Выдача преступников

д) Договоры о борьбе с международными преступлениями

Развитие института выдачи лиц, виновных в преступлениях против мира и безопасности человечества, неразрывно связано с созданием механизма международной уголовной юстиции.

Основополагающими документами, возводящими соответствующие действия в ранг delicta juris gentium, продолжают оставаться Статут Международного военного трибунала в Нюрнберге, приложенный к Лондонскому соглашению от 8 августа 1945 г., и Устав Токийского международного трибунала. Принципы международного права, признанные Статутом Нюрнбергского трибунала и нашедшие выражение в его приговоре, через несколько недель после его провозглашения были подтверждены Генеральной Ассамблеей ООН.[194] Однако несмотря на то, что указанные международно-правовые акты явились, как уже отмечалось, поворотными для развития международно-правовых норм, касающихся выдачи военных преступников, вопросы экстрадиции в них непосредственно не регулируются.

Наряду с Нюрнбергским правом важнейшим источником ответственности за международные преступления остается право Женевы, включающее в себя четыре известные конвенции о защите жертв войны от 12 августа 1949 г., которые вступили в силу 21 октября 1950 г. и ратифицированы большинством государств, включая СССР.[195] В указанных конвенциях говорится, что каждая из договаривающихся сторон обязуется разыскивать лиц, обвиняемых в том, что они совершили или приказали совершить то или иное из упомянутых настоящими конвенциями серьезных нарушений, и, каково бы ни было их гражданство, предавать их своему суду либо, если она этого пожелает, передать их в соответствии с положениями своего законодательства для суда другой заинтересованной договаривающейся стороне в том случае, если последняя имеет доказательства, дающие основания для обвинений этих лиц.[196]

В ряде последующих документов, посвященных военным преступлениям, вопросы экстрадиции не затрагиваются. Например, в ст. 28 Гаагской конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта от 14 мая 1954 г. только отмечается, что договаривающиеся стороны обязуются «принимать в рамках своего уголовного законодательства все меры, необходимые для того, чтобы были выявлены и подвергнуты уголовным или дисциплинарным санкциям лица, независимо от их гражданства, нарушившие или приказавшие нарушить настоящую Конвенцию».[197] Конвенция о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду от 18 мая 1977 г. также ограничивается возложением на каждое участвующее в ней государство обязанности принимать «любые меры, которые оно сочтет необходимыми в соответствии со своими конституционными процедурами, по запрещению и предотвращению любой деятельности, противоречащей положениям настоящей Конвенции, под его юрисдикцией или под его контролем где бы то ни было» (ст. IV).[198]

И лишь Устав Международного трибунала для судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии, принятый Советом Безопасности ООН 25 мая 1993 г., возложил на государства обязанность сотрудничать в вопросах расследования и судебного преследования обвиняемых лиц, включая их выдачу или передачу указанному судебному органу без каких-либо неоправданных задержек (ст. 29). Аналогичные обязательства по оказанию правовой помощи международному судебному органу содержатся в ст. 28 Устава Международного уголовного трибунала по Руанде, принятого Советом Безопасности 8 ноября 1994 г.

Поскольку данные документы фигурируют в решениях Совета Безопасности, которые, согласно ст. 25 Устава ООН, обязательны для всех государств, постольку сформулированные в них определения преступлений и способы разрешения юрисдикционных коллизий, включая экстрадицию, имеют юридическую силу для всех членов ООН. В этой связи значение Устава Трибунала по Югославии для развития экстрадиционного права трудно переоценить. Во-первых, он актуализировал институт экстрадиции в отношении преступлений против мира и безопасности человечества, во-вторых, наметил путь к преобразованию выдачи международных преступников в их передачу без использования процедуры выдачи, в-третьих, поспособствовал выявлению имеющихся в нормах национального законодательства предписаний, не соответствующих нормам международного права.[199]

Однако указанные судебные органы были созданы по конкретному поводу (ad hoc): для судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии с 1991 г. и на территории Руанды, а также соседних с нею государств в период с 1 января по 31 декабря 1994 г.[200] Между тем многим представлялась очевидной необходимость существования механизма международной уголовной юстиции до того, как будут совершены очередные международные преступления, чтобы не создавать его всякий раз после того, как это случится. Поэтому в международном сообществе давно поднимался вопрос об учреждении постоянно функционирующего международного уголовного суда.

