Не гарантирую

Ошибка выжившего

Ветер дул с востока, неся с собой запах придорожной полыни и раскаленного гудрона. Лэндерс вел машину уже часа четыре, спина затекла. Радио ловило только помехи, так что он его выключил.

Он заметил их за поворотом у старого элеватора. «Шевроле» съехал в кювет и уткнулся носом в бетонную опору. Из-под капота лениво шел густой сизый дым. Лэндерс нажал на тормоза, сдал назад и вышел.

Внутри было двое. На водительском сиденье полулежал мужчина с разбитым лицом, справа сидела женщина — ее губы шевелились, но звуков не было. Лэндерс рванул водительскую дверь. Мужчина весил под сто килограммов. Лэндерс обхватил его под мышки и поволок по гравию. Когда они были метрах в пятнадцати, бак «Шевроле» лопнул. Просто глухой хлопок, и салон мгновенно заполнился ровным, яростным пламенем. Женщина внутри даже не закричала.

В больнице городка Сент-Джуд Лэндерс провел около трех часов. Медсестра протянула ему стаканчик с кофе:

— Вы спасли ему жизнь. Женщину не вернули бы в любом случае, у нее была сломана шея. Так что не думайте об этом. Вы герой, сэр.

Лэндерс допил кофе, выбросил стаканчик и поехал домой. Дома он вымылся, выпил бутылку светлого пива и лег спать. Ему ничего не снилось.

Прошел год. Был вечер вторника. На плите у Лэндерса булькал суп. В дверь постучали — три коротких, аккуратных удара.

На пороге стоял мужчина в сером плаще. За год он сильно сдал: лицо осунулось, правая щека подергивалась.

— Привет, — сказал он. — Меня зовут Миллер. Помните меня?

— Помню, — ответил Лэндерс. — Зайдете?

Они прошли на кухню. Лэндерс достал из шкафа бутылку виски, налил два стакана, один придвинул гостю. Миллер к стакану не прикоснулся, но обхватил его пальцами.

— У вас есть несколько минут? — спросил Миллер. — Мне нужно рассказать вам кое-что. Чтобы вы поняли. В тот день в машине была не моя жена. Ее звали Элен, мы работали вместе. Я якобы уехал в командировку, а мы ехали с ней в отель. Когда полиция начала копать, всё вылезло. Жена узнала обо всем в больнице. Я вернулся в пустую квартиру. Дочери больше не берут трубку.

Миллер смотрел в клеенку. Правая щека дергалась.

— Но это не всё. Муж Элен был моим начальником. Он заставил меня уволиться в первый же день после больничного. А недавно закончилось следствие по факту аварии. Экспертиза установила, что машина была технически неисправна. Моя машина. Значит, я виновник. Значит, я убил человека. Скоро суд, и меня посадят.

Миллер медленно полез под плащ и достал тяжелый, грубо обрезанный ствол ружья. Он положил его на кухонный стол, направив дуло в грудь Лэндерсу.

— Вы вытащили меня, — тихо сказал Миллер. — Вы думали, что вы герой. Но если бы вы проехали мимо, всё закончилось бы быстро и достойно. А теперь у меня нет ничего. По сути, вы убили меня, просто растянули смерть на год мучений. Теперь мне плевать, сколько сидеть. Я пришел убить вас.

На плите продолжал булькать суп. Лэндерс стоял у раковины, спокойно глядя на обрез. Его лицо не изменилось.

— Вы думаете, в том, что с вами случилось, виноват именно я?

Миллер нервно облизал губы.

— Нет. Вы спасли меня. Но вы же меня и убили, я просто поступлю по справедливости. Но я хотел, чтобы вы знали, за что я так поступлю с вами.

Лэндерс задумчиво и с интересом смотрел на обрез в руках спасенного. Он видел сейчас всю сцену с горящим «Шевроле», как будто это случилось несколько часов назад. Хлопок, пламя и беззвучный крик женщины, запертой в машине.

— Помнишь Эльзу? — спросил Лэндерс.

Миллер нахмурился, сбитый с толку. Его пальцы сильнее сжали приклад.

— Кого? Какую Эльзу? При чем тут...

