Я научу тебя не бояться

— Даша, у тебя жар, — сказал он, и в его голосе прозвучала тревога. — Ты заболеваешь.

Даша только слабо улыбнулась:

— Я знаю... Просто побудь со мной. Пожалуйста.

Никита притянул её ближе, укрывая одеялом, и почувствовал, как её дрожь постепенно утихает под его теплом. Он обнял её крепче, словно пытаясь оградить от всего мира — от боли, от страха, от прошлого.

— Я никуда не уйду, — прошептал он. — Спи.

Она закрыла глаза, чувствуя, как его руки оберегают её, как его сердце бьётся рядом с её ухом, как его дыхание согревает её щёку. И она почувствовала, что ей не страшно. Что она в безопасности. Дождь за окном стихал, превращаясь в лёгкий шёпот. Ночь окутала их своей тишиной, и в этой тишине, в этом тёплом объятии, Даша провалилась в глубокий, спокойный сон. Без кошмаров, без теней — только его руки и его дыхание, которые согревали её, как самый родной огонь в самом тёмном лесу.

Глава 30. Жар и нежность

Среди ночи Никита проснулся от того, что тело Даши стало совсем горячим, почти обжигающим. Она лежала рядом, и её дыхание было прерывистым, поверхностным — она дышала ртом, потому что нос был заложен полностью. Её немного знобило, и она всё сильнее и сильнее прижималась к нему, словно ища в его тепле единственное спасение от охватившего её холода. Но она не решалась сказать ему об этом. Она просто молча лежала, стиснув зубы, и пыталась не думать о боли, которая пульсировала в висках, о жжении в горле, о том, как всё тело ломило от слабости. Никита открыл глаза и сразу понял, что она не спит. Он слышал её тяжёлое дыхание, видел, как она напряжена, как её плечи дрожат под одеялом.

— Даша, — сказал он тихо, но в голосе его звучала твёрдая забота, — я скоро буду ругать тебя, потому что ты молчишь о том, что тебе плохо.

— Я не хотела будить тебя, — прошептала она, и голос её звучал глухо, с хрипотцой.

Никита привстал на кровати и коснулся рукой её лба. Кожа была горячей, влажной. Он провёл пальцами по её щеке, по шее — везде было жарко, и он чувствовал, как её тело дрожит от озноба. Футболка, в которой она спала, была мокрой от жара. Даша тоже присела на кровати, обхватив руками колени, и положила голову на них. Её волосы упали вперёд, скрывая лицо, и она выглядела такой маленькой, такой беззащитной.

— У меня так сильно болит голова… — прошептала она.

Никита уже был на ногах, действуя быстро и уверенно, как человек, привыкший заботиться о других.

— Слушай, сейчас надо сначала померить температуру, — сказал он, направляясь в ванную.

Он вернулся с градусником, поставил воду в чайнике греться, достал из аптечки лекарства и баночку с мёдом. Всё было продумано и приготовлено, пока она сидела на кровати, с трудом удерживая голову.

— Давай, — сказал он мягко, подходя к ней, — я сам поставлю градусник.

Он аккуратно засунул градусник ей под мышку, затем сел рядом и начал осторожно массировать ей виски, снимая напряжение.

— Я сделаю тебе массаж головы, дам лекарства, и тебе станет легче, — говорил он, и голос его был спокойным, убаюкивающим. — Завтра ты никуда не пойдёшь. Будешь лечиться дома, а я останусь с тобой. Я не могу оставить тебя одну в таком состоянии. Так что не переживай — я позабочусь о тебе.

Даша покачала головой, хотя это движение отозвалось болью в висках:

— Не стоит, Никита. Из-за меня ты пропустишь школу. Да и это всего лишь температура. Ничего страшного…

Она не успела договорить, как он посмотрел на неё серьёзно, с той особой твёрдостью, которая не допускала возражений. Даша замолчала, потому что поняла: говорить тут что-то бесполезно. Он уже принял решение, и переубедить его было невозможно. Никита достал градусник и посмотрел на шкалу — 38,2. Он нахмурился:

— Да, в школу тебе завтра точно нельзя. И вообще, сейчас главное — сбить температуру.

