Друзья познаются в беде

1

Света выключила телевизор, едва зазвучала знакомая музыка из молодежного сериала и побежали заключительные титры. Туся Крылова сегодня не появилась на экране, да и сама серия оказалась так себе – на четверочку с двумя минусами. Что поделаешь, иногда и у сценаристов бывают проколы, которые не под силу вытянуть даже такому талантливому режиссеру, как Константин Сергеевич Коробов.

Стрелки часов, неумолимо приближающиеся к вечеру, были для Светы немым укором. «Отступать дальше некуда», – решила она, собралась с духом и засела за домашнее сочинение. Тема была интересная, но совсем непростая. Это вначале лицеистки 9 «Г» не разобрались что к чему. Стоило новой преподавательнице словесности мелом вывести на доске: «Мой настоящий друг», как все скептически захмыкали, а Людочка Зверева заявила:

– Что за сопли в бланманже!

За «язык» ей тут же влетело от Миры Григорьевны. Зверева, правда, попыталась настоять, что это не жаргон, а сленг, как в банковской российской рекламе, но у нее этот номер не прошел. Ей даже замечание в дневник накатали – за попытку сорвать урок.

Света сидела за письменным столом, в окружении книг, и размышляла: так кто же ее настоящий друг? О ком ей писать, да еще не менее четырех страниц, когда у нее с друзьями не густо? И ничего удивительного в этом нет. Она ведь дочь кадрового военного, чьи семьи живут на чемоданах. Да за свои шестнадцать лет, если вдуматься, Света сменила больше школ, чем папины подопечные казарм! Вот и получалось, что подружки у Светы были повсюду, в каждом классе, но времени, чтобы завязать с ними близкие отношения, у нее не хватало. Больше обстоятельства мешали, но иногда и характер подводил. Хочешь не хочешь, а приходится признать: избаловали ее с детства родительской любовью, возмещая житейские неудобства. Вероятно, поэтому Света не смогла ужиться в нормальной московской школе, с нормальными ребятами, такими, как Туся Крылова – юная звезда телеэкрана, Лиза Кукушкина, сестры АББА или влюбленный в нее двоечник Борька Шустов. Все ей казалось, что она, генеральская дочка, красавица и умница, достойна лучшего – лучшей подруги, лучшего парня, лучшей школы. А между прочим, еще Оскар Уайльд, великий знаток человеческой души, сказал: «В этом мире есть только две трагедии: одна из них не получить то, о чем мечтаешь, другая – получить это».

Ну перевели ее родители в один из лучших женских лицеев Москвы благодаря старому маминому знакомству. Ну устроили на льготных условиях среди доченек российских толстосумов, желая дать прекрасное образование. А толку! Света для большинства из них до сих пор белая ворона. Она, видите ли, стоит не на той ступеньке крутой социальной лестницы. Нет у нее прислуги в накрахмаленном фартуке, иномарки с личным шофером, особняка в три этажа с видеокамерами по периметру участка, равного территории Франции. Поначалу Света расстроилась, что не такая благополучная уродилась, стала на родителей наседать – цифровой плеер требовать, сотовый телефон, как у всех, нарядов подороже и побольше. Но в один прекрасный день опомнилась, приказала себе не впадать в грех зависти, и все сразу встало на свои места. В конце концов, во всем мире встречают по одежке, а провожают по уму.

«Вот и напряги свое серое вещество, подключи интеллект, а то не напишешь ничего путного в сочинении!» – подстегнула себя Света.

В первую очередь она, конечно, подумала о Снежане Ровенской, своей нынешней однокласснице, но тут же отклонила эту мысль. Нет, разумеется, она ее единственная подруга в настоящее время. Но можно ли ее назвать настоящим другом? Вот ведь в чем дело. Одно слово – «настоящий», а сколько вокруг него сомнений?

Нет, раз уж так поставлен вопрос, давайте сначала разберемся. Что это такое – настоящая дружба? Как отличить ее, настоящую, от копий и подделок? В одной научной книге Света наткнулась на фразу «Дружбу надо строить». Ну, допустим. А как ее строить, если Снежана то и дело твердит: «Господи, избавь меня от друзей, а от врагов я уж как-нибудь сама избавлюсь»? Еще умные люди утверждают: «Надо уметь чувствовать рядом с собой человека, уметь понимать его душу». За этой мудростью следует другая: «Чувствовать человека – это значит, прежде всего, понимать мотивы его поступков». Мотивов Снежаниных поступков понять невозможно – они балансируют на грани подсознательного мышления и условных рефлексов. Она могла обидеть ни за что ни про что, наговорить гадостей, а потом первая же полезть за тебя в драку.

