- -
- 100%
- +
Когда она обогнула карету, то увидела группу людей, что-то яростно обсуждавших и очень шумных. Мимо них Мария практически пробежала и остановилась у дерева рядом с мостовой. Сорвав примятые одуванчики, она заняла руки и приветливо улыбнулась встречным прохожим.
Те шли по домам и изредка с ней здоровались, если узнавали, но в основном не обращали никакого внимания. Их разговоры были бессмысленны и наполнены личными делами — Мария вылавливала лишь общие фразы про товары, удачную выручку торговцев и сегодняшний богатый улов. Только одна беседа невольно привлекла ее к себе.
Мимо прошла торговка со своим сыном.
— Сходи на могилу, хотя бы цветочков ей принеси, — голос у незнакомой женщины звучал грубо, а сама она опиралась на руку какого-то здорового лба.
Ему приходилось сгибаться, чтобы отвечать, потому они оба даже не заметили прислушавшуюся к ним Марию.
— Так Навка же не знала меня совсем. Я ток издалека на нее смотрел.
— Вот и досмотрелся, дурень. Навка хорошая была девушка, ох, бедная. Кто же знал, что с ней такое сотворят.
Позабыв о толпе на дороге, Мария вышла из тени дерева и сделала несколько шагов вслед за, судя по всему, матерью с сыном. Она даже припомнила несостоявшегося ухажера подруги — этот юноша часто рыбачил на берегу, когда они вместе с Навкой гуляли и собирали ракушки.
Как-то раз Мария показала на него, доброго, но нескладного, и Навка многозначительно улыбнулась. От этого воспоминания к горлу Марии вновь подступила горечь, что не давала забыть о себе с самого утра и полученной печальной вести.
День еще не прошел, а для нее как будто пролетели недели.
Глаза уже жгли новые слезы, как в локоть внезапно вцепились чьи-то крепкие пальцы. Почти подпрыгнув от неожиданности, Мария развернулась на пятках и уткнулась носом прямиком в отца, стоявшего с ней рядом.
— Ты чего это тут забыла? Мать твоя где? — удивился он, а после повернулся и махнул рукой своим спутникам.
Мария запоздало поняла, что отец оказался одним из тех людей, кто в толпе шумел за каретой. Получив сигнал, те разошлись, и дорога практически опустела.
— Я просто гуляла, — растерялась она.
Конечно же, отец недовольно нахмурился и вздохнул так, будто Мария каждый день нарушала запреты.
— На заходе солнца у причала лучше не гулять. Кто тебе разрешил? — строгость у него в голосе сменилась подозрительным недовольством. — Неужели ждешь тут кого? Так я постою, с тобой подожду.
— Нет-нет! Никого я не ждала!
Мимо них неожиданно пронеслась та богатая карета, подняв до самого носа облако пыли, и Мария проследила путь взглядом. Заметив этот интерес, отец подхватил ее под локоть и потащил за собой, приговаривая:
— Пошли уже домой. Нечего здесь делать.
В очередной раз, как и с матерью ранее, Мария могла только подчиниться. Отойдя от порта, она еще раз обернулась и, не удержавшись, призналась:
— Когда мы с мамой шли домой, то услышали сплетни о беглом рабе, и я испугалась. Поэтому вернулась, чтобы узнать у кого-нибудь, опасен ли он.
Отец, вышагивающий рядом тяжелой поступью, кивнул:
— Все рабы опасны, когда до свободы дорываются. За его поимку даже награду предложили. Какой-то богатей приезжий с целым кораблем рабов весь город на уши поднял, сумму внушительную инквизиции предложил.
— Так вы будете его искать?
— Ну раз такое дело, то поможем, а деньги потом на благо пойдут. А ты держись от кораблей подальше. Еще раз увижу, что здесь одна вечерами бродишь…
Ей бы прикусить язык, но Мария опять не сдержалась.
— Если его так упорно ищут, значит, это важный кто-то ведь, папа. А вдруг этот раб помогает ведьмам? — жадный вопрос все же вырвался наружу. — И все беды у нас из-за него идут, из-за его помощи?
Тяжелый вздох отца Мария больше почувствовала, чем услышала. Она опустила голову, не понимая, чем была плоха ее мысль — не утверждала же в очередной раз, что это не ведьмы.
