Демон ночи и дня

Глава 1. Тринадцатая служанка

Эля заворожено смотрела на вершину вулкана. Уже много лет этот величественный исполин мирно спал, но и в глубоком сне он был идеальным воплощением грозной мощи.

Внезапно Элочка ощутила лёгкий толчок почвы под ногами. Она настороженно затаилась в ожидании последующих толчков, но их не было.

«Показалось»

Новый толчок опять заставил насторожиться.

«Это начинается землетрясение!»

Эля испуганно огляделась.

«Куда подевались птицы? Куда вдруг исчезли все насекомые?»

Из жерла вулкана в высоко небо взметнулся столб огня и пепла, через его края потекла густая, пылающая раскалённой яростью лава. Эля кинулась прочь, не разбирая дороги, но огненная лава неслась на неё с нарастающей скоростью и с каждой минутой становилась всё ближе и ближе. Обессилив от бега, Элочка споткнулась и обречённо закричала, как антилопа, затягиваемая под воду крокодилом.

Вслед за отчаянным воплем к Элочке пришло пробуждение.

Сердце бешено колотилось, кровать сотрясалась, как почва во время извержения вулкана.

«Землетрясение?»

Мягкий свет ночника, туалетный столик, прикроватная тумбочка – всё в состоянии покоя, всё в полуночном забытье. Одна лишь взбесившаяся кровать сотрясается и хохочет. Громко. Мерзко. Глумливо.

«Я схожу с ума!!»

Бедная Элочка! То, что так её напугало, было лишь первой каплей небывалого ливня, который смоет её неудержимыми потоками чертовщины, подхватит и умчит за собою туда, где царят только тьма, беспредельный ужас и безумие.

Из своих детских страхов Эля ярче других запомнила встречу с медведкой. Та выползла из-под яблони на дорожку, ведущую к неблагоустроенному туалету в дальнем конце двора. Элочка тогда впервые увидела это странное насекомое: не жук, не гусеница, не скорпион, а что-то среднее между ними. Это воплощение мерзости будто бы по сердцу проползло, расцарапывая его своими маленькими когтистыми лапками.

«Б-р-р-р… Какая отвратительная гадина!»

Едва выйдя из оцепенения, Элочка метнулась назад, в дом, к бабушке.

– Что с тобой, внученька?! – вскинулась добрая старушка, переключая на себя волны ужаса, охватившие её любимицу.

– Бабушка! Я паучиху длинную боюсь! Она там, в туалет меня не пускает!

Бабушка выбежала во двор, увидела и раздавила обидчицу.

– Нашла, кого испугаться! Это медведка была. Она на людей не нападает.

Так тот Элочкин страх получил своё наименование.

Теперь, охваченная страхом от сотрясания взбесившейся кровати, Эля внезапно вспомнила тот свой детский страх перед медведкой и… лучше бы не вспоминала!

Её память породила новый ужас: из-под кровати, из-под туалетного столика, из- под прикроватной тумбочки, из затемнённых углов её спальни прямо в Элочкину постель стали заползать огромные жирные медведки (!!!). В их нашествии была зловещая медлительная неотвратимость.

– «Сейчас они начнут терзать мою плоть! Я не хочу такой жуткой смерти!!», – заполошно закричала Эля.

И исходящий от кровати дикий хохот вдруг смолк. И раздался в наступившей тишине голос, преисполненный великой силы и властности:

– Избавлю я тебя от этой смерти, если ты поклянёшься мне быть до скончания века своего моей покорной служанкой!

– Клянусь!!! – как в беспамятстве прокричала Эля.

– Так помни эту клятву свою! – ответил ей тот же голос.

И в тот же миг исчезло всё, что приводило Элю в ужас и сводило с ума, будто и не было этого. И тут же глубокий сон овладел ею.

Проснулась Эля поздно.

Как хорошо, что она – человек свободной профессии! Она не скована Правилами внутреннего трудового распорядка, не обременена психотравмирующими узами подчинённости.

– «Любовь и голод правит мною», – подшучивала над собою Элочка.

Любит она свою работу!

