Антимаг. Древние

Он надавил на рукоять шила, заставив Стрижа вновь орать.

– …И убил моего сына! – Эти слова граф проревел, глубже погружая острие в тело пленника.

Леха уже не мог кричать – просто мычал, роняя на пол кровавую пену с губ.

Удовлетворённый результатом, Гарм вынул шило и почти ласково сказал:

– Я разрежу тебя на кусочки и выясню, что за артефакт позволяет менять лица и защищаться от магии. А потом отдам его своему убийце, и тот без труда подберётся к девчонке и прочим моим врагам. И твоего господина он тоже убьёт. Но я милосерден, а потому дам тебе шанс рассказать всё, что знаешь, и умереть довольно быстро.

– Мой господин всегда будет выше тебя, – просипел Стриж, не придумав лучшего намёка на императорский клан.

– Назови его имя, и мы проверим твою правоту, – предложил граф.

– Все знают его имя, – прохрипел Лёха и тут же получил удар шилом в ногу.

– Ваше сиятельство, – подал голос эльф и нацепил маску, – у нас есть дела в донжоне. За это время пленник как раз успеет как следует обдумать сложившуюся ситуацию.

– Дела немного подождут. – Граф отложил шило. – Желаю ещё немного пообщаться с дорогим гостем, чтобы он был посговорчивее в мой следующий визит.

И поднял успевший вновь раскалиться зубец.

Стриж не почувствовал, когда закончились пытки. Просто в какой-то момент его сознание отключилось, перестав воспринимать реальность. Когда к нему вернулась способность соображать, он увидел, что Гарма и ублюдочного остроухого в камере нет. Их место заняли двое – стражник с короткой алебардой и молодой мужчина в одежде клановых цветов. Маг, приставленный следить за убийцей.

Тело превратилось в один сплошной сгусток боли, мешавший внятно мыслить. Лёха облизал разбитые губы и наконец вспомнил, что нужно сделать.

«Подлечи меня, – мысленно попросил он демона. – И пожалуйста, с обезболиванием. Но так, чтобы эти две рожи ничего не заподозрили».

«Да уже работаю, – недовольно проворчала Белочка. – Иначе ты бы уже сдох».

«Спасибо», – искренне поблагодарил её Стриж.

Боль потихоньку отступала. Лёха понял, что всё так же висит на дыбе, но теперь его руки над головой, а не заведены за спину.

«Тебя перевесили, чтобы по спине калёным железом пройтись», – услужливо рассказала Белочка.

Лёха напрягся и вспомнил этот момент. Кажется, тогда граф в очередной раз пытался узнать его имя.

«Разозлил ты его сильно, – сообщил демон. – И остроухого тоже. У тебя прямо талант заводить друзей».

Суставы рук затрещали, вправляясь. Несмотря на демоническое обезболивание, Лёха всё равно застонал. Не столько от боли, сколько чтобы скрыть хруст.

Его стражи бдительно вскинулись, но, убедившись, что это пленник мычит от боли, успокоились. Но глаз с него не спускали.

Как бы это ни было странно, их бдительность сейчас играла на руку. Для задуманного плана нужно было, чтобы оба надсмотрщика смотрели на Лёху.

Тело тем временем приходило в норму.

«Я потратила очень много сил», – предупредила Белочка.

«Скоро подкормишься, – ободрил её Лёха. – Сможешь вывихнуть из суставов большие пальцы на руках, а потом вправить их по сигналу?»

Маг, словно почуяв неладное, подошёл поближе.

– Не рискуйте, ваша милость, – предостерёг его стражник.

– Сможешь поднять ему голову? – не вняв предупреждению спросил маг.

Подбородка Стрижа коснулся холодный металл. Стражник, держа алебарду плашмя, умело вскинул голову пленника.

– Отпускай, – махнул рукой маг, посмотрев в щёлку на месте левого глаза Лёхи.

Что он там хотел увидеть – осталось загадкой.

«Явно не признаки разума», – желчно сообщил демон.

Алебарда убралась, позволив пленнику вновь безвольно уронить подбородок на грудь.

Глубоко вдохнув, он взвесил все шансы на успех.

На его стороне два козыря, о которых не знает противник. Первый – и, пожалуй, главный, – это Белочка. Второй – один из спрятанных под кожей артефактов. Если сжать и уронить небольшой серебряный диск с изумрудом, то через секунду произойдёт вспышка не хуже той, что получается при взрыве свето-шумовой гранаты «Заря». Разве что без звукового эффекта, что в его ситуации только плюс. Ибо от вспышки можно спастись, зажмурившись, а вот от грохота он закрыть уши просто не успеет.