Он пошёл на кухню и через минуту вернулся с чашкой горячего чая, чей аромат разнёсся по всей комнате — терпкий, с нотками бергамота и мёда. Он добавил туда сладкого мёду и подал ей вместе с жаропонижающим лекарством.

— Пей, — сказал он. — Через двадцать минут должно полегчать. И тебе нужно переодеться, ты вся мокрая.

Он достал из шкафа свою длинную чёрную футболку и лёгкие белые штаны, протянул ей, а сам отвернулся, давая ей возможность переодеться. Даша быстро сняла мокрую пижаму и надела его одежду. Футболка была мягкой, большой, пахла им — тем особым запахом, который она уже научилась узнавать среди тысяч других. Она чувствовала, как он окутывает её, как будто он сам обнимает её.

— Готово, — тихо сказала она, и Никита повернулся.

Они сели на кровать друг напротив друга. Он взял небольшую баночку с ментоловой мазью, нанёс немного на пальцы и начал массировать ей виски и затылок. Аромат ментола разнёсся по комнате, освежая и прочищая дыхание. Даша закрыла глаза, чувствуя, как его сильные, уверенные руки снимают напряжение, убирают боль, которая пульсировала в голове. Затем он перешёл к её шее — аккуратно, почти невесомо, но достаточно сильно, чтобы мышцы расслабились. Она открыла глаза и посмотрела на него. Он был без футболки, только в серых штанах. Его тело было совершенным — широкие плечи, рельефная грудь, ключицы, на которых поблескивал свет. Она хотела дотронуться до его плеч, провести рукой по его шее, по груди, по спине. Хотела прижаться к нему покрепче, покрыть поцелуями его тело, взять его за руку. Она так долго смотрела ему в глаза, что почувствовала, как её мысли становятся слишком неприличными, и поспешно отвела взгляд, чувствуя, как краска заливает её щёки, идущая не только от жара. Головная боль немного прошла, жар чуть спал, но по-прежнему было холодно. Даша обхватила себя руками:

— Мне холодно.

Никита улыбнулся, и его глаза потеплели:

— Я тебя согрею. Иди ко мне.

Они легли вдвоём, и он укрыл её одеялом, прижимая к себе. Даша чувствовала, как его тепло проникает в неё, как его сильные руки обнимают её, как его сердце бьётся рядом — ровно, надёжно, как самый верный маяк. Она положила свою руку ему на плечо, чувствуя под пальцами его горячую, живую кожу. Его лёгкая щетина покалывала её лоб, но ей это нравилось — это было реально, по-настоящему. Никита запустил руку в её волосы, начал гладить их, и Даша почувствовала, как напряжение отпускает её окончательно. Она закрыла глаза и медленно, но уверенно провалилась в глубокий, спокойный сон без сновидений, без кошмаров, без теней. А Никита не спал. Он смотрел на неё, на её лицо, освещённое мягким светом ночника, на её сомкнутые ресницы, на её расслабленные губы. Он чувствовал, как во сне она прижимается к нему крепче, словно ища защиты, и тогда он обнимал её крепче, чтобы она чувствовала себя в полной безопасности. Он знал, что сейчас она видит спокойный сон, и его душа наполнялась тихой радостью оттого, что он смог подарить ей это.

В комнате было тихо. Лишь размеренное дыхание Даши и ровный стук его сердца нарушали тишину. За окном утихал дождь, оставляя лишь мокрый блеск на стекле. Где-то вдалеке слышались редкие шаги прохожих, но весь мир словно замер, оставляя их двоих в этой тёплой ночи — в этой их собственной вселенной.

