Предупреждение банкротства коммерческой организации. Методология и правовые механизмы

В российской экономике в течение 1990-х гг. наблюдалась специфическая реакция товаропроизводителей на ухудшение рыночной конъюнктуры: неэластичность издержек по цене приводила к устойчивому превышению их затрат над уровнем тех цен, которые были согласны оплачивать покупатели. Лишь один вариант реализации сделок возможен при уменьшении платежеспособного спроса – продать продукцию по сниженным ценам, пусть и не покрывающими полностью издержки производства. Возникающий разрыв между затратами и ценой реализации приводит к растущей убыточности компаний, неисполненные финансовые обязательства накапливаются в виде кредиторской задолженности хозяйствующих субъектов перед своими работниками, поставщиками, налоговой системой, внебюджетными фондами.

Классическая экономическая теория предусматривает в данной ситуации полное прекращение выпуска убыточной продукции и банкротство неплатежеспособных должников. Однако в условиях российской экономики банкротство неэффективных товаропроизводителей неизбежно принимает тотальные масштабы, поскольку устойчиво высокие издержки выпуска присущи почти всем отечественным компаниям. Если массовое банкротство должников неосуществимо по соображениям социального, технического или политического характера, разрыв между издержками производства и ценами реализации может покрываться за счет экзогенных воздействий (субсидии, перекрестные дотации, налоговые кредиты, просроченная задолженность).

Г. Клейнер, В. Тамбовцев, Р. Качалов формулируют правильные причины того, почему издержки производства в нашей экономике остаются на чрезмерно высоком уровне и не наблюдается тенденция к их снижению:

– отсталость технологической структуры гражданского сектора экономики, обусловившая неспособность к инновациям и низкую эффективность технических процессов в основных отраслях экономики, включая сырьевые;

– высокая доля крупных и сверхкрупных промышленных предприятий, в силу чего технические нововведения требуют значительных финансовых затрат на замену основных фондов;

– неконкурентоспособность продукции обрабатывающих отраслей на мировом рынке, что приводит к нехватке собственных средств для технического перевооружения на предприятиях, не являющихся добывающими;

– чрезвычайно высокий уровень монополизма, препятствующий интенсивной конкуренции между товаропроизводителями.[32]

Помимо значительных производственных затрат, постоянно происходит рост трансакционных издержек вследствие ряда факторов, в числе которых:

– неразвитость горизонтальной инфраструктуры рынка, включая системы связи, транспорта, хранения, а также институты банковской, биржевой и страховой деятельности;

– низкая мобильность сырьевых, трудовых и капитальных ресурсов, обусловленная низкой скоростью информации, ее неправильной интерпретацией, слабой инновационной активностью предпринимателей;

– разрушение системы хозяйственного управления, выразившееся в «размывании» прав собственников и границ полномочий управляющих, в разрыве традиционных хозяйственных связей, росте стартовых издержек ведения бизнеса, значительном возрастании уровня деловых рисков;

– резкое снижение эффективности всей промышленности, обусловленное тем, что инфляция издержек, не компенсируемая рационализацией производства из-за отсутствия инвестиций, приводит к росту цен на производимую продукцию, а этот рост ограничен величиной платежеспособного спроса.[33]

Для характеристики инфляции издержек в российской экономике применимы данные ежемесячных опросов руководителей 500 компаний, проводимых НИЦ «Российский экономический барометр». На протяжении всего периода 1990-х гг. 1-е место среди факторов, указываемых респондентами в качестве причин ограничения роста производства, занимает нехватка финансовых ресурсов. Дефицит оборотных средств вызван невозможностью осуществления продаж по ценам, покрывающим высокие издержки выпуска. 2-е место удерживает фактор недостаточного платежеспособного спроса покупателей, обусловленный их собственными высокими издержками как производителей продукции, а также внешними монетарными ограничениями.[34]

Фактор инфляции издержек нейтрализуется, а платежеспособность хозяйствующего субъекта улучшается в условиях стабильно низких переменных и постоянных издержек, которые данный хозяйствующий субъект несет в соответствии с технологией производства товаров и услуг.

