Пальмы, солнце, алый снег

«Ты что, совсем святая? Даже ябедничать не умеешь?! А если я тебя сейчас башкой об стенку – тоже промолчишь?!!» – орал Артем. Но Саша только глотала слезы и кивала. Конечно, она промолчит. Даже если брат и правда швырнет ее головой о стену, она все равно скажет маме, что упала сама. Случайно. Потому что неловкая.

Она, несмотря ни на что, любила брата. И еще знала, что его нельзя обижать. Потому что Артему от жизни и так досталось, даже непонятно, как он выдерживает.

Артем родился с врожденным вывихом бедра. Вроде бы не болезнь, а почти косметический дефект, всего-то и нужно – сделать несложную операцию, а потом полтора месяца походить в гипсе. Но мальчику (или его родителям) не повезло. Именитый профессор, к которому долго пробивались и кому уже приготовили внушительный долларовый конверт, за день до операции свалился с гриппом. И родители почему-то решили не ждать, пока тот поправится, а доверить операцию его ассистенту. А у того дело не задалось, и Артем, как ни старались потом, сколько ни таскали его по больницам, так и продолжал подволакивать ногу.

И очень от этого страдал. Говорил в редкие минуты перемирия сестре: «Понимаешь, Сашка, я бы на эту ногу вообще бы забил, если б меня, скажем, шахматы интересовали. Или музыка. Или, как тебя, гербарии собирать. Но мне-то это все, понимаешь, по барабану! Я на улицу хочу. Футбол, хоккей, да хоть пионербол сраный!..»

– Так иди. Играй, – советовала Саша. – Ты ведь не инвалид, и ходишь, и бегаешь, подумаешь – нога вихляется, кого это волнует?

– Нет. Не могу, – вздыхал Артем.

– Потому что дразнят?

– Да плевал я на тех, кто дразнит! – щетинился он.

– А что тогда? – не отставала сестра.

– А то! – кричал брат. – Не хочу быть хуже других. Не хочу, понимаешь?! Не хочу слышать, как меня, хроменького, жалеют, если я вдруг мяч пропущу!

Но Саша его не понимала. Потому что сама хоть и полностью здоровая, а на школьной физкультуре всегда в хвосте плелась. И ничуть от этого не страдала. Подумаешь, большая беда – бежать чуть медленней остальных и пасовать перед лазаньем по канату. Ну и пусть одноклассники дразнят «улиткой» – на физре улитка, а вот я на вас на математике посмотрю. Когда сложную домашку надо списать будет – сразу в «Сашеньку» обратишься…

Правда, сама она и в математике особым гением не была – сложные задачки за нее решал Артем. Решал с такой легкостью, что Саше иногда казалось: это он не сам формулами сыплет, а какой-то особый, математический бог шепчет ему в ушко правильные ответы… И такими способностями не пользоваться?!

– Почему ты как математик не хочешь прославиться?! – укоряла Саша брата. – Ты же в этих формулах – настоящий гений! Вот пусть все про то и узнают! На любой олимпиаде Гран-при возьмешь! Да ты хоть на районную поезжай!

Но только все ее увещевания оказывались тщетны – наматематические олимпиады Артем не ездил, как ни упрашивали учителя. И продолжал тщетно мечтать об олимпиадах спортивных… И злиться – на родителей, на весь свет и почему-то особенно на безответную сестру – из-за того, что дорога в большой спорт ему накрепко закрыта.

Саша как-то подслушала разговор между родителями. Мама вздыхала:

– Тяжело Темочке будет. С его ножкой. А еще пуще – с таким-то характером…

А отец возражал:

– А, брось. Не тяжелее, чем Сашке с ее-то пассивностью. Перебесится наш Тема. Повзрослеет. Привыкнет.

И поначалу оправдался именно отцовский прогноз.

Когда пришло время думать об институте, Тема быстро отставил все свои закидоны («плевал я на школу!.. Да я домашку принципиально не делаю!..»), засел за учебники и без всяких репетиторов с блеском поступил в престижный МИФИ.

