Репетиториум по Общей части уголовного права

Компиляция броских фраз

Утро встретил по обыкновению – рано, в перемещениях между кабинетом и кухней. По местному радио безработные опереточные певички из последних сил пропели гимны женским прокладкам[1], лекарствам Брынцалова и густому «Доместосу»[2]. Припомнилось, что недавно состоялась очередная «защита докторской диссертации» очередного руководителя – из серии тех людей, которые «больше написали, чем прочитали» (В. Г. Беляев), которые гроздьями грозно сидят в президиумах[3] и важно читают по слогам заранее написанный подчиненными текст, но зато в состоянии заказать «под ключ» весь пакет диссертационных материалов бригаде подрядчиков. Выброшенные со временем из администраций и правоохранительных ведомств они неминуемо возглавят образовательные учреждения и диссертационные советы юристов – и будут плодить себе подобных в геометрической прогрессии.

А на нижних жердочках современной уголовно-правовой науки увесисто развешаны кандидатские диссертации. Предмет исследований здесь измельчал до уровня хороших курсовых работ советского периода, но воспроизводятся они сотнями единиц. Уже «изучены» проблемы основных составов по новому законодательству, проштудированы все квалифицированные составы и завершаются массовым обследованием миниатюрные вопросы, обозначенные в статьях уголовного закона буквенной индексацией. Если когда-нибудь Всевышний обратит внимание на это диковинное творчество и вызовет «наверх» руководство науки, то после «визита» в инструкцию для соискателей ученых степеней будет наверняка внесен запрет на прием к защите по проблемам Особенной части уголовного права хотя бы докторских диссертаций, а соискателям кандидатской степени предпишут выходить на межотраслевой и общетеоретический уровни.

Под ложечкой заныло; тяжелое наследство оставляем мы потомкам. Нездоровый ажиотаж к юридической профессии поднял на поверхность жизни все, что хорошо плавает, на преподавательские кафедры и в руководящие вузовские кресла стремительно потянулись люди, не имеющие базового юридического образования, но ничтоже сумняшися изготовляющие монографии и учебные пособия по всем правовым дисциплинам одновременно, но всего по одному из двух трафаретов: либо компиляции из московских комментариев, либо перепечатка текста отраслевых кодексов как собственной продукции. Грянуло время, когда в кругу незнакомых людей стыдно признаваться, что ты юрист и тем более «остепененный» (Э. Е. Гензюк).

Как на грех и инстинктивно глаза потянулись к кунсткамерной полке, где мною бережно собраны экспонаты беззастенчивого плагиата нашей эпохи – без страховочных перестановок слов в предложениях, смены абзацев, жонглирования со сносками. А рядом – постные «решебники» и типографски изданные, с предусмотрительно вычерченными пунктирными линиями для разрезов, «шпаргалки» по курсу. Видят ли это творчество и сознают ли его пагубную роль ответственные лица? Или, действительно, нужно бояться не министров образования, а образования министров. Чем виновато несчастное население, что все считают себя достойными нашей профессии, что адская машина юридического образования выбрасывает на рынок таких служителей Фемиды, которых в прежние времена не приняли бы по конкурсу даже в ПТУ, что преподаватели ныне более способны и любят брать, но не давать?

Кто, когда и как будет чистить авгиевы конюшни; какие санитарные фильтры теперь нужны для выбраковки непрофессионалов на юридических факультетах? Студенты давно лишены элементарной возможности слышать породистую публичную речь, увлекаться и отвечать на элегантные приглашения к путешествиям за горизонт, за пределы учебных (обозных) знаний. Разве можно винить их в том, что нет образцов для почитания среди обучающих, что основная масса профессорско-преподавательского состава занимается поденщиной в нескольких вузах и потому не может остановиться хотя бы на минуту для беседы со студентом, что лекции судорожно считываются необразованными людьми с вырванных листков учебников, воровато размещаемых за ограждением кафедральной подковы. Как в этой смрадной обстановке сохранить и передать, ретранслировать эстафетой когда-то полученные от старшего, классического поколения знания? Грустно.

