- -
- 100%
- +
Что жужжит?
Микаэла сидела у открытого окна в своем домике. Перед ее глазами была лужайка, небольшая, но достаточно просторная для того, чтобы на ней можно было играть в мяч, загорать на солнце и обливаться водой из шланга. У Микаэлы была своя комната, самая большая в доме, если не считать гостиной, которая была просто огромной! Не вообще огромной-огромной, а по сравнению с их небольшим домиком.
В комнате стояла двухъярусная кровать, вернее, две кровати, расположенные одна над другой. Микаэла спала на нижней, а ее сестра Настя на верхней. Но когда Насте исполнилось тринадцать, она переехала в отдельную комнату, где у папы раньше был кабинет, а папа со своим кабинетом переехал в комнату на первом этаже, где раньше жила няня Халида.
Халида была из другой страны, где остались ее дети. Она очень по ним скучала, все время разговаривала с ними по телефону и часто плакала.
Микаэла то же иногда разговаривала с детьми няни по телефону. Хотя они плохо понимали ее язык и английский тоже, но радовались возможности немного поболтать с Микаэлой, потому что мама рассказывала им про нее. «Вот бы существовал такой волшебный приборчик, который переводит на любой язык», – думала Микаэла.
Так что Микаэла осталась в комнате одна. Перед сном она обнимала свою любимую игрушечную собачку и думала о своей мечте…
Мечта ее называлась померанский шпиц! Померанский шпиц – это настоящая живая собака, но очень похожая на игрушечную. Она совершенно пушистая, как большой рыжий комочек пуха, из которого торчит острый носик, поблескивают два черных глазика, похожих на ягоды голубики, которую так любит Микаэла.
Еще у этого чудесного комочка четыре маленьких ножки, на которых он может быстро-быстро бегать, хотя, когда Микаэле встречались померанские шпицы, они чаще всего сидели на руках у тетенек с большими губами или у них под мышкой… Кстати, почему это место у человека называется «мышка» и как под ней можно сидеть, тоже совершенно непонятно!
У ее померанского шпица был бы очень веселый характер, звонкий лай и неутомимый нрав! Микаэла представляла, как бы она бегала с ним по поляне, играла в мячик и в догонялки, кормила вкусными косточками и тискала, тискала, тискала… Но завести собаку не разрешали родители.
Ее сестра Настя все время сидела в своей комнате и переписывалась по телефону с подругами, мама и папа были постоянно заняты на работе или смотрели в свои телефоны. Микаэла часто оказывалась предоставлена сама себе, хотя, честно сказать, иногда ей даже нравилось оставаться одной и мечтать.
Вот только когда долго мечтаешь, в какой-то момент понимаешь, что все, что ты намечтала, – только мечты, и тогда становится грустно и мечтать уже не хочется. Хорошо, конечно, если в этот момент проголодаешься, тогда можно пойти и поднять себе настроение, а если есть не хочется? Хотя такое бывает редко…
Вот с такими мыслями Микаэла смотрела на дворик своего дома, где, помимо лужайки, были еще деревья и кустарники. Там росли яблони, на которых почти не было яблок, и кусты, на которых почти не было ягод. Зато у забора возвышалась, отбрасывая тень почти на весь двор, огромная береза. Папа и мама рассказывали, что посадили березу, когда построили этот дом, и что тогда она была тоненьким прутиком, совсем тоненьким! А теперь это было гигантское дерево, с толстенными ветками, закрывающими полнеба.
Еще во дворе росла большущая елка. На Рождество мама вместе с Микаэлой, Халидой и Настей вешали на нее гирлянды и игрушки, а когда праздники проходили, елка еще долго стояла украшенной, до самой весны, когда уже таял снег и проступала первая зеленая трава. Тогда мама просила Халиду снять гирлянды и игрушки. А теперь, когда Халида уехала, игрушки, наверное, будут висеть весь год. Нужно придумать летние игрушки, чтобы не казалось, будто зима остается здесь навсегда.
Так думала Микаэла, глядя на двор из окна, и ей было то радостно, то печально, как это обычно бывает у маленьких девочек, а может, и не только у маленьких, потому что и у ее мамы тоже быстро менялось настроение, и у Насти. Да и в кинофильмах, которые любила смотреть Микаэла, женщины то веселились, то грустили. Может, это и хорошо, что настроение не остается все время одинаковым: не так скучно ни тебе, ни окружающим…
Было тихо, слышно было только, как жужжит шмель во дворе. Какой-то очень большой шмель!