— Мария, — сказал отец тоном, по которому ясно стало, что рот ей придется держать закрытым до самого дома, если не до ночи или даже утра. — Я начинаю замечать, что ты слишком много об этом думаешь. Займись лучше делом и оставь эти мысли тем, кому положено. Что касается раба, если ты так испугалась, то он сбежал только сегодня днем. Он не имеет отношения к колдовским шабашам.
Уже у дверей дома отец посмотрел на Марию еще раз, и взгляд его несколько смягчился.
— Из-за Навки или из-за безделия, но ты сильно извелась. Завтра я найду для тебя занятие, — сказал он и открыл дверь.
И больше за этот день Мария от него ничего не услышала.
Как Джордан ни пытался держаться, но сон сморил его практически сразу после приземления в стог сухой теплой травы. Сил хватило только на то, чтобы поднять голову и выловить из темноты силуэты обеспокоенных свиней в загоне и коровы позади; животные шумели, явно недовольные новым соседством.
Хоть Джордан и опасался, что его могут учуять собаки или же хозяева зайдут посмотреть, что так встревожило свиней, ничего из этого не случилось. На его удачу все в округе были слишком заняты, чтобы обращать внимание на недовольство скота. Шум на улице не утихал, похожий по запинающимся голосам на попойку.
Зарывшись поглубже в угол и подальше от животных, Джордан тут же забылся пусть беспокойным и чутким, но все же сном.
Утро пришло неожиданно и нежеланно. Будто специально прокралось, стараясь настигнуть и лишить жалкого отдыха, какой Джордану был подарен ночью. Мышцы у него ныли нещадно, почти что обжигали кости, ног он так и вовсе практически не чувствовал. Проснувшись, понял только то, что весь болит, переживая долгожданный побег после месяцев пребывания в клетке.
С улицы до него донеслись людские голоса и ржание коней. Лай собак Джордана уже не так взволновал, как веселые речи, слышимые совсем рядом. Он различил среди прочего упоминания о еде, собаках и свиньях, но не был в том точно уверен и не знал, пришла ли пора ему бежать.
Еще сонный, Джордан потер глаза, зевнул и замер, по звукам догадавшись, что кто-то идет прямиком к нему в хлев. Шаг был легким и медленным, а голос — девичьим и звонким, но саму обладательницу спрятавшемуся за сеном Джордану было не разглядеть.
Однако девушка точно шла в его сторону и единственным выходом для Джордана было бегство через то же окошко, через которое он сюда и ввалился.
Свиньи довольно захрюкали. Послышался визг одного из поросят, и неожиданно маленькое юркое животное забежало за стог, прямиком Джордану в руки. За поросенком к нему навстречу шагнула и девушка, что-то со смехом приговаривая.
Тут она и встретилась с Джорданом взглядом.
Пусть и ожидаемый, но ее вскрик все равно больно резанул по ушам. Джордан что есть сил подскочил и вцепился руками в доски, стараясь подтянуть свое тело и вывалиться наружу, но испуганно крутящийся под ногами поросенок лишил последнего равновесия — вместо спасения Джордан обессиленно рухнул обратно.
Для его побега это стало концом. Даже если бы сил хватило еще выбраться из хлева, дальше Джордану оставалось только уползать по грязи от собак и их хозяев.
Он беспомощно оглянулся на девушку, которая одновременно с ним рухнула в рассыпанное по земле сено и выронила ведро с медленно растекающейся кашей. От запаха еды, которую принесли свиньям, в болезненных спазмах свело живот.
Крик и шум привлекли внимание находящихся снаружи людей, и Джордан услышал мужской хриплый голос. Ему захотелось зажмуриться от страха, но надежда, все еще звенящая где-то глубоко внутри, заставила держать глаза широко открытыми.
Несмотря на то, что он помнил, как нужно просить о помощи, как складываются буквы во фразу «пожалуйста» и «помоги», он молчал, боясь привлечь к себе еще большее внимание, и просто смотрел на девушку, вжавшись в доски за спиной.
Раздался повторный окрик, уже гораздо ближе и громче, и девушка дернулась. Не сводя с Джордана взгляда, она отползла подальше и крикнула в ответ что-то похожее на то, как пытаются успокоить беснующееся животное. Большего Джордан не понял из-за своего стучащего в ушах сердца, которое перекрывало все остальные звуки.
Мужчина снаружи неразборчиво пробурчал какое-то недовольство, но в хлев так никто и не зашел.
