В тумане мистических тайн

Мистика.

Вибрации.

Энергии.

Слияние эзотерических технологий с достижениями техногенной науки.

Однажды группа психологов провела эксперимент на большом количестве добровольцев. Перед каждым из них психологи поставили задачу: успеть выбрать из быстро мчащегося потока рекламных сообщений то самое яркое и красивое, которое обещает получение приза в 100 000 долларов США

С заданием справились немногие. Но всего несколько человек (менее одного процента подопытных) успели разглядеть, оценить и выбрать не искомую рекламу, а ту, которая, теряясь в ярком потоке неприметной серенькой мышкой, обещала получение приза в 100 000 000 долларов США.

Кто-то не заметил её, отбрасывая всё, что отвлекает от искомой цели.

Кто-то расценил её более выгодное предложение как «замануху», призванную сбить с толку, увести от желаемой цели к насмешливой «фиге с маслом».

Кто-то просто посомневался в состоятельности рекламного обещания, не оговорённого условиями проводимого эксперимента, и предпочёл надёжную «синицу в руках» призрачному «журавлю в небе».

И только те, которые не зацикливались на искомом, а внимательно отслеживали всё, что попадалось им на глаза, и посмели поверить в удачу, сделали более предпочтительный выбор.

Так мы все и идём по жизни:

Кто-то, будучи ослеплённым некой заданной целью, даже не замечает драгоценных Подарков Судьбы.

Кто-то, опасаясь подвоха от Посулов Судьбы, делает «мудрый» выбор в пользу гарантированной малости.

И лишь единицы из многих тысяч смеют поверить в Удачу и получить от Судьбы свой драгоценный джекпот.

Много ли счастья вмещается в коротком полёте синицы?

Зато сколько раздольной мечты в дальнем перелёте журавля!

Демьян Акимович прожил долгую и, будто бы, удачливую жизнь. На его семидесятилетнем юбилее в его честь провозглашалось много высокопарно-хвалебных тостов. Для юнца подобное возвеличивание было бы стимулом к штурму новых высот, а для Демьяна Акимовича они были жалобным перезвоном мёрзлого колокольчика, заплутавшегося в снежной пурге.

Ему казалось, что это сам он затерялся в пурге, сбился с того пути, по которому влекло его сердце, где его ожидала не почётная старость, а Огромное Счастье.

Его «служение науке» было подобно прокладке новых путей среди непроходимых завалов валежника в глухих и неприветливых таёжных дебрях. Шеф указывал направление, а подчинённый ему коллектив, включая некогда молодого, перспективного учёного Демьяна, трудился, «не покладая рук». В этой многолетней работе Демьян заматерел, получил немало вознаграждений «за успехи в командном зачёте» и был приглашаем на «пиры» по случаю «выдающихся достижений их славного коллектива».

Ох, уж эти «пиры»!

Демьян «там был, мёд- пиво пил» («по усам текло, да в рот не попало»).

Разве такой судьбы хотела его душа?!!

Хотелось собственных подвигов, Величайших Личных Открытий!

Не для славы, а для полноты насыщения той оболочки, в которой разместилась его жизнь.

Старческая бессонница гонит Демьяна Акимовича к письменному столу. В дальнем его ящике блокнот с заветными мечтами его молодости. На первой странице всего три слова: «Мистика. Вибрации. Энергии».

Всю жизнь в глубинах подсознания Демьяна пульсировали, не давали покоя заветные мечты его молодости. Под их томлением домашняя библиотека «серьёзного, здравомыслящего» учёного обогатилась редкостными трактатами и древними свитками по алхимии, методиками и руководствами по различным эзотерическим практикам. Их замысловатые тексты были туманны, иносказательны и не поддавались пониманию без пояснений всезнающих гуру. Но они крепко впечатались в память и подспудно загружало работой некие участки головного мозга, ответственные за выявление того, что неявно, за постижение непостижимого для логики линейного мышления.

И чудо произошло.

Трудяга от академической науки вдруг обрёл интуитивные способности, позволившие ему проникнуть в тайны мистических технологий, в понимание того, как прежние высокоразвитые цивилизации создавали артефакты, создание которых недоступно для наших современников.

Это были те знания, которым Демьяну Акимовичу хотелось смолоду и до старости посвятить всю свою жизнь и все силы.

Ему бы теперь иметь время для воплощения этих чудом обретённых знаний в недра материальных носителей!

Ему бы теперь силы «для большого журавлиного полёта».

Но короток полёт синицы и короток старческий век.

То, что осталось в наследство от чудесных знаний старика, было подобно лишь малой части сложной математической формулы, а другая, главная её часть, оказалась отсечённой косой смерти.

В землянке перед маленькой иконкой Спасителя день и ночь горела лампада. День и ночь с короткими перерывами на сон и на скудную трапезу молился, обращаясь сквозь иконку к Сыну Божьему, отшельник – обычный грешник, удалившийся от мирских искушений.

Линии жизни на обеих его ладонях указывали, что смерть его уже близко.