Ну а Саша, когда настало ее абитуриентское время, несмотря на весь свой спокойный характер и «научный» склад, еле-еле, с полупроходным баллом, проползла в скромный электротехнический институт.

И в институтах тоже: Артем приносил свою повышенную стипендию играючи, а Саша – днями корпела над учебниками. И слушала бесконечные братовы подковырки: «Да уж, красавица. Интегралы разбирать – это тебе не в окно сутками пялиться. И не за гусеницами во дворе наблюдать».

Слушать его было обидно. Но Саша, как привыкла еще в детстве, старалась не обижаться. Тем более что в чем-то Артем был прав: это у него мозг – как молния, схватывает все мигом. А у нее голова, по словам того же брата, «созерцательно-тормознутая». То есть только наблюдать и умеет, но толку-то от этих наблюдений… За них стипендию не дают.

– Тебе, мумия, с твоей башкой – только вахтершей работать, – изводил ее Артем, – а не в инженеры мылиться. Да из-за таких, как ты, техногенные катастрофы и происходят! Типа аварии на Чернобыле.

Саша, как обычно, не спорила. Только про себя думала, что вообще-то Чернобыль погубила отнюдь не мумия. А не в меру амбициозный, вроде того же Темы, инженер, взявшийся, на свой страх и риск, проводить какой-то смелый и не согласованный с начальством эксперимент с ядерным реактором…

«…И, в итоге, жизнь показала, что права была все-таки я, – думала она сейчас, под алкоголь, под расслабон, под негромкую ресторанную музыку. – Артем, милый брат, такой талантливый, несчастный и злой, где ты сейчас?.. Чем знаменит?.. Зато я хоть и мумия, а работаю отнюдь не вахтершей… И это я, а не ты провожу время в роскошном отеле и без боязни заказываю себе любые по цене блюда и самые дорогие косметические процедуры. А ты, вместе со всеми своими талантами, никому не известен, нищ и не нужен…»

Саша знала: злорадствовать – грешно. Это не по-христиански. И нужно немедленно остановиться и, пусть просто в мыслях, попросить у Артема прощения.

Но остановиться она не могла.

Заказала себе «Мохито» – ох, что же будет, когда коктейль наложится на вино и на водку! – и еще раз подумала: «До чего же приятно, когда любой ценой, но ты все-таки побеждаешь!»

Алена, молодой специалист, 213-й день

В отель «Тропики» – 48-й километр по Пятницкому шоссе – я поехала сама. В смысле, что сама за рулем. Не очень, конечно, удобно: за руль нашего «жигуля» я месяца с шестого втискиваюсь с трудом, но не тащиться же с вещами на электричке! А просить у начальницы в придачу к недешевой путевке еще и служебный автомобиль мне показалось некорректным. К тому же Венька, наш водитель и тот еще критикан, обязательно бы обсмеял мой загородный наряд – безразмерный пуховик, сапоги «прощай, молодость», а также шапку со смешными висячими ушками, в офис-то я, хотя и тяжело уже стало, до сих пор являлась при параде и на каблуках.

Так что уж лучше самой.

За окном трещал морозом ясный денек, по радио пиликали Моцарта (ребеночку, даже еще не рожденному, говорят, положено слушать классику), на заднем сиденье уютно булькали баллоны с питьевой водой – такая вот беременная прихоть: из-под крана не пить, вдруг инфекция, или хлор на Пузожителя плохо повлияет?

Въезд в отель (раз уж назвали «Тропики») украшали три искусственные пальмы – красная, зеленая и голубая. Подле деревьев располагался термометр – он демонстрировал минус четырнадцать. Рядом топтался облаченный в меховые штаны охранник. Мои «Жигули» удостоились презрительного взгляда, а я сама – чуть более приветливого: «Рецепция – вон там, за забором».

