгением.

Мэри Луиз «Мерил» Стрип — американская актриса театра и кино, признанная кинозвёздами и критиками одной из величайших актрис современности. Огромный интерес к её персоне подогревается американскими СМИ с помощью многочисленных интервью. Некоторые её высказывания о взаимоотношениях в семье Любочка запомнила не дословно, но смысл самых памятных из них таков:

«Главное в семье — это взаимное уважение и умение… вовремя заткнуться».

Как это умно сказано!

Вот если бы Евгений…

Где его взаимоуважение?!

Почему он не мог вовремя заткнуться?!!

В другом интервью Мерил Стрип сказала: «В семье очень важно идти на определённые уступки: уметь слышать друг друга и не быть стервой».

Любочка хотела бы добавить к этому от себя: «А ещё важнее: не быть стервецом!!!»

Уходя из дома, Евгений услышал, как за громко хлопнувшей дверью раздалось что-то очень похожее на плач маленького ребёнка, а затем — звук падения тела.

Обморок?

«Не верю! Инсценировка!! Раньше я на это покупался, но врач, приехавший однажды по поводу очередного Любочкиного „обморока“, шепнул: Не нужно так казнить себя. Это хитрая женская уловка. Ваша жена симулировала обморок».

Евгению было куда идти. Одна его давняя знакомая обратила внимание на то, что последний год Евгений выбегал из дома, как ошпаренный, с перекошенным от гнева лицом.

«Видно, не сладко ему живётся с этой Любочкой», — сочувственно подумала эта сердобольная женщина и заманила Евгения к себе просьбой о помощи в установке сложной нейросетевой программы. Она давно была тайно влюблена в Евгения, но не могла признаться ему в этом: Евгений — женатый мужчина.

Тогда Евгений легко справился с установкой нейросетевой программы, и его давняя знакомая получила оправданную возможность отблагодарить его душевным чаепитием с кулинарными изысками её собственноручного приготовления. От неё в тот раз не укрылось, что рубашка на Евгении поглажена не женской рукой, а также ещё несколько явных признаков отсутствия женской заботы о его гардеробе.

Иногда не нужно прямых слов: «Оставайся жить у меня», «Будь моим любимым желанным мужем». Такая «прямота» неуместна там, где правят очень тонкие чувства. Но Евгений понял, что с этой женщиной его жизнь была бы счастливой.

Решив никогда не возвращаться к своей жене, Евгений мог обрести и домашний уют, и семейной счастье с этой давней знакомой.

Но это было бы очень не по-мужски.

Не может он входить в другую жизнь побитым псом.

Его путь: начать жизнь «с чистого листа», твёрдо встать на ноги, обрести полную независимость во всём. А счастливая семейная жизнь с его давней знакомой будет.

Потом.

В своё время.

Кукла выглядела, как живая. Большие восхитительно-красивые глаза её светились не детским умом, но во всём остальном это была нежненькая милашка, какими бывают забавные пятилетние девочки.

Сердце старой одинокой женщины затрепетало от восхищения и потянулось к этому чуду, как к живому ребёнку.

— Нравится тебе эта девчонка? — кольнула старую женщину недобрым проницательным взглядом крупная неопрятная толстуха, держащая чудо-куклу на коленях.

Толстуха сидела на нижней ступеньке широкого крыльца, ведущего на открытую веранду кафе со зловещим названием «666».

— Давай меняться: ты мне ветровку со своего плеча, а я тебе эту девчонку.

Обмен тут же состоялся.

Старая женщина радостно прижала чудесную куклу к сердцу.

— Смотри: теперь девчонка твоя, а часть тебя вместе с твоей ветровкой — моя.

И не вздумай избавляться от девчонки!

Дома старая женщина выделила для куклы самую лучшую комнату и обустроила там всё так, как сделала бы это для живого ребёнка, а на ночь она перешла спать в комнату по соседству.

Ночью старушке приснился странный и нехороший сон, в котором чудесная кукла превратилась в живую девочку.

«Так вот почему толстуха называла эту куклу девчонкой! Потому, что она живая!» — поняла старушка и испытала прилив небывалого счастья: теперь она уже не одинока!