Особенно её дороги те минуты творческого подъёма, когда душа её сливается с кистью и на полотне оживают сложные сюжеты, вскипают бурные страсти, вершатся судьбы…

Сегодня Эля должна окунуться в гущу людей, в толпу, в столкновение случайно пересекающихся характеров, настроений, амбиций, по-разному воспринимаемых истин, несовпадающих взглядов на правду, на справедливость, добро и зло. Она всё приметит, всё запомнит и творчески переработает в то, что добавит жизненной силы в загадочный, непостижимый образ вселенского врага за минуту до его пленения и сбрасывания в горящее серное озеро. В его взгляде должен быть мощный порыв. Должна быть твёрдая решимость, но в то же время, – и предчувствие краха.

Как выразить такое невыразимое?

Как совместить такое несовместимое?

Задумавшись, Эля столкнулась с шедшим навстречу мужчиной, тот выронил кулёк, из кулька посыпались каштаны. Они покатились по тротуару зигзагами, превращаясь в огромных жирных медведок. От их вида Элочка оцепенела. Её охватил всё тот же ужас, который она испытала минувшей ночью.

В кошмарном сне?

– Что стоишь? А ну, живо перелови их и посади в мой кулёк! – рявкнул на Элочку то её нечаянный визави.

– Почему Вы на меня кричите? – вышла из ступора Эля. – Когда сталкиваются двое, то виноваты обычно оба в одинаковой мере. Не нужно рычать на меня, как на служанку.

– А ты и есть моя безропотная служанка. Или клятву свою забыла? – вонзил в Элочку жесткий взгляд незнакомец.

Элочка ответила ему недоверчивым взглядом… и помертвела от внезапной волны вопиющего ужаса: вместо человека перед нею возник тот, у которого много имён, но все они – обман, ибо и сам он есть ложь и отец лжи.

– Дура! – страшно пророкотал Элочкин Господин, – Возомнила себя художницей! Мой лик дерзнула изобразить! Не хватило ума понять, что я непознаваем и неописуем! Поторопись исполнить мой приказ и следуй за мной! Сегодня ты будешь наказана за свою природную бестолковость и теперешнюю нерасторопность. Розгами учить тебя будем уму и беспрекословному послушанию!

После этих устрашающих слов Элочкин Господин произнёс очень короткое, но незапоминающееся заклинание, и медведки вновь превратились в каштаны. Элочка боязливо собрала их в кулёк и покорно последовала за своим Господином, держа кулёк подальше от себя на вытянутых руках.

Они вышли на незнакомую Элочке улицу, перешли на другую,.. на десятую. Казалось, они ходили по кругу, и Элочка потеряла ориентиры. В подъезде панельной пятиэтажки, куда они вошли, было грязно и гадко. Там остро пахло мочой, пылью и прогорклой кислятиной. Штукатурка на стерах обвалилась, а сохранившиеся её участки были разрисованы и исписаны самой отборной похабщиной. На полу валялись пустые бутылки, битые стёкла, окурки, шприцы, клочья грязной бумаги и прочий хлам. Лифт не работал.

Столь же «живописным», под стать картинам первого этажа, был интерьер остальных этажей этого убогого подъезда, терзаемого беспечностью властей и разнузданным вандализмом безвластных.

По пути на пятый этаж Эля и её Господин миновали шестнадцать обшарпанных входных дверей в квартиры ютящихся там жильцов. Элочке казалось, что они проходят по зоопарку мимо клеток с крикливыми попугаями, с беснующимися обезьянами, с разъярёнными хищниками. Шум, гам, истерики, ругань, громкий рёв истязателей и жалобные вопли истязаемых. Где-то – оглушительная музыка, выносящая мозг и опустошающая душу, где-то надрывное пение из тюремного репертуара, где-то бранная, а где-то фразообразующая матершина.

Такие же «пенки» доносились из-за входных дверей трёх квартир на пятом этаже. Лишь за одной входной дверью, такой же обшарпанной, как и все остальные, была полная тишина. В неё и вошёл суровый Элочкин Господин, а следом за ним и его безропотная служанка Элочка. За этой дверью всё оказалось непредсказуемо, ирреально иным: суровый Господин с пугающей, отталкивающей внешностью превратился в галантного интеллигента, сама квартира, вопреки архитектуре всего дома, сразила Элочку необозримыми размерами, как уходящая в какое-то иное, N-мерное пространство.

«Что за чудо!»

Дыхание наполнилось резким запахом серы, аммиака и гнили, но вскоре эти тяжёлые запахи обманчиво заменились на нежнейшие ароматы цветочных клумб, украшающих бесчисленные залы, апартаменты, будуары и террасы. Во всём усматривалась роскошь и величие, за всем виделись несметные богатства и огромная власть.