С первого взгляда отель впечатлял. Не зря же в путевке написали: «Концептуально новый». Оштукатуренные в яркие цвета корпуса, идеально вычищенные дорожки, и даже из открытого окна столовой вырываются не традиционные ароматы пригоревшей капусты, а вполне ресторанные, манящие запахи. В домике рецепции и вовсе красота, фонтан, опять, уже живые, пальмы и даже попугай в золоченой клетке. И юноша за стойкой выше всяких похвал – улыбчивый, стройный, доброжелательный: «Въезд автотранспорта на территорию запрещен… но для вас, в вашем положении, мы, конечно, сделаем исключение!»

В голове даже мелькнуло: «Интересно, женат он?!» – хотя с начала беременности подобные крамольные мысли меня не посещали еще ни разу.

«А хоть и не женат, – тут же оборвала я себя. – С моим пузом только женихов ловить». Но от обольстительной улыбки в адрес клерка я все же не удержалась и – неужели остатки былых чар сработали?! – в обмен получила не только пропуск на эксклюзивный въезд, но и шикарнейший номер с видом на лес, теплый, со смешным полосатым диваном. Обставлен-«заточен» он был совсем не по-русски: имелся и мини-бар, и замок-карточка вместо стандартных ключей, и телевизор с плоским экраном, и даже джакузи. А на столе – толстая кожаная папка с интригующим заголовком: «Меню развлечений». Из нее я извлекла, что занятий себе в «Тропиках» можно подобрать миллион. Тут тебе и сауна с личным парильщиком и последующим нырянием в прорубь, и подледная рыбалка, и целое сонмище косметических процедур с массажами, и снегоходы, и коньки, и водные горки в бассейне… В общем, все, что злыдни-врачи мне уже давно запретили. Так что из безразмерной папки мне, «глубоко» беременной, подошел разве что бассейн да массаж для усталых ног. Ну и, конечно, ресторан с «шедеврами мировой кулинарии», если, конечно, мировая кулинария не окажется чересчур острой.

Туда, в ресторан, я первым делом и отправилась: жор после долгой дороги напал страшнейший. Ожидала, признаться, чего-то из области советского пансионата, огромного зала с бесконечными рядами плохо протертых столов, а попала опять в тропический рай: плетеная мебель, яркие солнечные стены, живые пальмы и официанты в гавайских рубашках. И снова, грешным делом, я пожалела о своей беременности, потому что в такой обстановке тут же захотелось заказать на аперитив не омерзительный морковный сок, а, скажем, коктейль «Мохито».

«Да ладно, терпеть-то осталось! – утешила я себя. – Зато вот рожу – и сразу напьюсь. И сигарету выкурю».

Быстро, чтобы не соблазняться на любимые в добеременные времена корейскую морковку и шоколадные пирожные, заказала себе говяжью отбивную с картофельным пюре и принялась глазеть по сторонам (чем еще в моем-то положении оставалось развлекаться?).

Местная публика мне в целом понравилась. Никакого сравнения с традиционным контингентом подмосковных пансионатов (одинокие мамаши с плаксивыми детьми да востроглазые бабульки по путевкам от собеса). А тут, в «Тропиках», я углядела немало мужчин. Вполне достойных. И, что поразительно, некоторые из них даже были в галстуках.

Особенно меня один поразил: чернобородый, с пронзительным взглядом, с тонкими руками пианиста и – я это кожей ощутила – с привычкой повелевать. Я тут же окрестила его Мефистофелем – пусть не оригинально, зато метко – и стала гадать: «Кто, интересно, он такой? Врач? Ученый? Крупный бизнесмен? Или, может, и правда пианист? Какая-нибудь звезда, ужинающая в окружении поклонников недюжинного таланта?»

