История побеждённых

Марас медленно поднял крышку коробки, будто не расслышал.

— Кто?

— Двое из обоза пришли в мастерскую перед закатом. Спросили, сколько рам ведёт в нижние жилые ярусы и какой груз выдерживает каждая.

— И ты ответила?

— Сказала, что считаю камни, а не солдат.

— Они назвались?

— Один — Брен, смотритель телег. Второй имени не дал. У него не хватало половины уха.

Артём почувствовал знакомое неприятное движение памяти. Половина уха. В поздней летописи был сотник с прозвищем Полуухий, который якобы первым ворвался в нижний город через «ворота мятежников». Имя Артём не помнил. В примечании говорилось, что тот воспользовался тайным военным подъёмом.

— Это не военный подъём, — сказал он.

— Что? — спросила Иви.

— В моей книге нижние ярусы называли лагерем мятежников. Ровен вошёл туда через тайный военный подъём. Но у вас нет военного подъёма. Есть грузовые рамы.

— И жилые площадки, — добавила Иви. — На них возят детей, больных, воду, уголь.

Марас уже доставал чистую дощечку.

— Опиши второго.

— Высокий. Светлая борода. Половины левого уха нет. На рукаве дорожная петля.

— Дорожная петля — знак охраны обоза? — спросил Артём.

— Знак человека, который имеет право останавливать телеги на дороге, — ответил Марас. — При Ровене это почти одно и то же.

Лейна встала и сняла с полки кожаную сумку.

— Куда? — спросил брат.

— В восточный квартал.

— Ночью?

— У Савы печи работают ночью. После истории с гирей там обязательно кому-нибудь разобьют голову.

— Пошли ученика.

— Ученик не умеет зашивать щёку.

— Тогда возьми обходчика.

— Возьму, если встречу.

Марас встал между ней и дверью.

— Сегодня никто из этого дома не идёт вниз или на восток один.

— Я хожу туда пятнадцать лет.

— Сегодня люди Ровена считают подъёмники.

— Тем более врачу надо быть там, где могут понадобиться руки.

Они смотрели друг на друга одинаково: подбородки чуть подняты, пальцы прижаты к столу. Артём впервые заметил, как похожи брат и сестра. Не лицом — решением, которое уже принято и только ждёт, кто первым устанет спорить.

Иви взяла медный рычаг.

— Я провожу.

— Ты никуда не идёшь, — сказал Марас.

— Тогда она пойдёт одна.

— Никто не пойдёт.

В дверь постучали трижды, с короткой паузой после первого удара.

Марас схватил тяжёлый подсвечник. Иви перехватила рычаг двумя руками. Лейна осталась возле двери, будто спор не прерывался, а просто получил нового участника.

— Кто? — спросила она.

— Дара.

Марас открыл.

Командир обходчиков вошла без плаща. На плече у неё блестели капли дождя. За поясом был короткий меч, а в руке — сложенный лист.

Она окинула комнату взглядом: подсвечник, рычаг, лекарскую сумку, Артёма у коробки.

— Хорошо проводите вечер.

— Ты вовремя, — сказала Лейна. — Идём к Саве.

— Уже не нужно. Щёку зашили без тебя.

— Кому?

— Возчику Ровена. Сава ударила его деревянной мерой, железную у неё отобрали.

Лейна медленно поставила сумку на стол.

— Жить будет?

— К сожалению для рассказа, да.

Дара развернула лист. Это была копия записи обходчика у восточной канавы.

— После проверки гирь люди Ровена спрашивали про нижние дороги. Трое — у гончаров, двое — возле канатных навесов. Предлагали работу тем, кто знает старые лестницы. Платили за число ступеней и закрытых проходов.

Иви назвала смотрителя телег и мужчину без половины уха.

Дара записала приметы.

— Полуухого видели у западной грузовой рамы.

— Он был в моей мастерской, — сказала Иви. — Спрашивал нижние жилые площадки.

Дара повернулась к ней:

— Ты отвечала?

— Нет.

— Он видел схему?

— На стене висят только сменные работы.

— Там есть номера рам?

Иви замолчала.

Этого хватило.

— Снимите все схемы до утра, — приказала Дара. — На каждую раму поставлю двух обходчиков.

— Если поставить вооружённых людей у жилых площадок, нижние решат, что совет закрывает выход, — сказал Артём.

Дара бросила на него быстрый взгляд.