4. Платежеспособность хозяйствующего субъекта зависит от последовательности и рациональности правовых мер финансовой политики, под воздействием которых данный хозяйствующий субъект находится в силу его привязки к государству пребывания и периоду развития этого государства. Противоречивость и ошибочность экономических мер могут обесценивать оборотные средства компании, осложнять доступ товаропроизводителя к кредитным ресурсам, на внешние и внутренние рынки как покупателей, так и поставщиков, могут создавать чрезмерную налоговую нагрузку, приводить к бюджетному недофинансированию, что в конечном счете вызывает сначала ухудшение платежеспособности данного хозяйствующего субъекта, а далее – банкротство.

Первые восемь лет 1990-х гг. в России существовало несоответствие макро – и микроэкономической политики. Макроэкономические решения были направлены на достижение стабилизации для последующего экономического роста. Правительством РФ был зафиксирован в «валютном коридоре» обменный курс рубля и было ограничено кредитование субъектов экономики, несмотря на незавершенность налоговых реформ, дефицит консолидированного бюджета и внебюджетных фондов. Скоро это привело к нарастанию бюджетной задолженности и резкому росту государственных заимствований внутри страны и за рубежом. При этом задачи микроэкономической политики внятно не были обозначены, но в целом выявлялась государственная линия на сохранение системы социальной поддержки населения путем предоставления производственным компаниям субсидий, без их массового банкротства и ликвидации.

С 1993 г. прямые бюджетные субсидии экономике были резко сокращены, но хозяйствующие субъекты все равно получали поддержку в виде скрытых субсидий, которые, в свою очередь, обрели форму масштабной кредиторской задолженности и неденежных расчетов по налогам и платежам за энергоресурсы. Монопольные субъекты энергетики, а также МПС стали «держателями» гигантской дебиторской задолженности, крупнейшими неплательщиками налогов, ключевыми участниками зачетных (меновых) сделок. В период 1994–1998 гг. закономерно наблюдался хронический недобор налогов и рост недоимки в бюджеты всех уровней. Скрытые субсидии (мягкие правовые ограничения) для всех производственных компаний и энергетических монополий, в частности в форме недоимки, индивидуальных льгот, налоговых освобождений, зачетов, обходились государству очень дорого. Без скрытых субсидий бюджетный дефицит в 1996 г. снизился бы до 0,3 % ВВП, в 1997 г. сменился бы профицитом в 0,1 % ВВП, а в 1998 г. величина профицита достигла бы 4,5 % ВВП.[35]

Масштабы сокращения оборотных средств хозяйствующих субъектов в указанный период можно оценить динамикой соотношения материальных оборотных средств и запасов, с одной стороны, и основных фондов компаний – с другой. Если в 1980–1990-х гг. оно составляло 25–28 %, то к 1997 г. снизилось до 1,6 % (в 15–17 раз). Изменилась и структура оборотных активов компаний: в 1990 г. в оборотных средствах материальные оборотные активы составляли 64,7 %, денежные средства – 17,5 %, дебиторская задолженность – 5,7 %, а в 1996 г. – соответственно 33,6; 2,6; 52,2 %. Доля денежных средств в оборотных активах производственных компаний России в 1989–1990-х гг., согласно официальным данным, была равна 14,5–17,5 %, хотя по СССР в целом – 9 %.[36] Согласно этим оценкам, к середине 1990-х гг. российские компании практически лишились денежных средств и нехватка денег превышала 7 % ВВП.[37]

«Фундаментальные факторы, включая структурный кризис в производственном секторе, общий кризис ответственности, проявляющийся в повсеместных – бюджетных и частных – неплатежах, отсутствие стимулов к инвестированию под влиянием высокого налогового бремени, недоверие населения к национальной валюте, отсталость банковского сектора и сферы услуг, относительная закрытость экономики, а также вялотекущий политический кризис, не позволили финансовым органам власти изменить ситуацию».[38]

Ожидаемым результатом противоречий в валютной и бюджетной политике стал кризис 1998 г. Однако последующими шагами Правительства РФ и ЦБ РФ нисколько не было расширено участие государства в экономике, не была начата финансовая экспансия. Например, Законом о бюджете на 1999 г. были закреплены: 30 %-ная инфляция; минимальный рост обменного курса рубля и первичный профицит бюджета на уровне 2 % ВВП. Финансовая политика того времени подтверждала, что Правительство РФ ориентировалось на развитие рыночных отношений.