Наблюдать за людьми и придумывать (или угадывать) им биографии и профессии – это моя страсть. Я ей давно предаюсь, еще с тех времен, когда в метро ездила. Разглядывала тех, кто сидел напротив, и фантазировала. Потом, когда пересела на «жигуль» и увлеклась работой, страсть как-то поутихла, но здесь, в «Тропиках», вспыхнула вновь. А чем еще заниматься, как не за людьми наблюдать? Тем более за такими колоритными, как бородатый? Да и спутники его – трое женщин и двое мужчин – тоже необычные. Все пятеро – явно весьма успешные и не бедные, а смотрят на бородача, словно незадачливая паства на очередного свидетеля Иеговы. То есть с неприкрытым благоговением. А когда Мефистофель берется что-то вещать, тут же прекращают собственные разговоры. Чем это он их так зацепил?

Я даже решила к стойке бара прогуляться, не потому, что мне так уж хотелось выпить еще одну порцию полезного, но невкусного морковного сока, а чтобы подслушать, о чем за мефистофельским столиком говорят. Улучила момент, когда бородатый начал очередной монолог, – и пошлепала не спеша мимо.

Но ничего особо интересного не услышала – Мефистофель рассуждал всего лишь о погоде на завтра. Зато я успела разглядеть его спутников – действительно приятные, что называется, нашего круга люди. Таких всегда можно встретить в мраморных офисах или в престижных косметических салонах. Я успела заметить и свитера от Бербери, и холеные ногти и даже конфликт одним взглядом умудрилась поймать. Увидела, что один из двоих мужчин – редкостный красавчик. А одна из трех присутствующих дамочек, худенькая, вся в веснушках, смотрит на него таким безотрывным и просящим взглядом, что ежу понятно: влюблена, причем безответно. Интересно, он хотя бы авансы ей раздает или вовсе непоколебим и лишь благодарно принимает ее поклонение?

А вот это уже выходит за все рамки. Одно дело – фантазировать насчет профессий, и совсем другое – лезть в чужую личную жизнь. Нет уж. Хватит на них глазеть. Что это я, будто какая-то старая бабка…

Я отвернулась и стала разглядывать расписанные тропическими пейзажами стены и других, менее колоритных посетителей.

Выпила сок, поболтала с барменом, отказалась от предложения аниматорши пойти в бар играть в карты и отправилась восвояси. Но по пути – в зале, хоть и зима за окном, было очень душно – решила притормозить у приоткрытого окна. Подышала всласть – и за себя, и за ребеночка. А когда уже собиралась двигаться дальше, вдруг снова увидела бородатого.

Он, оставив свою паству, с мобильником у уха торопливым шагом двигался к выходу и что-то горячо говорил в трубку.

«…покойники. Все пятеро», – услышала я обрывок разговора, когда Мефистофель проходил мимо.

И в изумлении уставилась ему вслед.

Не о своих ли пятерых спутниках он говорил?!

Глава 2

Борис Борисович, директор отеля «Тропики»

Заместитель явился на доклад ровно в восемь.

Борис Борисович к этому времени не только успел позавтракать, но даже посетил ресторан и сделал поварам немалый втык. Совсем разболтались: посмели разогреть оставшийся со вчерашнего дня круассан – и кому, самому шефу!

– Ну, что у нас? – обратился Борис Борисович к заму.

Этой фразой он начинал уже тысяча пятьсот сорок шестое утро. Именно столько дней, то есть пятый год, Борис Борисович владел и руководил «Тропиками».

– Вчера состоялся новый заезд, – начал заместитель. – Более пятидесяти частных лиц, а также большой корпоративный тренинг по маркетингу, они сняли весь второй корпус. Ну и по мелочи. Мастер-класс парикмахеров, первый состав сборной страны по боксу, «Путь к себе»…

– Это что еще за путь? – нахмурился Борис Борисович.

– Да копеечное дело, – поморщился заместитель. – Психолог пятерых подопечных вывез на тренинг. Вы разве не помните? Он сказал, что вы лично в его офис прислали рекламу.

– Я? Лично? – с неподражаемым выражением лица переспросил Борис Борисович.

– Конечно, не вы, но по вашему непосредственному указанию, – тут же поправился заместитель.

– Весь тренинг – пять человек? – с легким презрением в голосе уточнил Борис Борисович.

