Русские секты и их толки

© «Центрполиграф», 2018

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2018

Введение

1. Понятие о секте. Для обозначения лиц, по той или другой причине отделившихся от единения с Православной церковью, и их лжеучения в православной богословской науке существует три термина: ересь, раскол и секта. Ересью называется осужденное Церковью лжеучение, искажающее основные христианские догматы. Таковы ереси Ария, Македония, Нестория, Евтихия, жидовствующих и др.

Расколом называется также осужденное Церковью самочинное отделение от нее не из-за догматов, а по каким-либо внешним побуждениям, вследствие, например, сознательного извращения церковных обрядов или упорного отрицания церковной дисциплины. Таковы расколы: донатистов, стригольников или мнимого старообрядчества.

Труднее определить, что такое секта. Ни в книгах Св. Писания, ни в святоотеческих творениях как первых трех веков, так и в период Вселенских соборов слово «секта» не встречается. Св. Василий Великий (пр. 1-е) знает три вида отпадений от Православной церкви, но называет их ересью, расколом и самочинным сборищем. Под последним он понимает, однако, не секту, а самовольные собрания, которые устраивают непокорные пресвитеры без разрешения их епархиального епископа, или епископы – без согласия митрополита, или же «ненаученный народ». В Пространном катехизисе Православной восточной кафолической церкви говорится только о ереси и расколе; о секте же не упоминается.

«Секта» (Secta) – слово латинское; и у римских писателей (Цицерона, Плиния, Тацита и др.) оно употребляется для обозначения философского метода, правила, школы, учения, отделившихся от общепринятого мировоззрения, правил господствовавшего философского учения. Кто не мыслил так, как мыслили все, того и называли сектантом. В этом смысле и Плиний Младший говорит о «секте христиан», появившейся в его время среди иудеев. В Средние века в римско-католической богословской литературе это слово стали употреблять как термин, для обозначения общин, отделившихся от союза с католической Церковью вследствие искажения ее вероучения, то есть для обозначения общин несомненно еретических, но учение которых еще формально не осуждено Церковью на соборе. В этом смысле слово «секта» перенесено и к нам нашими южнорусскими богословами, получившими свое научное образование в католических школах.

2. Сущность и причины сектантства. Враждебные Православной церкви писатели, относясь с симпатиями к сектантству, смотрят на него как на явление прогрессивное, идеальное стремление к разумной христианской добродетели и устроению по ее правилам частной, семейной и общественной жизни. А причины его происхождения полагают в том, что в наше культурное и просвещенное время уже нельзя будто бы находить удовлетворения возвышенным запросам духа и религиозного самосознания в Церкви. К удивлению, встречаются даже церковные писатели, представители богословской науки в духовных академиях, которые признают русское сектантство «самородным, самобытным, самостоятельным выражением духовной жизни русского народа»[1], проявлением «живого, неподдельного, искреннего, переходящего в страстность чувства», «исканием формы для обнаружения порывов религиозного чувства», а причинами его происхождения называют «печально сложившиеся исторические обстоятельства»[2]. «тяжелое общественное положение нашего простолюдина», даже «недостаток свободы в жизни гражданской»[3] и, наконец, «неудовлетворительность форм, которые предлагаются Православной церковью»[4].

То, что наше сектантство не есть явление самобытное, самородное или самостоятельное в смысле произведения русского национального творческого гения, даже в смысле раскрытия русского народного самосознания, нет нужды доказывать. Штунда и баптизм, как свидетельствуют сами их названия, порождены немецким протестантством, пашковщина насаждена английским лордом Редстоком, адвентизм – американцем Вильямом Миллером, молоканство – квакерами, а толстовщина есть результат влияния пантеистической и материалистической западноевропейской философии. Но то же самое пантеистическое влияние язычествующей в христианстве мысли сказалось и в других видах русского сектантства: хлыстовстве, скопчестве, духоборчестве, иеговизме и др. В русском сектантстве все – чужое.

Сектантское лжеучение вообще не может похвалиться богатством своего содержания. Видное место в нем занимают только отрицательные черты: нападки на учение и обряды Православной церкви, отрицание Священного предания как источника богопознания, Церкви как божественного учреждения, священной иерархии, таинств, богопочитания, почитания Богоматери, ангелов и святых угодников, почитания мощей, молитв за умерших, значения добрых дел и христианских подвигов, постов, почитания честного креста, икон. Но и эта отрицательная сторона в сектантстве ничуть не оригинальна и не самостоятельна: она целиком заимствована из протестантства. Что протестанты со времен Лютера возражали католичеству, то наши сектанты повторяют в отношении к Православной церкви: перевод с немецкого сделан без всяких исправлений и дополнений.