Мика не боялась шмелей, ведь папа как-то сказал ей, что главное – не махать на них руками, тогда они не ужалят. Но шмель жужжал все громче, уже прямо возле окна, и Микаэла даже разволновалась. «Какой, должно быть, это гигантский шмель», – подумала она, выглянула из окна и принялась вертеть головой.
Звук шел откуда-то сверху… Шмеля нигде не было видно, создавалось впечатление, что он вьет гнездо прямо на крыше, над головой девочки. При этом шум стоял такой, что казалось, это не один шмель, а целая стая строит огромную шмелиную колонию!
Такой звук Микаэла слышала у мамы на репетиции, когда один из музыкантов, дядя Виктор, играл на виолончели. Та музыка так и называлась: «Полет шмеля». Интересно, где дядя Виктор услышал эту музыку? Неужели летал вместе со шмелиной стаей?
Или шмель залез ему в ухо и нажужжал? Надо будет при случае спросить… Но дяди Виктора с виолончелью на крыше явно не должно было быть. Что же это тогда?
Микаэла высунулась из окна так далеко, что чуть не упала на террасу. Но это было бы не страшно, потому что над террасой была веранда, и вряд ли бы она упала вниз, наверняка осталась бы лежать на крыше навеса. Но на всякий случай девочка спрыгнула с подоконника, села на кровать, которая стояла рядом с окном, и задумалась… Что же это за шум?
Не могла же Настя с газонокосилкой залезть на крышу? Конечно, нет! Вон же косилка стоит на лужайке с нескрученным проводом (ой, влетит сестре от папы!), да и сама Настя дрыхнет в своей комнате.
Вот человек! Может до обеда проспать! И не слышит, что у нее над головой так загадочно жужжит. От этих раздумий у Микаэлы зачесался нос.
Когда у нее чесался нос, она закрывала глаза, сжимала мордашку так, что делалась похожей на померанского шпица, подтягивала к носу губы, брови и щеки и начинала им крутить. И это помогало, и можно было не трогать нос руками. Вот и сейчас она закрыла глаза и начала крутить носом. А всем известно, что, если сильно-сильно зажмуриться и сморщить нос, в ушах начинает гудеть, а потом проходит. Вот попробуйте сами!
Микаэла почесала нос, но это не помогло, тогда она решила почесать рукой и открыла глаза. Но рука ее так и остановилась на полпути к носу, глаза расширились, а рот открылся, как будто она хотела хорошенько лизнуть подтаявшее мороженое. Звук жужжания заполнил уже всю комнату! Микаэла не заметила этого потому, что долго чесала нос своим способом. И это был не гигантский шмель! Это было… Это было совершенно невероятно! Прямо за ее окном в воздухе висела такая же маленькая девочка, как сама Микаэла!
Она была пухленькая, конопатая, на голове ее бы ли четыре рыжие косички, которые торчали, как антенны, а за спиной ее работали четыре пропеллера! Это был маленький толстенький квадрокоптер с косичками и веснушками на носу!
– Привет! Ну, чего смотришь? Закрывай рот и разреши посадку…
– Залетай, пожалуйста, – Мика от неожиданности не сразу даже и ответила.
Толстенький квадрокоптер влетел в комнату и медленно и плавно опустился на верхнюю кровать.
Мика во все глаза смотрела, как толстушка усаживается на край кровати и свешивает свои маленькие толстенькие ножки, обутые в ярко-красные кроссовки на толстенной белой подошве почему-то большего размера, чем должны быть у девочки.
Приземлившись, вернее, прикроватившись, девочка выключила все четыре мотора, нажав кнопку на животе, затем повернула косички параллельно земле – так, что они стали напоминать спицы старого сломанного зонтика, торчащие в разные стороны, уперлась руками в бортик кровати и посмотрела вниз на совершенно растерянную Мику:
– Тебя как зовут?
– Микаэла!
– Это слишком длинно! Я буду звать тебя Мика… А меня зовут Гомозигота.
– Ка-ак?
– Шучу… Меня зовут Кейсинелла Фрайгатенская! Опять шучу, – сказала незнакомка и громко засмеялась. – Гы-гы-гы, не обращай внимания, это я вся в дедушку. И в меру упитанная тоже в него… Как говорится, ерунда, дело житейское. Зови меня Гека! Приятно познакомиться!