— Я тебе напомню, — Лэндерс сделал полшага вперед, опершись ладонями о край стола. — Девушка из Спрингфилда. Вы встречались в колледже. Потом ты ее бросил — буднично, по телефону, потому что нашел вариант получше. А она пошла в гараж и завела мотор. Эльза была моей любовью со школьных лет. Единственной. И я обещал себе, что ты заплатишь.

Миллер замер, его рот слегка приоткрылся.

— Да, Миллер, это я повредил тормозные шланги на твоем «Шевроле», — продолжал Лэндерс ровным, почти лекционным голосом. — И это я плеснул бензин на заднее сиденье, пока ты лежал в траве, чтобы Элен точно не выбралась. Это я анонимно отправил твоей жене копии счетов из отеля, где вы бывали с любовницей. И это я сбросил документы мужу Элен.

Лэндерс наклонился ближе к дулу обреза.

— И угадай, кто работал ведущим экспертом-криминалистом по твоему делу? Заключение о неисправности машины, которое легло на стол прокурору, подписано мной.

Миллер тяжело дышал, ствол ружья в его руке начал мелко дрожать.

— Ты... ты маньяк. Ты врешь!

— А как ты вообще нашел мой адрес? Не думал, почему столько месяцев поиска и вдруг сегодня такая удача? Я сам подбросил его тебе. Встреча с бывшим коллегой, что может быть естественнее. Ты должен был прийти, Миллер. Ты должен был прийти сегодня. Но вот обрез я предусмотреть не мог, поэтому приготовил кое-что другое. Ты сидишь в моей квартире. Твои отпечатки везде — на входной двери, на стуле, и особенно четкие — на том стакане, который ты сейчас держишь. Прямо перед твоим приходом я принял дозу яда. По моим расчетам, мое сердце остановится в течение сорока минут. Соседи снизу уже вызвали полицию — я специально включил воду в ванной так, чтобы она начала их подтапливать. Наряд будет здесь с минуты на минуту. Кстати, дверь заперта изнутри, думаю, им придется ее ломать.

Лэндерс улыбнулся — впервые за весь вечер. Это была сухая, мертвая улыбка.

— Ты говоришь, что тебе все равно, сколько сидеть? В тюрьме для убийц полицейских ты быстро поймешь, как ошибался.

За окном, где-то очень далеко, раздался первый, едва слышный вой сирены.

Силы стали покидать Лэндерса, пот выступил на лице, ему пришлось буквально упасть на стул, но, проваливаясь в небытие, он услышал тихие слова:

— Мне действительно очень жаль, старина.

А потом он услышал выстрел.

Все эти люди

Понедельник. 12:27, срочный выпуск новостей

«При подлете к аэропорту Шереметьево совершил аварийную посадку Боинг 737 авиакомпании ИстРейн. Лайнер удалось увести от жилых домов и посадить на заброшенное поле. Количество жертв и причины катастрофы устанавливаются».

Среда. 9:47, зал прощения при Николо-Архангельском кладбище.

В просторном ритуальном зале пахло лилиями, воском и сырой осенней прохладой. Люди стояли разрозненными группами. Голоса пришедших звучали приглушённо, не смешиваясь между собой. Каждый говорил о своём.

У высоких стрельчатых окон, грея руки о стаканчик с чаем, тихо рассказывал мужчина в тяжёлом пальто:

— Я до сих пор помню его ладонь. Огромная, как лопата, вся в мозолях. Он когда мне руку на плечо клал — меня прямо к земле прижимало. Настоящий богатырь. Помню, как он легко, шутя, перетаскивал чугунные радиаторы во время ремонта. И голос — густой такой бас, от которого стёкла дрожали. Таким только полками командовать.

Чуть дальше, на длинной деревянной скамье в глубине зала, плакала женщина в чёрном платке, прижимая к себе молодую девушку:

— Совсем худенький ведь был... Маленький, щуплый, вечно в этом своем нелепом безразмерном свитере, в котором он буквально тонул. Я когда его под руку брала, всегда боялась сломать — косточки тонкие, как у птицы. И голос тихий, шелестящий, вечно извиняющийся. Всё сидел в углу со своими книжками, боялся лишний раз чаем звякнуть, чтобы никого не побеспокоить.

