- -
- 100%
- +
Уже полностью обсохнув и еще разок передохнув у поваленного дерева, Джордан отогнул ветку и посмотрел на пыльную дорогу, вдоль которой все это время шел.
Город наконец-то остался позади, забрав с собой шум и беспокойство, и теперь Джордану можно было не бояться, что его поймают любители погулять по окраинам и вернут на корабль. Но впереди все еще царила опасная неизвестность.
Горы показались самым безопасным вариантом, и Джордан сперва выбрал именно их, успешно тому следуя, пока не наткнулся на обрыв. Горная гряда закончилась, как и лес, раскинувшийся у ее подножья в виде редких деревьев. У него не было другого выхода, кроме как в бессилии повернуть обратно и вернуться к дороге.
Понимая, что скоро лишится остатков сил и замертво упадет на холодную землю, Джордан различил дальше по развилке шумный дом, окруженный еще несколькими маленькими хижинами. Между ними сновали люди, под теплым светом из окон стояли лошади и повозки.
Ночь надвигалась, а на небе не сияло ни единой звезды, предвещая тучами скорый дождь. Послышался тревожный лай собак, но Джордан все равно рискнул, прокрался вдоль забора и нырнул в узкий проем, упав в стог сухой травы прямо рядом с загоном со свиньями.
Бредущая в тот же день по причалу Мария остановилась, чтобы понять причину внезапной суматохи — матросы бегали между ящиками и наваленными мешками и раздраженно кричали местным рыбакам, энергично потрясая в воздухе кулаками с зажатыми в них веревками.
Для похожих дней, когда в их городе швартовался чей-то богатый корабль, такая суета являлась обычным делом. Это было одной из главных причин, почему Мария и не любила проходить мимо, предпочитая шуму умиротворение дома и узеньких улочек, но на этот раз что-то заставило ее задержаться.
— Что там случилось? — обеспокоенно спросила она первого попавшегося прохожего.
Тот пожал плечами и убежал дальше, оставив вопрос без ответа. Мария еще раз окинула взглядом незнакомых матросов, слишком недовольно что-то втолковывающих рыбакам. В обычный день не стоило уделять подобному ни толики внимания, однако после смерти Навки она пыталась разглядеть опасность в каждом углу.
Могло ли стать причиной шума новое найденное тело?
Городское кладбище раскинулось у прибрежных скал, скрытое от угрозы подтоплений. Идя оттуда домой и сминая пальцами сорванный одуванчик, Мария могла думать только о подруге, оставшейся лежать в холодной земле.
— Опять что ли матросы в таверне подрались? — мама нагнала ее, ранее отвлеченная разговором со старой подругой. Вместе с Марией она несколько секунд смотрела на суматоху, а после подтолкнула в спину. — Пойдем. Приличным людям здесь глядеть не на что.
Подхватив Марию под локоть, мать потянула ее дальше, мимо причала, стремясь поскорей покинуть площадь. Одуванчик упал на землю, попав кому-то под ноги, и Мария вытерла липкие от цветочного сока пальцы о юбку.
Отец и брат не остались с ними, сразу же после похорон направившись в городской Дом управления. Мама на это смолчала, но Мария надеялась, что ей тоже не принесла радости мысль, что брат станет добровольным служителем инквизиции, хотя должность эта по нынешнему временисчиталась весьма завидной.
И пусть верность отца в его деле помогала семье и деньгами, и твердостью в жизни, решение брата в глубине души казалось Марии неправильным. Возможно потому, что она оставалась на самую малую долю убежденной в том, что убийцей не был кто-то из ведьм. Что их, возможно, и не существовало вовсе.
Марию всегда пугали костры. Особенно те, в которых горели люди, чьей вины она не сознавала. Ей хотелось защиты, но чем сильней родные верили в инквизицию, тем большую неуверенность в ней она ощущала.
— Душа ее будет в покое.
Мамина рука отпустила локоть и легла на плечи, мягко привлекая к себе.
— Конечно, — только и сказала Мария, стараясь успокоиться теплом, но горло вновь сжалось в спазмах из-за непрошенных мыслей.
Разве можно было быть так уверенной в этом? Ведь они даже не знали, что за обряды проводили над телом Навки. Сама Мария так и не набралась смелости увидеть ее, хотя вряд ли бы ей такое позволили — подругу сразу положили в могилу.