Лёха прислушался к своим ощущениям. Тело вроде пришло в норму, даже в голове перестало звенеть и кружиться.

«Готов?» – спросил он демона.

«Да», – коротко отозвался тот.

«Убери фингал с правого глаза. – Стриж исподлобья наблюдал за своими надзирателями. – И готовь костяной клинок».

Те не думали расслабляться, внимательно следя за узником. Ну и хорошо – значит, получат от вспышки по полной. Главное, чтобы они не увидели как едва заметно вспухает кожа на запястье, скрывая растущее лезвие.

Когда опухоль на правом веке спала настолько, что не мешает видеть, Лёха скомандовал:

«Давай артефакт».

В ладони закололо – демон выталкивал «световую гранату» из-под кожи.

Стриж подхватил её пальцами и крепко сжал, как учила Лаура, а потом отпустил.

Диск серебряной рыбкой упал на камни. Прежде чем зажмуриться, Лёха успел увидеть изумленно расширившиеся глаза обоих стражей.

«Суставы!» – скомандовал он Белочке.

Вспышка оказалась неожиданно яркой, больно ударив по глазам даже сквозь плотно зажмуренные веки. Одновременно хрустнули суставы, но этот звук был перекрыт сдвоенным криком боли и ужаса.

Выпав из оков, Стриж откатился в сторону и огляделся. Воин и маг орали благим матом, закрыв глаза ладонями. Мелькнула мысль, что просто обожжённой сетчаткой они не отделаются. Но страдать им осталось недолго.

Костяной клинок уже вырос из запястья и Лёха бросился на стражника.

Бить пришлось в шею, сверху вниз – голову воина защищал широкополый шлем, а горло прикрывал горжет. Ударил в сонную артерию, сумев с первого раза попасть в щель между шеей и металлической пластиной доспехов.

В лицо плеснуло горячей солёной жидкостью. Оттолкнув жертву, Стриж прыгнул на спину магу, уже почти нашарившему спасительную дверь. Змея окутывал какой-то светящийся ореол, похожий на защитное поле из фантастических фильмов, но против невосприимчивого к местному волшебству пустотника он оказался бессилен.

Удар всем телом впечатал ослепшего мага в стену. Змей метнул в него сотканную из света стрелу, но совершенно не пострадавший от заклинания Лёха уже воткнул стилет его тело. Демон радостно заурчал, насыщаясь.

Отпустив наконец заледенелый труп, Стриж сказал:

«Залечи мне рожу и всё, что ещё осталось».

Больше не было смысла сохранять все следы побоев и пыток на теле.

Белочка весело фыркнула, но подчинилась. Вместе с сытостью к демону вернулось и хорошее расположение духа.

Преодолевая отвращение, Лёха принялся сдирать с трупа заиндевевшую одежду.

«Сделай мне его лицо», – попросил он.

Демон молча принялся за работу. Что характерно – с обезболиванием.

Приходилось торопиться – в любую секунду могла нагрянуть проверка и застать его в прямом смысле без штанов. Потому одевался наспех, не заботясь особо о внешнем виде. Сейчас надо по максимуму использовать эффект внезапности.

Натянув трофейные брюки и камзол прямо на голое тело, он сунул ногу в ботфорт и выругался – мал. Потратить время и снять сапоги стражника? Нет, не до этого уже.

– Ну почему из всех магов мне попался ублюдок с детским размером ног? – тихо пробормотал Лёха. – Зря только морду менял.

Первоначальный план дал трещину. Одурачить тех, кто может находиться за дверью, не получится: при виде босого коллеги сразу догадаются о подмене.

Значит, придётся действовать иначе.

Вооружившись кинжалом мага, он присел на корточки, толкнул дверь и кувырком выкатился наружу.

Сделал он это не из дурной лихости, а из банального расчёта. Увидев открывающуюся дверь, стража снаружи – если она там есть – инстинктивно выставит алебарды так, чтобы встретить выходящего в полный рост, но никак не выкатывающийся им под ноги ком.

Была, конечно, надежда, что в коридоре никого нет, но это из серии соломинки, за которую цепляется утопающий. Гарм не идиот, на авось не полагается.

Над головой кто-то удивлённо воскликнул.

– Тревога! – взревел другой голос. – Побег!

Не тратя времени, Стриж ткнул кинжалом вверх, метя в бедренную артерию стоящего. Вскочил, не обращая внимания на кровавый душ, и оказался нос к носу со вторым солдатом. Тот оказался тёртым калачом. И чертовски быстрым: моментально сориентировавшись в ситуации, он уронил бесполезную сейчас алебарду и почти успел выхватить из ножен короткий меч. Но всё же в скорости он не мог соперничать с новым телом пустотника.