Вот недавно Карина Тер-Петросян (та еще штучка!) отмечала свое пятнадцатилетие. Все одноклассницы получили приглашение на шашлыки в загородный дом, все, кроме Светы. Снежана отреагировала на это просто и ясно: «Понты и слюни!» (в общем, сленг к месту употребила) – и не поехала. Из-за Светки отказалась, ясное дело. И она была ей за это благодарна. Конечно, их отношения со Снежаной нельзя назвать безоблачными. В конце мая они чуть было не разругались окончательно.

А кому приятно слышать, что тебя выбрали в подруги только лишь потому, что увидели в тебе новую красивую игрушку, в которой интересно покопаться? Ссора была серьезная, и Света никогда не простила бы Снежану, если бы та искренне не извинилась и не предложила дружбу на равных. «Я тебя зауважала, – сказала она. – Я поняла, что ты гордая и что у тебя есть характер». И Света, помня о том, что и сама не без греха, помирилась с подругой. У той тоже ведь не все гладко. Родители на грани развода, вот она и срывается, когда совсем тошно становится. И мамочка у нее с приветом. Ну не в буквальном смысле… Елене Николаевне, холеной королеве, внешние данные дочки не нравятся. Прямо в глаза ей твердит: «В кого ты такая уродилась – маленькая, пухленькая, невзрачная?» Чушь!

Снежана хорошенькая, просто другая. Ну не годится она в манекенщицы, как Светка, но это же не повод, чтобы изводить собственного ребенка укорами и развивать в нем комплекс неполноценности.

И уж если на то пошло, не всем так, как Свете, повезло с внешностью. Все при ней: и фигура, и лицо. Некоторые знакомые утверждают, что она очень на Джулию Робертс смахивает – задорные светло-карие глаза, высокие скулы и большой, мягко очерченный рот. Вот только волосы у Светы не такие шикарные. Всего лишь мелированное темно-русое каре с челкой вместо роскошной кудрявой гривы актрисы. Мелирование Света этим летом отвоевала у родителей. Сначала они поворчали для порядка, а потом признались, что так Свете лучше.

А дружба? В общем, как ни крути, а дружба – понятие сложное, непредсказуемое. Иногда она может связать двух совершенно непохожих людей, и никакие научные труды не в силах этого объяснить.

Взять, к примеру, ее дружбу с Андреем Григорьевым, студентом московской консерватории. Они познакомились в мае, вскоре после того, как Света перевелась в лицей. Андрей оказался одаренным парнем. Он сам писал музыку и исполнял ее на скрипке и фортепьяно. Приехал он из Саратова. Жил в общежитии, скромно жил, на стипендию. Ее не хватало, и Андрею приходилось подрабатывать игрой на скрипке в метро, в переходах. Это Свету нисколечко не смущало. Они часто виделись, гуляли в парках, по улицам, много разговаривали. С Андреем было интересно общаться, он твердо шел к намеченной цели, по мелочам не разменивался. У него все было расписано: консерватория, концертная деятельность, творчество, регалии, профессура. Но главное его достоинство состояло в том, что он не лез к Светке со всякими поцелуйчиками и двусмысленными предложениями: мол, пойдем в кино, но только на последний ряд.

Недавно они на эту тему со Снежаной беседовали. Начала, как обычно, подруга.

– Никак не возьму в толк, – сказала она, прищурив глаза, – что у тебя с этим скрипачом?

– Мы с ним дружим, – ответила Света, предполагая, что за этим последует.

Снежана была продвинутая девчонка, всю жизнь за границей провела. Свободно на английском, немецком и итальянском говорила. А тут еще гормоны в ней разыгрались.

– Дружим, – фыркнула она. – Не верю я в разнополую дружбу. Это как-то аномально. Слушай, Свет, а он, часом, не голубой?

– Да ну тебя. Вечно тебе геи мерещатся, – обиделась Света.

– А что? Я знаешь сколько этого добра в Амстердаме повидала? Там это все узаконено, между прочим. Мальчики могут даже семьи создавать, официально регистрировать браки.

– Да-а! Ну до чего же дошла цивилизация за какие-то две тысячи лет, – взмахнула Света руками, перед тем как сложить ладошки в притворном умилении. – А позвольте спросить, что за цель у такой ячейки общества? Как они прогресс человеческий собираются двигать без продолжателей рода?