Оставшись одна, девушка встала и резким движением подхватила на руки поросенка, спрятав его в загон. После этого Джордан увидел, что ему в грудь упираются острые ножи вилы, которые та быстрым движением выудила из-за стога сена.
— Ты кто? — дрожащим голосом тихо спросила она.
Вид девушки источал испуг, но вражды от нее Джордан не почувствовал, и это придало ему сил. Он назвал себя, даже не подумав о том, как непривычно и резко для нее должно было звучать его имя.
В подтверждение его слов она недоуменно поморщилась.
— Джордан, — попытался он снова.
Потом еще несколько раз и медленней, и еще — пока лицо девушки не разгладилось, а на губах не появилась легкая улыбка. Когда она медленно повторила его имя сама, Джордан осознал, насколько по-разному они звучали.
— Я Тамара, — девушка положила руку себе на грудь.
Следуя его примеру, она тоже несколько раз произнесла свое имя, словно боялась, что он не поймет. Вилы в ее руках опустились и уперлись остриями в пол.
— Тамара, — повторил Джордан.
Имя осело на языке непривычно и странно. Должно быть, так чувствовал себя его учитель в своих часто безуспешных попытках правильно выговаривать жесткие звуки племен.
Тем не менее, Джордан повторил почти без труда и поймал за это мягкую улыбку.
— Ты… ты кто? Похож на раба. Ты раб? — тут же спросила Тамара следом, и Джордан яростно замотал головой. — Тогда кто ты?
Нет, яростно подумал Джордан — он не раб, и никогда им не будет. Но ему нужна была в этом помощь, в противном случае, господин Уильямс может навсегда лишить его свободы.
Поэтому он все же смог попросить:
— Помоги, — и нерешительно добавил, как мог, коряво и путая буквы, чуть не забывшись и не заговорив на родном языке. — Меня будут искать, чтобы продать.
Сперва он не понял, дошел ли до Тамары смысл его слов — в задумчивости она приложила палец к губам, а потом, ничего не ответив, принялась убирать с пола кашу. Закончив со своим делом, Тамара дала остатки свиньям, и все это время Джордан так и сидел, зарывшись в сено и практически слившись со стеной.
Только после всего этого она повернулась к нему и, как и прежде тихо, сказала:
— Жди здесь. Я принесу еду.
Глава 4
Рюкзак полетел прямиком на кровать, теряя по пути ручки, тетради, несколько купюр и косметику. Тюбики с флакончиками рассыпались, чудом не испачкав свежевыстиранное белье, и Мария сдвинула их рукой в сторону, упав на одеяло вслед за рюкзаком.
Экран телефона пестрил сообщениями, продолжая ровно вибрировать от новых уведомлений. Последнее в выскочившей маленькой плашке на экране было от Джордана и заканчивалось оно на ноте «…не теряй».
Марию бесила каждая буква в этом сообщении.
— Хорошо, не буду, — прошептала она раздраженно в подушку.
Но телефон продолжал вибрировать и вибрировать, мелькая новыми сообщениями со странными обсуждениями. Сев, Мария открыла нужную вкладку с чатом группы, который и был источником шума, и устроилась на кровати поудобней.
Сразу же стала понятна причина беспокойств — информация от старосты, которую та закрепила в общем чате, гласила:
«Завтра первых двух пар не будет! Препод уехал на конференцию, ниже прикреплю задания на следующую неделю».
Так вот, что столь яростно обсуждали студенты весь день.
Что же, утренний сон всегда был к месту, и Мария привычно ему порадовалась, на этой волне найдя в себе силы вернуться к сообщениям от Джордана. За целый день они успели поговорить только на утренних лекциях, но потом она убежала на работу, а подаренные напоследок объятия не скрасили чувства вины.
Продолжая раз за разом вспоминать свою ошибку в кафе, Мария не знала, сможет ли в принципе себя когда-нибудь простить.
— Дура, дура, ду-у-у-ура, дура-а-а, — простонала Мария и вернулась к объятиям с подушкой, закричав в нее. — Идиотка несчастная.
Пусть Джордан больше не упоминал произошедшее, в выражении его лица все равно продолжал читаться немой вопрос, как же так можно было? Поэтому, когда он смотрел на нее утром, Мария отводила взгляд. Потом рассталась с ним с какой-то глупой шуткой у ворот университета, а Джордан ничего не сказал кроме сухого «до завтра».