Она подхватила малышку на руки и обняла её в неописуемом восторге от обретения этого бесценного сокровища.

Но что это?!

Мягенькие детские ручонки, обхватившие шею доброй старушки, затвердели, налились металлической жёсткостью, заблокировали дыхание.

Старушка в ужасе оторвала от себя гадкую душительницу и… проснулась.

А что же кукла?

Она лежала в своей кукольной кроватке и выглядела, как живая. Большие восхитительно-красивые глаза её светились нехорошим огнём. Существо с такими глазами может (даже наверняка должно!) превратиться из нежной милашки в опасную и гадкую душительницу, если вдруг окажется живой девчонкой.

Не лучше ли побыстрее избавиться от такой коварной игрушки?!!

Эта мысль сверкнула в старушке горячей искрой, от которой в памяти её вспыхнули прощальные слова неопрятной толстухи с недобрым проницательным взглядом:

«…И не думай избавиться от девчонки!»

А то что?!

Рука старушки потянулась к нехорошей кукле, чтобы вытащить её из кроватки, из дома, выбросить за ворота, но невыносимо-острая боль, подобно мощному электрическому разряду, проскочила от кончиков её пальцев к сердцу.

«Как больно!!!»

Картина мира, в котором тихая, добропорядочная старушка спокойно доживала свой век, дала трещину. В эту трещину, как забортная вода в пробоину корпуса корабля, хлынула сводящая с ума небывальщина. Ещё одного такого мощного энергетического удара в сердце старенькая женщина не выдержит.

Лучше даже не пробовать.

На непослушных ногах старушка проковыляла в ванную комнату, чтобы омыть лицо холодной водой, смыть с него оторопь от дикого мистического ужаса.

Ополоснув лицо холодной водой, старушка, вытирая стекавшие струйки влаги полотенцем, глянула на себя в зеркало над раковиной и застыла от от нового потрясения: на своей шее она увидела синяки от удушающего захвата — следы пальцев.

Размеры этих следов были не от крошечных кукольных пальчиков, а от пальцев взрослого человека.

«От моих собственных пальцев!» — в страхе догадалась старушка.

Как это получилось, что во сне она душила сама себя???

И, будто жгучий удар плетью, вспыхнули в памяти старушки слова неопрятной толстухи:

«Смотри: теперь девчонка твоя, а часть тебя вместе с твоей ветровкой — моя».

Значит, неопрятная толстуха — это злая колдунья, получившая через обладание ветровкой с плеча старушки власть над её подсознанием с возможностью управлять ею во время сна!

Что-то старушка слышала о такой чудовищной практике чёрного колдовства.

Не брани постылого, потеряешь милого.

(поговорка)

Муж сидел за столом и ел. Получалось это у него некрасиво, по-скотски. Точно так же, по-скотски, он вёл себя и в постели, когда «исполнял свой долг».

Мария прикрыла глаза, притворяясь спящей.

За окном трижды просигналила машина. Муж, гремя сапожищами, подхватил с вечера приготовленное охотничье снаряжение, рюкзак с продуктами и выскочил из дома.

«Проваливай, постылый!» — прошептала ему вслед Мария, резко поднялась с постели и стала собираться в путь «в один конец». Оставаться в доме мужа она уже не могла.

Свыкнуться?

Оскотиниться?

Поставить крест на себе?

Во имя чего?

Сошлась Мария с Василием тоже некрасиво, по-скотски. Случилось это на свадьбе её бывшей одноклассницы. Подругами они не были. Наоборот эта одноклассница была горазда на злые шутки со всеми. Доставались её злые шутки и Марии. И вот на её свадьбе Марии выпало выполнять роль подруги невесты, а Василию — роль друга жениха.

Как это часто бывает на деревенских свадьбах, все бдительно следили за тем, чтобы водку пили за молодых до дна. Подруга невесты была у всех на виду, попытки Марии отставить рюмочку, едва пригубив её, всеми решительно пресекались. Под крики: «Пей до дна! Пей до дна!» Мария вскоре опьянела настолько, что её две весёлые кумушки проводили в дальнюю комнату, уложили в постель и тут же вернулись к застолью продолжать пить, петь и плясать.