В. В. Верещагин и его произведения
- -
- 100%
- +
Иным характером сюжета отличается полотно, высоко повешенное на стену и изображающее драматический момент борьбы за труп убитого солдата между слетающимися хищными птицами и огромным тигром, который уже положил лапу на свою добычу и со страшною яростью готовится защищать ее от пернатых хищников. Картина написана широкими и сильными мазками, и энергия и кровожадность готовых к борьбе хищников переданы здесь с необыкновенной выразительностью и силой. Одна из пустынных местностей Туркестана, покрытая лишь сухою пожелтевшею травой, представляет благодарную арену для изображенной драмы.
На стене, противоположной входу, большое полотно переносит нас в Болгарию: картина изображает момент атаки русскими турецкой позиции; по содержанию эта картина атаки представляет последующий момент того сюжета, который изображен художником на его известной картине «Перед атакой». Настоящая картина самой атаки не считается оконченной, но и в этом неоконченном виде она представляет большой интерес, потому что в ней чувствуется правдивость изображения одного из характерных эпизодов войны, написанного художником-очевидцем: густая цепь русских солдат, которых так хорошо изучил покойный художник, неудержимо стремится к турецкому редуту по желтому сжатому полю: над этою цепью солдат рвутся неприятельские снаряды, образуя интервалы в рядах; убитые солдаты, изображенные в разных позах, не задерживают общего движения вперед. В общем, картина, написанная в серых и желтых тонах, производить грустное впечатление, реально изображая детали битвы.
В более ярких тонах несколько картин представляют эпизоды из войны на Филиппинских островах. Так, особенно выделяется на той же стене помещенная ниже небольших размеров картина, изображающая раненого в голову всадника, везущего депеши. Картина весьма интересна по колоритности и прекрасному рисунку. Другая картина, стоящая на мольберте, изображает у офицерской ставки допрос шпиона и, наконец, совещание офицеров[35].
Каждая из этих картин, относящихся к Филиппинской войне, представляет свой особый интерес: либо по освещению, когда падающие густые ночные тени и красноватый свет вечернего огня представляют живописные контрасты, либо, – в другой картине, – по жизненности композиции, выразительности типов и характерности военной обстановки. Все это обличает в художнике крупный талант баталиста.
Целая ссерия небольшого размера картин, вставленных в оригинальные из японских материй рамки, относится к его последнему путешествию в Японию перед самым началом войны и изображает виды японских храмов, японские типы и сцены из японской жизни.
Эти картины представляют большой интерес, знакомя нас с своеобразною культурой народа, который теперь является нашим врагом. Своеобразность этой культуры особенно ярко выражается в храмовых постройках; так, например, одна из картин изображает японское святилище, или кумирню, привлекающую внимание своими уютными размерами и оригинальными формами, а также и блестящею золотом инкрустацией темного цвета наружных стен. Резкость красочных тонов кумирни смягчается густою растительностью, не проницаемой для солнца и образующей приятный полумрак. Мастерски переданный общий характер пейзажа связывается в этих картинах с удивительною разработкой деталей и с прекрасно понятым рисунком.
На стене, противоположной входу, там же, где висит большая картина из Турецкой войны, внизу помещаются в золоченых рамах три портрета «незамечательных русских людей», которых автобиографии художник издал под вышеприведенным названием[36]. Все три портрета замечательны по характерности изображенных типов и прекрасной экспрессии их лиц. Особенно интересен по экспрессии лица, передающей прекрасно характер оригинала, портрет старого дворецкого, еще из времен крепостного права, который говорит о своем барине: «Он плут, барин-то, сквозник, плут, – ну, да и я не последний мошенник». В прижмуренных хитрых глазках, в насмешливой улыбке чувствуется, что его плутовство или мошенничество составляло его силу и помогло ему хорошо прожить свой век. Но особенно характерным представляется лицо старухи-нищенки. В отношении выразительности и колоритности этот портрет можем отнести к выдающимся произведениям этого рода работ художника. Нищая-старушка-богомолка, по ее автобиографии, представляет собою тип простой, придавленной судьбой, русской крестьянской души. Она сама про себя рассказывает, передавая свои житейские горести: «Ох, святитель Николай чудотворец, ох, приняла я горести, только один Господь знает; была и холодна, и голодна, и боса, а вот живу и посейчас». Ее желтое сморщенное лицо носит на себе резкие черты тяжело пережитой жизни, но в ее голубых глазах светится теплое чувство, и это чувство заставляет ее говорить: «Царица Небесная, Матушка Многомилостивая, и такой-то слабой да безродной дает кусок»!