И все.
Естественно, он был ею недоволен. И тем удивительней была выбранная им тема.
«Видела, что у нас завтра первых пар не будет?» — написал он, и Мария задумчиво уставилась на сообщение. — «Я не приду в универ, не теряй».
Прежде Джордан прогуливал редко, а его посещаемости могли позавидовать лучшие студенты университета. Если такое случалось, то обычно он и Мария вместе пропускали пары, и она железно была уверена, что еще днем Джордан выглядел крепким как бык. Так что прогул не был связан со здоровьем.
Мысль, что такое решение как-то связано с ней, напрашивалась сама собой. Других причин она не видела.
Словно почувствовав ее волнение, в тот момент, когда Джордан снова стал онлайн и увидел, что его сообщение прочитано, он тут же написал новое:
«После пар встретимся в кафе. Я тебя подожду».
По крайней мере их планы все еще были в силе.
Глубоко вздохнув и также медленно выдохнув, Мария напечатала «ок» и, не дожидаясь, когда галочка на сообщении загорится зеленым, откинула телефон в сторону.
Мысли вернулись к их последнему походу в кафе, и Мария подняла над головой руку, разглядывая выжженный у нее на коже символ. Забавно было, что полученный в далеком детстве ожог, о происхождении которого ей даже родители и врачи толком ничего рассказать не могли, достался ей в качестве подарка из прошлой жизни.
Столько лет он был с ней, что Мария перестала замечать этот след, ни разу не почувствовав его.
В тот момент, когда символ в кафе снова ожил, кожа на руке словно загорелась. Изредка жар скатывался в тупую пульсацию, а ощущения, в сравнении с первой реакцией ее символа на Джордана или миссис Федер, усиливались вдвое.
Мария закрыла глаза и попыталась восстановить в памяти обстановку и посетителей. Нужным человеком мог быть любой. Хоть та официантка, так понравившаяся Джордану, хоть случайный парень за соседним столиком.
— И лучше бы это был парень, — с тихим вздохом прошептала Мария, поворачиваясь на бок в тщетном желании заснуть.
Ей не очень хотелось идти на пары, но получить еще один пропуск у нелюбимого преподавателя было чревато большим комом проблем. На плечах и без этого добра лежала горстка заморочек.
Три лекции растянулись в бесконечную какофонию звуков, в которую без особого успеха пыталась вникнуть Мария, лениво делая пометки в тетради. Голова была забита предстоящей встречей с Джорданом, сердце начинало колотиться где-то в горле, а мысли крутились вокруг одной фразы.
«А если я не найду?»
Но ответа на этот вопрос у нее не было.
Минут за десять до окончания последней лекции Джордан написал, что уже сидит в кафе и даже заказал для нее «этот твой пресный салат». Сообщение выглядело привычным, каким могло быть в любой другой день.
Сам Джордан, когда она пришла, тоже выглядел, как и прежде.
— Ты уверена, что хочешь это есть? — кивнув на тарелку вместо приветствия спросил он, стоило Марии найти его за столиком в самом углу кафе.
Вряд ли она сейчас смогла бы почувствовать вкус еды, но...
— Вполне. Набить живот этого хватит.
— Ну тогда приятного аппетита, — улыбнулся Джордан и пододвинул салат поближе к Марии.
Сжав пальцами вилку, она искоса глянула на него, пытаясь оценить настроение.
Даже для своей великодушной поддержки с умением держать лицо ее друг выглядел подозрительно и очень сильно счастливым. Улыбка, которую он явно пытался подавить, расползалась по лицу против воли владельца.
— Колись, чего такой довольный? — не сдержалась Мария. — Что успело случиться, пока меня не было? Ты сам нашел кого-то?
Она разочарованно посмотрела на людей за соседним столиком и перевела взгляд на свою руку. Вместо жжения, ввергнувшего ее в ступор в прошлый раз, сегодня она ощущала лишь родную пустоту.
Пришли они зря, хотя чудо еще могло случиться.
— Кого? — невинным голосом спросил Джордан.
Почувствовав неладное, Мария с прищуром пересчитала снующих по залу официанток. Кое-кого из прошлого набора явно не хватало, и, если это и было то самое «два и два», то стоило обрадовать Джордана новостями.