Ситуацию спас звонок и приход выпускника – самостоятельного и ищущего: нужны книги из моей библиотеки, консультации, просто выслушивание старшего. Старшего человека, не сумевшего украсть в эпоху приватизации даже свечного заводика, не примкнувшего к огромному стаду юридических мародеров, то есть телевизионных и нефтегазовых адвокатов, обслуживающих частнособственническую похоть новой элиты. Как там, у неподражаемого М. Е. Салтыкова-Щедрина: «Я не смог ничего ни продать, ни купить, ни даже предложить какие-нибудь услуги. Я – ветошь прошлого». Но ветошь все-таки чистит; и хорошо, что даже обучающееся поколение осознает необходимость устройства субботников в захламленном юридическом цехе. Атмосфера уныния стала рассеиваться. Не все потеряно[4]. Не сочти за труд, читатель, вновь взглянуть на эпиграфное посвящение. Молодежь – вот, на кого нужно опираться и надеяться в обстановке густого «помрачения» (В.В. Розанов) юридического образования. Для них в первую голову и написана настоящая книга; для них, а также для преподавателей и когда-то окончивших вуз практиков.

Репетиториум является значительно дополненным[5] и приспособленным к новой эпохе вариантом «Практикума по Общей части советского уголовного права», выпущенного в 1991 г. издательством Ростовского госуниверситета. Тогда он был рожден в трудах и муках: обтачивался в течение целого 10-летия (1979–1988 гг.) на межвузовских и всесоюзных Олимпиадах по уголовному праву, в которых принимали участие команды Кубанского и Киевского, Одесского и Северо-Осетинского университетов, Харьковского юридического института и Высшей следственной школы из Волгограда, многих других вузов. Автор готовил творческую и техническую части для аудиторных ристалищ, встречал и провожал возбужденные толпы гостей. А еще писал письма – деканам и ректорам с просьбой выставить оценки «отлично» без экзамена победителям, а, главное, не забыть, не потерять из виду будущее уголовно-правовой науки. Помнят ли в Киевском университете, например, о своем вундеркинде и нашем письме к П. С. Матышевскому о нем, сохранили ли тамошние коллеги для себя и Украины Володю Приходько?

Мои слова благодарности людям, которые в советские времена работали для студенчества на Олимпиадах, зажигательно и как бы даром: действующему декану юрфака РГУ В. Т. Гайкову, симпатичному человеку и тогдашнему ведущему программы «Человек и закон» на центральном ТВ М. М. Бабаеву, студенту в прошлом и заведующему кафедрой в настоящем А. Н. Ратькову, деканам В. А. Ржевскому и А. А. Пушкаренко, интеллигентному труженику А. Т. Гужину, ныне преуспевающему московскому адвокату Ю. А. Костанову, ректору РГУ Ю. А. Жданову, многочисленным практикам, испытывавшим в составе жюри первобытное наслаждение от интеллектуального неистовства молодежи.

Первый вариант пособия и, потому, возможно, даже настоящий Репетиториум не состоялись бы без поддержки Нинель Федоровны Кузнецовой, человека совестливого, принципиального и жарко думающего о будущем уголовно-правовой науки и образования. Рукопись Практикума в 1991 г. не пропускалась обллитом[6] – из-за нестандартных разделов с рисунками, кроссвордами, жаргоном. Если бы не положительное заключение на наше пособие от Всесоюзного координационного бюро по проблемам уголовного права, которое в то время возглавляла Н. Ф. Кузнецова, писательские потуги пошли бы far die Katze[7].