Вместе с тем в период 1990-х и в начале 2000-х гг. крупными российскими компаниями на вполне выгодных условиях экспортировалось огромное количество ресурсов. При относительно низких издержках производства, например нефти (себестоимость добычи 1 барреля нефти $3–8; цена 1 барреля нефти по экспортным контрактам в тот период $23–26), топливно-энергетические компании получали как прибыль, так и ренту, которую государство не сумело изъять и направить на ускорение и повышение качества реформ. Также сузился поток финансирования расходов на оборонно-промышленный комплекс, допущено многолетнее недофинансирование системы образования и отечественной науки, перспективных общегосударственных инвестиций.

В целом макроэкономические изменения в 1998–2004 гг. определялись экономико-правовой политикой государства, ориентированной на снижение внешнего и внутреннего долга страны, укрепление расчетной дисциплины в экономике. Это подталкивает хозяйствующие субъекты к погашению накопленных задолженностей государственным учреждениям, привлечению в производственный сектор банковских кредитов, увеличению капиталовложений в банковскую систему от населения.

Фактор противоречивой государственной экономико-правовой политики нейтрализуется, а платежеспособность хозяйствующего субъекта улучшается в условиях проведения государством научно обоснованной политики, последовательно осуществляемой по плану, который заранее известен работающим на рынках этого государства хозяйствующим субъектам.

5. Платежеспособность хозяйствующего субъекта зависит от величины налоговых изъятий, на которые данный хозяйствующий субъект обязан систематически уменьшать свой финансовый поток, осуществляя платежи налогов и сборов в соответствии с действующим законодательством. Считается, что налоги и иные обязательные платежи формируют финансовые ресурсы всего общества для решения текущих задач его существования и развития, а управлять этими общественными финансовыми ресурсами призван государственный аппарат. Следует отметить, что формирование российского бюджета основано на принципе превышения его доходов (прежде всего налогов) над бюджетными расходами. Статьей 57 Конституции РФ закреплено, что каждый обязан платить налоги и сборы, однако не установлено, для чего эти финансовые ресурсы предназначены и как они связаны с расходами. Очевидно, не налоги являются первичными к бюджетным расходам, напротив – налоги должны прямо корреспондировать государственным расходам, когда общество определит, сколько, кто и когда должен заплатить для решения общественно-полезных задач. Такой взгляд на проблему подсказывает, что снижение налоговой нагрузки на экономику связано не столько с уменьшением количества и ставок налогов, сколько с сокращением государственных расходов. Здесь, возможно, кроется коренная причина массового уклонения хозяйствующих субъектов и физических лиц в России от уплаты налогов.

Российская налоговая система создавалась в начальный период преобразований общественного строя, экономики и государства, на фоне длительной финансовой нестабильности. Принципиально новый механизм сбора, распределения и перераспределения государственных доходов закономерно вобрал в себя недостатки и противоречия переходной эпохи. Явными изъянами налоговой системы в начале реформ были: правовое несовершенство и запутанность налогообложения, непредсказуемость и нестабильность налогового законодательства, слишком большое количество налогов и сборов, неоптимальные налоговые ставки, жесткость норм ответственности за малозначительные налоговые нарушения. Наряду с другими причинами это повлияло на сокращение инвестиций в промышленность, приводило к массовым неплатежам налогов и сборов, нарастанию долгов производственных компаний перед бюджетом, росту теневой экономики.