Мистика открывается лишь тому, кто способен принять её всей душой, полностью, без остатка, без малейшей крупицы самовлюблённого критиканства. Ничтожнейшая попытка приостановить погружение в её неведомые глубины, «здраво их оценить», мгновенно разрушает мистицизм, вышвыривает сознание прочь.

Наша мнимая «здравость рассудка» подобна в этом случае взбесившемуся слону в лавке бесценных сокровищ, улетучивающихся от соприкосновения с грубым материальным миром.

Погружение в мистицизм подобно вхождению в царство сна, в котором открываются способности к решению загадок, недоступных бодрствующему уму, к высотам чувств, недостижимым для бескрылого «рассудочного анализа».

Обыватель падок до «необычного», ему подавай сенсацию.

– В наших краях объявился чудило – молится целыми днями в лесной глуши, а сам с бесами дружбу водит.

– Знаем мы этих хитрецов! Кто от алиментов так прячется, кто от полиции, а кто и от бандитов.

– Бабы говорят, что он пророк.

– Слушайте больше! Пророков в наших краях не бывает! Они лишь в святых местах обретаются!

Отшельник пришёл в ужас, когда к нему вдруг стали приходить откровения. Началось это с того, что к нему в землянку заглянул мужчина в камуфляжном одеянии, с автоматом:

– А ну, на выход!

Отшельник молча повиновался.

– Кто таков?

– Раб Божий Михаил. По отчеству Николаевич. По фамилии Махов.

– Документы при себе есть?

Отшельник вернулся в землянку, вынес коробочку с документами.

– Ого! А орден за что?

– За Афганистан.

– Ну, брателла! Я тоже «за речкой» кровь свою проливал. А теперь со своими бойцами беглых зеков ищу. Не видел?

И отшельник «увидел». Будто кадры из фильма.

– Да ты никак ясновидящий?

Беглых тогда взяли там, где указал отшельник.

«Господи! Откуда мне это удивительное видение? Если это во мне было наваждением от врага Твоего, то избави! Пусть враг Твой меня не мучает! А если от тебя, то остави, приму покорно как послушание воле Твоей Святой».

Вначале об этом даре узнали в тех местах, где служили бойцы, изловившие беглых зеков по наводке отшельника. Потом эта весть докатилась и до тех окрестностей, где отшельник обосновался для своих молитвенных бдений.

Соцопрос проводился по теме: Что хочет каждая женщина?

Одна «современная» девушка – дитя периода бездуховности – ответила:

«Денег. И секса».

Она не упомянула любовь. Эта девушка и мыслила, и жила в практично-цыничной плоскости, а любовь – это субстанция многомерная, выходящая за параметры плоскостного мировоззрения таких девушек.

Насколько и каким образом соотносимы эти далеко не конгруэнтные понятия «любовь» и «секс»?

Пожалуй, любовь без секса – это любовь, не нашедшая естественного, самой природой обусловленного воплощения, а секс без любви – это скотство.

Ни избыток денег, ни избыток секса не принесут бездуховному человеку счастья. Будет лишь бездушное насыщение, затем – скорое пресыщение, а в итоге – пустая и никчёмная судьба, как пусты и никчёмны его запросы на получение «денег» и «секса».

Миша рос и воспитывался в семье священника – человека смиренного, чистосердечного, искренно любившего Бога, как отца своего, а ближних своих, как самого себя.

С юности душа Миши жаждала настоящей любви к девушке и с чистым и добрым сердцем.

Но как-то не случилось ему встретить эту настоящую любовь.

В отшельничестве Михаил стоически усмирял потребности своей плоти непрерывным постом, а душу укреплял горячей молитвой.

«Душу – Богу, жизнь – ближним».

Но иногда накатывала на него истома тела, а в душу змеёй подколодной вползала тоска-злодейка по некой девушке с чистым и добрым сердцем, по настоящей любви. И тогда Михаил с ещё большим рвением начинал укрощать свою плоть постом, укреплять свою душу молитвой.

Михаил целиком уходил в заботу о братьях и сестрах своих во Христе, приходивших к нему за помощью. Иные, по молитве отшельника к Господу, получали исцеление от хвори, иные – подсказку к выходу из беспросветно тупиковых ситуаций.

От этого ухода в заботу об одном из страждущих братьев и произошло с отшельником то, что уготовила ему смерть.

Таково было предначертание свыше, отражавшееся в рисунке линий жизни на его ладонях, в том, как они обрывались, дотянувшись до рокового мгновения, завершающего короткую череду самых последних событий, переживаний и смыслов.

Тем страждущим горемыкой был юноша с пылким сердцем, искавшим свою невесту. В этом несчастном юноше отшельник увидел особым взором своим такие же страдания по любви, которые мучили в юности и его самого, которые долгим эхом овладевают и им самим в минуты, когда вдруг ослабевает его воля, опадает бушующее пламя его горячей молитвы.

Отшельник вошёл в астрал.

Взгляд, дающий ему зрение в нашем трёхмерном мире, расфокусировался, застыл.

Взгляд, дающий зрение в астрале, обрёл особую остроту и слился со всепроникающей интуицией.