Приспело время сказать слова и о самом Репетиториуме, о надеждах автора, связанных с его изданием. Ни для кого не секрет, что сегодня сняты все нравственно-интеллектуальные требования для обучения на юридическом факультете, но появилось одно условие взамен – деньги. Некогда элитное образование скатилось к ремесленничеству: в студенческих группах появились не только прежде судимые, но даже умственно дефектные лица, а бодрствующие рядом родители со справками от психиатра уламывают преподавателей выставить положительные оценки убийственными филантропическими доводами, что дитя работать по профессии все равно не будет, но неудача на сессии вызовет аггравацию имеющегося заболевания. В этих диковинных условиях, volens-nolens, нужно мудрить с методиками, обучать студентов как первоклашек по рисункам и кроссвордам, а не надеяться только на ученую академическую сушь, несущуюся с кафедр. Грешно признавать, но задумываемый прежде по иным, высоким соображениям, сегодня наш Репетиториум как бы идеально созвучен времени и по другим параметрам. Sapienti sat[8].

На улице – вновь лихие перемены; без анестезии для страны-роженицы, с надеждой только на истошный бабий крик. Нужны реформы, возвышенно говорят с Олимпа, и подозрительно глядят на те девственные участки жизни, где еще не приступили к слому всего старого. Ату! Юриспруденцию нужно подстричь под общую гребенку преобразований, через уменьшение аудиторных занятий в общем объеме времени, отводимого на постижение профессии. Вот это фокус! Юрист – не просто знаток правоположений, но и управленец, вожак толпы, присутствий и аудиторий, публичный деятель, представитель, так сказать, наружной службы государства. Он должен быть в состоянии не лошадь какую-нибудь на скаку остановить, а даже приструнить речью, логикой и выдержкой возбужденную толпу бунтующих осужденных в колонии, «раскрыть» допросом маньяка.

Раз так, в особой цене должны быть именно аудиторные формы занятий, коллективные поиски истины, а не затворничество или машинный (лингафонный) диалог. Публичный тренинг дает студенту неоценимую практику для будущей профессии, это: свободное отделение голоса от тела и знаний; чувство коллективного внимания и самооценки в период выступления; наработка личных приемов по коррекции еще не остывшей речи; привычка к духовному лидерству; высвобождение времени на поиски скрытых достоинств родного языка – интонации, пауз, тембра, ударений.

Самостоятельное обучение юристов абсолютно необходимо, но как подыгрыш, развитие и закрепление полученных в общей соревнующейся массе студентов знаний. Если же его сделать преобладающим, получим наркоманов дисплея, клишированный разум, дешевый профессионализм, робость перед живыми оппонентами. Нельзя подходить с равной меркой к различным профессиям, тут одинаково опасны административная ретивость мест и распространяемый сверху акмеологический психоз. Но мы с нашим пособием и тут попали в струю – есть государственная политика в сфере высшего образования, настроенная на сокращение аудиторного времени, а наш Репетиториум как бы подстроен под нужды самоподготовки. Надо дырявить лацкан пиджака для будущей награды.

Особо мечтаем сказать о преимуществах и прелестях командного метода освоения уголовного права; внутри академической группы, между курсами, в том числе различных форм обучения, в рамках одного вуза либо посредством специально организованных соревнований нескольких факультетов. Для этого более других подойдут разделы, представленные рисунками для уголовно-правовых комментариев, кроссвордами, вопросами, ранжированными по степени сложности, незавершенными схемами; поддерживать же азарт соревнующихся студентов рекомендуем в паузах с помощью уголовно-политических этюдов, знаменитых историй с криминальным душком, почемучек, выдержек из жаргона…

Пособие многозначительно именовано нами Репетиториумом. Мучительство с этим названием приключилось: во-первых, сборники задач и схем, да и практикумы сильно примелькались – нежелательно повторяться; во-вторых, «юристов» самозабвенно тачают сегодня политологи, офтальмологи, социологи, историки, специалисты дошкольного воспитания, математики, ветеринары, строители, физики, химики, гинекологи – тогда им (я имею в виду студентов, конечно) помогли бы пособия, изданные юристами из других вузов, где еще водятся классические правоведы; в-третьих, слабые либо отсутствующие на занятиях студенты не могут нанять как репетиторов знающих науку и практику юристов – из-за дороговизны; тогда выход кроется в безмолвном помощнике-репетиторе, каковым и может быть наречено настоящее пособие. Наконец, в-четвертых, и ко времени, вспомнился А. Ф. Кони с его «Памятью и вниманием»[9], где сообщалось об остроумной немецкой книжке XIX в. под названием «Руководство для веселых и грустных юристов»[10], а по существу и в другом переводе – Репетиториуме; в ней изображались рисунки на уголовно-правовые темы с расчетом, как противоречиво они будут восприниматься виновным, потерпевшим и свидетелями. Благодаря этому симбиозу данных и сомнений родилось настоящее название.

