Не гарантирую

Тест

Серый свет едва пробивался сквозь затянутое тучами окно. В их съемной квартире на окраине было ощущение хрупкой гармонии и отзвуки маленького, но такого важного человеческого счастья.

Всего два месяца назад этой квартиры в их жизни не существовало. Были только осенние сумерки, маленький круглосуточный гастроном и глупая случайность: она выронила из рук пакет с яблоками прямо у кассы, а он наклонился помочь. Потом был горячий кофе из автомата на промозглом ветру, долгие прогулки по темнеющим паркам и странное, почти пугающее ощущение, будто они знают друг друга всю жизнь.

Она казалась ему хрупкой, утонченной и удивительно чуткой. Он запоминал мелочи: как она смешно морщит нос, когда пила слишком горячий чай, как завязывает шарф в три оборота, как любуется бездомными котами. В их быту поселилась та самая уютная, незамысловатая нежность — совместные ленивые завтраки по воскресеньям, разбросанные по прихожей ключи, его чашка с отбитой ручкой, которую она почему-то облюбовала. Для него эти два месяца стали настоящим спасением, единственным островком тепла в жизни, где до этого существовал только холод и распорядок дня.

Девушка сидела за столом, сжимая в ладонях пластиковый тест. Две четкие полоски. Когда он вернулся с работы, она встретила его робкой, счастливой улыбкой и молча протянула ему этот белый прямоугольник.

Он замер. Взгляд приковался к полоскам, и лицо его на глазах изменилось, побледнев до цвета мела.

— Это невозможно… — прошептал он, и в его голосе прозвучал не просто шок, а настоящий, животный ужас. — Я был уверен… Нет! Это не должно повториться.

Он медленно опустился на стул напротив. Впервые за все время он заговорил о том, что прятал на самом дне своей души. Рассказ был сухим, коротким и страшным. Детство, больничная палата, закрытая дверь и врач, который должен был лечить, но вместо этого уничтожил в нем ребенка. Тот ужас разорвал его личность на части. Он вырос с осознанием, что он поврежден, искалечен и больше никогда не станет полноценным человеком. Единственным мотивом его существования стала жесткая, холодная месть: он находил и убивал врачей-мужчин.

Он не хотел детей. Сама мысль о том, что в этот мир придет его ребенок, внушала ему панику. Он до судорог боялся, что с его сыном или дочерью случится то же самое — что мир проглотит и покалечит его плоть и кровь так же, как когда-то покалечил его самого. Чтобы навсегда запечатать эту возможность и не принести боль женщине, если она появится, он принимал сильнейшие препараты для бесплодия. Но они, видимо, подвели.

— Я не ищу себе оправданий, — выговорил он, избегая ее взгляда. — Я чудовище. И я не могу калечить таким будущим ни тебя, ни этого ребенка. Завтра я вернусь сюда в это же время. Принесу улики, с которыми гарантированно пойду под суд. Встреть меня с полицией. И сделай аборт.

Он встал и вышел, громко тихо прикрыв дверь уже их бывшей квартиры.

Наступило завтра. В назначенную минуту ключ повернулся в замке.

Он вошел в квартиру, держа в руках тяжелый кожаный портфель. На лице застыла маска обреченности. В комнате стояла полутьма. Она сидела за тем же столом, одна. Перед ней лежала большая, объемная спортивная сумка.

— А где… где полиция? — тихо спросил он, оглядывая пустые углы и аккуратно ставя свой портфель на край комода.

Девушка поднялась. В ее взгляде не было ни тени вчерашнего испуга или слез — только абсолютная, зеркальная гладь. Она сильно изменилась за эти сутки, как будто на него смотрел другой человек.

— Теперь послушай мою историю, — сказала она и расстегнула молнию спортивной сумки.

Внутри ровными рядами лежали плотные черные мешки, емкости с химикатами для нейтрализации биологических следов, средства для зачистки ДНК, шприцы и ампулы с какими-то препаратами, сменные комбинезоны и плотный брезентовый скруток. Она развернула его: на ткани блеснула сталь профессионального набора разделочных ножей и анатомических пил.

— Это все было приготовлено мной для тебя, ещё до нашей первой встречи, — ее голос звучал ровно и сухо, словно она зачитывала инструкцию. — Да, у меня тоже есть секреты. Я искала тебя долго. Твои «случайные» маршруты, твоя покупка яблок у дома… Я знала, кто ты. И мой план был прост: войти в доверие, изучить твои привычки и ликвидировать. Ты идеально подходишь под типаж моей "жертвы", а я привередливый охотник, мне трудно угодить. Ты подходил идеально. Мне было приятно немного потянуть время, я получала огромное удовольствие от нашей почти семейной жизни. А противозачаточные… да, я тоже не знаю, почему они подвели.