Кроме того, что это были «ужасы», никому ничего толкового не сказали. Несмотря на расписанные отцом зверства, которых тот, оказывается, и сам не видел, Мария понятия не имела, что произошло в момент, когда подруга осталась у нее за спиной. Если Навка действительно оказалась жертвой ведьминских обрядов, то, возможно, ее душа не была способна найти успокоения на небесах.
— Мария, — голос матери уверенно вырвал из тягостных размышлений. — Ты должна верить отцу.
— Я верю.
— Я вижу твои сомнения. И я понимаю тебя. Мне тоже страшно, но я верю в отца и верю в помощь инквизиции. Они единственные, кто сейчас приходит на помощь к простому народу.
Мария не могла ничего сделать или сказать против, находясь под рукой матери на плечах — она как оберегала, так и сдавливала. Но Мария, пользуясь тем, что мужчин сейчас рядом не было, все равно нашла в себе смелость спросить.
— Почему же тогда они не защитили Навку? — она поймала ставший недовольным взгляд матери и покорно опустила голову. — Пока… пока убийцу не поймают, город не сможет спокойно жить.
Мимо них проходили люди. Мария слышала обрывки повседневных разговоров и забот. Никто будто и не знал о событиях прошедшей ночи, никто не удивлялся — жизнь текла дальше, как и должна была. И Мария бы поверила в то, что все спокойно, если бы изредка не перехватывала напряженные взгляды, которые старательно скрывались их обладателями.
В своем сердце она понимала желание матери до последнего сохранять иллюзию мирной жизни, как и делали все в округе. Может быть, Мария была еще не так мудра, потому внутри и противилась, но даже несмотря на свои внутренние споры она месяцами пыталась вести себя так, как призывала мать. И училась верить, как убеждал ее отец.
— ...а я слышала, что там раб с корабля сбежал, — пронеслось по воздуху, и Мария обернулась на двух беседующих женщин, идущих в нескольких шагах от нее.
В одной из них Мария узнала жену местного торговца рыболовными сетями, которая большую часть дня проводила на причале и была в городе чуть ли не первой сплетницей.
«Вот, что было причиной», — вспомнила Мария ту суматоху, что недавно ее привлекла.
Новая мысль посетила голову, стирая все остальное: рабы с кораблей сбегали не впервые, но прежде это не вызывало такой паники среди матросов. Человеком больше, человеком меньше, было ли что-то необычное в новом беглеце? Был ли он из какой-то далекой страны? Очень красивым или очень сильным? Или, может быть, злым?
Еще до того, как Мария вошла в дом, размышления привели к другому, весьма ожидаемому для нее выводу — мог ли быть причастен этот беглец к происходящим в городе убийствам?
Если Мария и не верила в колдовские обряды — в обезумевшего раба она могла поверить легко.
Глава 3
Студенческие кафе в большей степени выполняли роль точек для дружеских встреч, разговоров и свиданий, чем для приемов пищи. Есть там, конечно, ели, но не в тех количествах, которых стоило ожидать от вечно голодных студентов.
Поэтому в небольшом похожем заведении, расположенном через дорогу от главного входа, меню быстро переделали под легкие перекусы забегавших между лекциями посетителей взамен того, что предлагалось тем в самом университете. И Джордан, выбирая, куда пригласить Марию, искренне посчитал, что столовая с жующей и чавкающей толпой будет не самым лучшим местом для отдыха.
Особенно для его нервной подруги, которая формально все еще сидела на диете.
Особенно после того, как несколько недель он сам обедал вместе с ней за пределами университета, просто ради дружеской поддержки.
Если бы заботливая мама не впихивала в Джордана силком еду, то он бы давно слег от недоедания. Его могло сдуть ветром, но вот Мария при своем, казалось бы, скудном пищевом режиме выглядела весьма цветущей.
Будь у Джордана время, он бы выяснил, в чем ее секрет — в метаболизме или горячих бутербродах перед сном. Но все изменили их внезапные поиски, из-за которых всего за неделю Мария осунулась и приобрела заметные синяки под глазами. Это его волновало. Это подтверждало, что им обоим требовалась передышка.
Что бы ни ждало их великое в будущем, пока нужно было работать с настоящим.