Что же касается положительного учения наших сектантов всех видов и наименований, то оно чрезвычайно скудно, неоригинально и настолько поверхностно, что сами сектанты не дерзают раскрывать его и опираться на него в своих собеседованиях с православными миссионерами, благоразумно стараясь скрывать его от критики и предпочитая ограничиваться своими отрицаниями и нападками на учение и обряды Православной церкви. После этого говорить о сектантстве как о «самородном, самобытном и самостоятельном выражении духовной жизни русского народа» – значит не только не понимать или умалять, но и оскорблять творческий гений нашего великого народа.

Скудость положительного учения в русском сектантстве, отсутствие в нем оригинального творчества и перенесение на русскую почву протестантских идей и религиозно-философских мировоззрений Запада с их отрицательными и положительными составными частями – все это говорит только о величии, целесообразности, полноте тех форм для выражения религиозного самосознания и чувства, которые установлены Православной церковью. Оставив родную Церковь и намереваясь устроить отдельную от нее общину, русские сектанты были не в силах создать что-либо самостоятельное, ибо все лучшее, что может служить к выражению религиозного самосознанния на всех ступенях его развития, уже было самосознанием отвергнутой ими Православной церкви. Поэтому им не оставалось ничего другого, как обратиться к различным фракциям протестантства и воспользоваться хотя бы тем, что осталось в них после разгрома папства и католичества.

Некоторые сектанты в последнее время стали называть себя «евангельскими христианами» или «евангеликами», уверяя, что их вероучение основывается только на одном Св. Писании, ибо предания они не признают. Интеллигентные покровители сектантства поверили этому и начали восхвалять всех сектантов, как единственно истинных христиан, во всей чистоте и неповрежденности исповедующих учение Христа. Таким образом, на место Православной церкви ставится сектантство, а на место сектантства – Церковь. Защитники сектантства не проверили слов своих друзей. Правда, в начале появления секты ее исповедники большей частью стараются изучать Библию, но не с тем, чтобы усвоить содержащееся в ней богооткровенное учение, а чтобы найти в ней опору и подтверждение своего ложно-метафизического мировоззрения, которое, при помощи своих «просветителей», они усвоили гораздо раньше, чем взялись за изучение Библии. Изучение Библии не предшествует появлению сектантства, а лишь следует за ним. Но так как в Библии, как Божественном Откровении, сектанты никогда не смогут найти оправдания своего человеческого лжеучения, то они с ней не церемонятся: или треплют ее по примеру западноевропейских рационалистов, вроде Баура, Штрауса или Ренана (так поступают толстовцы, пашковцы, духоборы, штундисты). Или же искажают ее смысл своими иносказательными и аллегорическими толкованиями, по которым даже имя Иисус превращается в слово «изуст», «ослица» в «девицу», а Иуда объявляется «последовательнейшим» учеником Христа! Если же и с таким толкованием сектанты оказываются не в состоянии найти в Библии оправдание для своего лжеучения, то они прямо отбрасывают ее от себя, как вещь для них совершенно ненужную. Основатель хлыстовщины все книги Св. Писания сложил в куль и бросил в Солгу; основатель секты духоборов Побирихин обозвал Библию «хлопотницей», и теперь духоборы говорят: «В Писании иное тому, иное другому пригодно, а мы принимаем только то, что нам следует». Штундисты и толстовцы объявляют подложными или искаженными все те места, а иногда даже целые книги Св. Писания, которые противоречат их лжеучению. О хлыстах и скопцах и говорить нечего, вот их афоризмы: «Евангелие – книга бела, да всех от Бога отвела», «Кто библию прочтет, тот с ума сойдет». И эти афоризмы находятся в «божьих словах» сектантов – в их гимнах, которые только и содержат их вероучение. Там же все книги Св. Писания Ветхого и Нового Заветов названы прямо «тенетами, которыми опутывается народ». Православному миссионеру, желающему сослаться на Евангелие, сектанты часто говорят: «Ты эту книгу с ложь, да под себя положь!» Кто знаком с сектантскими лжеучениями, тот знает, как в них искажено (в некоторых – до неузнаваемости) учение Христа. После этого можно только удивляться, что есть люди, которые сущность сектантства полагают в исповедании чистого и неповрежденного христианского учения, непосредственно заимствованного из книг Св. Писания.

Но в чем же, однако, нужно полагать сущность сектантства и где находятся причины его появления и существования?