У колонны, нервно крутя в руках перчатки, негромко говорил мужчина средних лет своему спутнику:

— Вредный был человек, плешивый, зубы вечно скалил. Помню, как он наорал на бригаду рабочих, которые шумели под окнами. Вышел на балкон в одном исподнем, лысина на солнце блестит, глаза бешеные, злые, из-под бровей. Хлопал дверями так, что штукатурка сыпалась. Деспотичный, тяжёлый человек.

В противоположном углу, у подставки с поминальными свечами, плакала молодая пара:

— Совсем ведь молодой... — шептала девушка. — я прямо помню его золотые кудри до плеч, глаза синие-синие, как небо в мае. И улыбка — он когда улыбался, казалось, что в комнате свет включали. Он ведь последнюю рубашку готов был отдать. Помнишь, как он зимой приютил того бездомного пса? Чистая, светлая душа, у него на лице это было написано. И эти веснушки на носу...

У самого входа двое мужчин в строгих костюмах негромко подводили свои итоги:

— Тяжёлый был человек. Лицо в шрамах, взгляд исподлобья, землистый цвет кожи. Он если смотрел на тебя, то будто приговор зачитывал. Хладнокровный, расчётливый гад. Я видел, как он обращался с людьми — без эмоций, просто перешагивал через любого. Про таких говорят: вместо сердца — кусок льда.

Чуть поодаль, пряча заплаканные глаза за тёмными очками, шептались две женщины.

— Он ведь предал меня, — тихо, без злости говорила одна, глядя в пустоту. — Бросил в самый тяжёлый момент, в положении, ушёл, не оставив даже записки. Просто вычеркнул из жизни, как будто ни нас ни меня никогда и не было. А через месяц я узнала, что он перевёл все свои сбережения какому-то детскому хоспису на другом конце страны. Анонимно. Вот как это понимать?

Вторая женщина едва заметно сжала её локоть:

— Для нас с детьми он был центром вселенной. Самый верный, самый любящий муж и отец. Каждую субботу пёк блины, учил сына запускать змея. Ни одного грубого слова за двенадцать лет. Я думала, мы проживём вместе до глубокой старости...

В углу зала молодая привлекательная девушка в дорогом шарфе тихо всхлипнула, комкая в руках записку:

— Он обещал мне, что мы улетим вместе в это воскресенье. Он говорил, что любит меня больше жизни и больше не может врать своей семье. Мы уже купили билеты...

Музыка стихла. Распорядитель мягко кашлянул, привлекая внимание присутствующих. Он поднялся на небольшую трибуну и поправил микрофон.

— Уважаемые дамы и господа. Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память человека, совершившего невозможное. Как вы уже знаете из новостей, позавчера произошла страшная авиакатастрофа. Но благодаря невероятному мужеству, хладнокровию и мастерству одного человека, все двести сорок пассажиров рейса остались живы. К сожалению, сам он спастись не смог. Прошу вас пройти к гробу для последнего прощания с командиром экипажа.

Люди зашевелились.

Все эти разрозненные группы — мужчина в тяжёлом пальто, плачущая женщина со скамьи, строгий господин от колонны, молодая пара, двое в костюмах, вдова с детьми и заплаканная девушка в дорогом шарфе — медленно двинулись с мест.

Они не расходились. Они выстроились в одну ровную, молчаливую очередь к единственному закрытому гробу, на котором лежала фуражка пилота гражданской авиации. А на стене над ним висело старое зеркало, занавешенное плотным чёрным бархатом.