40–50 крупнейших российских компаний к середине 1990-х гг. «обеспечивали» до 80 % недоимки в бюджет. Налоговая база в указанный период сокращалась, причем именно в наиболее богатых экспортных отраслях. Операции с налоговой недоимкой стали самостоятельным и высокоприбыльным видом бизнеса. Лишь с 1999 г. можно говорить об успехах Правительства РФ в налоговой сфере, которые (вместе с девальвацией рубля) были связаны в основном с ростом мировых цен на нефть, газ, минеральные удобрения, черные и цветные металлы.

Убыточность и наличие долгов перед контрагентами и бюджетами различных уровней, как правило, отражают вывод ресурсов не только за рубеж, но и за пределы данного хозяйствующего субъекта. Система неплатежей, сложившаяся в российской экономике, является важным элементом обслуживания данного механизма сокрытия доходов. Экономический кризис, высокая степень субъективизма в государственной финансовой политике и низкий уровень налоговой культуры как у налогоплательщика, так и у законодателя предопределили значительные колебания в структуре налоговых поступлений. Так, в платежах, контролируемых МНС, в период 1992–2000 гг. доля подоходного налога составляла от 9 до 14 %, НДС – от 25 до 43 %, налога на прибыль – от 19 до 44 %, акцизов – от 4 до 12 %, а имущественных налогов – от 1 до 8–9 %.[39]

Позитивный эффект на производственные компании оказало снижение с 2001 г. оборотных налогов – на содержание жилищного фонда и на пользователей дорог. Налоговое бремя в промышленности уменьшилось на 8,5 % добавленной стоимости, в строительстве – на 7,3 %, на транспорте – на 5,8 %. Окончательная отмена указанных налогов с 2003 г. дополнительно снизила нагрузку в этих секторах еще на 3, 2,5 и 2 % добавленной стоимости соответственно. Снижение ставки оборотных налогов (начислявшихся на всю денежную выручку независимо от издержек производства) на 3 % в 2001 г. было эквивалентно уменьшению нагрузки на 5–7 % добавленной стоимости для топливной промышленности и цветной металлургии, на 10–13 % добавленной стоимости для перерабатывающих отраслей – химии и нефтехимии, машиностроения, пищевой промышленности.[40]

Вместе с тем из-за непоследовательности налоговой политики в 2002–2003 гг. не были достигнуты намеченные цели в ходе реструктуризации кредиторской задолженности юридических лиц перед федеральным бюджетом по налогам и сборам, а также начисленным пеням и штрафам. К началу 2003 г. почти 65 тыс. организаций налоговые органы предоставили право на проведение реструктуризации на общую сумму более 378 млрд руб. Однако уже в 2003 г., например, в Республике Адыгея аннулировано около 65 % ранее принятых решений, в Калмыкии и Таймырском автономном округе – более 50 %. Всего отменено решений о реструктуризации на сумму почти 40 млрд руб. В федеральный бюджет не поступило более 320 млрд руб., или 84 % реструктуризированной суммы задолженностей.[41]

В целом налоговая реформа (вступление в силу всего Налогового кодекса) привела к повышению доли оплаты труда в ВВП почти на 2 %. Наблюдавшееся в 2001–2002 гг. существенное опережение роста зарплаты по сравнению с производительностью труда более чем на 50 % было обеспечено снижением налоговой нагрузки. То есть снижение налогового бремени не только частично высвобождает финансовые потоки товаропроизводителей, но также дает импульс к росту доходов населения.

Фактор чрезмерной налоговой нагрузки нейтрализуется, а платежеспособность хозяйствующего субъекта улучшается в условиях низкой налоговой нагрузки, которая позволяет хозяйствующему субъекту более свободно маневрировать финансовым потоком, направлять денежные средства на собственное накопление и техническое развитие.