– А никак. Или усыновят какого-нибудь китайчонка. За границей бум на приемных детей. У них там отношение одинаковое что к своим, что к чужим. А для прогресса, между прочим, можно себя клонировать за полмиллиона долларов, если он есть. Но я лично считаю, что шесть миллиардов населения – слишком тяжелая ноша для матушки-земли. Значит, вы со скрипачом дружите? – Снежана вернулась к тому, с чего начала. – А может, он просто тебе не в то ушко про любовь шепчет?

– Как это не в то ушко? – заинтересовалась Света.

– А так. Я где-то прочитала, что у женщин левое полушарие отвечает за правое, а у мужчин наоборот. Или наоборот, ну это не важно. А важно то, что когда тебе парень признается в любви, он должен делать это с определенной стороны – то ли справа, то ли слева. – Снежана поморщилась: – Непонятно объясняю?

Но Света уловила суть научных изысканий.

– Что же получается? Если он прошепчет признание в любви в нужное ушко, то до девчонки оно дойдет, а если не в нужное, то она его вроде как не услышит, потому что мозг ее будет настроен на другую волну.

– Ага! Сечешь фишку! – обрадовалась Снежана. – Вот за что я тебя уважаю, Красовская, так это за твою доверчивость и сообразительность.

– Слушай, а ведь это здорово! Это какое мощное оружие против всяких прохвостов. Поворачивайся к нему не тем ухом, и все кино!

– Не проще послать его куда подальше, чем вертеться перед ним, пока с ног не свалишься? – рассмеялась Снежана, но тут ее улыбка пропала. – А у тебя что-то было в той школе, ведь так?

– Нет. – Света замотала головой.

– Было-было, я же вижу: ты от парней шарахаешься, словно черт от ладана. Расскажи! – потребовала она капризным тоном.

– Нечего рассказывать.

– Врешь. А я думала, что мы подруги, все-таки полгода в одном котле варимся.

– В котле? Откуда такие глубокие познания совковой жизни?

– Брось. Я же от тебя не скрываю, что у нас с Гошей «лямур-тужур».

– Не скрываешь, – хмыкнула Света. – Вон у тебя засос на шее еще не прошел. И знаешь, когда парень так откровенно небрежен…

– Ты на меня не сворачивай, – оборвала Снежана Светкино красноречие, требовательно барабаня ноготками по столу. – Колись, my dear friend about your love.

– Мне нечем поделиться, – произнесла Света, твердо решившая сохранить свою тайну от любопытных ушей.

В ее приватную жизнь и без того уже были посвящены слишком многие, можно сказать, из-за этого она из прежней школы и сбежала. Тут Снежана в десятку попала: было сердечное увлечение, но такое, о котором вспоминать не хочется. Опытный Сергей быстро вскружил ей голову, видно, знал, в какое ушко шептать: «Доверься мне». Она, глупая, доверилась, а он ее обманул, поиграл в любовь и остыл. Хорошо, что она нашла в себе силы первой с ним расстаться. Мерзкое, должно быть, ощущение – чувствовать себя брошенной. После этого случая Света решила больше не влюбляться. И не то чтобы она стала дуть на воду, обжегшись на молоке, просто пришла к выводу, что под музыку дружбы легче танцевать, чем под недолговечные аккорды любви.

«Любопытно, – задумалась внезапно Света, – как одноклассницы будут выкручиваться из этой ситуэйшен? Захотят ли написать о своих настоящих друзьях?»

Снежана – особа непредсказуемая: от нее можно ждать чего угодно, она свободно может и забить на сочинение. А остальные?

Кому, допустим, Тер-Петросян начнет объясняться в приятельской симпатии? Может, сразу обеим подружкам? У них слаженная тусовка. Тер-Петросян, дочка директора деревообрабатывающего комбината, Людочка Зверева, ее папан директор звукозаписывающей студии, и Ирочка Говердовская, у той родитель на телевидении какая-то шишка. Как сойдутся вместе, так и начинают друг друга нахваливать: «Голубушка, как хороша! Какие перышки! Какой носок! И, верно, ангельский быть должен голосок!..» А голосок у Каринки гнусавый, и нос «орлиный» назвать носиком язык не поворачивается. Зверева борется с полнотой всеми доступными способами. У Говердовской и правда миленькая мордашка, изредка благодаря папе мелькает на экране в роли статистки, но до Туськи Крыловой ей далеко, с талантом туговато.