Джордан и Мария отсидели положенные лекции в молчаливом согласии не поднимать тему прошедших выходных. Занятия помогли Джордану ненадолго отвлечься, но пару раз он прикусил себе язык, чтобы не спросить у Марии еще что-нибудь о ее встрече с миссис Федер.
Остановить себя удавалось только одной разумной мыслью:
«Так. Стоп. Она же ничего не сказала, тупая старуха».
Да, внутри головы он не был хорошо воспитан и позволял себе от души ругать как Марию, так и миссис Федер. Причем последнюю в особенности, потому что именно ее слова подтолкнули их на поиски.
В тетради, где должны были быть законспектированы лекции, вместо этого были написаны лишь два предложения: «в первую встречу рассказала о символах и пожелала удачи» и «во вторую встречу похвалила меня и просто пожелала удачи».
При этом они все еще не знали, зачем им это нужно. Джордан для себя считал, что просто хочет избавиться от свербения в голове, от слона в комнате, из-за которого не удавалось сосредоточиться ни на чем ином.
Ничтожно мало как для причины, так и для цели.
В кафе свободного места им пришлось ждать у стены, по пути обмахиваясь тетрадкой из-за царившей в зале жары. Через время, все еще молчавшие, Джордан и Мария уселись на угловом диванчике и только тогда попытались завязать разговор.
— Сегодня здесь даже пусто, если сравнивать с прошлым разом, — протянула Мария, сбросив сумку на место рядом с собой и изучая взглядом народ. — Помнишь? Тогда мы ждали на улице.
Окинув критическим взглядом толпу, Джордан мысленно согласился с Марией, хотя на его вкус людей могло быть и еще меньше. Он перехватил взгляд знакомой официантки, студентки курсом постарше, которая приветственно кивнула ему и вернулась к другим посетителям.
— Нас заметили, — радостно поделился Джордан и откинулся на обшарпанную спинку.
— Отлично, — рассеянно отозвалась Мария.
Ему показалось, что она даже не поняла смысл его слов. Вместо этого Мария продолжала переводить взгляд с одного человека на другого, хмуриться и кусать губу. Джордан принялся отсчитывать про себя секунды, наблюдая за ней — вот Мария почесала руку, нос, потом еще раз пристально оглядела всех за соседними столиками и, наконец, встретилась с ним взглядом.
— Что?
Вздохнув, он подпер рукой подбородок:
— Я же сказал, что сегодня мы отдыхаем. Прекрати тут всех сканировать.
Мария фыркнула, но послушалась.
— Даже на людей посмотреть уже нельзя без подозрений, — под нос сказала она, принявшись ковырять ногтем пузырь на защитной пленке стола.
Джордан не остановил ее только потому, что эти пленки никогда долго не жили — их здесь меняли почти каждый месяц. Да, бесило, но с другого края кто-то не менее умелый до них почти насквозь расцарапал покрытие.
Не это заставило Джордана сжать зубы, а то, как чрезвычайно сильно нервничала Мария. Он не мог просто взять и закрыть глаза.
— Смотреть можно, но лучше на меня, — попытался пошутить Джордан.
— Я и так на тебя смотрю.
— Добрый день. Что будете брать?
Последние две фразы прозвучали одновременно, и Джордан в неожиданности, с уже почти протянутой к пальцам Марии рукой, дернулся и перевел взгляд на застывшую у столика официантку.
Это была совсем не та девушка, кивнувшая ему ранее и знакомая всем завсегдатаям кафе. На бейджике, скрытом под светлой косой, значилось «Тамара». Внутренний голос Джордана за пять секунд повторил имя несколько раз с разными интонациями, пока Тамара сжимала в руках блокнот с ручкой и мягко, чуть неуверенно улыбалась, как обычно делают все новенькие официанты.
Джордан попытался ее вспомнить, но безуспешно, хотя подрабатывали в этом кафе обычно либо местные жители, либо студенты. Он почти был готов спросить, давно ли она сюда устроилась, как тихо ойкнул и был вырван из размышлений тычком в бок; сидевшая рядом Мария сжимала свое предплечье и, когда он повернулся, что-то сказала Джордану одними губами.
— Что? — прошептал он.
— Мне кажется, тут…
Но в их разговор снова влезла Тамара, на этот раз звучавшая нетерпеливо:
— Так вы определились с заказом или мне подойти позже?
— Мне «Цезарь» и стакан диетической колы, — без малейшей запинки выпалила Мария и перевела на Джордана взгляд. — Ну а ты чего завис, скажи ей уже.