Вообще-то, достаточно рекламной кампании, хватит выполнять ходовую телероль зазывалы и облапошивателя. Частные напутствия и так предваряют у нас каждый раздел Репетиториума. Спускаем со стапелей сей продукт преподавательской рефлексии, предварительно ударив о его борт прежним Практикумом. Предпочли прощальное благословение предшественника традиционному шампанскому, поскольку верим искренности обращений к нам многих коллег, давно призывающих к переизданию книги 1991 г., да и шампанское ныне сплошь контрафактное. Примем с благодарностью и даже радостью строгую критику новаторов, но не согласны на ампутации из лагеря ворчливых вузовских сторожей и перекрасившихся однолюбов руководящего мнения. Предупредим их нападки и обвинения тем соображением, что за пределами места своей работы мы, говоря словами отечественного мастера сатиры, «не обязаны распространять ни грамотность, ни малограмотность, на даже безграмотность»[11]. А пособие более рассчитано на самостоятельное поглощение курса, без штатного поводыря.

Пусть настоящий Репетиториум будет и сладким напоминанием о славном студенческом прошлом для огромного количества моих выпускников, рассеянных Его Величество случаем и собственным усердием по Северному Кавказу, России и даже зарубежью. Храни их Бог. Пусть знают, что когда-то юный преподаватель по-прежнему пилигримствует в вузовских аудиториях, наукообразных и околоюридических присутствиях, откуда его еще не гонит академическая серость, – зрит новые, но такие же милые студенческие лица, говорит и пишет, хвалит и ругает, нервничает и отходит, косо смотрит на вороватую власть и любит молодежь.

Предлагаемые ниже казусы ранжированы по степени сложности на три группы. Как правило, это надежно обеспечивает состязательность и исследовательский азарт. Правовые ситуации построены и поданы в расчете на максимальный учебный эффект, поскольку:

а) отсутствуют наводящие вопросы (удачный поиск главной правовой трудности, то есть смысла задачи, уже является основанием для оценки имеющихся знаний);

б) казусы разбиты нами всего на два раздела («Учение о преступлении» и «Учение о наказании»), но внутри разделов они расположены по общепринятой законодательной и учебной схеме – по главам типовой вузовской программы. До начала пользования, таким образом, преподавателю остается лишь обозначить для себя границы внутри разделов, а студенты пусть ищут прописку задачи в рамках всего курса Общей части;

в) тексты задач предельно краткие, а содержание их допускает дискуссии в среде обучаемых. Лаконичность условий приучает к сложности правовых ситуаций, к разработке версий, к самостоятельному «добыванию» недостающих фактических данных;

г) казусов заведомо немного, поскольку эта форма освоения отраслевых знаний давно стала классической, а «решебниками» (практикумами, сборниками задач) переполнены издательские прилавки;

д) категорийность задач по их сложности обозначена цифрами в конце каждого казуса. Это обстоятельство может быть использовано при компоновке равнозначных заданий из нескольких казусов, а также для учета различных способностей обучающихся.

Автор позволил себе лишь небольшую долю иронии – в условиях, фамилиях, подробностях преступного промысла и геополитических намеках.

Учение о преступлении

1. 8 декабря 2003 г. Костемозгов, нарушив Правила дорожного движения и эксплуатации транспорта, совершил наезд на Безвариантову, в результате чего последняя на месте происшествия скончалась, и скрылся1.