В решимости создать таковой представители многих стран собрались в июле 1998 г. в Риме, дабы принять Статут международного уголовного суда, который обладал бы юрисдикцией в отношении физических лиц, индивидуально ответственных за совершение международных преступлений, безотносительно к ответственности государств по международному праву (ст. 25). Соответственно вопросам международного сотрудничества и судебной помощи, в том числе по передаче и выдаче преступников, в принятом Статуте отведено значительное место – часть 9, включающая в себя 17 статей.

Таким образом, к настоящему времени международное уголовное право характеризуется не только сложившейся, но и весьма сложной системой источников. Международно-правовые акты, устанавливающие обязательства, нарушение которых может быть квалифицировано как международное правонарушение, включают в себя международный договор, международный обычай, решения международных судов и международных организаций, являющиеся, согласно уставам этих организаций, обязательными для государств-членов. К числу источников, содержащих нормы, относящиеся к преступным нарушениям подобного рода, относятся:

Санкт-Петербургская декларация об отмене употребления взрывчатых и зажигательных пуль от 29 ноября (11 декабря) 1868 г.;[201]

13 конвенций, известных ныне как право войны (впоследствии – право вооруженных конфликтов), или право Гааги, где на мирных конференциях 1899 и 1907 гг. была осуществлена первая кодификация законов и обычаев войны, в том числе: Декларация о неупотреблении снарядов, имеющих единственным назначением распространять удушающие или вредоносные газы от 17 (29) июля 1899 г., [202] Декларация о неупотреблении легко разворачивающихся или сплющивающихся пуль от 17 (29) июля 1899 г.;[203] Конвенция об открытии военных действий от 5 (18) октября 1907 г.; [204] Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны от 5 (18) октября 1907 г.;[205]Конвенция о положении неприятельских торговых судов при начале военных действий от 5 (18) октября 1907 г.;[206] Конвенция об обращении торговых судов в суда военные от 5 (18) октября 1907 г.;[207] Конвенция о постановке подводных, автоматически взрывающихся от соприкосновения мин от 5 (18) октября 1907 г.;[208] Конвенция о бомбардировании морскими силами во время войны от 5 (18) октября 1907 г.;[209] Конвенция о некоторых ограничениях в пользовании правом захвата в морской войне от 5 (18) октября 1907 г.;[210]Конвенция о правах и обязанностях нейтральных Держав в случае сухопутной войны от 5 (18) октября 1907 г.;[211] Конвенция о правах и обязанностях нейтральных Держав в случае морской войны от 5 (18) октября 1907 г.;[212]

Женевский протокол о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств от 17 июня 1925 г.;[213] Парижский договор об отказе от войны в качестве орудия национальной политики (Пакт Бриана – Келлога) от 27 августа 1928 г.;[214]Правила о действиях подводных лодок по отношению к торговым судам в военное время от 6 ноября 1936 г.;[215]

Устав Организации Объединенных Наций от 26 июня 1945 г.[216] и уставы международных военных трибуналов, в том числе Устав Международного Военного Трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси от 8 августа 1945 г. (Устав Нюрнбергского трибунала)[217] и Устав Международного Военного Трибунала для Дальнего Востока[218].

Конвенция по поводу порядка пользования знаками Красного Креста и Красного Полумесяца, утвержденная 18 августа 1948 г.;[219] Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него от 9 декабря 1948 г.;[220]

Женевские конвенции о защите жертв войны от 12 августа 1949 г., известные под названием права Женевы, включающего в себя Конвенцию об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях,[221] Конвенцию об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море,[222] Конвенцию об обращении с военнопленными[223] и Конвенцию о защите гражданского населения во время войны,[224] а также Дополнительные протоколы к ним I и II от 8 июня 1977 г., первый из которых касается защиты жертв международных вооруженных конфликтов,[225] а второй – защиты жертв вооруженных конфликтов немеждународного характера;[226]

