Я пышка. Люби меня настоящую

— Вы давно работаете с холдингом? — спросила я.

— Несколько месяцев.

— С Валерой тоже?

Пауза была почти незаметной.

— По отдельным проектам.

— В ресторанах?

Она не изменилась в лице.

Вот совсем.

Профессионал.

— Иногда рабочие разговоры удобнее проводить вне офиса.

— Особенно если нужно поправить галстук.

Теперь она посмотрела прямо.

И я увидела: она поняла, что я знаю.

Не испугалась.

Просто пересчитала риски.

— Вы видели нас, — сказала она.

— У меня развито зрение. Наконец-то пригодилось.

— Тогда вы знаете, что это была встреча.

— Я знаю, что это был ресторан. Остальное пока в стадии жанрового определения.

Карина взяла бокал с подноса.

— Валера очень амбициозен.

— Спасибо, я заметила. Иногда мне кажется, он делает карьеру даже во сне.

— Такие мужчины редко бывают простыми.

— А такие женщины, как вы, часто дают советы невестам?

Она чуть склонила голову.

— Только если невесты уже сами всё понимают.

Вот тут стало холодно.

— Что именно я понимаю?

— Что Валерий хочет многого.

— А вы?

— Я тоже.

Честно.

Так честно, что я на секунду растерялась.

— И что вы хотите?

Карина посмотрела туда, где Валера смеялся над шуткой одного из партнёров отца. Смеялся легко, уверенно, обаятельно. Мой будущий муж в среде естественного обитания.

— Место за столом, — сказала она.

— За моим?

— За своим.

Я усмехнулась.

— Красиво звучит. Почти не угрожающе.

— Я не угрожаю вам, Ксения.

— Тогда что делаете?

— Предупреждаю.

Музыка в зале сменилась. Кто-то рядом рассмеялся. Официант прошёл мимо с шампанским. Мир продолжал быть приличным, пока между нами стояла фраза, от которой хотелось снять туфли и бежать.

— О чём?

Карина сделала глоток.

— О том, что мужчины вроде Валеры не выбирают женщину. Они выбирают траекторию.

Я могла ответить колко.

Очень хотела.

Например: «А женщины вроде вас продают навигаторы?»

Но не ответила.

Потому что фраза попала слишком точно.

К нам подошёл Валера.

— Вот вы где, — сказал он.

Он улыбался, но глаза были напряжены.

— Мы знакомимся, — сказала Карина.

— Прекрасно, — ответил он.

Не прекрасно.

Совсем не прекрасно.

Он взял меня под локоть.

— Ксюш, Александр Сергеевич хочет тебя видеть.

— Конечно. Главный акционер вызывает декоративный актив.

— Не сейчас, — тихо сказал он.

Я повернулась к Карине.

— Рада знакомству.

— Я тоже, — сказала она.

И добавила почти неслышно:

— Правда.

Отец стоял у другого конца зала. Но когда мы подошли, он не выглядел так, будто звал меня.

— Ты хотел меня видеть? — спросила я.

Отец перевёл взгляд с меня на Валеру.

— Нет.

Прекрасно.

Валера даже не моргнул.

— Значит, я неправильно понял Платонова, — сказал он.

Платонова рядом не было.

Ложь стала настолько очевидной, что почти устала притворяться.

Отец посмотрел на меня.

— Всё в порядке?

— На приёмах у тебя никогда не бывает «в порядке». Бывает «дорого» и «пока без скандала».

— Второе предпочтительнее.

Валера улыбнулся.

— Ксения сегодня в ударе.

— Ксения сегодня наблюдает, — сказала я.

Отец снова посмотрел на Валеру.

И вот тогда я впервые заметила: он не просто оценивает его.

Он проверяет.

Весь вечер после этого Валера почти не отходил от меня. Держал за руку, представлял людям, говорил «моя невеста» чаще, чем обычно.

Снаружи это выглядело мило.

Изнутри — как контроль доступа.

Карина больше не подходила.

Но я чувствовала её присутствие в зале. Иногда ловила взгляд. Не насмешливый. Не победный.

Скорее любопытный.

Будто она ждала, когда я наконец прочитаю условия договора, который подписала сердцем.

Поздно вечером, уже дома, я сняла серьги и долго смотрела на себя в зеркало.

Валера вышел из ванной с полотенцем на плечах.

— Ты странно себя вела, — сказал он.

— Это уже семейный диагноз?

— Карина сказала тебе что-то?

Вот оно.

Не «о чём вы говорили».

Не «ты расстроена».

«Карина сказала».

— А должна была?

— Ксюша.

— Валера.

Он подошёл ближе.

— Она сложный человек.

— В отличие от тебя?

— Я серьёзно. Не слушай всё, что она говорит.

— А что именно она может сказать?

Он замолчал.

Мне стало не страшно.

Страх был раньше.

Сейчас пришло что-то другое. Холодное, внимательное. Я вдруг начала вспоминать подробности, на которые раньше закрывала глаза.

— Между вами что-то было? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

И улыбнулся.

Не тепло. Снисходительно.

— Ты правда хочешь испортить вечер?

— А он был хорошим?

— Для меня — да.

— Тогда расскажи, что между вами.

Он вздохнул.

— Ничего, что имело бы значение.

Фраза потрясающая.

В ней одновременно есть признание, отрицание и предложение женщине самой выбрать, от чего ей больнее.

— То есть что-то было.

— Не начинай.

— Я задаю вопрос.

— Ты устраиваешь сцену.

— Сцены выглядят иначе. Там обычно больше движения и меньше шёлкового халата.

Он провёл рукой по лицу.

— Карина пыталась сблизиться. Я дал понять, что у меня есть ты.

Я молчала.

— Довольна?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты сказал «у меня есть ты» так, будто я вещь, которой удобно отмахнуться.

— Боже, Ксюша.

Он отошёл к окну.

— С тобой в последнее время невозможно.

— Возможно, — сказала я. — Просто уже не так удобно.

Он обернулся.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Потом он сказал:

— До свадьбы месяц. Давай не будем искать проблемы там, где их нет.

Я подумала о Карине.

О её спокойных глазах.

О фразе: «Они выбирают траекторию».

И впервые за долгое время не стала спорить.

— Хорошо, — сказала я.

Валера расслабился.

Он решил, что победил.

А я просто поняла: некоторые разговоры бессмысленно вести без доказательств.

Ночью, когда он уснул, мне пришло новое сообщение.

На этот раз без текста.

Только фото.

Нечёткое, снятое издалека.

Валера и Карина у служебного выхода после приёма.

Она стоит слишком близко.

Его рука лежит на её талии.

Не случайно.

Не по-деловому.

Под фото было написано:

«Он сказал ей, что свадьба ничего не меняет».

Я сидела в темноте, держа телефон обеими руками.

Рядом спал мой жених.

Через месяц я должна была сказать ему «да».

И вдруг поняла: самый страшный вопрос теперь не «изменяет ли он».

Самый страшный вопрос — почему я всё ещё надеюсь, что нет.