6. Платежеспособность хозяйствующего субъекта зависит от полноты и своевременности исполнения обязательств бюджетными (государственными и муниципальными) организациями, для которых данный хозяйствующий субъект производит товары либо услуги. Контрактные (гражданско-правовые) отношения компаний с бюджетными организациями – совершенно обычное явление для рыночной экономики, они ничем не отличаются от правоотношений с любыми другими хозяйствующими субъектами. В таких контрактах бюджетные организации для компаний являются такими же покупателями-дебиторами, как и частные фирмы. Несомненно, платежеспособность хозяйствующего субъекта вообще основана на ритмичных поступлениях денег от контрагентов, однако фактор бюджетного финансирования мы выделяем особо, поскольку в России своевременные расчеты по государственным (муниципальным) заказам и исполнение иных бюджетных обязательств в полном объеме являются серьезной и застарелой проблемой. Если товаропроизводитель кредитует поставкой своих товаров бюджетного покупателя, а последний не запланировал деньги (не закладывал в смету расходов), чтобы своевременно и в полном объеме расплатиться с кредитором, это приведет данного хозяйствующего субъекта к банкротству.

Преобладающая в бюджетной сфере форма бюджетного учреждения призвана способствовать оказанию публичных услуг, которые финансируются через эти учреждения из бюджетов всех уровней. Учреждения сфер образования и медицины, например, оказывают платные услуги, восполняя недостаток финансовых средств, другие сдают в аренду часть закрепленного за ними государственного имущества, осуществляют иные виды предпринимательской деятельности, формально не являясь хозяйствующими субъектами – предпринимателями. Это происходит вследствие недофинансирования, хотя, например, плановый объем денежных средств на государственные закупки из бюджета составлял: в 2000 г. – 342,9 млрд руб., в 2001 г. – 445,8 млрд (около 17 % всех расходов консолидированного бюджета), в 2002 г. – 543 млрд, в 2003 г. – 826 млрд руб.[42]

После дезинтеграции СССР Россия получила систему по существу унитарного высокоцентрализованного государства, в котором региональные и местные власти не имели реальной финансовой самостоятельности. Распад СССР был предопределен явочным введением в 1990–1991 гг. «одноканальной» модели расчетов между республиками и союзным центром, а также отказом ряда республик перечислять взносы в союзный бюджет. Такой исход во многом был обусловлен внутренней неустойчивостью системы, основанной на административном соподчинении властей разного уровня, а не на разделении между ними полномочий и ответственности (включая бюджетную).[43]

Многие субъекты уже Российской Федерации перечисляют в бюджет существенно меньшую, чем должны, долю собираемых на их территориях налогов. В 1999–2000 гг. 5 раз и более эта доля была на 1/3 меньше, чем в среднем по России, у 13 регионов, причем Карелия, Якутия и Чукотка «недоплачивали» по 7 раз, Башкортостан – 8, а Татарстан весь указанный период отчислял центру значительно меньшую долю, чем средняя по стране. Если использовать такой показатель, как средний (не взвешенный) удельный вес платежей в федеральный бюджет за девять лет, то при значении его в целом по России 41,4 % для Башкортостана он составит 18,5 %, а для Татарстана – 13,4 %.[44]

Вместе с тем государство и само усугубляет финансовое состояние хозяйствующих субъектов, не рассчитываясь вовремя за поставленную продукцию. Например, к началу 2000 г. общая просроченная кредиторская задолженность государственных заказчиков за отгруженную продукцию составляла 43 млрд руб., в том числе по промышленности 31,7 млрд. руб. Общая величина долгов государства за поставленную продукцию и выполненные работы перед нефинансовыми организациями небюджетной сферы оценивалась в 77,5 млрд руб. Просроченная кредиторская задолженность государства электроэнергетике составляла в указанный период 46,1 млрд руб. – 24 % всей просроченной задолженности отрасли, а долги отрасли по налоговым платежам и по платежам в государственные внебюджетные фонды на 1 января 2000 г. составили 53,8 млрд руб. В машиностроительном комплексе просроченная задолженность государственных заказчиков к началу 2000 г. была 8,0 млрд руб. – 13,3 % общей задолженности покупателей. Почти вся задолженность относилась к оборонно-промышленному комплексу, при этом машиностроение было лидером в промышленности по налоговой задолженности и задолженности государственным внебюджетным фондам, существенно превышающим долги государства. Такое положение было обусловлено еще и наличием в отрасли большого числа простаивающих заводов, которые различными методами удерживались от банкротства региональными администрациями.[45]