«Не отвлекайся от главного! У тебя какая тема? „Настоящий друг“ – вот и греби к ней. Стоп!» – Света на лету поймала ускользающую мысль.

А почему обязательно лучшим другом должен быть человек? Кто это сказал? Вот у Юльки Васильевой настоящий друг – ее «пентиум» навороченный.

Она из Интернета не вылезает, да еще на этой умной технике деньги делает. У Юльки отец хоть и крутой мэн, генеральный директор издательства, а дочку правильно воспитывает. Приносит ей подработку – переводы, статейку какую-нибудь набрать. Платит в долларах. Юлька не обижается, у нее пальцы по клаве шустро бегают. Она так и спросила Миру Григорьевну:

– Можно, я на дискетке сочинение сдам? Или в распечатке?

У некоторых лицеисток в этом месте «шарики с роликами» быстро заработали. Распечатка – это фишка! Можно заказать сочинение какому-нибудь буквоеду, а сдать как свое собственное. Почерк ведь не определишь, а мысли? Кто же в них разберется? Твои они или у кого-то позаимствованы. Может, ты о дружбе думаешь точь-в-точь, как Дейл Карнеги.

Но Мира Григорьевна, бывшая преподавательница педагогического университета, не сплоховала.

– Нет, – сказала она Юле, – я в некоторых вопросах консерватор. Так что придется писать вам сочинения по старинке. Кроме того, всем вам, наверное, известно, что почерк человека может многое рассказать о его характере. Так что я убью сразу двух зайцев. Буду читать ваши работы и размышлять над вашими характерами.

– Даже трех убьете, – подсказала Ольга Дубровская. – Третий заяц – грамматика. Она у меня хромает, – призналась дочка нефтяного магната—неплохая, в сущности, девчонка.

Вот, кстати, о зайцах! Бывают же четвероногие друзья самые что ни на есть настоящие. У Лизы Кукушкиной ее рыжий перс – такое чудо! Никаких подруг не нужно! Хотя у нее лучшая подруга – Туся. У Сони Ветриной, лицеистки из параллельного класса, прекрасный друг чау-чау по кличке Принц. В одной книжке о чау-чау так и было написано: «Чистоплотный „мишка“-тиран бесконечно предан только одному хозяину». А раз предан, значит, настоящий друг. И вообще, в книгах много чего любопытного можно почерпнуть для себя.

В это мгновение над Светой разверзлись небеса, сверкнула молния, ударил гром, и на нее снизошло озарение! Как же она раньше не сообразила, что книга не только лучший подарок, но и самый что ни на есть настоящий друг! Это же Эльдорадо! Тут такое сочинение можно написать, четырех страниц не хватит!

2

Света вышла из метро, накинула на голову капюшон искусственной дубленки (в таких сейчас пол-Москвы молодежной ходит) и бодро зашагала к лицею. Погода стояла промозглая. Небо с утра заволокло тучами, по земле гулял ветер, поднимая пыль и бумажки, кружа замерзшие, жухлые листья. Сегодня как-то особенно ощущалась близость зимы. Может быть, поэтому на лицах многих людей, спешивших на работу, была написана скука.

Свернув в переулок, Света увидела темно-вишневый «мерс», он плавно двигался вперед, отыскивая лазейку среди «Вольво», «БМВ» и джипов. Сюда мало кто добирался общественным транспортом – с полсотни учениц да с десяток учителей; остальные вот так, с помпой. В конце концов автомобиль припарковался неподалеку от чугунных ворот лицея. Затем распахнулась дверца, и из салона показалась кудрявая золотисто-каштановая головка, а потом и вся Снежана Ровенская.

– Петрович, ты за мной сегодня не приезжай, я мамочку предупредила, что заночую в городской квартире, – распорядилась Снежана, хлопнула дверцей и, обернувшись, заметила Свету.

– О! Good morning my darling! – Снежана чмокнула воздух возле Светкиной щеки, здороваясь на европейский манер.

– Привет, подруга, – отозвалась Света, кивая Петровичу, личному шоферу Ровенских.

Он наклонился к дымчатому стеклу, чтобы выяснить, с кем это хозяйская дочка беседует. Увидев Свету, Петрович по-свойски ей подмигнул, после чего двигатель ожил. Автомобиль с шиком развернулся, блеснул отполированным до блеска крылом и исчез за поворотом.