Конвенция о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта (Гаага, 14 мая 1954 г.);[227] Декларация о морской войне от 4 (16) апреля 1856 г.;[228] Декларация о запрещении применения ядерного и термоядерного оружия от 24 ноября 1961 г.; Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космическом пространстве и под водой от 5 августа 1963 г.;[229] Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации от 7 марта 1966 г.;[230] Декларация о территориальном убежище от 14 декабря 1967 г.;[231] Договор о нераспространении ядерного оружия от 1 июля 1968 г.;[232] Конвенция о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества от 26 ноября 1968 г.;[233] Основные принципы защиты гражданского населения в период вооруженных конфликтов от 9 декабря 1970 г.; Договор о запрещении размещения на дне морей и океанов и в его недрах ядерного оружия и других видов оружия массового уничтожения 1971 г.; Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении от 10 апреля 1972 г.;[234] Международная конвенция о пресечении преступления апартеида и наказании за него от 30 ноября 1973 г.;[235] Принципы международного сотрудничества государств в отношении обнаружения, ареста, выдачи и наказания лиц, виновных в военных преступлениях против человечества, от 3 декабря 1973 г.; Основные принципы правового режима комбатантов, борющихся против колониального и иностранного господства и расистских режимов, от 12 декабря 1973 г.; Декларация о защите женщин и детей в чрезвычайных обстоятельствах и в период вооруженных конфликтов от 14 декабря 1974 г.;[236] Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 1 августа 1975 г.;[237] Конвенция о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду от 18 мая 1977 г.;[238] Конвенция о запрещении применения, накопления запасов, производства и передачи противопехотных мин и об их уничтожении (Осло, 18 сентября 1977 г.); Конвенция о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду 1977 г.; Конвенция о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие (Нью-Йорк, 10 апреля 1981 г.)[239] с дополняющими ее Протоколом I о необнаруживаемых осколках,[240] Протоколом II о запрещении или ограничении применения мин, мин-ловушек и других устройств (с поправками, внесенными 3 мая 1996 г.),[241] Протоколом III о запрещении или ограничении применения зажигательного оружия,[242] Протоколом IV об ослепляющем лазерном оружии (Вена, 13 октября 1995 г.);[243] Международная конвенция о борьбе с вербовкой, использованием, финансированием и обучением наемников (Нью-Йорк, 4 декабря 1989 г.);[244] Конвенция о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении (Париж, 13 января 1993 г.);[245] Конвенция о безопасности персонала Организации Объединенных Наций и связанного с ней персонала (Нью-Йорк, 9 декабря 1994 г.);[246]

Устав Международного трибунала для судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Республики Югославии;[247] Устав Международного уголовного трибунала для судебного преследования лиц, ответственных за геноцид и другие серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории Руанды, и граждан Руанды, ответственных за геноцид и другие подобные нарушения, совершенные на территории соседних государств, в период с 1 января 1994 г. по 31 декабря 1994 г.;[248] Римский статут международного уголовного суда.[249]

Элементы составов международных преступлений определены также в некоторых международно-правовых актах интерпретационного характера, не обладающих обязательной юридической силой, но выражающих убеждение международного сообщества в преступности того или иного поведения. Хотя такого рода акты, образуя так называемое «мягкое право», не могут устанавливать юридически обязательного поведения, отраженная в них оценка тех или иных деяний в качестве преступных весьма важна для установления компетентными международными органами режима ответственности за них.

К таковым относятся: Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН о мерах, которые должны быть приняты против пропаганды и поджигателей новой войны от 3 ноября 1947 г.;[250] Определение агрессии (резолюция 3314, принятая XXIX сессией Генеральной Ассамблеи ООН 14 декабря 1974 г.);[251]Декларация о принципах международного права, касающаяся дружественных отношений и сотрудничества государств, в соответствии с Уставом ООН; Декларация о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств, об ограждении их независимости и суверенитета от 21 декабря 1965 г.; Декларация о предоставлении независимости колониальным странам и народам; Резолюция Генеральной Ассамблеи 110/11 от 9 декабря 1945 г., определившая состав пропаганды войны; Декларация о предотвращении ядерной катастрофы (резолюция Генеральной Ассамблеи 36/100 от 9 декабря 1981 г.); Принципы мирного сотрудничества в отношении обнаружения, ареста, выдачи и наказания лиц, виновных в военных преступлениях и преступлениях против человечества (резолюция Генеральной Ассамблеи 3074) и др.

Отмеченное разнообразие источников международного уголовного права, при котором различные документы частично «перекрывают» друг друга, с одной стороны, имеет следствием то, что «практически все государства связаны одними и теми же обязательствами» в отношении определения ряда составов международных преступлений,[252] а с другой – имеющиеся различия в подходах к ратификации этих соглашений могут оказать влияние на географические рамки определения таких преступлений. Поэтому в международно-правовой доктрине давно возник вопрос о кодификации международного уголовного права.