– Взаимно… Ты откуда вообще взялась?
– Из окна… – Мика укоризненно смотрела на Геку. А конопатое лицо гостьи светилось радостью. Когда она улыбалась так широко, то у нее даже уши шевелились. Мика сто раз пробовала научиться шевелить ушами, но у нее ничего не получалось. А вот Геке и стараться было не нужно. Улыбнется – и уши шевелятся… Как у померанского шпица! Ведь не все знают, что у этой собаки-мечты есть еще одно название: собака-улыба-ка! В этот момент Гека была так похожа на нее, что еще больше понравилась Мике.
– Может, ты спустишься? – спросила Мика гостью. – A то у меня голова отвалится на тебя снизу вверх смотреть!
Гека посмотрела на Мику, снова шевельнула ушами, улыбнулась еще шире, нажала кнопку на животе, пропеллеры за ее спиной тихо зажужжали, и она плавно опустилась на пол. Гека оказалась почти одного роста с Микой, только немного… ну, не толще, а круглее, что ли. Оказавшись на полу, она перестала улыбаться и деловито пошла по комнате, осматривая все вокруг.
У одной из стен в комнате Мики стоял большой шкаф, прямо во всю стену, сверху на нем лежала гора, прямо до потолка, плюшевых игрушек. Гека задумчиво посмотрела наверх, где друг на друге лежали дельфин, собаки, обезьяны, медведи и прочие животные, нажала кнопку на животе, медленно взлетела к потолку и потянула рукой за зеленую лапу. Зверь не поддавался…
– Никогда не видела плюшевого зоопарка на шкафу, – сказала она и потянула сильнее.
Вся звериная пирамида зашаталась, но хозяин лапы все не показывался. Тогда Гека взялась за нее двумя руками, уперлась в дверку шкафа ногами и да ла газу своим четырем моторам! Они резко взвизгнули, как взвизгнул бы померанский шпиц, которому отдавили лапку, и из кучи игрушек вынырнула плюшевая зеленая черепаха и на бешеной скорости вместе с Гекой резко впечаталась в противоположную стену! Блямс! Хорошо, что девочка успела перевернуться в полете и черепаха ударилась в стену первой, а уже в нее шмякнулась летчица.
В ту же самую секунду гора игрушек на шкафу закачалась и рухнула вниз, стряхнув с себя всю собравшуюся за время, пока они там лежали, пыль. Получилось целое облако!
– Ух ты! – закричала Гека. – Плюшевая лавина! Никогда в жизни не видела ничего подобного! У тебя так много плюшевых игрушек, что они вызвали плюшевую лавину! Знаешь, что такое лавина? Это когда в горах выпадает много снега, много-премного, и в какой-то момент его накапливается столько, что он не выдерживает своего веса и катится вниз, весь-весь, что нападал за зиму, сметая все на своем пути! Очень весело, если, конечно, какую-нибудь деревню не сметет… Прямо как снег с крыши! Видела, как весной с крыши сползает снег? Да? Вот так же! А у тебя за сколько лет нападало столько плюшевых игрушек? У вас тут что, плюшепад происходит? Столько нападало, что они устроили целую плюшевую лавину!
Мика смотрела на последствия обвала, размышляя, что со всем этим вповалку лежащим на полу зверинцем теперь делать. Как она закинет этот зоопарк обратно на шкаф? Идей пока в голову не приходило.
– Ты чего замерла? – спросила Гека.
– Думаю, как я теперь все это назад складывать буду, – задумчиво сказала Мика.
– Тоже мне проблема, – с этими словами Гека запустила моторчики и взлетела к самому верху шкафа.
– Внимание! – крикнула она и зависла спиной к потолку параллельно полу, опустив руки и ноги так, что они собрались в одной точке. – Ты когда-нибудь пыталась достать плюшевую игрушку в автомате, которые стоят во всех развлекательных центрах? Готова спорить, что пыталась, только никогда ничего не получалось, так?
– Да, сто раз пробовала, и ничего не выходило, – растерянно отозвалась Мика.
– Теперь у тебя есть шанс наверстать упущенное. Что это у тебя под кроватью?
– Бейсбольная бита… А вдруг бандиты влезут! – пояснила Мика, увидев изумленные глаза Геки.
– Правильно, молодец… Вытаскивай.
Мика с некоторой настороженностью вытащила биту.
– Ставь на пол – это будет джойстик. Теперь направляй! Начинаем тренировку.