В «Тропиках» по праву гордились, что умеют проводить корпоративные мероприятия. Последний рекорд поставили такой: приняли в рамках мастер-класса аж полторы тысячи человек.

– Но люди на этот тренинг приехали небедные, все пятеро поселились в люксах, только сам психолог в стандартном, – поспешно сообщил заместитель. – А для занятий я им выделил южную аудиторию, сами знаете, она маленькая, ее все равно никто из серьезных не берет.

– Ну, тогда пусть занимаются, – снисходительно улыбнулся директор. И пошутил: – Хотя я не понимаю. Если и так хватает денег на люкс, зачем тебе нужен психолог?

Борис Борисович улыбнулся и с удовольствием отметил, насколько верноподданнически захихикал заместитель в ответ на его реплику.

Тося, официально – генеральный менеджер ресторана

Такого задания у нее еще не было, хотя жизненный опыт уже – ого-го-го. Где только не приходилось работать – в круизах, в спортклубах, в казино, в больницах и даже один раз в православном монастыре. Но чтобы участвовать вместе собъектом в психологическом тренинге?!

Тося так и спросила Семеныча, шефа: «Он че, псих, что ли?» И немедленно нарвалась на строгую отповедь: «Во-первых, не «че», а чего, сколько раз тебе повторять! А во-вторых, психи – те в психбольницах сидят. А на тренинги ездят здоровые. Это теперь модно. Должна бы и сама знать».

Во маразм! Платить немалые бабки – Тосе как сказали, сколько одна путевка в эти «Тропики» стоит, так она сразу отпала – только за то, чтобы какой-то, с понтом, психолог тебя на жизненный путь наставлял! Да еще и душу ему выворачивать! Все-таки богачи – они на голову больные, хоть и считают себя элитой…

И самый кошмар – ей ведь придется лично в этом дурацком тренинге участвовать. Семеныч так сказал: «А разве плохо – жизни тебя поучат, считай, забесплатно?»

Жизни-то ладно, пусть учат, другое плохо. На тренинге этом, шеф сказал, тихой мышью не отсидишься. У них там не тольковнимать надо и за психологом мудрые речи конспектировать, но и гораздо хуже: о скелетах в шкафу признаваться. И тем сознание очищать.

– Так что вот тебе, Тоська, первое, подготовительное задание, – хохочет Семеныч. – Придумать «скелет». О чем рассказывать будешь.

– Во как!.. – хмыкнула Тося. И пошутила: – А чего придумывать-то? Реальных скелетов, что ли, мало? Хотите, расскажу, как мы с вами первого клиента замочили? Ну, этого, жирный такой, помните? Которому помогли под электричку попасть?

– Глупо шутишь, – посуровел Семеныч. И тут же взялся, как неразумной девчонке, объяснять: – Да и скелет должен быть не такой. В смысле, со страстями, с соплями, как в романах пишут. На этом тренинге ведь кто? Буржуи. Тихушники. Кисейные барышни. У них воспитание особое. И образ жизни другой. Вот и придумай что-нибудь, чтобы их поразить.

– Типа, как меня папаня в детстве насиловал? Или как я жука в консервной банке зажарила, а теперь всю жизнь из-за того страдаю? – предположила Тося.

– Именно, умница, – похвалил Семеныч. – В верном направлении мыслишь. Подумай еще, ну и разработай что-нибудь в этом роде. Во всех деталях. А потом мне расскажешь, я утвержу. И еще, – шлепнул по столу тощей стопочкой долларов, – над гардеробом поработай. Тренинг выездной, проходит в загородном пансионате, так что одеться надо соответственно.

– Буржуи что, и на лыжах в смокингах катаются? – хмыкнула Тося.

– Опять шуточка не в кассу, – нахмурился шеф. И стал разглагольствовать: – Не в смокингах, а в спортивных вещах. Но не какой-то там голимый «Адидас». Если спортивный костюмчик – то от Джуси Кутюр, пуховичок – так от Монклер, ну и говноступки – минимум от Экко.