Впервые этот вопрос был поставлен в упомянутой выше Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 11 декабря 1946 г., которая, подтвердив принципы международного права, признанные Статутом Нюрнбергского трибунала, одновременно предложила созданному согласно этой же Резолюции Комитету по кодификации международного права рассматривать в качестве вопроса первостепенной важности проекты, имеющие целью формулировку и внесение данных принципов в общую кодификацию преступлений против мира и безопасности человечества или в международный уголовный кодекс. Практическое же начало работы над проектом Кодекса международных преступлений положила Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 177 (II) от 21 ноября 1947 г., поручившая Комиссии международного права: а) сформулировать принципы международного права, признанные в Уставе Нюрнбергского трибунала и в его приговоре, и b) составить проект кодекса преступлений против мира и безопасности человечества.

Свидетельством практических трудностей в решении этой проблемы служит то, что упомянутый Кодекс до сих пор находится в стадии проектирования. Хотя первый его вариант был предложен еще в 1954 г. на шестой сессии ООН,[253] а Генеральная Ассамблея неоднократно возвращалась к вопросу о работе над ним, лишь в 1991 г. Комиссии международного права на своей XLIII сессии удалось в предварительном порядке принять его в первом чтении и направить через генерального секретаря ООН правительствам стран для обсуждения.[254] Однако несмотря на то, что этот документ имеет пока теоретическое значение, он, как и все другие документы, подготовленные Комиссией, заслуживает особого места в ряду рассматриваемых источников, поскольку институту выдачи в нем посвящены две статьи.

Наработанный мировым сообществом конвенционно-правовой опыт сотрудничества в сфере регулирования выдачи лиц, виновных в преступлениях международного характера, может оказаться весьма полезным для последующего создания универсально действующей системы экстрадиции лиц, виновных в совершении общеуголовных преступлений. Пока же в их отношении не существует универсальных экстрадиционных соглашений, но определенную роль в содействии развитию эффективного международного сотрудничества в этой области играют документы рекомендательного характера, вырабатываемые на проводимых раз в пять лет конгрессах ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями.

Так, рассмотрев доклад шестого Конгресса, состоявшегося в Каракасе 25 августа – 5 сентября 1980 г., Генеральная Ассамблея ООН одобрила по его итогам Каракасскую декларацию, в которой, отметив существенную роль ООН в деле развития международного сотрудничества и разработки норм и руководящих принципов политики в области борьбы с преступностью, сочла вместе с тем важным, чтобы ее органы обеспечили принятие соответствующих мер в области предупреждения преступности и обращения с правонарушителями в первую очередь на региональном и субрегиональном уровнях с учетом специфических потребностей различных регионов в обеспечении подлинной эффективности соглашений в этой области[255].

Принимая во внимание данную Декларацию, седьмой Конгресс, проходивший с 26 августа по 6 сентября 1985 г. в Италии, подтвердив руководящую роль ООН в международном сотрудничестве в борьбе с преступностью, принял Миланский план действий[256] и рекомендовал Руководящие принципы в области предупреждения преступности и уголовного правосудия в контексте развития и нового международного экономического порядка для осуществления на международном, региональном и национальном уровнях, с учетом политических, экономических, социальных и культурных условий и традиций каждой страны на основе суверенного равенства и невмешательства во внутренние дела.

Формулируя основные направления сотрудничества в указанной области, означенный документ специально указал на то, что «следует упростить и повысить эффективность путей и средств международного сотрудничества в уголовных делах, связанных с экстрадицией, различными формами содействия в области расследования преступлений и судебных мер, включая судебные поручения, выполнение судебных приказов и вручение протоколов судебных решений, дачу свидетельских показаний в других странах, передачу судопроизводства, передачу заключенных-иностранцев и приведение в исполнение приговоров за границей, а также осуществление надзора за условно освобожденными лицами в других странах» (принцип 39). А с тем чтобы и далее содействовать более широкому использованию таких механизмов, было признано необходимым разработать соответствующие типовые документы для использования заинтересованными странами.[257]

В рамках осуществления рекомендаций, содержащихся в Миланском плане, на восьмом Конгрессе (Гавана, 1990 г.) были утверждены: Руководящие принципы для предупреждения организованной преступности и борьбы с ней, признавшие необходимым уделять первоочередное внимание оказанию взаимной помощи, передаче материалов судебного разбирательства и приведению в исполнение приговоров, а также экстрадиции (принцип 21);[258] Меры по борьбе с международным терроризмом;[259] Типовой договор о предупреждении преступлений, связанных с посягательством на культурное наследие народов в форме движимых ценностей, в примечании к пи. «g» п. 1 ст. 2 которого также говорится об экстрадиции.[260]