По данным Госкомстата РФ, на 1 марта 2003 г. задолженность по заработной плате из-за недофинансирования из бюджетов всех уровней составила 4230 млн руб. (на 9,5 % меньше, чем на 1 марта 2002 г., но по сравнению с 1 февраля 2003 г. она возросла на 15,8 %). Задолженность из-за недофинансирования из федерального бюджета составила 613 млн руб. (на 15,8 % меньше, чем на 1 марта 2002 г., но при этом увеличилась на 8 % по сравнению с 1 февраля 2003 г.). Задолженность из-за недофинансирования из бюджетов субъектов РФ и местных бюджетов составила 3617 млн руб. (на 8,4 % меньше, чем по состоянию на 1 марта 2002 г., но возросла на 17,2 % по сравнению с 1 февраля 2003 г.).[46] На 1 января 2004 г. суммарная задолженность по выплате зарплаты составляла 24,4 млрд руб. (на 28,4 % меньше против долга на 1 апреля 2003 г.). По данным Министерства финансов РФ, просроченная задолженность по зарплате, выплачиваемой за счет средств бюджетов субъектов РФ и местных бюджетов (на 1 января 2004 г.), составила 687 млн руб.[47]

Фактор бюджетного недофинансирования нейтрализуется, а платежеспособность хозяйствующего субъекта улучшается в условиях своевременного и полного исполнения государственными (муниципальными) бюджетными учреждениями платежей по их контрактным денежным обязательствам, которые заранее запланированы в соответствующем бюджете.

7. Платежеспособность хозяйствующего субъекта зависит от величины в его уставном капитале доли, которая принадлежит государству (муниципалитету). Если товаропроизводитель имеет в составе своих учредителей только государственные (муниципальные) органы, нередко его миссия может не иметь ничего общего с предпринимательской деятельностью, и такие хозяйствующие субъекты de facto становятся банкротами в первую очередь. Когда доля государства (муниципалитета) в уставном капитале незначительна – до 25 %, можно условно считать, что данный хозяйствующий субъект является частным хозяйственным обществом и что его платежеспособность от названного фактора не зависит.

Коммерческая организация, имеющая статус юридического лица, может осуществлять свою деятельность при наличии определенной имущественной основы. Такая основа закрепляется за организацией на праве собственности или ином (производном) вещном праве. В отношении коммерческих организаций особенно важен вопрос о статусе имущества, которое за ними закреплено. Например, в Законе РСФСР от 25 декабря 1990 г. «О предприятиях и предпринимательской деятельности»[48] участники полного и смешанного товарищества, товарищества с ограниченной ответственностью (акционерного общества закрытого типа) признавались долевыми собственниками имущества создаваемых ими компаний (ст. 9–11). В названном Законе вообще не было определено, кто является собственником имущества, закрепленного за акционерным обществом открытого типа. В Законе РСФСР от 24 декабря 1990 г. «О собственности в РСФСР» хозяйственные товарищества и общества, в том числе и акционерные, были признаны собственниками имущества, закрепленного за этими организациями (ст. 14).[49] Соответствующая линия была применена законодателем в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик от 31 мая 1991 г.[50] В Гражданском кодексе РФ 1994 г. закреплено положение о том, что участники хозяйственных товариществ и обществ, производственных кооперативов имеют обязательственные права в отношении имущества этих юридических лиц (п. 2 ст. 42), а собственниками этого признаются организации (п. 1 ст. 88, п. 3 ст. 213).

Мы разделяем точку зрения С. А. Зинченко и В. В. Галова[51] о противоречивости ситуации в правовом режиме имущественной основы коммерческих корпоративных организаций, которая приобретает статус проблемы: с одной стороны, коммерческая организация признается по законодательству собственником всего закрепленного за ней имущества, с другой стороны, на это же имущество в его не натуральном, а стоимостном виде имеют право ее участники пропорционально доле в уставном (складочном) капитале.