- -
- 100%
- +
Никита в это время тоже не мог думать об уроке. Он смотрел на неё, на её красивые чёрные волосы, которые мягко падали на плечи, на её глаза, в которых горел тёплый свет, и чувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Он вспоминал их выходные — как она уснула у него на плече, как они готовили вместе, как она смеялась, когда он щекотал её. Он влюбился в неё в тот самый момент, когда она впервые вошла в класс — робкая, напуганная, но с такой глубокой теплотой в глазах. Её добрые глаза, мягкие черты лица, её теплота — всё это расположило его к ней с первой же секунды. Он хотел бесконечно смотреть на неё, держать её за руку, гладить её шелковистые волосы, прижимать её к своей груди и никогда не отпускать. Хотел всегда заботиться о ней, быть нежным с ней, защищать её от всего мира.
Их мысли прервал звонок на перемену. Нужно было идти на физкультуру. Класс начал собираться, и ученики потянулись к выходу. Даша с Никитой тоже вышли и направились к раздевалке. Но Катя, наблюдая за ними со своего места, уже продумывала свой коварный план. Она уже знала, что Никита один ни за что не останется в классе — он вместе с Дашей пойдёт до раздевалки. Так и случилось. Поэтому она решила действовать иначе. Она подошла к однокласснику и тихо сказала:
— Передай Никите, что его кто-то срочно ждёт в классе. Пусть он тут ненадолго останется.
Одноклассник кивнул, подошёл к Никите и передал просьбу. Никита нахмурился:
— Кто?
— Не знаю, сказали, что срочно.
Никита взглянул на Дашу:
— Я быстро, подожди меня у раздевалки.
— Хорошо, — кивнула Даша и направилась к раздевалке.
Никита развернулся и пошёл обратно в класс, не подозревая, что это была ловушка. Катя, притаившись за углом, проследила, как он вошёл. Затем она быстро достала ключ от кабинета, который взяла у учительницы под предлогом, что забыла вещи, и бесшумно скользнула следом.
Он открыл дверь и вошёл в пустой кабинет. В классе было тихо. Но через мгновение за его спиной послышались шаги, и дверь захлопнулась с металлическим лязгом. Он обернулся и увидел Катю, которая стояла у двери, держа в руке ключ.
— Что происходит? — спросил он, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Ты с ума сошла? Дверь сейчас же открой! Шутки вздумала со мной шутить?
Катя улыбнулась — томно, притворно нежно, и подошла ближе:
— Ну что ты, милый, я просто соскучилась по тебе. Каждый день о тебе думаю... Помнишь, как мы с тобой когда-то были вместе? А я вот помню каждое наше мгновение… И хочу повторить всё, что между нами когда-то было. Ты же тоже этого хочешь… Ну не скрывай…
Она начала медленно расстёгивать пуговицы на своей рубашке, демонстрируя кружевной лифчик. Рубашка упала на пол. Затем и джинсы соскользнули вниз. Катя осталась в одном нижнем белье и начала приближаться к Никите, расстёгивая лифчик.
— Остановись, — сказал Никита холодно, выставляя руку вперёд в знак стоп. — Ты мне неинтересна. Прекрати творить эту хрень и отдай мне ключ.
Катя так же медленно сняла свой лифчик и кинула его на пол, подошла к нему ближе, почти касаясь его тела.
— Ты же хочешь меня, — прошептала она. — Все мужчины хотят. Не притворяйся.
Никита резко выхватил ключ из её рук, оттолкнул её в сторону и молча направился к двери. Он не обернулся, не сказал ни слова. Катя осталась стоять в центре класса, обнажённая, растерянная и униженная. Её план провалился.
Никита вышел из класса злой и раздражённый. Но в коридоре он замер — перед ним стояла Даша. Она смотрела на него недоуменно, затем перевела взгляд за его спину, на дверь класса, которую он только что захлопнул. Что-то подтолкнуло её заглянуть внутрь. Она толкнула дверь, и её глазам предстала картина: Катя стояла посреди класса, натягивая рубашку на голое тело, с растрёпанными волосами и злым лицом. Даша повернулась к Никите, и на её лице застыл немой вопрос. В её голове крутились разные мысли, и каждая была острее ножа. Она почувствовала, как ей стало тяжело дышать, как слёзы начинают накатывать. Но она не хотела показывать никому свои эмоции. Она быстро развернулась и бросилась прочь, игнорируя оклики Никиты.