Глава 31. Утро в объятиях

Солнечные лучи робко пробивались сквозь ещё влажное после дождя окно, окрашивая комнату в тёплые тона. Октябрьское утро было тихим и прозрачным, как хрусталь. Последние кленовые листья, ещё не успевшие опасть, медленно кружились в воздухе, словно прощаясь с деревьями перед долгим зимним сном. За окном был особый, осенний мир, где всё замирало в ожидании покоя. Это время года всегда навевало на Дашу мысли о тишине и уюте, о доме, где можно укрыться от холода под тёплым пледом с чашкой ароматного кофе. Она лежала, проснувшись ото сна, и смотрела, как солнечные зайчики играют на потолке. В голове медленно, словно вязкий мёд, текли мысли. Она думала о временах года, о том, как каждое из них по-своему прекрасно и таинственно. Осень — словно тихий вечер после тяжёлого дня, когда можно скинуть усталость и расслабиться под семейный фильм с любимым человеком. Зима — как глубокая, загадочная ночь, когда мир погружается в сон, а зимний лес манит своей таинственной тишиной. Весна — пробуждение, утро, когда всё начинает дышать новой жизнью. Лето — разгар активности, яркий день, полный красок и света. Природа была для неё как живой организм, дышащий в унисон с человеческой душой. Эти мысли убаюкивали её, наполняя внутренним покоем.

Рядом с ней, ровно и спокойно, дышал Никита. Он спал, и его лицо было безмятежным, расслабленным. Она смотрела на него, и в груди разливалась такая тихая радость, какой она никогда не испытывала прежде. У неё никогда не было такого утра — проснуться рядом с тем, кто заботится о тебе, кому ты небезразлична и к кому ты сама испытываешь глубокие, трепетные чувства. Она хотела касаться его снова и снова, чувствовать его тепло, ощущать его дыхание на своей коже.

Даша осторожно придвинулась ближе и вдохнула его запах. Это был тёплый, живой аромат с оттенками свежих трав и чего-то неуловимо родного. Она не могла понять, что это за парфюм, но этот запах успокаивал её лучше любых лекарств. Она хотела раствориться в нём, утонуть в этом блаженном ощущении безопасности и принадлежности. Она перевела взгляд на его лицо. Густые тёмные брови, длинные ресницы, которые отбрасывали тени на высокие скулы, прямой нос, лёгкая щетина, придающая ему мужественность, и губы... Его губы были такими мягкими, манящими. Ей безумно хотелось поцеловать их, но она сдерживала себя, боясь спугнуть этот момент. Вместо этого она просто лежала, ощущая тепло его тела рядом, слушая его дыхание. Глаза её закрылись сами собой, и она снова провалилась в сладкую дрёму.

Ей приснился сон. Лето. Яркое, знойное, наполненное ароматами цветов и трав. Она стояла в небольшой деревне, где деревянные дома с резными наличниками прятались в зелени садов. Вокруг ни души — только она и бескрайнее поле, уходящее за горизонт. Там паслись лошади: гнедые, вороные, караковые — их много, и они кажутся ей такими прекрасными, что у неё захватывает дух. Она подходит ближе, протягивает руку, и одна из лошадей доверчиво тычется носом в её ладонь. Она гладит её, чувствуя, как шерсть щекочет пальцы. И вдруг кто-то приближается. Она поднимает глаза и видит белую лошадь, а на ней — парня. Его лица она не различает, но знает, что это он. Он протягивает ей руку, и она, не раздумывая, берёт её. Он помогает ей сесть на лошадь позади него. Она обнимает его за талию, чувствуя, как ветер играет с её волосами. Они мчатся по полю, а по обеим сторонам дороги цветут цветы всех оттенков: розовые, красные, синие, жёлтые, оранжевые. Их аромат заполняет всё вокруг, смешиваясь с запахом разгорячённых лошадей и тёплой земли. Они смеются, и ветер уносит их голоса вдаль.

Даша проснулась на этом моменте и поймала на себе взгляд Никиты. Он уже не спал и смотрел на неё с лёгкой, тёплой улыбкой.

— Ты улыбалась во сне, — сказал он тихо. — Что тебе снилось?

Даша смутилась, чувствуя, как краска заливает её лицо. Она отвернулась и поспешно сказала:

— Кошмар снился.

И привстала на кровати, стараясь скрыть свои чувства. Но Никита, хитро прищурившись, усмехнулся:

— От кошмаров так не улыбаются.

Даша почувствовала, что он видит её насквозь, и это одновременно смущало и грело её сердце. Никита протянул руку и проверил её лоб. Температура была, но уже не такая высокая, как ночью.

— Как твой нос? Горло? — спросил он заботливо.