Мика поставила биту на пол тонкой стороной вверх и наклонила ее в сторону окна – Гека полетела в этом же направлении; Мика повернула биту в противоположную сторону – Гека полетела обратно.
– Получается! – закричала Гека. – Бей сверху по бите ладонью!
Мика ударила, Гека стремительно нырнула вниз и схватила с пола плюшевую собаку.
– Бинго! – И собака была моментально водружена на место. – Давай дальше!
Впервые в жизни Мике удалось выиграть в хватайку! На все про все у подруг ушло пять минут. Мика наклоняла биту, целилась на игрушку и била по рукоятке ладонью, Гека ныряла вниз, хватала игрушку и тащила на шкаф. Было очень весело!
Вскоре все животные были на месте. Теперь плюшевые зверюшки стояли ровными рядами, и казалось даже, что они выглядят довольными.
Гекокоптер
Мика и ее новая подруга сидели в кресле и переводили дух после успешно проведенной «операции». Отдышавшись и выдохнув, свернув губы трубочкой, Гека повернула голову, посмотрела на себя в зеркало и недовольно скривилась:
– Честно сказать, я, конечно, не из окна взялась, – сказала она и сделала «рожицу», глядя на себя в зеркало, выражая недовольство своей внешностью.
– Я понимаю, конечно, что не из окна, – улыбнувшись, отозвалась Мика. Она во все глаза глядела на Геку.
– Я из Швеции прилетела…
– Отку-у-уда? – Мика даже привстала от удивления.
– Из Швеции, страна такая есть… – спокойно ответила Гека.
– А как ты сюда попала?! На этих моторчиках? Это же далеко! – Микаэла с недоверием смотрела на Геку.
– Конечно, нет! На гекокоптере…
– Ты живешь в Швеции, так? Ты что, умеешь говорить по-русски? Почему я тебя понимаю?
– Нет, по-русски я говорить не умею. Я просто использую свампфоны. Это как наушники, но с переводчиком. Только свампфоны переводят не только звук, но и речь. Вот смотри!
Гека поковырялась пальцами одновременно в обоих ушах и вытащила из них два маленьких розовых мягких шарика.
– Titta, se de här plysch hörlurarna. Med deras hjälp kan jag förstå och tala. Jag talar svenska och de översätter mitt tal till det språk jag behöver. Till exempel på ryska. Svampfone, – заговорила Гека по-шведски.
Гека снова засунула шарики себе в уши.
– Поняла что-нибудь? Нет? – Уши Геки оттопырились, она улыбалась во весь рот. – Сейчас скажу еще раз: «Смотри, видишь, это наушники. С их помощью я могу понимать и говорить. Я говорю по-шведски, а они переводят мою речь на тот язык, который мне нужен. Например, на русский. Свампфоны!» Видишь, все просто.
– Обалдеть! – Микаэла с завистью смотрела на Геку. – Вот мне бы такие!!!
– У меня на гекокоптере еще одни есть, могу дать поносить.
– Ой, здорово! – Микаэла захлопала в ладоши и исполнила какой-то танец из тиктока, подпевая сама себе.
– У кого есть свампфон, тот всегда чемпион, он как мудрый дракон, он как слон, он как собственный клон…
Мика танцевала, глядя на Геку, явно приглашая присоединиться. Гека смотрела за ее руками и ногами, недоуменно вращая головой. Мика остановилась, удивленно глядя на гостью.
– Ты чего не танцуешь? – вытаращив глаза на подругу, спросила она.
– Я не умею… Свампфоны могут не только переводить, но и объяснять значение незнакомых слов. Взрослые, например, часто используют слова, которые мы не понимаем. А свампфоны сразу все объясняют нормальным языком, который понятен детям. И это еще не все! Если сказать им потихоньку: «Умный режим», то они и твои слова переделывают во взрослые. Ты говоришь детским языком, а они переделывают твою речь, как будто какой-нибудь ботан-заучка говорит! Я не знаю этот танец… не знаю этот танец… – Во время монолога Геки Мика отплясывала и пыталась потянуть новую знакомую на танец то за руку, то за футболку на животе, но та явно смущалась, явно не хотела танцевать и продолжала говорить…
– Не знаешь? Все девочки мира его знают! Вот, смотри, – Мика начала опять бодро скакать и двигать руками. – Давай! Ну же! – Мика остановилась и возмущенно посмотрела на Геку.