— Даша! Подожди! — крикнул он, бросаясь за ней. — Это не то, что ты думаешь! Дай мне объясниться!
Но Даша уже скрылась за дверью женского туалета. Она заперлась изнутри, прислонилась спиной к холодной кафельной стене и медленно сползла на пол. Слёзы полились ручьём, и она не могла их остановить. Она обхватила колени руками и дала волю горю, которое разрывало её сердце на части.
Глава 24. Сквозь слёзы
Я совершила ошибку, доверившись ему, — думала она. — Он такой же, как все. Он использовал меня. Просто пожалел, а я повелась на эту жалость. Дура. Какая же я дура. Я просто опять надумала себе то, чего нет. Просто нафантазировала…
Она закрыла глаза, и перед ней всплыли картины прошлого. Два года назад. Тогда она была ещё наивной, ещё верила, что любовь может быть настоящей. Ей казалось, что её первый парень, который улыбался ей и говорил тёплые слова, действительно испытывает к ней чувства. Она доверилась ему, открыла душу, поверила в то, что её могут любить. Но однажды она увидела его на улице. Он целовался с другой девушкой. Даша подошла к ним, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она спросила, кто эта девушка, и он посмотрел на неё с такой холодной насмешкой, что у неё перехватило дыхание.
— Да посмотри на себя! — усмехнулся он при той девушке. — Я бы тебя никогда не выбрал. Мне было просто скучно с тобой. Ты мне не нравишься. А вот эта девушка мне нравится — она весёлая, красивая, мне с ней легко, у неё есть женственные формы. А у тебя-то что?
Даша сжалась, словно от пощёчины. Она чувствовала на себе взгляд той девушки, которая смотрела на неё с презрением. Она хотела провалиться сквозь землю. Её унизили. В тот день она впервые поняла, как легко можно разбить чужое сердце. И как больно, когда тобой просто играют.
С тех пор она начала стесняться своего тела, своих талантов. Ей казалось, что если она покажет себя настоящую, её снова осмеют, снова унизят. Она стала прятаться за свободной одеждой, за тишиной и скромностью. Она перестала доверять людям. А когда в её жизни появился Максим, он окончательно добил её доверие. Его контроль, его унижения, его руки, которые сжимали её горло — всё это сделало её замкнутой, напуганной, готовой к тому, что каждый новый человек принесёт только боль.
Зачем я живу? — пронеслось у неё в голове. — Лучше бы я умерла. Меня никто не любит. Я никому не нужна.
Она боялась этих мыслей. Потому что однажды они уже привели её к действиям. Но она не хотела вспоминать об этом. Слишком страшно. Слишком больно. Она сидела и продолжала думать о своей никчёмности, когда услышала шаги. Дверь туалета открылась, и в проёме показалась высокая фигура Никиты. Он вошёл, не обращая внимания на то, что это женский туалет. Ему было всё равно. Он увидел её — сидящую на полу у стены, с красными от слёз глазами. Её плечи вздрагивали, и она смотрела на него с такой болью, что у него сжалось сердце.
— Даша, — тихо сказал он, делая шаг вперёд.
Но она отодвинулась, вжимаясь в стену.
— Не подходи ко мне, — прошептала она. — Пожалуйста. Оставь меня. Я не хочу разговаривать с тобой.
— Я не могу тебя оставить тут одну в таком состоянии, — ответил Никита, останавливаясь на безопасном расстоянии. — Даша, это был план Кати. Она хотела заманить меня, чтобы произошло вот это. Я никак не отреагировал. Мне это не нужно. Я просто отобрал у неё ключ и вышел. Ты же сама видела. Я клянусь тебе, что не было ничего. Как я могу тебе это доказать?
Даша подняла на него глаза, и в них читалось недоверие. Она вспомнила, как он вышел из класса в гневе, с аккуратной одеждой, не растерянный, а злой. Но она боялась поверить ему. Слишком много раз её обманывали.
— Я никому не верю, — сказала она тихо.
Никита шагнул ближе и присел перед ней на корточки, чтобы быть на одном уровне.