— Немного першит, а нос всё равно заложен, — ответила Даша, чувствуя слабость и сонливость.

— Ничего, я тебя вылечу, — сказал он, и в его голосе звучала такая уверенность, что она поверила — всё действительно будет хорошо.

Он встал и направился на кухню. Даша сидела на кровати, обхватив колени руками, и думала. «Когда я успела так сильно влюбиться? Это похоже на сказку. Но все сказки когда-нибудь заканчиваются. А что, если эта закончится, когда я вернусь в реальность? Что, если он уйдёт, когда я стану ему не нужна?» Её сердце сжималось от этих мыслей. Она боялась поверить в своё счастье. Слишком много раз её обманывали. Слишком много раз она оставалась одна. Но сейчас, в этой комнате, наполненной солнечным светом и теплом его присутствия, ей хотелось верить, что эта сказка будет длиться вечно.

— Даша, завтрак готов! — донесся его голос с кухни.

Она медленно поднялась, чувствуя лёгкую слабость, и прошла на кухню. На столе её ждали тарелка с овсяной кашей, украшенной ягодами и мёдом, и чашка травяного чая с лимоном. Никита стоял у плиты, наливая себе кофе. В утреннем свете он казался ей почти нереальным — таким сильным, красивым и заботливым.

— Садись, — сказал он, пододвигая стул. — Ешь. Тебе нужно набраться сил.

Даша села, взяла ложку и начала есть. Аппетита почти не было, но она заставляла себя проглотить несколько ложек, чтобы не расстраивать его. После завтрака он дал ей лекарство, и они перебрались в гостиную, где на диване их уже ждал уютный плед и ноутбук.

— Сегодня у нас марафон ужасов, — объявил Никита, садясь рядом и накрывая её пледом. — Как тебе «Заклятие»?

Даша улыбнулась — это был один из её любимых фильмов.

— Давай глянем, — кивнула она.

Они начали смотреть первую часть. Погружаясь в мрачную историю о паранормальных явлениях, они обсуждали происходящее, переживали за героев и не могли оторваться от экрана. Затем пошли вторая и третья части. Между ними они пили ароматный чай с бергамотом и мёдом, спорили о том, какая часть лучше, как бы они поступили на месте героев и что бы делали, если бы столкнулись с демоном.

— Я бы не стал бежать, — говорил Никита. — Я бы вступил в бой. Но сначала изучил бы его слабые стороны.

— А я бы попыталась договориться, — призналась Даша. — Может быть, за этим злом стоит какая-то боль. Но если бы он не пошёл на контакт, я бы просто ушла и не оглядывалась.

— Умно, — усмехнулся Никита. — Но иногда зло не даёт тебе уйти.

Они смотрели фильмы до вечера, уютно устроившись на диване, и Даша чувствовала, как её тело наполняется теплом — не только от пледа, но и от его близости, от его смеха, от того, как он иногда касался её плеча, когда она вздрагивала от страха.

Так пролетели несколько дней. Дома, в тишине и покое, Никита лечил Дашу, готовил ей тёплые напитки, следил за её состоянием, укутывал в пледы, рассказывал забавные истории и слушал, как она говорит о книгах, о жизни, о мечтах. Их эмоциональная связь крепла с каждым часом, с каждым разговором, с каждым прикосновением. Она медленно выздоравливала. Жар ушёл, горло перестало болеть, и сила возвращалась в её тело. Но вместе с выздоровлением пришло осознание, что этот уютный мир, где они были только вдвоём, скоро закончится. Им обоим снова нужно было идти в школу — в ту реальность, где их ждали Катя, одноклассники и все сложности, которые они оставили за порогом.

Но сейчас, сидя на диване, обнявшись и глядя на вечернее небо за окном, Даша не хотела думать о завтрашнем дне. Она хотела остаться здесь, в этом моменте, где их было только двое, где было тепло, безопасно и так по-настоящему.

Глава 32. Месть или справедливость?