— Слушай, — зашла она издалека. — Сегодня здесь нет новенькой официантки. Ну, той, которая тебе понравилась в прошлый раз.
— Ага, Тамары. У нее выходной.
Радостный тон Джордана опередил смысл его слов. Медленно выдохнув, Мария отложила вилку и скрестила руки на груди, повернувшись к нему, все еще сияющему своей белоснежной улыбкой.
— Так ты с ней все же познакомился? — вопрос был риторическим, но он на него кивнул и довольно разулыбался. — Ну поздравляю, что ли.
Мария удержала себя от показательного закатывания глаз, хотя действительно не ожидала, что та девушка ему настолько понравилась. Редко кто впечатлял Джордана настолько, чтобы он набирался смелости познакомиться, и то, что это произошло в обход ее советов, странно кольнуло Марию в грудь.
Не замечая ее настроения, Джордан отпил чай из бумажного стаканчика и признался:
— Я вчера решил сходить в кафе еще раз. Ну, знаешь, на удачу. Подумал, что могу ее застать, и Тамара как раз работала. Мы поболтали, обменялись номерами, а сегодня утром даже вместе сходили в кино.
— Так почему сразу не рассказал? Я-то гадала, с чего ты себе вдруг прогулы устроить решил.
— Наверное, хотел убедиться, что все пройдет хорошо, — протянул он неуверенно, потирая шею. — Тамара могла меня и отшить.
Мария разглядывала лист салата на тарелке, размышляя, делиться ли своими соображениями с Джорданом прямо сейчас или дать ему сперва насытиться радостью. Но один раз она уже перетянула резину, во второй так делать не стоило.
— А она тебе ничего не рассказывала о себе? — осторожно спросила Мария.
По замолчавшему Джордану, который впился в нее внимательным взглядом, она поняла, что вопрос прозвучал вовсе не завуалированно, а прямо щелчком в лоб.
— Ты про?.. — начал он, и Мария решила просто кивнуть.
Они оба замолчали. Ореол радости, окружавший Джордана, стух, оставив после себя неверие и огорчение. Почувствовав за это вину, Мария вновь опустила взгляд на тарелку, не решаясь следить за изменением выражений на лице друга.
Должна ли его радовать возможность того, что Тамара может быть одной из них или нет?
— Я не утверждаю, что это она, — нарушила молчание Мария, набравшись смелости и подняв взгляд; на ее слова Джордан вопросительно приподнял брови. — Но такая возможность есть, потому что сегодня я ничего не чувствую. И ее сегодня нет.
Джордан ухватился за эту мысль:
— Может быть, это и не она. Сегодня здесь мало людей. Хотя раз уж ты так говоришь, проверить ее стоит.
— А ты не против?
— Я бы, конечно, хотел просто сходить с ней на свидание, а не на наши разборки на кладбище или еще куда-нибудь, но у нас нет выхода. Завтра у Тамары смена, можем зайти и проверить твою догадку. Не думаю, что это проблема. Если ничего не подтвердится, то просто скажем, что зашли перекусить.
Предложение звучало разумно и с ним не было нужды спорить. Туча, нависшая над Джорданом ранее, исчезла, пусть он и выглядел еще так, будто откусил лимон. С легкой душой Мария согласилась и, не сдержавшись, подсела к нему поближе.
— Договорились, — прошла еще минута, прежде чем она спросила снова. — А если без свиданий, то ты бы расстроился, если бы Тамара оказалась перерожденной?
На секунду ей показалось, что по лицу Джордана снова пробежала тень, но он неопределенно качнул головой, пожимая плечами.
— Не знаю, — выдавил с сомнением он. — В этом же нет ничего плохого? То есть, я правда не знаю. С нами же ничего ужасного не случилось. Да так да, нет так нет.
Пусть Марии очень хотелось пошутить над его странновато-неуверенным видом, она этого не сделала. Хотя вряд ли Тамара стала бы удачным дополнением в их компании. Друзья — это одно. А когда два друга и девушка одного из них — тут ситуация становилась сложнее.
Джордан выглядел искренне счастливым, когда говорил о ней, и если догадка Марии не была ложной, то могла ли их прошлая жизнь как-то повлиять на то, что произойдет с ними в настоящем? Или же если Тамара не пройдет планируемую для нее проверку, это может лишь сильнее отдалить от поисков и от Марии самого Джордана.