Совершенно внезапно Джордану показалось жизненно важным дать понять официантке, что они с Марией вовсе не парочка, а их шутки, одну из которых она и застала, не более чем плод старой доброй дружбы. И руку он к Марии тянул ради обыкновенной поддержки, а не чего-то еще.
— Я… — выдавил он под взглядом Тамары. — Я выбрать не могу.
Прежняя Мария обязательно бы сказала что-нибудь по этому поводу; обычно ее комментарии часто спасали его из глупого положения, заставляли окружающих улыбаться, но нет. Она молча достала телефон и, проворчав нечто неприятное про его лицо, открыла соцсети.
— Мне то же самое, — решился Джордан, разочарованный отсутствием поддержки, и, когда официантка отошла, не сдержал недовольного сопения. — В последний раз «Цезарь» я ел года три назад.
— Вот и вкус вспомнишь.
Новостная лента под пальцами Марии прокручивалась быстро, так быстро, что там вряд ли можно было успеть что-то прочитать — картинки мелькали и рябили в глазах. Джордан смотрел на их непрекращающуюся карусель и пытался определить причину, по которой у Марии резко испортилось настроение.
С другой стороны, почему испортилось? Она с самого начала их встречи сидела не в самом лучшем расположении духа. Вряд ли ему стоило удивляться тому, что любая мелочь способна была ввергнуть ее в еще более мрачное состояние.
Ну и не стоило Джордану, наверное, так откровенно залипать на другую девушку, когда по идее он собирался поддержать лучшую подругу.
— После твоей диеты мне придется вспоминать вкус многих блюд, — простонал Джордан, обреченно наблюдая, как губы Марии растягиваются в ядовитой улыбке.
Они уже стояли на остановке, когда Мария прекратила новую игру в молчанку, начатую с самого выхода из кафе.
— Там кто-то был.
Роющийся в недрах рюкзака Джордан непонимающе на нее уставился, оторвавшись от поисков проездной карточки. Стоило ему перехватить неуверенный и почти робкий взгляд Марии, смысл слов плашмя ударил по голове.
— Какого черта?! — выкрикнул он в шоке, чем привлек внимание нескольких людей, мирно ожидающих автобус. — Ты в этом уверена?
— Да. Руку жгло, но как-то… странно. Мне кажется, что с тобой и миссис Федер я это ощущала немного по-другому. Слабее, что ли. Но я точно уверена. Ну, наверное.
— Тогда побежали обратно в кафе, вдруг этот человек еще там!
Однако Мария побледнела, поджала губы и отрицательно покачала головой.
— В чем дело? Почему нет? — мимо проехал автобус, и Джордан даже забыл проверить, не его ли это был маршрут. — Почему ты вообще мне ничего не сказала?
Расстроенный, а затем и виноватый вид Марии сменился раздражением.
— Я пыталась, придурок. Но кое-кого больше волновала официантка, и мы же «отдыхали»! — огрызнулась она, после чего устало потерла переносицу. — Когда мы уходили, ощущение было уже таким слабым… Будто он ушел раньше нас. Не вижу смысла возвращаться.
Джордану вспомнилось рассеянное поведение Марии, когда она разглядывала других посетителей в кафе. Тогда он и не думал, что в тот самый момент она уже пыталась понять, кто из людей был тем самым, а не просто «искала».
Следом он вспомнил, как она ткнула его в бок и начала что-то говорить, прерванная Тамарой. За весь ужин он так и не переспросил, что она хотела сказать, да и сама Мария не вернулась ко второй попытке.
Может, Джордан и выглядел как идиот из-за понравившейся ему девушки, но все равно не считал это стоящей причиной молчать. Он схватился за голову:
— Да плевать на официантку! Ты должна была мне сказать, мы бы придумали что-то.
— Сомневаюсь, что ты смог бы что-нибудь придумать. Подходил бы к каждому и спрашивал, нет ли у них странного ожога, потому что у меня рука чешется? У тебя своих дел хватало.
— Не вижу связи, — жестко озвучил он свою мысль, и Мария опустила голову.
— Не сердись. И хватит орать на всю остановку, на нас смотрят уже, — тихо попросила она.
Их разговор действительно привлек ненужное внимание, и Джордан, чтобы сдержаться и не продолжать, покорно закрыл глаза и досчитал до десяти. Потом выдохнул и опять посмотрел на Марию.