2. Корабль ВМФ России находился с дружественным визитом в порту иностранного государства. Во время концерта флотского ансамбля местный житель совершил на палубе злостные хулиганские действия, вызвавшие возмущение у его соотечественников и российских моряков. Эти действия наказуемы по УК РФ и уголовному закону страны пребывания корабля2.

3. Самолет французской авиакомпании «Эйр Франс» вылетел из Лондона в Москву. Во время пролета над датской территорией находившиеся в составе авиапассажиров бельгийский гражданин Вотре и апатрид Вульф грубо оскорбили норвежца Сандстрема, который по прибытии самолета в Шереметьево-2 обратился в российскую прокуратуру с просьбой привлечь к уголовной ответственности Вотре и Вульфа3.

4. Гражданин Украины Корейко в пути следования поезда «Кишинев – Адлер» совершил 3 кражи личных вещей у пассажиров. Преступления имели место во время стоянки поезда на станциях Бендеры (Молдова), Иловайск (Украина) и Ростов-на-Дону (Россия)3.

5. Англичане Сэмуэль Киган и Ричард Улин были задержаны в аэропорту Минеральные Воды за провоз транзитом через территорию РФ наркотических веществ, а впоследствии привлечены к уголовной ответственности. Защита потребовала освобождения Кигана и Улина от ответственности на том основании, что законодательство России действует только в отношении иностранных граждан, а Киган и Улин – подданные ее Величества Королевы Великобритании1.

6. Механик Куданивышло совершил хищение телефона сотовой связи из каюты старпома Агитаторова в то время, когда теплоход «Безвременье» Волго-Донского пароходства, возвращавшийся из загранрейса, находился на рейде Ильичевского порта (Украина)1.

7. Прибывшие по сигналу электронного вызова сотрудники вневедомственной охраны Вовесьдухов и Моргниглазов обнаружили хлебный магазин вскрытым, а на полке торгового зала спящего Ханыгина, ранее судимого и не имеющего постоянного места жительства. Проникновение в магазин он объяснил голодом (оптом, без жидкости, съел два батона хлеба общей стоимостью 12 руб.), желанием выспаться в тепле и без помех. Каких-либо приготовлений к хищению хлебопродуктов при задержании Ханыгина обнаружено не было2.

8. Офицер запаса Либерал-Диссидентов отказался от прохождения очередных поверочных сборов и даже уничтожил свой воинский билет, ссылаясь на то обстоятельство, что он является членом организации «Международная амнистия» и участником пацифистских движений3.

9. Эседуллаев безуспешно принуждал к вступлению в брак 16-летнюю Костоеву, с которой он по обычаям горцев был помолвлен родителями еще в детском возрасте. С целью исполнения своих намерений Эседуллаев, совместно с Кураевым и с применением насилия, похитил Костоеву из общежития колледжа в г. Краснодаре и вывез ее в одно из сел Воронежской области, где он вместе с Кураевым и другими земляками выполнял подрядные работы2.

10. Рубщик мяса на городском рынке Согомонян взимал с каждого продавца помимо установленной денежной стоимости услуг по 3 кг отборного мяса, угрожая в противном случае разрубать туши так, что часть мяса высшего сорта попадет в низший сорт1.

11. Главный бухгалтер вуза Пенсиедова в феврале – марте подделывала подписи преподавателей-совместителей в ведомостях и получила в результате этого в кассе деньги в сумме 18 000 руб. Ведомственная ревизия вскрыла хищение, а руководство вуза предложило Пенсиедовой возместить ущерб в кассу под условие несообщения о случившемся в правоохранительные органы. Пенсиедова выполнила это требование, однако материалы проверки все же были переданы в прокуратуру. Было возбуждено уголовное дело. Следствие, однако, вскоре было приостановлено по причине нахождения большинства потерпевших в отпуске. Оставшись на прежней работе и в должности, не зная о факте возбуждения уголовного дела, Пенсиедова практически аналогичным способом в течение июля – сентября похитила еще 6000 руб. и покушалась на присвоение 9600 руб.3