– Хочешь полетать? – неожиданно спросила Гека у Микаэлы.
– А как? – Мика остановилась и смотрела на подругу.
– На гекокоптере.
– А что такое гекокоптер? – спросила Микаэла. Гека загадочно улыбнулась.
– Сейчас увидишь… – Она подняла все свои четыре косички вверх. – Флиге хит![1] – строго сказала она и подошла к открытому окну с видом на сад, лужайку и большущую березу.
Микаэла подошла к ней и встала рядом.
– Что теперь? – спросила она.
– Подожди немного… Снаб, со яг!
Ничего не изменилось. Светило солнце. Листья не шевелились. Не было и померанского шпица на поляне.
Вдруг подул сильный ветер, ветви березы затрепетали, с кустов осыпались последние ягоды, газонокосилка сама уехала на место. На поляну прямо с неба опустился, переливаясь антрацитно-лиловым светом, то ли домик, то ли вагончик округлой формы. На крыше у него были четыре винта, которые и подняли ветер на участке. Хорошо, что шпица там не было, а то бы улетел через забор!
Звук от пропеллеров, на удивление, был негромкий, даже приятный, как контрабасовая струна, вернее, четыре струны… У контрабаса их четыре, Микаэла это знала, ведь контрабас стоял у нее дома на первом этаже, и она иногда тайком за них дергала.
– Это гекокоптер! Пошли…
– А куда? Куда мы полетим? – у Микаэлы от удивления вспотел нос. Крупные капли выступили на нем.
– В Швецию! – Гека торжествующе-снисходительно смотрела на Мику. У нее был вид заносчивого пацана-хвастуна. – Собирайся быстрее! – сказала Гека и мучительно почесала голову под одной из косичек.
Микаэла открыла дверь своей комнаты и стремглав побежала вниз по лестнице, мимо портретов родителей на стене, мимо корабля, стоящего на лестничной площадке между маршами, мимо гигантского белого медведя, сидящего под лестницей. Пробегая мимо контрабаса, она провела пальцами по четырем струнам – струны отозвались четырьмя нотами и сами заиграли какую-то песенку низкими звуками. Она добежала до шкафа в прихожей, схватила шапку и куртку и понеслась обратно, но остановилась. И поникла. Глаза ее наполнились слезами, она медленно вошла в свою комнату на втором этаже.
Гека делала стойку на спинке ее кровати. Моторы работали. Увидев Мику, она спрыгнула, стараясь это сделать по-спортивному, но, покачавшись, шлепнулась.
– Там дверь закрыта… Мама ключ забрала, а та дверь, которая на террасу выходит, тоже закрыта, а я ее открывать не умею…
И Микаэла разрыдалась во весь голос.
– Тоже мне проблема! – Гека нажала кнопку на животе и зависла в воздухе между полом и потолком.
– Ситплатс[2], – громко сказала она, и у нее из-за спины выехал на блестящем металлическим тросе черный шарик и повис над полом.
– Паут![3] – громко сказала Гека, и черный шарик увеличился в размерах и превратился в резиновый диск.
– Садись и держись крепко! Это спасательный вариант! Видишь, пригодилось! – прокричала Гека.
Ее пропеллеры работали громче, чем винты гекокоптера. Микаэла села на диск, зажав канат между ногами и крепко в него вцепившись, и они обе мигом вылетели в окно. Раз – и они уже стояли напротив не обычного транспортного средства. Микаэла вся светилась от предвкушения необычайного приключения! Правда, она не предупредила маму (она представила ее строгое лицо)…
– Ты чего опять задумалась? – спросила Гека, заметив замешательство Мики.
– Да… Сестру не предупредила, правда, она спит. Она вообще долго спит, а если ее разбудить, ругается и сердится.
– Понятно… У нас таких называют шляфенмуффель! Пусть спит, мы недолго, полетаем и вернемся, она и не заметит.
Гека подошла к двери диковинного летательного аппарата, поверхность которого начала переливаться разными оттенками, словно радовалась гостям.
– Оппна дорра![4] – сказала она.
Открывается дверь, и Микаэла видит, что внутри все стального или матово-серого цвета: кресло пилота, кресла пассажиров, удобные диванчики, полочки на стенках. Дверки были закрыты.
– Зах-ходи, – сказала Гека и шагнула внутрь.