— Я понимаю тебя. И прошу прощения, что я ушёл в тот класс. Если бы я знал, что это ловушка, я бы никогда не оставил тебя одну. Я ничего не чувствую к Кате. Она мне безразлична. Я говорю правду.
Даша резко прервала его, стараясь говорить равнодушно:
— Не переживай. Мы всё равно друзья.
Она пыталась казаться спокойной, но её голос дрожал. Она была слишком расстроена, чтобы скрыть это. Никита заметил, как она пытается закрыться, отгородиться от него. Её слова "мы всё равно друзья" прозвучали как удар. В его голове промелькнуло: «Просто друзья...» Но он прогнал эту мысль и снова заговорил:
— Даша, послушай. Всё, что я сказал, — правда. Я клянусь тебе.
Она поднялась на ноги, собираясь уйти. Но он резко взял её за руку, притянул к себе и, заглянув в глаза, крепко обнял.
— Даша, я клянусь тебе, мне всё равно на эту Катю. Я ненавижу неверность и всю эту пошлость. Я ценю прежде всего в людях верность и честность. Пожалуйста, поверь мне. Что я могу сделать, чтобы ты снова улыбнулась мне?
Он чувствовал, как её тело дрожит в его объятиях. Она не отталкивала его, но и не прижималась. Даша подняла голову и посмотрела ему в глаза. Её голос был тихим, почти безжизненным:
— Никита, ты свободный человек. Ты вправе делать всё, что захочешь. Я ничего тебе не говорю. Я и не должна тебе что-то говорить. У меня нет права обижаться на тебя за это…
Никита понял: то, что произошло, ранило её глубже, чем он думал. Она снова почувствовала себя преданной, даже если это была ложь. Она снова закрылась, как улитка в раковину. Он разжал объятия, но продолжал держать её за руки.
— Я не буду тебя ни в чём убеждать словами, — сказал он твёрдо. — Я докажу тебе это делом. Я восстановлю твоё доверие, чего бы мне это ни стоило.
Даша молчала. Она хотела верить ему, но страх был сильнее.
— Мне нужно время, мне надо подумать. Я сейчас вообще ничего не понимаю,— тихо сказала она.
— Хорошо, сколько угодно, — ответил Никита. — Я буду ждать. И я буду рядом, чтобы ты могла убедиться, что я не из тех, кто предаёт.
Глава 25. Разговор у спортзала
Никита с Дашей вышли вместе в коридор. По-прежнему там стояла тишина — все были на уроках, и лишь редкие шаги эхом разносились по пустому холлу. Даша шла рядом с ним, чувствуя, как внутри ещё дрожит недавняя боль, но присутствие Никиты рядом действовало на неё успокаивающе.
— Пойдём со мной до спортзала, — сказал Никита, нарушая тишину. — Я объясню физруку ситуацию, что произошло, а то мы опоздали.
Даша задумалась на мгновение, затем тихо спросила:
— Ты прямо всё так и расскажешь? Лучше скажи, что мне стало плохо и ты мне помог. Не нужно лишних подробностей. Я не хочу.
Никита кивнул, понимая её желание избежать лишнего внимания:
— Ладно, так и скажу. А ещё мне надо поговорить с Катей о её поведении. Это ненормально. Она меня конкретно сегодня выбесила.
Даша задумчиво постояла некоторое время, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги при мысли о встрече с Катей. Но она знала, что должна пережить это. Ради себя.
— Хорошо, — сказала она, — только когда я буду видеть её, эта картина будет стоять у меня перед глазами...
Никита выдохнул и взял её за руку, сжимая её ладонь в своей:
— Я знаю. Это было подло с её стороны. Но я действительно клянусь тебе: я не хотел причинить тебе никакой боли. Ты для меня важна, и я никогда не сделаю тебе больно.
Они направились к спортзалу. Внутри уже шла разминка, но Никита подошёл к физруку и тихо объяснил ситуацию, сказав, что Даше стало плохо и он помог ей прийти в себя. Физрук кивнул, не задавая лишних вопросов. Затем Никита подозвал Катю к себе. Она вышла из спортзала с демонстративным видом, но в её глазах читалось унижение — её план провалился, и она это прекрасно понимала. Она скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на Дашу:
— Даша, если ты думаешь, что вот так легко будешь общаться с Никитой, то это не так! Мы встречались, и он мой.