Успев перехватить руку стражника, Лёха воткнул кинжал ему в глаз. Выхватил меч из руки покойника и припустил по коридору, легко увернувшись от слабой руки умирающего, пытавшегося ухватить беглеца за ногу.

«Сделай мне лицо Гарма!» – на бегу приказал он Белочке.

Будь у него время, непременно бы удивился покладистости «квартиранта» – демон беспрекословно выполнял все требования. Понял, наверное, что сейчас не время для капризов и шуточек.

Взбежав по лестнице, Лёха нос к носу столкнулся со стражником, за спиной которого стоял маг.

При виде расхристанного, босого, залитого кровью графа воин растерянно замер, подарив бесценные мгновения. Стриж, понадеявшись, что его веса хватит, на полной скорости врезался в стражника, толкая на мага. Оба Змея врезались в дверь темницы, прямо в охранное плетение.

Лёха упал на ступеньки и закрыл голову руками.

Яркая вспышка вызвала невольные ассоциации с имитацией ядерного взрыва. Осторожно приподнявшись, он увидел, что от мага, принявшего на себя основной удар, остались лишь тлеющие обрывки одежды да обугленные куски мяса и костей.

Стражнику просто оторвало голову. Его тело упало на колени и медленно завалилось набок, но крови не было – обрубок шеи словно чем-то прижгли.

Перешагнув через труп, Стриж аккуратно, мечом, толкнул дверь, приоткрывшуюся от удара двух тел. Вышел в коридор и наткнулся на взгляд молоденькой служанки, испуганно закрывающей рот ладошкой.

Лёха прикинул расстояние – далековато, метров пять, одним прыжком не достать. Да и покойный стражник уже поднял тревогу. Так что криком больше, криком меньше – роли это не играет.

Развернувшись, побежал по коридору к лестнице на второй этаж. Через секунду по ушам резанул полный ужаса женский вопль.

От выхода послышались тревожные голоса и лязг оружия. Им вторили с другого конца коридора, за спиной беглеца.

Выматерившись, Стриж прибавил скорости. На втором этаже на окнах не было решёток – можно выпрыгнуть во двор без риска переломать ноги. В какой-то момент его накрыло ощущение дежавю: снова дом Змеев, и снова он убегает на верхние этажи.

На лестничной площадке он врезался в слугу, протиравшего пыль с картин. Прежде чем тот успел раскрыть рот, Стриж оглушил его эфесом меча. Падая, слуга дёрнул штору, и за окном показалась полоска светлого неба над лесом.

Выходит, пытка длилась всю ночь.

На втором этаже беглеца встретили лязг стали и отрывистые команды. Похоже, что планы спрятаться среди хозяйственных построек и переждать, когда Змей пошлёт своё воинство прочёсывать лес, окончательно накрылись медным тазом.

«Обложили, как волка, – мрачно думал Лёха, поднимаясь выше. – Что ж вам, суки, не спится-то».

Сейчас его единственная надежда – найти укромный уголок в самом замке и переждать. Попытка прорыва – смерть.

В какой-то момент лестница превратилась в винтовую. Стриж понял, что его загнали в донжон. Всё, приплыли – выше башни не убежишь.

В памяти возникли слова графа, оброненные в пыточной. Что он там говорил – будет в донжоне, у артефакта?

Ну что ж, ваше сиятельство. Сами напросились. Подыхать – так с музыкой. И если повезёт, получится прихватить с собой на тот свет старую паскуду Гарма. А если очень повезёт – то и его ублюдочного «пустотника».

С этими мыслями Стриж побежал вверх. Демон угрюмо молчал, очевидно, в кои-то веки полностью согласившись со своим носителем и настроившись на последний и решительный бой.

Лестница закончилась неожиданно. Свернув за поворот, Лёха с разгона за малым не воткнулся головой в дверь, украшенную охранными плетениями.

И что гораздо хуже – дверь сторожили трое латников из личной охраны Гарма. Увидев залитого кровью беглеца с лицом графа, они вскинули клинки. Видно о способности пленника им сообщили.

Лёха развернулся и припустил обратно. Двое из стражей кинулись за ним, оставив третьего на посту. За поворотом пустотник резко остановился и упал на четвереньки. Бегущий первым латник не успел затормозить и, споткнувшись о него, кубарем покатился вниз по лестнице.