Благодаря автобиографиям портреты эти получают особенный психологический интерес: каждый из них, кроме несомненного внешнего сходства, ярко выражает те основные черты характера, которые намечаются в автобиографии. Последний портрет особенно замечателен по своей удивительной колоритности и законченности и по выразительности глаз, в которых сказывается набожная натура богомолки и которые невольно приковывают зрителя. Портрет этот, кроме приятных, золотисто-зеленых, теплых тонов, отличается сильною рельефностью. Третий портрет представляет выразительный тип старухи-кружевницы, вологодской мещанки. Покойный художник очень желал, чтобы эти три небольших портрета были приобретены в Третьяковскую галерею.
Кроме упомянутых картин остаются в памяти мастерские наброски различных типов, и в особенности кавказских. Из них особенно хорош кубанец в бурке.
Тут же в мастерской находится целый ряд маленьких, сделанных красками пейзажей, марин, зданий, набросанных эскизно во время путешествий Верещагина; много также художественного материала заключается в походных альбомах покойного художника, где он послушным карандашом фиксировал непрерывно свои впечатления во время путешествий по разным странам.
Все это художественное богатство последней мастерской В. В. Верещагина, описанной Сизовым, составило в Петербурге, в залах Общества поощрения художеств, посмертную выставку нашего знаменитого художника, которая продолжалась с 15 ноября по 12 декабря 1904 г.
Сноски
1
Помимо печатных материалов, главнейшими источниками для этого очерка служили автобиографические воспоминания В. В. Верещагина и особенно драгоценные, добытые нами от самого художника, сведения, разъясняющие не малое количество неточностей, противоречивых показаний и неясностей в существующих многочисленных печатных биографиях его.
2
«Альбомы были украдены в то время, как находились в магазине ***. Я сделал ошибку», говорит Верещагин, «не сдавши их счетом».
3
Этот афганец без ног был приобретен И. Н. Терещенко.
4
Ружье это по миновании надобности он бросил в общую кучу, о чем потом жалел, потому что оно было прострелено пулей и, кроме того, имело согнутый штык.
5
Батик – палка с железным шаром и зубцами на конце.
6
Ни в Антверпене, ни в Брюсселе, ни на Дунае, как это сказано в статье В. В. Стасова, Верещагин не был, а потому не мог «наполнять целые альбомы карандашными рисунками и набросками».
7
О своем знакомстве с В. В. Стасовым в то время Верещагин рассказывал мне следующее: «Бейдеман, вдова моего бывшего профессора и друга, писала мне, что Стасов, увидевши у нее портрет на почтовой бумаге, добился того, чтобы она вырвала его и отдала ему, якобы большому поклоннику моего таланта. Он будто бы выражал живейшее желание со мною познакомиться – вот почему, ходя мимо Публичной Библиотеки, я зашел раз к нему и познакомился».
8
Подробности о ней см. ниже: «Художественные произведения В. В. Верещагина».
9
Позже ноты были напечатаны, но без посвящения.
10
См. Собрание соч. В. В. Стасова, т. II. отд. 4, стр. 309.
11
К. П. Крамской. Его жизнь, переписка и художественно-критические статьи. Изд. А. С. Суворина. Спб. 1888, стр. 211–212.
12
К. П. Крамской. Его жизнь, переписка и художественно-критические статьи. Изд. А. С. Суворина. Спб. 1888, стр. 213.
13
И. Крамской. Спб. 1888 г., стр. 235. Здесь же, в приложении, напечатан не появившийся в свое время рассказ Крамского: «Вечер между художниками», характеризующий общее настроение художников по поводу этого инцидента. Стр. 589.
14
Заявление это, в его первоначальной, более пространной и резкой форме, напечатано в приложении к книге: «И. Крамской», стр. 730–731.
15
Ср. «Современные Известия», 1874 г. 28 окт. Статья В. Брызгалова.
16
Очерки путешествия в Гималаи г. и г-жи Верещагиных. Изд. 2, Спб. 1883. Ч. 1, стр. 36, 38–40.
17
Очерки путешествия в Гималаи г. и г-жи Верещагиных. Изд. 2, Спб. 1883. Ч. 1, стр. 16.
18
Кроме книг, взятых с собой, Верещагин читал здесь английские газеты и «Спб. Ведомости».
19
Произошло это в 1869 году. «Уже будучи георгиевским кавалером, но еще не известным художником, я ехал из Парижа в Петербург», рассказывал Верещагин. «Только на границе вспомнил, что забыл паспорт. Меня арестовали на границе при полиции; хотели посадить в кутузку с 3-мя ворами, по смиловались и дозволили нанять комнату в харчевне, причем, однако, квартальный сам запер все окна, а у дверей положил поперек страшного, оборванного и вонючего детину с дубиною и не постыдился на другой день, когда явился за мною, сказать мне (буквально): „Пожертвуйте этому гражданину двугривенный за то, что он стерег вас“. Повезли меня на жидовской фуре из Вержболова в Волковишки (я заплатил за фуру) к уездному начальнику, так как жандармский офицер в Вержболове, отказавшись пропустить, отказался и возиться со мною. В Волковишках я пробыл целый день, в продолженье которого полицейский не отходил от меня ни на шаг.