Не успели они остаться одни, как Снежана сразу же предложила:

– Может, свалим отсюда, пока не поздно?

– Нет, я не согласна. – Света замотала головой и направилась к современному зданию из стекла и бетона, отсекая всяческие попытки ее отговорить. – Мне прогуливать нельзя, у меня нет папочки-спонсора, перед которым расшаркиваются.

– Да помню я, помню, что ты у нас особенная. – Снежана догнала Свету, взяла ее под руку, изучающе заглянула в глаза: – А чего это ты сегодня такая…

– Какая?

– Не в настроении.

Света поморщилась:

– Так заметно?

– Мне заметно. Так в чем проблемы? В магнитных бурях? В критических днях?

– В родителях.

– О! – сочувственно выдохнула Снежана. – Вечный камень преткновения. И жить с ними невозможно, и бросить жалко. – И пояснила свои глубокие умозаключения: – Я тут на днях заикнулась мамочке, что хочу к отцу на зимние каникулы, так она раскудахталась, прямо как взбесившаяся курица. Ну, с моими все и так понятно: у них вся жизнь – борьба противоположностей, а твои-то чем тебе не угодили?

– Вторым медовым месяцем.

– Это как? – Снежана даже с шага сбилась от неожиданности.

– А так. В Америку собрались, – с горечью произнесла Света, – во Флориду, на три недели. У отца командировка, а мать вовремя подсуетилась. «Светочка, все так замечательно совпало: у меня очередной отпуск, бешеная премия с неба упала, и загранпаспорт два года без дела лежит», – повторила Света доводы, которыми ее вчера весь вечер потчевали. – А я что? Я – не люди? У меня, между прочим, тоже загранпаспорт имеется. И я тоже хочу своими глазами увидеть статую Свободы, окунуться в Мексиканский залив, побывать в Майями и посмотреть на американский образ жизни.

– Делов-то на копейку! – разочарованно протянула Снежана. – Уверяю тебя, статуя эта доброго слова не стоит. Железяка она и в Америке железяка, хоть и символ.

– Тебе легко говорить, – недовольно отозвалась Света. – Ты родилась за границей. Рим и Париж лучше, чем Москву, знаешь. А я о странах и континентах или из «Клуба путешественников» узнаю, или из журналов с картинками. – Света вздохнула. – Нет, судьба—штука вредная.

– Судьба – это понятие растяжимое, – назидательно заметила Снежана. – Я бы на твоем месте не огорчалась, а плясала бы от радости. У тебя впереди три недели райской свободы! Они – там, ты – здесь, и между вами океан. Никто не зудит над ухом, не лезет с советами, не заставляет…

– Если бы! – перебила Света. – Мама тетку вызвала из Курска. Договорилась с ней, что она у нас все это время поживет.

Снежана присвистнула:

– А как насчет самостоятельности?

– Пробовала. Но мама говорит, что ей так спокойнее будет. Ей спокойнее, а мне каково? Я эту тетю Веру всего несколько раз за свои шестнадцать лет видела. Представляешь, практически незнакомый человек будет перед глазами мельтешить с утра до вечера и еще указывать мне, что делать, а что не делать.

– Теперь ясно, чего тебя так заело. Я бы тоже скисла от такой перспективы. Тетка-то хоть молодая?

– Второй год на пенсии. К тому же бывшая учительница математики.

– Да, тяжелый случай, – посочувствовала Ровенская, открывая массивную входную дверь.

Света промолчала. Она вспомнила, как обиделась на родителей, когда они просто поставили ее перед фактом этой поездки. Конечно! В семье военного приказы не обсуждаются, а выполняются. Предки, правда, чувствовали себя без вины виноватыми. Вчера целый вечер задабривали дочку. Мама обещала ей кучу всяких подарков, а папа-летний недельный отдых на Кипре. Последний подкуп произвел на Свету сильное впечатление, и только она решила: «Подумаешь, Америка, у меня вся жизнь впереди, успею», как мама взяла и сообщила про тетю Веру. Спрашивается, кто такое насилие над личностью стерпит? Света не смогла, объявила молчаливую войну, от ужина отказалась, сославшись на отсутствие аппетита. В конце концов, ей шестнадцать лет, она вполне может справиться без нянек.

– Свет! – Снежана пощелкала пальцами перед Светкиным лицом. – Не отключайся! Лучше скажи: какой у нас первый урок по расписанию?

– Биология.