Даша слушала её молча. Она не могла ничего сказать — ком в горле мешал говорить, а внутри всё сжималось от напряжения. Никита шагнул вперёд, становясь между ними:
— Ты уже в прошлом, Катя. Я уже никогда не стану твоим. Я сделал для себя все необходимые выводы. Твои поступки вызывают только чувство отвращения. Ты изменяла мне с кем-то — вот и иди к ним. Оставь нас с Дашей в покое.
В этот момент физрук позвал Дашу в зал, чтобы она выполняла упражнения вместе со всеми. Даша взглянула на Никиту, и он кивнул ей, давая понять, что всё будет хорошо. Она медленно вошла в спортзал, оставляя Никиту и Катю наедине.
Катя проводила Дашу взглядом, полным презрения, затем повернулась к Никите и усмехнулась:
— Чем она тебя так завлекла? Она же вечно стесняется, молчит, ничего толком сказать не может. Одевается неярко и мешковато. А ты посмотри на меня, какая я. Я яркая, у меня всегда классный парфюм с ноткой сладкого, тебе этот парфюм когда-то нравился, я одеваюсь в элегантные платья по-женственному, у меня классный макияж. У меня отличная фигура — я всё подчеркиваю. А она что? Только всё прячет. А прячет, видимо, потому что и показать нечего.
Она громко и надменно рассмеялась, ожидая, что её слова заденут Никиту. Но он даже не дрогнул.
— Знаешь, — ответил он спокойно, но с металлом в голосе, — вот этим она и привлекла меня. Тем, что не хвастается. В отличие от тебя, она умная, у неё естественная красота, глубина души и доброта. Этого у тебя нет. Я вижу в ней живого, искреннего, настоящего человека, а не фальшь. Сейчас в мире полно фальши. Надо отличать настоящее от лжи. А ты вся состоишь из лжи, ты в ней уже потонула. Ты вечно плетёшь какие-то свои грязные интриги, распускаешь сплетни, и от этого очень противно.
Катя скривилась, её лицо исказилось от злобы:
— Да она просто притворяется! Ты думаешь, она на самом деле такая хорошая? Она просто играет роль, чтобы ты её пожалел!
— Я не хочу спорить с тобой больше, — твёрдо сказал Никита. — Это бессмысленно.
Катя с вызовом посмотрела на него:
— И что, она правда нравится тебе?
Никита посмотрел на неё внимательно и уверенно, с серьёзным видом сказав:
— Да. Она мне нравится.
Катя усмехнулась, но в её усмешке слышалась горечь и зависть:
— Она какая-то стеснительная. Будь готов к тому, что её внимания ты никогда не добьёшься. Про постель я вообще молчу.
Никита смотрел на неё с лёгкой улыбкой, в которой не было
ни капли сомнения:
— А моя цель — не постель. Мне нужны нормальные искренние человеческие отношения. А всё остальное приложится само собой и со временем. И да, я помню, что ты сделала. Тебе от наказания не уйти!
Он развернулся и вошёл в спортзал, оставляя Катю стоять одну в коридоре. Она смотрела ему вслед, и в её глазах горела ненависть. Она сжала кулаки и прошептала себе под нос:
— Ну ничего, ты ещё пожалеешь. Оба вы пожалеете.
Она перевела взгляд на Дашу, которая выполняла упражнения в зале, и её глаза сузились.
Я не проиграю, — думала она. — Я сделаю всё, чтобы ты заплатила за это.
Но Никита уже не видел её. Он подошёл к Даше и встал рядом, чувствуя, как её присутствие согревает его. Он больше не обращал внимания на Катю. В его мире существовала только Даша. И он был готов бороться за неё, несмотря ни на что.
Глава 26. Корни и ветки
Урок физкультуры закончился, и потоки учеников хлынули в коридоры, направляясь к следующим кабинетам. Даша и Никита прошли в класс, они сидели вместе за одной партой. Это было приятное ощущение — чувствовать его плечо рядом, слышать его дыхание, видеть его руки, которые уверенно перелистывали страницы учебника. Но внутри Даши всё ещё болело кое-что. Та картина, которую она увидела — полуголая Катя, закрытая дверь, растерянность на лице Никиты — стояла перед глазами, как заноза, которую невозможно вытащить.