Именно последнее испугало ее сильнее всего. Та самая, несколько дней скребущая мысль, что Марии придется остаться одной.
***
Кусок уже зачерствел, но Джордан все равно голодно впился в хлеб зубами. Принесшая его ранее Тамара скидывала к свиньям в загон остатки хозяйской еды и искоса поглядывала на Джордана, тут же отводя глаза, стоило только ему благодарно посмотреть в ответ.
За весь день это были уже второй кусок хлеба, который ей удалось пронести незаметно, и одна из немногих спокойных минут. Оставшись один в хлеву, Джордан целый день прятался в самом темном углу, чтобы хозяин ничего не заметил, и смог перебраться поближе к Тамаре только под вечер, когда с улицы вновь стали доноситься голоса, шум и вой собак.
Он сидел на холодных досках, уперевшись спиной в стог травы, и доедал свой скудный ужин, пока Тамара заканчивала работу. С их первого разговора прошло уже несколько часов, а они перебросились лишь парой неровных фраз — когда Тамара показывала, где Джордану лучше прятаться и в какие часы ее ждать.
Ему невыносимо сильно хотелось сказать в ответ хоть что-то кроме своей короткой благодарности, но некоторые слова все еще отказывались вспоминаться.
— Я приду утром, — проговорила она медленно, по буквам, на что Джордан кивнул. — Ты будешь тут?
Тамара с вопросом ткнула пальцем в сторону сена, где до этого весь день прятался Джордан.
— Мне можно? — с сомнением уточнил он.
Не прекращая оценивать собственные силы, Джордан еще днем начал раздумывать о том, чтобы продолжить путь и больше не доставлять проблем своей спасительнице. Тело продолжало ощущать себя больным, двигаться было трудно, но он пришел к выводу, что еще одна относительно спокойная ночь вернет ему недостающие силы.
Джордану не хотелось доставлять лишних проблем человеку, который первый из многих проявил к нему доброту. А Тамару, судя по тому, как она осторожно выносила из дома небольшие куски хлеба и постоянно оглядывалась, могли легко найти. Тогда не поздоровилось бы уже ей.
При этом сама Тамара, казалось, была довольна вопросом. Она мягко улыбнулась и кивнула:
— Да, — а потом, еще раз посмотрев в сторону улицы, аккуратно приблизилась и сказала как можно тише и четче. — Здесь будет много людей и еды. Я принесу еще больше, мама ничего и не заметит.
Упоминание напомнило о крутящей боли в животе — даже после хлеба мысль о чем-то большем вызывала спазмы и слюну во рту. Хотелось мяса, горячего и сочного, которое он ел дома.
— Подожди, — вырвалось у Джордана, когда Тамара направилась к выходу, подняв по пути пустое ведро и отряхнув края юбки от налипшего сена.
После тихого окрика она замерла, нервно оглянувшись, но потом согласно вернулась и присела на корточки напротив Джордана. Так что говорить им можно было практически лицом к лицу.
— Что?
— Мне нужно будет уйти, — решился Джордан, но в первый раз часть фразы смешалась с его родным языком, и он ее повторил. — Я бежал с корабля.
Он искренне желал предупредить Тамару об опасности, которая могла грозить за подаренное ему добро, хоть и не хотел пугать. Однако чем больше вокруг становилось людей, тем стремительней росли шансы, что его обнаружат. Оставаться на одном месте в хлеву было плохим и неразумным вариантом.
Но Тамара поджала губы и возразила:
— Ты сказал, что будешь тут.
— Буду, но потом уйду. Меня должны искать, — на последних словах Джордан сбился и, поморщившись, пояснил. — Человек, от которого я бежал, хотел меня дорого продать.
Когда Джордан сказал Тамаре о господине Уильямсе, то почувствовал себя очень грязным от того, как четко и ясно прозвучали его слова. Он сидел в хлеву и говорил незнакомой девушке, почему-то ему помогавшей, что его хотят продать. Что он все же раб, хотя и утверждал обратное.
Не дав Тамаре даже открыть рот, Джордан быстро и сбито объяснился:
— Меня похитили из моего дома.
— Так ты идешь домой? — догадалась она. — Где он, твой дом?
Как прекрасно это прозвучало — «дом», билось у Джордана в голове. Он признался: «Я очень хочу домой», и только потом осознал, что сказал это на своем родном языке и оставил Тамару непонимающе на него смотреть.