Сущность и причины сектантства самым точным образом определяются учением Божественного Откровения. Причинами сектантства являются: неблагоразумная ревность человека о своем спасении (Рим. 10, 2–3); гордость и высокомерие, иногда повергающие даже аскетов в так называемую «духовную прелесть» (1 Тим. 6, 3–5; 1 Кор. 8, 2); увлечение ложной наукой и лжефилософией (1 Тим. 1, 6–7; 2 Кор. 4, 3–4); плотские похотения или страсти, нравственная разнузданность и ложно понятая свобода, доводящая иногда людей до самобоготворения (Иак. 1, 3–19; 2 Тим. 3, 1–13). Но главным виновником сектантства слово Божие называет дьявола, как исконного врага человеческого спасения, отторгающего людей от Бога и старающегося разрушить их союз (Быт. 3, 4, 5; Ин. 8, 43–45)[5]. Итак, по учению слова Божия, сущность сектантства и причины его происхождения коренятся не в каких-либо внешних – исторических, культурных, социальных или бытовых – условиях жизни, не вне человека, а именно в самом человеке, в области нашей религиозно-нравственной психологии, а все виды сектантства суть не что иное, как патологические, ненормальные, греховные проявления ложно направленного религиозно-нравственного самосознания человека.

Второй причиной появления сект и ересей должна быть признана греховная воля гордых и высокомерных людей. Вот пример. Великое дело искупления рода человеческого крестными заслугами нашего Спасителя может быть усвоено нами только верой, под руководством Церкви, при непременном условии укрощения нами своей гордости и приобретения глубокого смирения. Греховной гордости противно такое смирение, гордец не нуждается ни в чьей помощи, у него есть собственные средства спасения. Свою плоть он может обуздать оскоплением, радениями, постом или веригами. Он сам может быть таким, каким был Христос. Он сам может быть богоносцем и сыном Божиим. Как богоносец, он может быть даже Саваофом, и может поэтому сказать своим последователям, как и сказал основатель хлыстовства: «Да не будет у вас других богов, кроме меня!» Нужно заметить, что горделивое приписывание своим аскетическим подвигам излишнего значения часто порождает то патологическое состояние человека, которое принято называть «духовною прелестью»: оно начинается уверенностью человека в своей святости, боговдохновенности, даре пророческого ведения, а оканчивается самообоготворением. Так произошли секты хлыстов, скопцов, духоборов, шалопутов с их многочисленными разновидностями.

Третья причина появления сектантства – патологическое состояние сердца человека как источника чувствований. На этой почве развились, например, секты воздыханцев, плакальщиков, трясунов.

Наконец, гордость не терпит ни власти, ни авторитета; а потому каждая секта непременно начинается отрицанием Церкви, иерархии и дисциплины.

Таким образом, рассматривая происхождение сектантства с психологической точки зрения, мы также должны прийти к заключению, что секты появляются и развиваются только на почве патологического состояния человеческого духа, подавленного похотями и страстями, а прежде всего гордостью. Обзор сект, каждой в частности, доставит нам наглядные доказательства того, что мы не ошибаемся в понимании сущности сектантства и причин его происхождения.