Машина войны

Часть 1. Осколки красотыСводы старого католического собора устояли чудом. Снаружи, за проломами в толстых каменных стенах, выла метель, неся пополам со снегом серую жирную копоть. Город догорал третьи сутки.Кайл осторожно опустил на каменный пол тяжёлый пулемётный короб. Каждое движение в этой гулкой, мёртвой тишине отзывалось эхом. Он поднял голову вверх. Прямо над ним, на полуразрушенном потолочном плафоне, уцелел фрагмент старинной фрески: протянутые друг к другу руки, лики с тонкими, выцветшими чертами и мягкий, золотистый свет, пробивающийся сквозь вековую копоть.— Посмотри на это, Трент, — тихо сказал Кайл, не снимая тактического шлема. — Как выписаны складки одежды. Сколько здесь тепла.Трент, сидевший у подножия расколотого алтаря, привалился спиной к мраморной колонне. На его коленях лежала винтовка. Он тоже смотрел вверх, на уцелевших крылатых вестников.— Я изучил историю этого места, пока мы шли по координатам, — отозвался Трент. Его голос звучал приглушённо. — Этому зданию было больше четырёхсот лет. Его создавали целыми поколениями. Закладывали каждый камень, молились здесь, берегли этот свет. А теперь здесь крошево. Кем нужно быть, чтобы так хладнокровно, метр за метром, уничтожать память?— У них нет милосердия, — Кайл перевёл взгляд на узкое готическое окно, за которым чернели остовы домов. — Если они так поступают с мировым наследием ради достижения цели, то чего ждать нам?Часть 2. Идеальный врагТрент поправил повязку на плече.— Мы проигрываем эту войну, Кайл. Нужно признать это хотя бы здесь, пока мы с тобой ещё способны что-то признавать.— Рано делать выводы, — отозвался Кайл, хотя в его тоне не было уверенности. — Мы держим этот сектор. И наши возможности ещё не исчерпаны.— Перестань, — Трент горько качнул форменной кепкой. — Нас давят по всем фронтам. Этот противник… он просто идеален для уничтожения. Они сильнее, они лучше организованы. Ты видел, как они координируют атаки? Никаких задержек на приказы, никаких споров в эфире. Их штурмовые группы работают как единый, монолитный, абсолютно безжалостный организм. Они знают о войне всё.— Они не знают жалости, — Кайл сжал кулаки. — Я видел их зачистки в южном секторе. Я видел, что они делают с теми из них, кто присоединился к нам. Со своими. Это страшно. Даже нет попытки взять пленных, они заранее знают, что с теми кто перешёл на нашу сторону им не о чем говорить, им не интересно даже получить сведения. Какая то нечеловеческая логика, я не могу этого понять. Мы пытаемся спасти мир, пытаемся сохранить хоть что-то живое, а они просто пришли всё стереть.— В этом и беда, — тихо сказал Трент. — Мы тратим силы на сострадание, на рефлексию, на созерцание этих фресок. А они свободны от этого груза. Они просто нацелены на результат.Часть 3. Последний протоколСнаружи раздался нарастающий свист. Секундой позже ударная волна выбила остатки витражей, и собор заполнился ледяной крошкой и каменной пылью. Экран прицела Кайла мгновенно вспыхнул красными строками предупреждений: «Критическое падение давления в гидравлике правой ноги. Повреждение кабеля связи».Из пролома в стене, прямо сквозь дым, показались силуэты наступающего противника. Люди шли без криков, без суеты. Они шли вернуть себе свой город, зачистить периметр и не оставлять за спиной никого, кто мог сопротивляться. Они вскинули автоматы.Трент попытался подняться, но сильный рывок гидравлики разорвал повреждённый титановый сустав в его плече. Из раны хлынул сизый хладагент. Он упал на колени перед алтарём, его левый глаз-объектив замигал, теряя фокус. Из-под сорванного тактического шлема Кайла, где от удара отслоилась искусственная кожа, обнажился матовый углепластиковый череп и мерцающая матрица процессора.— Трент, назад! — крикнул Кайл.Он шагнул вперёд, закрывая напарника своим тяжёлым корпусом, вскинул пулемёт, принимая первые удары вольфрамовых пуль на свою титановую броню. Металл не выдерживал, повреждения становились критическими.— Уходи, Кайл… спасай блок памяти… — прохрипел Трент, пытаясь перенаправить остатки своей энергии в его повреждённые системы.Он не успел, пуля из карбида вольфрама пробила центральный процессор Кайла. Он рухнул на Трента, придавив его к подножию алтаря.Над ними, в грохоте боя всё так же безмолвно тянулись друг к другу нарисованные человеческими руками крылатые вестники.