Его напарник попытался ткнуть Стрижа шпагой, но тот, не разгибаясь, отпрыгнул на несколько ступенек вниз, чудом сохранив равновесие. Оба замерли, оценивая ситуацию. Латник осторожничал, не зная, чего ожидать от убийцы, сумевшего оклематься после пыток и нагишом удрать из камеры, а Лёха прикидывал шансы на успех задуманного маневра.

Подпрыгнув, он легко взбежал на два шага по стене и, с силой оттолкнувшись, «рыбкой» перелетел через голову воина. Латник вскинул шпагу, но опоздал совсем чуть-чуть – острие клинка прошло в считаных миллиметрах от ступни Стрижа.

Приземлившись у него за спиной, тот упёрся руками в ступеньку и, распрямившись, будто освобождённая пружина, с силой лягнул обеими ногами в спину воина.

Взревев, тот выронил оружие и с грохотом последовал за своим коллегой.

А Стриж на максимально возможной скорости вновь побежал вверх. Другого пути у него не было.

Оставшийся на посту латник, увидев вернувшегося беглеца, вскинул шпагу. Лёха, не снижая скорости, поднырнул под клинок и всей массой врезался в защищённый бронёй живот воина. Этого толчка хватило, чтобы латник попятился, врезавшись в защитное плетение.

Стриж вновь упал, закрывая голову руками.

В этот раз вспышка была куда ярче. Полыхнул огонь, по волосам мазнул горячий воздух, а над головой просвистели стальные осколки.

Едва пустотник вскочил на ноги, дверь распахнулась и на пороге возник Гарм собственной персоной.

Белочку даже просить не пришлось. Прежде чем граф успел рассмотреть стоявшую перед ним фигуру, Лёха вонзил ему в живот костяной шип и втолкнул обратно в комнату.

Сознание автоматически фиксировало обстановку. Круглая комната, в центре которой на алтаре, украшенном гербом клана, возлежала грубо выполненная золотая змеиная голова вроде тех, что показывают в фильмах про майя и ацтеков. На стене – зеркало, точная копия висевшего у фамильного артефакта Кречетов. И перед зеркалом – эльф, удивлённо застывший с маской в руке.

– Отлично, – хищно ощерился Стриж. – Оба здесь. Не придётся искать…

Гарм хрипел, быстро покрываясь инеем. Остроухий отбросил маску и вскинул руку.

«Не дай ему попасть в нас заклинанием!» – рявкнул демон.

Лёха и без подсказок сообразил, что магия эльфов может быть опасна для пустотников так же, как и демоническая. Во всяком случае, проверять это на собственной шкуре совсем не хотелось.

Прикрываясь Гармом, словно щитом, он ногой захлопнул дверь. Атаковать с помощью магии эльф не спешил, явно не желая попасть в графа. Он перемещался по комнате, вынуждая противника постоянно двигаться по кругу.

Это напоминало безумный танец из ночного кошмара: Стриж едва не вальсировал, прижав к себе леденеющий полутруп, что, казалось, смотрел на него удивлённым взглядом. И всё это под аккомпанемент ликующего рычания демона.

Того, что эльф выбежит и позовёт помощь, Лёха не опасался. Ушастый не самоубийца – знает, что будет ему и хозяину, если вскроется нарушение имперского закона.

О том, что ему самому тоже хана и без всяких имперских палачей, Стриж уже не думал. Всё решено. Он уже и так опроверг пословицу «Двум смертям не бывать, а одной не миновать». И пусть вторая встреча с Костлявой случится сегодня, он успеет прихватить с собой эту пару ублюдков и обезопасить тех, кто стал ему дороги в этом мире.

Удерживая слабо подёргивавшегося Гарма, Лёха попробовал обойти алтарь.

«Не вздумай притронуться к золотой башке!» – предупредил демон.

Стриж и не собирался этого делать – даже ему было понятно, что это и есть клановый артефакт Змеев. Раздолбать бы его, да нечем. Даже в окно не выкинуть – артефакт и алтарь единое целое, намертво вмурованное в пол.

Гарм перестал дёргаться и обвис, заставив своего убийцу споткнуться.

Неожиданно эльф прыгнул и пнул графа в спину, словно желая насадить умирающего хозяина поглубже на клинок убийцы. Стрижа откинуло назад – прямо в зеркало. Но вместо хруста стекла и сыплющихся за шиворот осколков он почувствовал, что куда-то проваливается.

Тело Гарма больше не стесняло движений, и Лёха превратил падение в кувырок и вскочил на ноги, озираясь. Вот только рядом не было ни эльфа, ни превратившегося в ледышку графа. Вообще никого.

Стриж стоял посреди просторного, покрытого пылью зала, и смотрел на своё отражение в абсолютно целом зеркале.