— Тогда без оружия напоказ.

— Они всё равно узнают обходчиков, — возразила Иви. — И будут правы. Если вы не умеете чинить защёлку, двое людей возле рамы ничего не защитят.

— Что предлагаешь?

Иви открыла коробку и показала отколотую надпись.

— Проверить чаши. Рама сегодня остановилась не из-за поломки. Верхний ярус не вернул нижнему долю веса. Если таких долгов много, любой, кто нагрузит площадки по старым таблицам, может обрушить тяги.

Дара выслушала объяснение Артёма о двух половинах счёта. Потом взяла диск и взвесила на ладони.

— Сколько нужно времени?

— На одну раму — час, если не придётся лезть в стену.

— Рам к нижним жилым ярусам девять.

— До утра успеем проверить четыре.

— Какие важнее?

Иви перечислила: западная грузовая, две водяные и большая жилая у восточных печей.

— Восточная первая, — решила Дара.

— Нет, — сказал Артём.

Все повернулись к нему.

Он сам не ожидал, что возразит так быстро. В будущем именно через «тайный военный подъём» люди Ровена входили в нижний город. Легко было решить, что восточная рама и есть тот путь. Слишком легко.

— Если Полуухий уже видел номер восточной, он ждёт, что мы начнём с неё. Может наблюдать за мастерской, за Иви, за тем, кого вызовут. Сначала проверьте раму, о которой он не спрашивал. Узнаем, общий ли долг у системы. А восточную осмотрите, когда сможем закрыть подходы без толпы.

— Ты предлагаешь оставить жителей на опасной раме, чтобы не показать врагу нашу тревогу? — спросила Дара.

Фраза ударила точнее обвинения. Так рассуждал Ровен: несколько людей допустимо поставить под риск ради большого порядка.

— Нет, — сказал Артём. — Остановить её сейчас. Сказать правду: проверка чаши после сегодняшнего сбоя. Не устраивать тайную засаду и не пользоваться людьми как приманкой.

Дара подождала, не добавит ли он что-нибудь.

— Так лучше.

Она распределила работу. Керн перекроет восточную раму и позовёт жителей помочь перенести грузы к лестнице. Иви, Мета и два мастера проверят западную, не связанную с расспросами. Дара обойдёт остальные площадки и снимет со стен открытые схемы. Марас сделает копии предупреждения для мастерских. Лейна останется дома.

— Почему я? — спросила лекарь.

— Потому что сюда приведут раненых, если мы ошибёмся.

— Убедительно.

— И потому что Артём не может идти без надзора.

— Уже хуже.

Артём поднялся.

— Я нужен Иви. Без меня надпись…

— Ты прочёл её, — перебила Дара. — Теперь мастера проверят чтение вещью. Если пойдёшь, будешь смотреть на каждый знак и находить подтверждение своей книге. Останешься — попробуешь найти, почему ошибся.

Марас одобрительно хмыкнул.

— Она учится.

— У тебя, к сожалению.

Иви уже надевала накладки.

— Мне нужен не пророк, а точная копия строки. Сделаешь?

Артём взял восковую дощечку.

Он срисовал отколотый край, каждую выбоину и три спорных знака. Иви стояла рядом, проверяла расстояния и дважды заставила начать заново. На третьей копии она кивнула.

— Теперь похоже на вещь, а не на красивую надпись.

Она сунула дощечку за пазуху. Марас принёс ей короткий плащ, застегнул у горла и слишком долго поправлял пряжку.

— Я вернусь до малого звона, — сказала Иви.

— Сегодня ты уже обещала.

— Сегодня я уже вернулась.

Он хотел возразить, но она коснулась здоровой рукой его щеки.

— Отец. Я вернусь не потому, что машины безопасны. Я вернусь потому, что мы умеем держать площадку шестью руками.

Марас посмотрел на её распухший палец.

— Семью держат не так.

— А как?

— Не знаю. Я архивист. Я только записываю ошибки.

— Тогда эту пока не записывай.

Иви вышла вместе с Дарой. В проходе к ним присоединилась Мета. Шаги стихли на лестнице.

Марас закрыл дверь, проверил засов и сразу снова открыл, словно засов мог помешать возвращению. Лейна молча переставила четвёртую миску ближе к печи, чтобы сохранить тепло.

Артём остался у стола с отколотым камнем и именами родителей на воске.

— Что мне делать? — спросил он.