Ее вид, пусть все еще немного виноватый, но удивительно упрямый, подействовал и на него. Успокоившись, Джордан переспросил чуть мягче:
— Ну так почему ты не повторила? Я думал, что ты просто волнуешься из-за поисков. Мне даже в голову не пришло, что ты что-то почувствовала.
— Если честно, то сама не знаю. Там было столько народу, и я пыталась понять, на кого именно реагирует символ. Жжение, знаешь, как будто удваивалось. Потом стало слабее, потом вообще практически исчезло. И Джордан… — Мария растерянно запнулась. — Мы ведь там почти всех знаем.
Дрожь в ее голосе прорвалась наружу — Мария изо всех сил старалась не запаниковать, но все же не совладала с собой. Джордан знал это и не дал ей отступить, поймав за руку.
Поэтому, собственно, он и хотел, чтобы она отдохнула. Устав от постоянных срывов и пробежек по городу, продолжавшихся всю неделю в воодушевленном запале, Мария просто выдохлась. И когда она действительно что-то почувствовала, то упустила момент. И Джордан вместе с ней.
Закинув рюкзак на плечо и оставив поиски проездного на потом, он приобнял Марию. Они были практически одного роста, потому легко стукнулись лбами, наклонившись друг к другу. Распущенные волосы Марии, когда Джордан уткнулся в ее висок, защекотали ему нос.
Спустя пару минут он уверенно прошептал:
— Значит, найдем. Вернемся сюда завтра, послезавтра. Столько раз, сколько потребуется.
— Послезавтра, — устало поправила его Мария. — Завтра вторник. Не хочу, чтобы родители начали приставать с вопросами, почему я пропускаю работу.
Это был еще один признак того, что жизнь продолжалась. Мария, как и сам Джордан, старалась не вызывать у своей семьи лишних подозрений — это были хорошие люди и очень внимательные, он знал не понаслышке. Вторник они всегда проводили в их семейном магазине.
— Тогда послезавтра, — согласился Джордан. — И улыбнись. Главное, ты наконец-то почувствовала, что нужный человек рядом.
— Ага. И ничего не сделала.
Наверное потому, что он уже не сердился на нее, Мария сама начала себя винить. Кто-то всегда должен был это делать.
— Забей. Любой может растеряться, — Джордан отстранился, пытаясь убрать попавшие в рот светлые волосы. — Мы бы там шумиху навели, если бы начали рядом с каждым незнакомцем отираться.
У остановки затормозил автобус, и Марии с Джорданом пришлось сделать несколько шагов в сторону, чтобы их не снесла вынырнувшая из дверей толпа людей. На другом конце улицы у красного светофора Джордан разглядел свой маршрут. Можно было бы пропустить, но ему очень не хотелось ждать следующего еще двадцать минут.
Его автобус разглядела и Мария. Тут же ее рука обняла Джордана под ребрами, стискивая так крепко, как это было для нее возможно, и он издал сдавленный хрип.
— Скажи честно, ты ведь не против отереться рядом с одной миленькой официанткой, а? — Мария убрала свою руку и хлопнула Джордана по плечу. — В следующий раз, так и быть, я помогу тебе с твоей очередной дамой сердца.
Светофор сменил цвет на зеленый, и Джордан уже на интуиции запустил руку в боковой карман рюкзака, тут же чудом натыкаясь на свой кошелек с проездной карточкой.
Всколыхнувшееся в нем смущение не перебило беспокойство, так как Мария хоть и говорила с присущим ей оптимизмом и подколами, с трудом скрывала собственную растерянность — оглядывалась по сторонам и переступала с ноги на ногу. Ему не казалось правильным оставлять ее в подвешенном состоянии, не будучи уверенным в том, что Мария собирается делать дальше.
Но она была взрослой девочкой, а он не был ее нянькой. Когда Мария в нем нуждалась, она звала сама.
— Я уверен в тебе, — все же посчитал нужным напомнить Джордан и не прогадал.
Натянутая улыбка Марии сменилась на гораздо более мягкую; хотя бы на миг его подруга успокоилась. Но потом рядом шумно затормозил автобус, и Джордана обдало горячим ветерком.
Чары спали и губы Марии вернулись в тонкую кривую линию.
— Спасибо. Иди уже.