– «За всем этим – ложь и обман», – подумала Эля, но вскоре мысли её утратили всякую способность к проницательности, затуманились атмосферой обольщения, коварства и колдовства.

Сорок ливрейных слуг и двенадцать обольстительных служанок церемониально приветствовали своего Господина, а тот, представил им Элочку в качестве новой служанки и удалился, уединившись в своих апартаментах.

Первый же день проживания в обители Господина стал для Эли калейдоскопом нервных встрясок от полной незащищённости перед холодным презрением, жестокостью и травлей со стороны всей придворной челяди. На ней упражнялись в злословии, в оттачивании мастерства по наведению мистических страхов и ужасающих галлюцинаций. Весь день Элочку морили голодом и жаждой, а перед сном выпороли розгами, наставляя тем самым на ум и беспрекословное послушание.

– Художница от слова «худо»!

– Чей лик дерзнула писать своей корявой рукой?!

– Это в миру ты была «королевой красоты и обаяния», а здесь ты «девка Никто» по имени «Замарашка»!

– Теперь твоё место под лавкой, а твои инструменты – не кисти и палитра, а метла, веник, совок для мусора и тряпка с ведром воды!

Все эти и подобные им реплики от придворной челяди занозами впивались в мозг служанки Замарашки, терзали её душу болезненными дневными воспоминаниями, мучили кошмарами в ночных снах.

«Долго я так не выдержу», – печально думала Замарашка, сознавая полную безысходность своего положения.

Глава 2. Сто тринадцатый воин

Что мы знаем о церковной магии?

Каждое церковное таинство, каждый церковный обряд наполнены её светлой Божественной силой.

Но множество её секретов известно лишь тем, кто принят в очень Малый Круг Избранных. Сколько уровней в этом Круге? Какова его структура? Имеет ли она своё воинство?

В миру об этом не знают.

Но точно знает Эля (Замарашка), что один такой воин БЫЛ.

Она знает о нём только то, как он выглядел и как он действовал, выполняя задание по её вызволению из кошмарного плена, из дьявольски жестокого обращения со стороны всей придворной челяди.

Описывать внешний вид её героя-избавителя Элочке наистрожайше запрещено её духовным наставником, так как даже это составляет особо охраняемую церковную тайну. О его необыкновенных способностях Элочка может рассказывать, но понимала она в них мало и, наверняка, во многом неправильно. Поэтому рассказы её об этом по своей достоверности подобны были бы рассказу дикаря о наивысших достижениях науки, техники и технологий двадцать первого века.

Достоверно Элочка знает, что позывной у этого чудо-воина был «Сто тринадцатый». Поэтому она убеждена, что он значился сто тринадцатым в списочном составе того воинства, о котором нам достоверно вообще ничего не известно.

Он появился внезапно, неизвестно откуда, и исчез всё также внезапно, неизвестно куда. А непосредственно перед его появлением события Элочкиного плена скрутились в тугую верёвку, верёвка – в петлю, а петля захлестнула Элочкину шею.

– Заморашка! Бегом к Церемониймейстеру! – визгливо крикнула ведьма по прозвищу «Сколопендра», злорадно сверкнув своим зелёным глазом и угрожающе – чёрным.

«Бегом – значит БЕГОМ. Иначе – пытки голодом и жаждой, а на ночь – порка розгами».

– Умойся. Причешись. Оденься в чистое, – приказал Церемониймейстер. – Этой ночью ты обязана будешь выглядеть одновременно и целомудренной, и развратной. Постарайся совместить в себе эти две несовместимости в каждом движении, в каждом взгляде. Не разочаруй нашего Господина! Этой ночью на торжественной чёрной мессе тебя ждёт великая честь: ты пойдёшь на заклание. А душа твоя после этого обретёт всё, что пожелает! Многие об этом мечтают, но в этот раз наисчастливейший выбор пал на тебя.

Ликуй и оправдай такую честь!

«Какая гадкая смерть! И спасения нет…»

Спасение пришло неожиданно.

За мгновение до начала торжественной чёрной мессы среди скопища нечестивцев вдруг возник Воин Света.

Все обомлели, почувствовав его грозную силу, а он обратился к их Господину:

– Я забираю от вас ту, которая избрана на заклание.

– Да как ты смеешь говорить такое мне, самому Князю мира сего?! – устрашающе пророкотал Господин. – Кто ты такой?!!