— Ты хотел быть нужным? — сказала Лейна. — Мой миски.

Он засучил рукава.

Вода в тазу быстро остыла. Мыло скользило из рук. Марас сел у лампы и начал писать предупреждение мастерским: после сбоя не пользоваться грузовыми рамами без проверки возвратных чаш. Каждое слово он произносил вслух. Артём поправил «лишнюю долю» на «полученную долю». Марас сердито зачеркнул целую строку и переписал.

Лейна перебирала лекарства. Она отложила бинты, иглы, пузырёк с крепким запахом и три деревянные шины. Не спрашивала, понадобятся ли. Просто готовила.

— У вас всегда так? — спросил Артём.

— Как?

— Спорите, а потом всё равно помогаете делать то, против чего спорили.

— Если любишь человека, это не значит, что можешь выбирать за него, — ответила Лейна. — Но можно приготовить шину на случай, если он выбрал плохо.

Марас не поднял головы.

— Она выбирает плохо слишком часто.

— И возвращается слишком часто, чтобы ты признал её взрослой.

— Взрослые тоже ломают пальцы.

— Да. Поэтому взрослым тоже нужна семья.

Слово прозвучало просто, без торжественности. Артём поставил вымытую миску на полку. Рядом уже стояли три. Он не знал, куда ставят четвёртую, и оставил место.

Марас закончил первую копию предупреждения. Вторую он дал Артёму.

— Переписывай.

— Мой почерк все узнают.

— Поэтому не подменишь мою запись незаметно.

Артём сел. Местные знаки всё ещё требовали усилия. Рука пыталась вести привычные буквы, и в каждом слове появлялся оттенок мёртвого языка. Он переписывал медленно. Полученное верхним вернуть нижнему. Не избавление от лишнего. Не приказ победителя. Обмен, без которого ломалась машина и город становился опаснее для тех, кто жил внизу.

Когда он закончил четвёртую копию, снаружи снова послышались шаги.

На этот раз Марас не схватил подсвечник. Он замер с резцом над воском.

Дверь открылась.

Иви вошла первой. На щеке у неё была чёрная полоса, плащ промок, зато обе руки она держала перед собой целыми. За ней стояла Дара.

— Западная рама должна нижним семь долей, — сказала Иви вместо приветствия. — Кто-то три года снимал возвратные диски и не ставил обратно.

Марас выдохнул.

— Кто?

— Пока не знаем. На дисках знак дворцового склада.

Дара положила на стол медный круг. По краю был выбит знак из трёх лучей.

— Верхний город забирал доли на ремонт своих подъёмников, — сказала она. — Если Ровен нагрузит нижние рамы по старым числам, они встанут или оборвутся. Ему не нужен тайный военный путь. Достаточно заставить жителей одновременно бежать вниз.

Артём посмотрел на плановую запись Мараса. После сбоя не пользоваться рамами.

— А потом летописец назовёт это разрушением ворот мятежниками, — сказал он.

— Пусть сначала попробует, — ответила Иви. — Мы нашли долг.

Она подошла к печи. Лейна подала ей миску, не спрашивая, голодна ли. Марас притянул дочь к себе одной рукой, другой всё ещё держал резец. Иви на мгновение прижалась лбом к его плечу, затем села и принялась есть.

Дара осталась у двери.

— Восточную раму закрыли. Жители недовольны, но помогают носить воду по лестнице. Утром совету придётся объяснить, куда ушли возвратные доли.

— Оррас ведает дворцовыми складами, — сказал Марас.

В комнате стало тихо.

То же имя стояло в журнале выдачи пропавшей жалобы гончаров. Само по себе это ничего не доказывало. Могло оказаться совпадением, должностью, чужим распоряжением, старой ошибкой. Артём уже научился не хвататься за красивую связь только потому, что она связывала всё сразу.

— Запишем знак, место и число дисков, — сказал он. — Имя Орраса пока отдельно.

Марас кивнул.

— Учится.

Дара сняла с пояса мокрый плащ и повесила на верхний крюк.

Крюк упал.

Иви рассмеялась с полной ложкой. Лейна сунула Даре тряпицу. Марас заявил, что предупреждал не трогать. Артём поднял крюк и наконец увидел, почему тот не держался: шурупа здесь не знали, железный штырь входил в разбитое отверстие, которое кто-то снова и снова забивал хлебным мякишем.