Она помахала ему, когда Джордан уселся и посмотрел в заляпанное окно.
Теперь им оставалось только ждать среды. Джордан сглотнул вязкую слюну предвкушения — их дело сдвинулось с мертвой точки.
***
Никогда еще новость о беглом рабе не проносилась такой волной по улицам города. Хотя Мария и не могла быть в том точно уверена, ведь родители с детства держали ее подальше от портовой жизни со здешним черным рынком.
Тем не менее ей всегда думалось, что подобные случаи не должны быть чем-то чрезмерно волнительным и необычным, ведь в крупные города к знатным домам рабов возили часто и много. Потеря кого-то одного не могла быть настолько важной.
Ситуация могла измениться только тогда, когда сбегал с корабля не просто раб, а нечто большее. Таким, видимо, и был тот самый человек, поиски которого подняли суматоху на причале.
Когда Мария вместе с матерью вернулась в дом, погруженная в мысли, новость о беглом рабе промелькнула мимо их дома еще несколько раз — в обрывках соседских разговоров и от мальчишки, принесшего свежий хлеб из бакалейной лавки. Все это обсуждалось с волнением и озабоченностью, как и в разговоре, что донесся до ушей Марии по пути с кладбища.
Но самым главным для нее стало то, что об этом упомянул даже вернувшийся из Дома управления брат.
— Там в городе раба какого-то ищут, — бросил он короткую фразу, с серьезным видом усевшись на скамью и по-хозяйски вытянув ноги. — Весьма опасного, между прочим, раз столько денег за него предложили.
Цена, которую он назвал, способна была покрыть пару месяцев сытой жизни любой семьи в городе. Встрепенувшаяся Мария уже открыла рот, чтобы вызнать у него, шла ли о том же речь в Доме управления, как затерялась в бурном рассказе о вступлении брата в инквизицию.
Короткое на первый взгляд дело он обернул в историю немыслимой длины. Мария старалась не вслушиваться в восторги, но сбежать от них не могла — лишь отвернулась к окну, когда под конец мама в молчаливом благословении поцеловала брата в лоб. Самой же Марии ничего не оставалось, кроме как обнять его следом.
Выполнив этот долг под взглядом матери, она вернулась к окну и посмотрела на спешащих мимо людей; те почти бежали в направлении порта, наверное, привлеченные щедрым вознаграждением.
Но Марию сумма не волновала.
«Если он хорошо спрячется, то сможет делать, что угодно. Может и убить кого-то, а люди опять обвинят ведьм», — пришло в голову, пока мать и брат под боком увлеклись обсуждением инквизиции.
Чуть перегнувшись через окно, Мария осмотрела улицу, на первый взгляд безопасную и мирную. Между стенами домов кое-где уже чернели провалы теней, узкие ходы были заставлены ящиками или перекрывались развешанными на веревках вещами.
«Ведь бегство — это так идеально», — отказывалась отступать мысль. — «Никто на него не подумает. А если он обозлен? Если он ненавидит нас, ведь мы свободны?»
Кое-как удержав свой рот от новых размышлений вслух, Мария принялась за прочие заботы. Жизнь в доме на время вернулась в привычное русло, где каждый занят своим делом. Ужин к приходу отца давно был готов, но того увлекли дела, из-за чего рыба стыла. Решившись воспользоваться этим, Мария отпросилась у матери спросить отца в Доме управления и выбежала на улицу, тайно направившись к причалу.
У самих лодок ей делать было нечего, она и сама знала — вечером ходить там в одиночку грозило приставаниями со стороны подвыпивших матросов. Но товарки и местные рыбаки в это время как раз расходились по домам, и именно с ними Мария желала пересечься.
Она посмотрела на забитые мешками причалы, среди которых с сетями и веревками ходили грузные мужчины, и, к своему разочарованию, не увидела в них прежнего беспокойства.
Чуть выше по дороге на каменной брусчатке стояла карета, притягивающая взгляд тем, что такую в их городе позволить себе мог не каждый. Мария невольно залюбовалась резным красным узором экипажа и блестящей шерстью коней и осторожно прошла мимо, борясь с желанием погладить животных.
«Разве это инквизиции?» — но рядом не стояло служителей, которые сопровождали судей на официальных выездах. — «Да они на таком и не ездят. Неужели капитан с богатого корабля спустился?»