Настали школьные будни. Конец октября встретил их серым небом и мелкой моросью, которая, казалось, проникала сквозь одежду, оседая холодом на коже. За окном деревья стояли голые, лишь редкие ёлки сохраняли свою зелёную хвою, словно напоминая о том, что жизнь продолжается даже в этом увядании. Вместе с дождём шёл мелкий снег — первые робкие снежинки, предвестники ноября, самого серого месяца осени, когда мир замирает в ожидании зимы.

Даша и Никита уже были в школе. В классе было непривычно после недели, проведённой в уюте, среди тёплых пледов и долгих разговоров. Теперь их окружали шумные одноклассники, стук парт и запах школьных коридоров. Даша чувствовала себя немного чужой в этом мире, который на время перестал быть её реальностью. Одноклассники были заняты своей жизнью, за исключением Кати и её подруг. Те снова шептались, поглядывая в сторону Даши с тем же холодным презрением, которое уже стало привычным. Но Даша старалась не обращать на них внимания. Она знала, что рядом с ней Никита, и этого было достаточно, чтобы чувствовать себя защищённой.

Никита был хмурым. Он сидел, сжимая ручку, и его взгляд то и дело устремлялся в сторону Кати. Он никак не мог забыть о том, что они сделали с Дашей. Та картина — Даша, лежащая без сознания, полураздетая, Кирилл с телефоном в руках — стояла перед его глазами, и он чувствовал, как гнев поднимается в нём, как горячая лава. Он хотел отомстить им всем. И Кате, и её подругам, и её дружкам, и Насте, чтобы они знали, что не стоит больше приближаться к Даше. Но месть должна быть не только жестокой, но и благоразумной. Он не был таким, как они, он не опускался до грязных игр. Он искал способ, который заставит их дрожать от страха, но при этом оставит его чистым перед законом и собственной совестью.

Даша сидела рядом и читала учебник по математике. Она пыталась понять тему, но цифры и формулы расплывались перед глазами. Она раздражённо вздыхала, перелистывая страницы, и её брови хмурились. Никита отвлёкся от своих мыслей и посмотрел на неё, заметив её беспокойство.

— Давай я тебе объясню? — предложил он, и в его голосе послышалась нежность.

Даша с облегчением кивнула. Он начал объяснять, терпеливо разбирая каждый шаг, показывая, как применять формулы. Она что-то припоминала из домашних занятий, но многое всё равно оставалось неясным. Она слушала его, пытаясь уловить смысл, и чувствовала, как его присутствие успокаивает её.

Прозвенел звонок, и в класс вошла строгая учительница — женщина лет пятидесяти, с острым взглядом и вечно недовольным лицом. Она положила на стол стопку листов и ледяным голосом объявила:

— Так, сегодня у нас контрольная работа. Два варианта. Никаких шпаргалок, никаких разговоров. Если я увижу, что кто-то списывает, я выгоню из класса сразу же и поставлю два. Начинаем.

Она начала писать на доске примеры, и Даша почувствовала, как сердце бьётся быстрее от нарастающего волнения. Тема была по логарифмам — самая сложная для неё. Она смотрела на доску и не видела ни одного знакомого символа.

— Никита, — прошептала она, чувствуя, как паника поднимается внутри, — я вообще ничего не понимаю. Я завалю эту контрольную… Я не знаю, что делать, как решать это?

Никита положил свою руку на её и сжал пальцы, передавая ей свою уверенность:

— Не переживай. Я помогу тебе. Я решу твои примеры, главное — веди себя спокойно, чтобы учительница не заметила.

Даша выдохнула, чувствуя, как напряжение уходит. Она улыбнулась ему, и её глаза благодарно блеснули. Началась контрольная. В классе было шумно — кто-то шептался, передавая листы с решениями, кто-то списывал с телефона, пряча его под тетрадью. Учительница не могла уследить за всеми, и Никита воспользовался этим. Он быстро, но аккуратно переписал решения для Даши, затем сделал свои, и они успели сдать работу до звонка.

Когда урок закончился, Даша облегчённо выдохнула:

— Спасибо тебе. Без тебя я бы точно провалилась.

Никита улыбнулся, но его взгляд снова стал серьёзным. Он перевёл глаза на Катю и её компанию, которые уже собирались выходить из класса. В его голове зрел план. Он знал, что должен защитить Дашу, и защитить по-настоящему.