3. Разделение русских сект. Затруднительно точно установить определенный критерий для разделения сект по группам, главным образом потому, что все русские секты, даже старейшие из них, существующие уже более 250 лет, например хлысты, еще не заключили своих лжеучений в точно определенные формы и находятся в состоянии брожения. В нашей миссионерской литературе можно встретить много попыток выработать такой критерий, но все они оказываются неудовлетворительными. Так, некоторые сектоведы делят все русские секты на две группы: секты простонародные, к которым относят хлыстовщину, скопчество, молоканство, штунду и им подобные; и секты интеллигентные: толстовщина, редстоковщина, пашковщина. Но такого деления нельзя признать удачным, потому что к хлыстовщине и скопчеству, например, принадлежали многие интеллигентные люди, а толстовщина и пашковщина легко усваиваются простонародьем. Другие делят все русские секты на евангелические и духовные, потому что одни сектанты заимствуют свое вероучение будто бы из Евангелия, а другие – из своих непосредственных откровений. Третьи рекомендуют признать критерием разделения сект самые причины, их вызвавшие, но трудно указать такие секты, которые своим происхождением были бы обязаны только одной или некоторым причинам, а не всем им, взятым вместе. Четвертые хотели бы видеть изложение сект в их хронологическом порядке, но здесь представляется три затруднения: во-первых, не всегда точно известно время происхождения того или другого сектантского толка, во-вторых, некоторые секты явились почти одновременно, а в-третьих, при таком изложении неизбежно было бы разрывать органическую связь между основными сектами и их позднейшими разветвлениями. Наконец, почти общепринято делить все русские секты на мистические и рационалистические; к первым относят хлыстов, скопцов, шалопутов и им сродных сектантов; ко вторым – духоборцев, молокан, штундистов, баптистов и т. д. Это деление русских сект также не без недостатков. Все секты по самой своей природе более или менее не чужды мистицизма, и ни одна из них не может быть названа в точном смысле рационалистической; можно только утверждать, что в некоторых сектах заключается больше мистического или рацио налистического элемента, чем в других. Кроме того, находясь в процессе брожения, сектанты одной категории часто делают заимствования у сектантов других категорий и чрез это меняют свой характер в течение самого непродолжительного времени. Новохлыстов Кубанской области уже почти нельзя назвать хлыстами: из мистиков они перешли в грубых рационалистов. Значительное изменение в своем учении допустила и штунда. Отказавшись от многих собственных мнений и сделав заимствования в толстовщине, штундисты ныне сливаются с баптизмом, от которого, в свою очередь, отделились «евангелики». Пашковщина среди простого народа выродилась в штунду: от хлыстов отделилась секта Нового Израиля. Молокане принимают баптистское крещение и иерархию, усвояя в то же время и элементы хлыстовства (кавказские прыгуны и самарские мормоны). Баптисты начинают допускать крещение младенцев. Штундо-баптисты составляют свой катехизис, представляющий немало уклонений от гамбургского исповедания и т. д. Наконец, есть секты, которые совершенно не подходят под рассматриваемое деление. Таковы все секты, развившиеся под влиянием еврейского мировоззрения (адвентисты, жидовствующие, субботники) или возникшие на почве мнимого старообрядчества (немоляки, дырновцы, аристовцы, белоризцы, неплательщики, душители и др.).

Впрочем, деление русских сект на мистические и рационалистические представляет все-таки некоторые преимущества перед другими делениями. Во-первых, оно имеет свою давность и может быть названо почти общепринятым, а во-вторых, оно указывает сравнительно лучший критерий делимости если не для всех, то для очень многих русских сект. Поэтому и мы в своей книге «Русские секты и их толки» будем следовать, за невозможностью установить ничего лучшего, этому делению.

Грацианский Д. Что такое «секта» вообще и «рационалистическая» и «мистическая» в частности? (Мисс. обозр. 1904. № 8).

Айвазов И. Что такое секта. (Мисс. обозр. 1901. № 19).

Базарянинов Н. Основная причина и сущность нашего сектантства. Опыт философско-психологического освещения сектантства. СПб., 1904 (в Мисс. обозр. 1904. № 3).

Он же. Основы и сущность нашего сектантства. Опыт философскопсихологического освещения сектантства (Мисс. обозр. 1904. № 1).

Губин П., свящ., и Скворцов В. Психологическая точка зрения на причины распространения сектантства и на способы и условия борьбы с ним (Мисс. обозр. 1900. Апрель).

В. С. Существенные признаки и степень вредности русских сект (Мисс. обозр. 1896. Январь. Кн. 1-я).

Фудель И., свящ. Основа борьбы с сектантством (Мисс. обозр. 1896. Январь. Кн. 1-я).

Завитневич В., доцент Киев. духовн. акад. К вопросу об изучении нашего сектантства (Мисс. обозр. 1896. Январь. Кн. 1-я).

Титов Ф.И., доцент Киев. духовн. акад. О сущности русского сектантства и причинах происхождения его (Мисс. обозр. 1896. Январь. Кн. 1-я).

Малышевский И.И., проф. О зарождении религиозных сект в России с рационалистическим направлением (Тр. К. Д. А. 1883. № 12).

Пругавин А. О необходимости и способах всестороннего изучения русского сектантства (Изв. Имп. рус. географ. общ. 1880. III. VIII).

Он же. Значение сектантства в русской народной жизни. (Рус. мысль. 1881. № 1 и 5).

Никанор, архиеп. Православие и штунда. Одесса. 1886.

Гурий, епископ самарский. Психологические причины упорства сектантов в своих заблуждениях (Мисс. обозр. 1896. Ноябрь. Кн. 1-я).

Чельцов М. О делении русских сект на рационалистические и мистические (Мисс. обозр. 1902. III).

Дородницын А. Основные формы сектантских заблуждений. Очерк философии сект (Мисс. обозр. 1902. I).

Часть первая

Секты мистические