– Жуть. У меня на нее аллергия.

– А на что у тебя нет аллергии? – уточнила Света, изо всех сил сдерживая улыбку.

Снежана задумчиво нахмурила лоб:

– На английский и физическое воспитание.

Подруги рассмеялись, и Света подумала: «У Снежаны, конечно, множество недостатков, но скучать с ней не приходится. Из нее жизнь просто ключом бьет».

На биологии выяснилось, что Валентина Михайловна приготовила для всех сюрприз. С ней тоже скучать не приходилось.

– Надеюсь, вы не забыли, что сегодня у нас заключительная тема по разделу «Кровообращение»?

– Нет, не забыли, – ответили несколько активистов.

– Это замечательно, потому что сейчас я познакомлю вас с одним историческим фактом, советую вам не отвлекаться и слушать меня внимательно, потому что в конце моего рассказа вас ждет небольшая самостоятельная работа.

– У-уууу, – гул разочарованных голосов прокатился по классу.

– Тихо, тихо, девочки! Вы крадете собственное время, – напомнила Валентина Михайловна, поправила строгий французский пучок и без дальнейших предисловий приступила к изложению исторических событий: – Четыре с половиной века назад в роскошном миланском замке герцога Моро готовились к новогоднему празднику. Герцог собирался показать своим гостям такие чудесные представления, которых еще не видел свет.

– Миленькое начало, – громко шепнула Снежана, сидевшая прямо за Светой, на последней парте у стены.

Биологичка, подобно громовержцу Зевсу, метнула предупреждающую молнию в их сторону.

– Праздником руководил великий художник и никем не превзойденный механик Леонардо да Винчи. – Продолжила она, не сбиваясь с основной мысли. – Он задумал восславить золотой век мира, который сменил железный век с его опустошительными войнами. Для изображения железного века кузнецы по проекту Леонардо сделали огромную фигуру рыцаря, закованного в латы. А золотой век должен был изображать обнаженный мальчик (по рядам прошел возбужденный шепот), с головы до ног покрытый золотой краской (шепот усилился). На эту роль был выбран сын бедного пекаря, – повысила голос преподавательница, давая понять, что ей мешают: оживление среди лицеисток пошло на убыль. – И вот наступили праздничные дни. В самый разгар веселья в освещенном факелами зале появилась фигура железного рыцаря, из его чрева вышел «золотой» мальчик с крыльями и лавровой веткой в руках. Он произнес заученное приветствие герцогу и его гостям. Но праздник не удалось довести до конца, потому что жена герцога почувствовала себя плохо. Гости разъехались. Огни в замке погасли. О «золотом» мальчике в суматохе забыли. Лишь на следующее утро его увидел Леонардо в темном углу. Мальчик дрожал и плакал. Леонардо укутал его в плащ, отнес к себе и три дня ухаживал за ребенком, который метался в жарком бреду. На четвертый день он умер. Прошли века. История «золотого» мальчика, связанная с именем великого художника, не была забыта. Причина его смерти долгое время оставалась нераскрытой и вызывала разные толкования среди ученых. Однако и этому трагическому случаю нашлось свое правильное объяснение. Итак, – закончила Валентина Михайловна, – почему погиб «золотой» мальчик? На этот вопрос вы должны ответить в письменном виде. – Она взглянула на часы. – В вашем распоряжении десять минут, после чего я собираю тетради.

– Вот тебе и раз! – возмутилось несколько учениц, убаюканных красивой сказкой.

– Отметки пойдут в журнал.

– Вот тебе и два! – сказала Ольга Дубровская, вызывая всеобщий нервный смех.

Света быстро начала писать. Все было элементарно. Ответ был дан в учебнике, в том самом разделе «Кровообращение», просто нужно было сопоставить факты, поработать за Эраста Фандорина.

А факты были таковы. Мальчик был покрыт раздражающей кожу золотой краской? Был. Произошло от этого длительное и резкое расширение кожных сосудов? Произошло. Это раз. Мальчик провел ночь в холодном помещении? Провел. Значит, он потерял много тепла, и температура его тела понизилась. Это два. А дальше остается сделать вывод: при охлаждении тела организм ослабевает и становится особенно восприимчивым к заболеваниям, таким, как воспаление легких, грипп, бронхит. «Золотой» мальчик метался в бреду, его мучил жар. «Вероятно, он умер от одной из этих болезней», – написала Света и почувствовала, как в ее спину стучит Снежана.