Мика зашла следом, дверь за ними закрылась – и оказалось, что стены гекокоптера были совершенно прозрачными! Сквозь них было видно все-все вокруг: двор, дом, террасу, забор, а через пол – траву и оранжевый шланг на лужайке!
– Вот здорово, – воскликнула Мика. – Все видно!
– Эт-то спец-циальные стенки! Он ж-же еще и солнеч-чные бат-тареи, заправлять бен-нзин не нуж-жно! – улыбнулась Гека, усаживаясь в кресло пилота. При этом опять чешет рукой под косичками, смешно морща лицо.
– Сад-дись ряд-дом! – кивнула она Мике в сторону соседнего кресла.
– Спэн опп![5] – сказала она, и из сиденья выползли белые ремни и мягко пристегнули обеих девочек к креслам.
– Куд-да полетим-м? – Гека прикоснулась рукой к большому экрану, и он высветил карту, на которой сверху было видно деревню, где жила Мика, ее дом и поляну, на которой стоял летательный аппарат.
– Не знаю, – сказала Микаэла и начала осматривать внутренности летательного аппарата. – Я еще одна никуда не ходила… И не летала.
– Уп[6], – приказала Гека, и они начали медленно подниматься.
Мика опустила голову вниз и увидела, что пол совершенно прозрачный. Она с замиранием духа смотрела, как они поднимаются вверх. С одной стороны была елка, с другой береза. Когда они поднялись над деревьями, над крышей дома, стало видно весь поселок, дороги, по которым ездили машины. Было немного страшно, но очень здорово. Винты работали почти бесшумно, и в салоне было необычайно тихо, светло и радостно!
Мика подняла голову и огляделась. В ее расширенно-восхищенных глазах отражался внешний пейзаж. В одном глазу – огромный город с высоченными зданиями, трубами, площадями и дорогами, заполненными машинами. В другом – лесочки и перелески, небольшие города, аэропорт и снова дороги, уходящие за горизонт.
Вид с еще большей высоты. Дороги начинались в центре города, который сверху стал похож на гигантский торт с украшениями в виде домов, а улицы напоминали следы разрезов гигантским ножом, чтобы всем досталось по кусочку. Разница была только в том, что обычно кусочек торта оказывался внутри человека, а тут все было наоборот! Люди внутри торта и шевелятся.
Внезапно Микаэлу озарило.
– Я знаю, куда мы полетим! К крестному! Он живет не очень далеко, на машине всего час к нему ехать. Только я не знаю, в какую сторону… – Мика опустила голову и надула губы.
– Не бед-да! – сказала Гека и прикоснулась пальцем к экрану. – Мы подключены к сам-мому мощномму в мире компьютер-ру. Как его зовут?
– Александр, – ответила Микаэла. – Он раньше был физиком, а теперь стал клоуном, как в детстве мечтал, кошек дрессирует.
Ее слова тут же появились на экране. Всего через какую-то секунду там появилось лицо Александра с рыжими волосами и длинным носом.
– Эт-то он-н? – спросила Гека.
– Он-н… – ответила изумленная Микаэла. – Он, правда, всем говорит, что он директор цирка, но мы-то знаем, что он добрый клоун с котятами!
– Полет-тел-ли… Только его дома нет…
– А котята дома? – поинтересовалась Микаэла, сообразив, что лучше уже ничему не удивляться.
– Котят-та дом-ма…
– Тогда летим! – скомандовала Мика, позабыв про все на свете от переполняющего ее радостного чувства.
Аппарат взмыл стрелой в небо.
Гека нажала на нос рыжего человека на экране, и гекокоптер помчался вперед. Все замелькало так, как бывает, когда въезжаешь в туннель метро, и стена за окном несется с бешеной скоростью.
Мика посмотрела наверх. Над головой бездонное голубое небо, которое почему-то совершенно не двигалось, но стоило опустить голову, и под ногами все так и мелькало. Какое-то время Микаэла развлекалась тем, что смотрела то вверх, то вниз, то вверх, то вниз, пока у нее не закружилась голова и не зачесался нос. Она закрыла глаза и почесала нос своим особенным способом… Начала им крутить.
– Пок-ка ты носом-м крутишь, мы уже прилетел-ли, – сказала Гека и почесала, поморщившись, голову под косичкой: одной, другой, третьей, четвертой. Посмотрела вниз. Гекокоптер медленно опустился на идеально подстриженную лужайку между деревьями. Посредине лужайки стояла огромная черная бочка.