Никита часто замечал, как Даша, когда задумывалась или когда ей становилось скучно, начинала рисовать. Её рука двигалась легко, словно сама собой, выводя на бумаге замысловатые линии. Её рисунки всегда были полны смысла, включали какие-то глубокие размышления, которые она не решалась произнести вслух. На этот раз она рисовала ветки дерева, корни, которые уходили глубоко в землю. Затем её карандаш вывел ствол, и на нём появились красивые, раскидистые ветки с листьями. Она наложила оттенки чёрного и серого с такой точностью, что рисунок казался живым — естественным, настоящим чёрно-белым деревом, которое росло прямо на листе бумаги.
Никита заглянул в её тетрадь и замер, поражённый красотой и глубиной рисунка.
— Это потрясающе, — сказал он тихо. — О чём он? Я вижу в нём что-то большее, чем просто дерево.
Даша подняла на него глаза, и в них мелькнула лёгкая тень улыбки:
— Каждый человек рождается с корнями, — начала она. — Это то, что закладывается в нас с детства — семья, воспитание, первые впечатления. Всё это, как корни, удерживает нас в этой жизни. А затем появляются ветки — наш характер, наши стремления, наши мечты. И если корни крепкие и глубокие, то дерево вырастает сильным и высоким. А когда человек находит свой путь, он расцветает — вот эти зелёные листья. Это как будто человек находит себя, своё место в мире. А если нет поддержки у человека, это можно сравнить со слабыми корнями, то дерево ослабнет и будет увядать.
Никита слушал её, и в его глазах отражалось искреннее восхищение. Но он заметил, что, рассказывая о рисунке, Даша оставалась какой-то отстранённой. Её взгляд был направлен внутрь себя, словно она видела что-то, о чём не говорила. Тревожные мысли явно её отвлекали. После увиденной сцены ей стало ещё труднее довериться кому-то. Внутри неё уже начали зарождаться чувства к Никите, но теперь она боялась их. Боялась, что её предадут, бросят. Боялась раскрыться перед ним, показать ему свои слабости, думая, что он убежит и найдёт более весёлую, лёгкую девушку. Ведь она столько раз слышала, что парни ищут себе позитивных, жизнерадостных девушек, которые всегда улыбаются и с которыми нет проблем. А она не была такой. Она была раненой птицей, которая ещё не научилась летать, но уже боялась упасть.
Я слишком тяжелая для него, — думала она. — Слишком сложная, слишком тревожная. Он уйдёт от меня, как уходили все.
Она снова закрылась в себе, как улитка в раковине, пряча свои чувства и мысли за непроницаемой стеной. Никита заметил это. Он чувствовал, как она отдаляется, даже сидя рядом. Он знал, что она расстроена, и планировал поговорить с ней после урока, чтобы хоть как-то поддержать. Он видел, что в её душе скрыто много всего, что произошло когда-то давно, и это продолжало волновать её. Он хотел узнать, что за боль она прячет, но не сразу, а постепенно. Он чувствовал, что там была какая-то загадка и одновременно очень глубокая рана. Возможно, даже тайна, о которой она ещё не готова была рассказать. Из-за своих тревожных мыслей Даша совершенно не слушала учительницу. А шёл урок математики. Она не понимала этот предмет, и сегодня, из-за того, что была расстроена, ей было всё равно. Цифры и формулы мелькали перед глазами, но не имели никакого смысла. Она смотрела на доску, но видела лишь свои мысли, которые роились в голове, как потревоженные пчёлы в улье.
Учительница, пожилая женщина с острыми чертами лица, заметила, что Даша занята своим делом. Она строго посмотрела на неё через очки:
— Дарья, к доске!
Никита тихо сказал:
— Даша, на тебя смотрят. Иди к доске, а я как-нибудь тебе помогу.
Даша вздрогнула, отрываясь от своих мыслей. Она подняла глаза, встретилась взглядом с учительницей и почувствовала, как внутри поднимается паника.
— Я не знаю, — тихо ответила она. — Я не могу выйти. Я ничего не понимаю.
— Выходи к доске, — настаивала учительница. — Покажешь, что ты знаешь.
Даша покачала головой, чувствуя, как ком подступает к горлу. Она просто не могла заставить себя встать.
— Нет. Я ничего не смогу решить.