– Эк вы фирмами сыплете… – проворчала Тося.

Семеныч – молодец, круто пообтесался. Базарит, будто в этот «Джуси Кутюр» его во младенчестве вместо пеленок заворачивали. А вспомнить, каким семь лет назад был, когда они бизнес только начинали! Какой там «Джуси Кутюр» – в фальшивом «Найке» с Черкизовского рынка щеголял. И в китайском, с кривыми швами, пуховике.

Тося видела: высоко взлетевшего Семеныча весьма коробит ее неотесанность. И дабы позлить начальника, она порой специально надевала маску девочки из деревни. Коверкала слова, с шумом прихлебывала чай и даже как-то высморкалась не в платок, а прямо в землю. Семеныч морщился и грозил, что уволит, что она, «со своими пещерными повадками», их обоих под удар ставит, а Тося внутренне хохотала. Неужели шеф еще не понял, ее сила как раз в том, что она сыграть что угодно может. Хоть байстрючку, у которой даже носового платка нет, а нужно – и новую русскую жену. И если больше молчать, а в нужный момент скрасить разговор десятком-другим надерганных из энциклопедий слов, то вполне можно и за университетскую выпускницу сойти. Не самую, конечно, блестящую, но вполне вхожую в любые, даже самые высокие, слои общества.

А здесь, в «Тропиках», как сообщили Тосе, тусуются, конечно, не бедняки, но и не березовские. Владелица нескольких косметических салонов, исполнительный директор компьютерной фирмы, топ-менеджер известного торгового дома… В общем, средний класс. Даже удивительно, чтообъект – а из его досье следовало, что амбиции у него немереные и потенциал такой, что годам к шестидесяти он, стопудово, вырастет в олигарха, – затесался в столь непритязательную компанию.

И зачем ему-то самому, интересно, исповедоваться о своих скелетах? В досье по этому поводу говорилось: «Не исключено, что поездкой на данный тренинг объект преследует какие-то личные, не установленные нами цели». Что, интересно, за цели? Неужели банальные – вместе с бабой поехал?! С которой нигде, кроме как на дурацком тренинге, не может видеться?.. Это было бы катастрофой. Не то что Тося не взялась бы тягаться с неведомой бабой, просто некогда время на то, чтобы отбить, тратить.

…Но первым же вечером, когда они все вместе, и психиатр, редкостный урод, во главе стола, ужинали, Тося убедилась: нет. Никто из двух присутствующих на тренинге баб явных вась-вась собъектом не имеет. И втереться к нему в доверие будет не так уж сложно – объект, не в пример тому, как ведет себя в офисе, сидел расслабленный, много улыбался и охотно употреблял на пару с веснушчатой Александрой винцо да водочку. Похоже, и правда: приехал в «Тропики» за путем к себе (это тренинг так по-дурацки назвали). Неужели будет им всем про своих скелетов исповедоваться?! Тогда он слабак, вот и все. Даже удивительно, что у него враг настолько серьезный: не поскупился оплатить их с Семенычем услуги.

Но с выводами Тося на всякий случай решила не спешить. И более интимное знакомство собъектом не форсировать – не хватало еще его спугнуть. Зачем гнать кобылок, если тренинг протянется целых пять дней? Куда лучше сначала выждать, понаблюдать – и уж потом слепить объекта, как говорил ее любимый литературный герой Таманцев, тепленьким.

А заодно, раз уж такая оказия выпала, насладиться всеми прелестями крутого пансионата.

Косметика и прочая массажная муть Тосю не интересовали. А вот бассейн вкупе с сауной пошел хорошо. И тренажерный зал в «Тропиках» оказался на уровне – жаль только побить ногой по «мешку» она не решилась. Опасно. Сразу ведь поймут, что она в кекушинкай профессионал. Квалификацию-то с первого взгляда видно – вдруг, не дай бог, кто из тренингистов в спортзал забежит? А у нее легенда – разведенка богатого бизнюка, экс-официантка, а ныне – генеральная менеджерша ресторана «Аркадия». И где вы видели, чтоб у подобной дамочки был черный пояс по карате?