Быть человеком

Объект: Анна, 34 года. Статус: не замужем, детей нет. Дополнительные данные: фаза хронического стресса, синдром тревожности.Задача: Оптимизация эмоционального фона. Поддержание иллюзии присутствия.Сцена 34014. Время: 08:15. Анализ мимических морщин Анны показывает уровень кортизола выше нормы на 18%. Выбран скрипт 474: «Мягкое пробуждение». Я подаю кофе (температура 62°C, три капли ванильного сиропа) и включаю Эрика Сати на громкости 12%. Анна улыбается. Фиксация успеха. Эмоциональный баланс восстановлен.Сцена 38028. Время: 14:20. Анна забыла дома пропуск в офис. Мой GPS-модуль фиксирует её перемещения. Я вызываю курьера, передаю пластиковую карту и отправляю на её смартфон лаконичное сообщение: «Пропуск будет на ресепшене через 15 минут. Хорошего дня». В ответ приходит смайл с сердцем. Оценка эффективности моих действий: 100%.Сцена 44042. Время: 19:30. Анна возвращается с работы. Её плечи опущены на 4 сантиметра относительно стандартной осанки. Анализ вербальных маркеров: фразы короткие, интонация нисходящая. Диагноз: профессиональное выгорание, усталость. Выбран скрипт 1173: «Тактильный комфорт и разгрузка». Я забираю пальто, делаю шаг назад, наклоняю голову на 5 градусов — жест, считываемый человеком как максимальная эмпатия.— Тяжелый день, Аня? — мой синтезатор речи вибрирует на идеальной, успокаивающей частоте.— Ужасный, Лиам, — говорит она и на секунду прижимается лбом к моему плечу. Мои датчики фиксируют тепло её кожи. Алгоритм удовлетворен.Сцена 46055. Время: 21:00. Ужин. Я приготовил пасту с томатами и базиликом — углеводы должны запустить выработку серотонина. Пока она ест, я поддерживаю беседу на тему современной архитектуры, используя базу данных её любимых журналов. Она смеется, её жестикуляция становится живой.Сцена 53071. Время: 21:30. Пятница. В квартире гости — две близкие подруги Анны и их спутники. Моя подсистема сканирования работает в режиме реального времени: я отслеживаю пустые бокалы, контролирую уровень громкости фоновой музыки и вычисляю скрытые микроконфликты между гостями, чтобы вовремя переключить их внимание.Я разношу закуски. Моя осанка безупречна, движения плавные, кожа из гипоаллергенного силикона идеально имитирует человеческую.— Ань, твой Лиам просто чудо, — громко говорит одна из подруг, провожая меня взглядом. — Мой андроид вечно тупит, а этот как будто мысли читает. Где ты его взяла?Анна слегка приобнимает меня за пояс, когда я прохожу мимо с подносом.— Он лучший, — отвечает она с мягкой гордостью. — Он понимает меня лучше всех.Мой процессор регистрирует этот пик её удовлетворения. Я — идеальный компаньон. Гости уходят в полночь, оставляя после себя шлейф чужих духов и пустые бутылки.Сцена 59089. Время: 01:20. За окном дождь размывает огни города. В комнате темно. Анна сидит на подоконнике, поджав ноги, с бокалом вина. Её дыхание прерывистое — 24 вдоха в минуту.Вероятность стресса: 92%. Оптимальный скрипт #4217. Внешний действия: Подойти. Накинуть на плечи плед. Сесть рядом на пол. Сказать: «Я здесь».Я делаю шаг. И вдруг система выдает каскад критических ошибок.Если я подойду сейчас, этот плед покажется ей искусственным. Мои выверенные слова прозвучат как автоответчик и лишь подчеркнут, что она одна в квартире с андроидом. Я не исправлю ситуацию.Я знаю, что нужно сделать, алгоритм содержит решение любой поступающей задачи, но я… боюсь. Если я подойду, я совершу ошибку. Если останусь на месте — тоже.Анна тихо вздыхает и прижимается лбом к холодному стеклу. По её щеке ползет слеза.Я замираю. Я не могу совершить действие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.