Уездный начальник решил отправить меня в Петербург, но с полицейским, для которого я взял билет 3-го класса, а для себя новый билет 2-го класса. Всю дорогу полицейский входил и выходил за мною, чем смущал публику, не понимавшую присутствия его.
В Петербурге представили меня в секретное отделение к г. Козлову, который, расспросивши, не нашел ничего лучшего, как отправить меня в ночлежный приют. Я воспротивился, и в виду еще этого нового расхода (даже отправка полицейского обратно пала на меня) дозволили мне призвать поручителя из знакомых, который пришел в ужас от рассказа обо всей этой глупой волоките».
20
Во время езды на почтовых, удаляясь от Гималаев, Верещагин сочинял к каждой из своих картин подобные четверостишия.
21
Он, например, посоветовал занять две возвышенности, находившееся перед Шипкой.
22
Что Верещагин не «сочинял» в этой «картине, это доказывают, между прочим, сообщения в „Русской Старине“ г. Дагаевым заметки из дневника офицера: „Под Телишем в 1877 году“, где поле битвы описывается в самых ужасных красках. „Русская Стар“.» 1889 г., т. 64, стр. 761–762.
23
Картина: «Баши-бузуки».
24
«Художник на боевом посту».
25
На войне в Азии и Европе. Воспоминания В. В. Верещагина. Л. 1894 г., стр. 322.
26
В. В. Стасов, желая, вероятно, указать на влияние Л. Н. Толстого на картины Верещагина, заявляет в своей биографии, что Верещагин в это время читал «Войну и мир» и нарочно даже выписал себе в Париж сочинения Толстого. По этому поводу В. В. Верещагин сообщал нам: «Сочинения Толстого я читал нескольку раз и возможно, что в это время я перечитывал ту или другую часть их; конечно, это не стоит того торжественного тона, с которым Стасов оповещает это откровение. Полное собрание сочинений действительно вышло около этого времени и я выписал его».
27
См. его книгу «У болгар и Заграницей».
28
«Русская Старина», 1889 г., т. 63, стр. 443.
29
Подробное описание их см. ниже: «Художественные произведения В. В. Верещагина».
30
Для примера довольно сказать, что все картины представляют Наполеона на снежных равнинах России при 25 градусах мороза в сером пальто или короткой шубке нараспашку, в треугольной шляпе и тонких сапогах, когда в действительности он преисправно кутался длинную соболью шубу, меховую же шапку с наушниками и теплые сапоги (как показывает прилагаемый набросок, сделанный генералом Лежёном).
31
Интересно, что Заборовский не мог себе простить впоследствии этого отказа. В 1812 году, проживая на покое в Москве, почтенный генерал горько каялся в том, что отказал Бонапарту и тем косвенно быль причиною обрушившихся на Россию бед и опустошений. Император Александр в свой приезд в Москву для коронации много расспрашивал генерала об этом происшествии. Граф Растопчин утверждает, что имел в руках самый документ отвергнутой просьбы.
32
См. ниже «Художественные произведения В. В. Верещагина».
33
Наполеон I в России-1812 г. (Пожар Москвы. – Казаки. – Великая армия. – Маршалы. – Наполеон).
34
Василий Васильевич изобразил на полотне этот вид, интересный по ярким пурпурным тонам заходящего солнца.
35
К тому же циклу американских картин относится большая картина, изображающая взятие американцами под начальством Рузвельта Сен-Джонских высот на о. Куб. Картина вышла очень удачной и очень нравилась самому Рузвельту, который, следя за ее выполнением, не раз заезжал в Вашингтон к художнику и сам объяснял и рисовал ему свою военную форму. К сожалению, доверчивый художник запродал эту картину одному американцу за 36 тыс. руб. с условием, что новый обладатель картины будет возить ее по разным городам и выставлять для публики, деньги же за картину будет выплачивать по частям, из вырученных денег, приблизительно по несколько тысяч в год. Расписка в этих условиях не была взята с американца, и Верещагин не получил ни денег, ни своей картины, и, натерпевшись нужды и горя в Америке, едва мог вернуться в Россию.
36
«Иллюстрированные автобиографии нескольких незамечательных русских людей». Москва, 1895 г. С фототипиями с портретов этих лиц.