— Тогда я ставлю тебе двойку, — холодно сказала учительница, делая пометку в журнале. — В следующий раз будь внимательнее на уроке. Я тебя спрошу.
Никита посмотрел на Дашу с недоумением и сочувствием:
— Почему ты не вышла? Я бы помог тебе. Ты же знаешь, я всегда рядом.
— Не хочу, — коротко ответила она, отводя взгляд. В её голове были мысли, о которых она не решалась говорить. Она чувствовала, что если откроется, если позволит себе быть уязвимой, то разобьётся вдребезги. Никита осторожно попытался взять её за руку, но она убрала руку за парту, словно боялась его прикосновения. Этот жест отозвался в его сердце глухой болью.
Прозвенел звонок. Даша начала быстро собирать учебники в рюкзак, хотя должны были быть ещё уроки.
— Ты куда? — удивился Никита. — Ещё рано уходить.
— Я как-то устала, — сказала она, не глядя на него. — Хочу немного прогуляться по улицам. Подышать воздухом.
Она уже направилась к выходу, но Никита догнал её, мягко взял за руку и вывел в коридор.
— Даша, что случилось? — спросил он тихо. — Ты не слушала урок, ты отстранилась от меня, ты уходишь, хотя должна быть на занятиях. Я чувствую, что что-то не так. Ты можешь мне сказать?
Даша стояла, опустив голову, и молчала. Затем она тихо произнесла:
— Я боюсь, Никита. Боюсь снова поверить и снова получить боль. Ты видишь, что со мной происходит. Я не могу просто так открыться. Это слишком страшно. Когда я увидела вас с Катей, у меня внутри всё перевернулось. Я знаю, что это была её игра, но в голове всё равно всплывают мысли: а вдруг я ошиблась? Вдруг ты тоже уйдёшь, как все? И я останусь одна.
Никита взял её за плечи, заглядывая в глаза:
— Я не уйду, Даша. Ты слышишь меня? Я не собираюсь тебя бросать. Дай мне шанс доказать тебе это.
Она подняла на него глаза, и в них стояли слёзы. Она хотела верить ему, но страх был сильнее.
— Мне нужно время, — прошептала она. — Я ещё не готова доверять.
— Хорошо, — ответил Никита. — Но, пожалуйста, не уходи. Я не отпущу тебя никуда одну. Не прячься от меня. Позволь мне быть рядом, даже если ты не можешь пока верить мне полностью.
Даша кивнула. Она не могла сказать больше, но чувствовала, как её сердце медленно оттаивает. Он снова взял её за руку, и на этот раз она не убрала её. Они стояли рядом друг с другом, и их молчание было красноречивее любых слов.
Глава 27. Дождь
Даша смотрела на дверь класса так, словно за ней таилась не школьная суета, а целая пропасть, готовая поглотить её. Тяжёлый взгляд скользнул по серым стенам, по тусклым лампам под потолком, остановился на окне, за которым осеннее небо наливалось свинцовой тяжестью. Она чувствовала, как воздух в классе становится плотным и вязким, как вода перед бурей.
— Мне как-то тяжело здесь дышать, — произнесла она тихо, и голос её прозвучал почти безжизненно. — Хочу уехать туда, где никого нет. Пойти прогуляться. Может быть, в тихий парк.
Никита взглянул на неё, и в его глазах зажглась тревога — не навязчивая, но глубокая, как колодец. Он не мог позволить ей уйти одной, не теперь, когда тени прошлого ещё блуждали по её лицу.
— Я не отпущу тебя одну, я же говорил тебе, — сказал он мягко, но твёрдо. — Вдруг ты встретишь Максима? Тогда давай поступим иначе: мы сбежим из школы вдвоём. Как тебе такая мысль?
В её глазах что-то дрогнуло — слабая искра, похожая на огонёк, который едва теплится в сыром ветре.
— Хорошо, — ответила она, и голос её стал чуть теплее. — Только не будет ли нам проблем из-за пропущенных уроков?
Никита усмехнулся, но в его усмешке не было пренебрежения — лишь лёгкая, успокаивающая уверенность:
— Это всего лишь школа. Мир не рухнет, если мы пропустим пару занятий. А если и упустим что-то важное, мы всегда сможем наверстать. Не переживай так.