12. Освобожденный из мест лишения свободы Поцелуйкин в течение 3 месяцев сожительствовал с гр-кой Млейкиной в ее квартире. Заработанные деньги он приносил в новую семью, начал ремонт совместного жилья. Летом к матери приехала на каникулы ее дочь-студентка и сразу же отрицательно отнеслась к решению матери сожительствовать с Поцелуйкиным. Однажды она увидела, как Поцелуйкин выносит мусорное ведро, в котором помимо строительных отходов находились и ее вещи – складной (японский) зонтик и туфли. Млейкина-младшая вызвала милицию и заявила о хищении ее вещей сожителем матери. Поцелуйкин свои действия объяснил тем, что туфли показались ему негодными к носке, а японский зонтик он видит впервые и не представляет себе его назначение3.

13. В районную прокуратуру обратилась гр-ка Преждечемова с заявлением о похищении и изнасиловании ее гр-ном Басурмановым и просьбой привлечь последнего к ответственности. На следующий день, придя вместе с Басурмановым в прокуратуру, Преждечемова заявила, что Басурманов ее не похищал, половой акт с ней совершил по обоюдному согласию, а потому попросила прекратить уголовное преследование против Басурманова2.

14[12]. На городском пустыре произошла «разборка» между местными кланами, в результате которой обе стороны понесли равные потери2.

15. Тишеводов в новогоднюю ночь остановил такси и попросил отвезти его в пригородный поселок. Водитель Нижетравов согласился, но выставил условие – полная оплата проезда вперед в сумме 500 руб. По приезде в поселок Тишеводов стал требовать от водителя 200 руб. сдачи, ориентируясь на показания счетчика автомобиля. Нижетравов отказался. В завязавшейся потасовке Тишеводов причинил Нижетравову ножом легкий вред здоровью, забрал деньги в сумме 200 руб. и ушел домой2.

16. Тарантасов был осужден по ч. 2 ст. 264 УК РФ за совершение следующего преступления: на стоянке техники лесозаготовительного предприятия он запустил двигатель трелевочного трактора и, подъехав к другому трактору – ТДТ-55, стал маневрировать с тем, чтобы, толкая задней частью управляемого им трактора, запустить на включенной передаче двигатель трактора ТДТ-55. В это время водитель Тачкин и чокеровщик Козлодуев выполняли на тракторе ТДТ-55 мелкий ремонт. Не убедившись в безопасности, Тарантасов щитом своего трактора стал толкать трактор ТДТ-55, отчего гусеницы последнего стали вращаться, и Козлодуева затянуло в промежуток между кабиной и гусеницей. От полученных повреждений Козлодуев умер3.

17. Каюков и Кирдыков, находясь в сауне, похитили номерки, по которым в гардеробе получили верхнюю одежду посетителей сауны общей стоимостью 14 500 руб.2

18. Стрелочница Первопутская перед приемом на станцию поезда с целью симулирования бдительности сломала киркой на стрелке висячий замок и тут же объявила дежурному по станции, что она обнаружила подготовку неизвестными преступниками крушения поезда3.

19. Привлеченный к уголовной ответственности за изнасилование несовершеннолетней Мочалкиной некто Фатосдиралов утверждал, что он не знал о возрасте ранее не знакомой ему потерпевшей (16,5 лет), по – скольку при ней не оказалось паспорта или свидетельства о рождении, и требовал оправдания по ч. 2 ст. 131 УК РФ2.

20. Сучков оставил свой мотоцикл около магазина и вошел в торговый зал. Через некоторое время он посмотрел через витрину и увидел, что неизвестный мужчина пытается запустить двигатель его мотоцикла. Сучков выскочил из помещения магазина и, выкрикивая угрозы физической расправы, бросился к незнакомцу. Последний, а им оказался Задоринков, уже начал движение на мотоцикле, но Сучков успел ухватиться за багажник. Скрываясь с места хищения, Задоринков протащил по площади упавшего с ног, но державшегося за мотоцикл хозяина около 150 м, в результате чего последнему был причинен легкий вред здоровью3.