Он подошёл к Даше и тихо сказал:

— Даша, посиди пока здесь. Мне нужно кое-что сделать.

Она нахмурилась, но не стала спрашивать. Она видела, что он был настроен решительно, и доверилась ему.

Никита вышел в коридор, догнал Катю и её подруг у лестницы. Они остановились, усмехаясь и переглядываясь, когда увидели его.

— О, Никита, — протянула Катя с насмешливой улыбкой. — Что, соскучился по мне уже?

Никита не дал ей договорить. Он шагнул вперёд, и его голос был ледяным и твёрдым, как сталь:

— Катя, ты думаешь, я забыл, что вы сделали? Вы подмешали что-то Даше, вы позволили Кириллу напасть на неё. Я не собираюсь мстить вам грязными методами, как вы. Но у меня есть кое-что другое.

Он выдержал паузу, глядя им в глаза. Катя замерла, её самоуверенность начала давать трещину.

— У меня есть свидетель, — продолжил он спокойно. — Один из твоих дружков, который видел, как вы подсыпали что-то в бокал Даши. И он готов дать показания. У меня также есть запись разговора, где ты обсуждала свой план с подругами. Так что если ты или кто-то из вашей компании ещё раз приблизится к Даше, я передам всё это директору школы и в полицию. Ты хочешь, чтобы твоя жизнь была разрушена, Катя? Хочешь, чтобы твои родители узнали, чем ты занимаешься? Я могу сделать так, что тебя исключат из школы и у тебя будут проблемы с законом.

Катя побледнела. Её подруги испуганно переглянулись.

— Ты блефуешь, — прошептала она, но голос её дрожал.

Никита усмехнулся холодно:

— Хочешь проверить? Я даю тебе последний шанс. Оставь Дашу в покое. Прекрати свои грязные игры. Или ты пожалеешь, что родилась.

Он не стал ждать ответа. Развернулся и пошёл обратно в класс, оставляя Катю и её подруг стоять в коридоре с перекошенными от страха лицами. Он знал, что это сработало. Катя не была дурой, она понимала, что Никита способен на всё, если речь идёт о защите Даши.

Когда Никита вернулся в класс, Даша подняла на него вопросительный взгляд. Он только улыбнулся и сел рядом, беря её за руку.

— Всё в порядке, — сказал он. — Больше никто не посмеет тронуть тебя.

Даша не знала, что именно он сделал, но чувствовала, что его рука сжимает её ладонь с твёрдой уверенностью. Внутри неё разливалась благодарность, смешанная с восхищением. Она смотрела на него и думала: Он мой защитник. И я буду его беречь так же, как он бережёт меня.

За окном шёл мелкий снег, и мир за стеклом казался холодным и враждебным. Но здесь, в классе, рядом с ним, ей было тепло и спокойно. И она знала, что это только начало. Их история продолжалась.

Глава 33. Новый коварный план

Катя стояла в пустом школьном коридоре, глядя вслед уходящим подругам, и чувствовала, как гнев пульсирует в каждой клетке её тела. Её лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию, а пальцы нервно сжимали край рукава. Она не привыкла, чтобы ей перечили. Она не привыкла проигрывать. Но сейчас она осталась одна — брошенная теми, кто ещё минуту назад был на её стороне.

— Трусихи, — прошептала она с ненавистью, провожая взглядом удаляющиеся спины подруг. — Вы ещё пожалеете, что бросили меня. Я вам это припомню.

Сердце её колотилось от гнева и унижения. Никита посмел пригрозить ей. Даша посмела занять место рядом с ним. А теперь даже собственные подруги отворачиваются от неё, боясь проблем. Но Катя не была из тех, кто легко сдаётся. Ей нужен был план. И она его придумает. Она не собиралась сидеть сложа руки и позволять какой-то серой мышке отобрать то, что принадлежало ей по праву. Она прислонилась к стене, закрыла глаза и начала обдумывать свои дальнейшие шаги. Мысли перебирались одна за другой, как бусины на нитке. «Настя знает про какого-то Максима. Это уже что-то. Нужно найти его, сделать так, чтобы он снова появился в жизни Даши. Но как?»