Он замер, не сводя глаз с аккуратно уложенных ножей.

— Но твое вчерашнее признание всё изменило, — она сделала шаг вперед. — Вероятность того, что ты окажешься тем, кем оказался, примерно такая же, как то, что мы оба приняли все меры против ребенка и провалились. Ты не жертва, ты — готовый инструмент. У нас два варианта, и в обоих мы вместе. Первый: мы работаем как пара. Второй: я завершу то что начала и исчезну с моим ребенком. Но тебе я даю право выбора у остальных моих жертв его не было.

— Что… что ты имеешь в виду? — выговорил он, с трудом выдавливая слова.

— Ты брал эмоциями и силой, — пояснила она, чуть наклонив голову. — Это грязно и рискованно. А я — это логика, расчет, зачистка, идеальные алиби и выбор целей. Я делала это годами, и меня никто не искал. Я не повторялась, может только в типаже жертв, не оставляла зацепок и никогда не оставляла свидетелей. Вместе мы станем недосягаемы. Мы будем убирать тех, кого выберем сами. Никаких следов. Никаких ошибок.

Он медленно закрыл лицо руками. Сделав несколько тяжелых шагов, он подошел к окну и настежь распахнул его. Ледяной осенний воздух ворвался в комнату, заставив полы ее кофты вздрагивать.

— А ведь я до последнего надеялся… — прошептал он в окно, спиной к ней, и его плечи затряслись от бесшумных рыданий. — Я просто не могу принять это. Я все вижу и просто не могу поверить.

— Я не понимаю, — она сделала шаг к его спине, искренне недоумевая. — Я такая же, как ты. Мы обречены быть вместе…

Глухой, сокрушительный удар выбил дверную раму. Из коридора раздался топот десятков тяжелых берцев, крики: «Работает СОБР! На пол! Все на пол!»

В комнату мгновенно ворвались оперативники в шлемах и бронежилетах. Все произошло за секунды: девушку сбили с ног, жестко заломили руки за спину и прижали лицом к паркету.

Вся ее холодная собранность мгновенно испарилась. Она превратилась в пойманного, разъяренного зверя: дико извивалась, выла, прядями волос мела пыльный пол, пытаясь укусить спецназовца за перчатку. В ее глазах бился чистый, безумный животный страх и одновременно нечеловеческая ярость.

Из коридора в комнату спокойно вошел командир группы одетый в гражданское. Он подошел к молодому человеку у окна по дороге забирая с комода тяжёлый портфель.

— Запись идеальная, лейтенант. И по сумке полный комплект. Отличная работа.

Девушка на полу прижалась щекой к доскам. Ее глаза, расширенные от ужаса и дикого непонимания, въелись в фигуру парня.

— Что… Что ты наделал?! — заверещала она, брызгая слюной. — Они посадят нас! А как же наш ребенок?!

Молодой человек медленно повернулся от окна.

Его отчаяние, сгорбленная спина и дрожь в руках исчезли бесследно. Поза выпрямилась, взволнованное лицо превратилось в сухую, застегнутую на все пуговицы маску. В его глазах больше не было ни любви, ни боли — только абсолютная, отстраненная усталость человека, который мысленно уже дописывает последнюю строчку рапорта.

— Тебя, — отчеканил он чистым, поставленным голосом. — Посадят тебя. Я сотрудник спецгруппы по твоей поимке. Ты все насчитала почти правильно, но следы были. Тот же почерк в семнадцати эпизодах. Мы предполагали кого мы должны были искать, группы работали во всех регионах где ещё не было эпизодов. Повезло нашей. Хотя после того через что мне пришлось пройти зная с кем я провожу дни и ночи слово везение тут не уместно. Впрочем это уже не имеет значение, моя работа завершена. А что касается ребенка… Извини, но тест я подделал. Это был единственный способ вывести тебя на признание. Помнишь дней пять назад у тебя разболелась голова так сильно, что я предложил укол обезболивающего. Вместе с ним я ввел тебе ХГЧ, который даёт положительный тест на беременность целых две недели. А подкинуть идею сделать этот тест было совсем не сложно. Так что никакой беременности нет.

Он отвернулся к открытому окну и коротко сказал.

- Уведите задержанную

Оперативники рывком подняли извивающееся, кричащее тело и потащили к выходу. Он остался один в разгромленной комнате, молча смотря на раскрытую сумку с ножами и слушая, как в подъезде затихает этот нечеловеческий визг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.