Тося оттянулась на следующий день ранним утром – когда участники тренинга, уставшие после вчерашних обильных возлияний, сладко дрыхли (она не поленилась заглянуть на рецепцию и убедиться: ключи от всех комнат не сданы).

Пробежка в самом сложном, рваном темпе по утреннему колкому снегу. Потом, на площадке у леса несколько асан из йоги. И на закуску – пяточек кат из кекушинкай. До чего же хорошо тренироваться на природе! Не зря сэнсэй все долдонит, что от деревьев, земли, солнца, снега сил прибавляется в разы больше, чем от разных допингов-анаболиков.

…Когда Тося закончила разминку, даже у нее, тертой, как шутил тот же сэнсэй, калачихи, слегка сбилось дыхание. Пришлось сесть прямо на снег в позу лотоса и минут пять стараться отдышаться.

В позе лотоса – предполагающей, между прочим, полную отрешенность от земного и концентрацию на внутренних резервах организма – Тосю и поджидал неприятный сюрприз.

Оказалось, что за ее утренней гимнастикой наблюдали.

Сильно беременная, то есть почти на сносях, особа, тоже из отдыхающих, Тося ее вчера в ресторане видела за одиноким ужином. Дамочка – ей-то что не спится в такую рань?! – стояла со стороны леса, глазела на безупречный Тосин лотос и, судя по изумленно-восхищенному виду, наблюдала за ней давно.

«Гадство!!» – мелькнуло у Тоси, и она еле удержалась, чтобы не припечатать незваную зрительницу отборным матом. Но, конечно, удержалась. Тут, у буржуев, положено, когда что не по тебе, быть издевательски-вежливыми. Так что пришлось ограничиться язвительным вопросом:

– Вам угодно посмотреть на что-то еще?

– Нет-нет, извините… – немедленно зашугалась дамочка. И торопливо, бочком – будто боялась, что Тося немедленно обрушит на ее голову свое боевое искусство, – поковыляла в сторону отеля.

А Тося с минуту глядела ей вслед и очень надеялась, что настырная беременная окажется не из болтливых.

Алена, молодой специалист, 214-й день

Утренняя прогулка оказалась на редкость информативной. Во-первых, я досконально исследовала отельную территорию, заглянула в каждый закоулок, от спальных корпусов до котельной. Во-вторых, прогулялась по окрестному леску, и мне там понравилось. Вдоль тропинки, которую проложили для прогулок постояльцев, порядок, чуть в сторону от тропы – настоящие дебри: елки, сосны, красота! Ну и, в-третьих, еще и развлечься, несмотря на ранний час, удалось. Целое спортивное шоу посмотреть – его продемонстрировала миниатюрная, хрупкая девушка. Уже слегка мне знакомая – одна из тех, что сидели вчера вечером за одним столом с бородачом. Тем самым, с пальцами пианиста, который так меня заинтересовал. Тогда, вчера, я не только гадала, кто он такой, этот бородач, но еще и от скуки придумывала профессии всем пятерым его сподвижникам. И эту юную особу с простоватой внешностью и глуповатым взглядом возвела в ранг экс-стюардессы, внезапно словившей птицу удачи в виде богатого мужа. Я от нечего делать ей целую биографию разработала – провинциальный городок, бедная семья, пьющий отец и поступление на курсы стюардесс как внезапно свалившаяся небесная манна… И вот как, оказывается, ошиблась. Судя по той легкости, с которой хрупкое создание махало ногами и кулаками, карате она занимается давно и достигла в сем искусстве явных успехов. Так что вряд ли бы ее заинтересовала карьера небесной официантки. К тому же, я слышала, драчуний в стюардессы не берут. Чтобы те, войдя в раж, подвыпивших пассажиров не покалечили.