Последний голос крепости
- -
- 100%
- +
— Полчаса, — напомнил Март.
— Теперь нужна тишина.
Он оглядел лагерь, где кричали дети, ревели быки, звенели котлы и над воротами били чаши.
— Её тоже купить за меру соли?
— Сделаем свою.
Лидия велела разгрузить сигнальную повозку и снять задние колёса. Корпус опустили на свёрнутые шкуры. Под бронзовое горло подложили мешки с зерном, чтобы оно не касалось рамы. Потом Лидия попросила всех отойти.
Шум не исчез, но теперь не передавался в рог через оси и колёса. Ася легла рядом на шкуры. Лидия постукивала деревянной ручкой шила по корпусу через равные промежутки, а девушка отмечала углём места, где менялась дрожь.
У первого кольца — ничего. У второго Ася подняла ладонь. Лидия повторила удар. Девушка нарисовала короткую черту. Ещё на ладонь дальше — вторую. Черты расходились.
— Между ними? — спросила Лидия.
Ася кивнула.
Снаружи бронза была гладкой. Лидия вытерла зелёный налёт уксусом, который принесли из лекарской повозки. Под ним обнаружилась тонкая полоска припоя. Кто-то залил старую трещину снаружи и спрятал её под кольцом. Но звук шёл глубже.
— Надо снять обруч, — сказала она.
Март посмотрел на клинья.
— Снимем — назад не посадим.
— Посадим, если дерево не сгнило.
— А если сгнило?
— Тогда хорошо, что узнаем не во время сигнала.
Они выбивали клинья по кругу. Первые вышли легко. Последний разбух и не двигался. Март хотел расколоть его топором, но Ася остановила отца, показала на горшок у костра и на клин. Его полили горячей водой, потом охладили снегом. Дерево едва заметно сжалось, и клин удалось вытянуть клещами.
— Откуда она знает? — спросила Лидия.
— С телегами выросла. Если колесо не видит, не значит, что его нет.
Они стянули кольцо. Под ним бронза была покрыта сеткой тёмных линий. Главная трещина начиналась у шва, огибала треть горла и уходила внутрь соединения. Припой держал её снаружи, но изнутри края давно разошлись. Каждый сильный звук заставлял их ударяться друг о друга. Так рождался второй тон.
Март провёл пальцем по линии.
— Можно залить снова?
— Нет. Старый припой надо убрать, края очистить, поставить накладку. И проверить весь шов.
— До проверки обоза?
— Нет.
Он сел прямо в снег.
Ася продолжала ощупывать горло. Дошла до широкой части, остановилась и приложила ухо к бронзе — привычное движение, бесполезное для слуха, но, видимо, удобное для щеки. Потом подозвала Лидию.
Под пальцами ощущалась медленная дрожь. Она приходила со стороны крепости. Не звук лагеря, не шаги. Ровные толчки с большими промежутками.
— Башня зовёт рог, — сказала Ярина.
— Почему сейчас?
— Проверяют ряды. Сначала дорога спрашивает, потом каждый обоз отвечает.
Над воротами вспыхнула левая чаша. Первый в очереди рог протрубил. Камень под ногами отозвался. Вторая повозка подала знак. Затем третья.
Ответ приближался.
— Сколько у нас времени? — спросила Лидия.
— До нашего ряда дойдут скоро, — сказал Март. — Если промолчим, нас отведут к пустым.
— Если ответим, рог может раскрыться.
— Тогда отправят туда же, только без рога.
Ася взяла обломанный рычажок, монету и нож. Положила монету на доску и ударила рукоятью.
Март схватил её руку.
— Это соль.
Девушка высвободилась. Прижала монету к груди, показала на себя, потом на толпу обоза. Провела пальцем поперёк горла и отрицательно покачала головой.
— Говорит, соль её, — перевёл он мрачно. — Голоса наши.
— Разумная дочь, — сказала Ярина.
— Вся в мать.
Март отвернулся и протянул Лидии монету.
Медь была слишком мягкой для постоянной детали, зато могла выдержать один слабый запуск. Лидия положила сверху обломок, обвела углём и начала резать металл ножницами Ярины. Края получились неровными. Она обточила их камнем, проколола отверстие шилом и согнула короткое плечо. Вместо оси взяла тонкий гвоздь, прокалённый в жаровне и медленно остуженный у края углей, чтобы он не ломался от каждого толчка.
Новый рычаг двигался тяжелее старого. Лидия ослабила возвратную пружину на один оборот. Язычок поднялся и лёг на место без касания соседнего.
— Механизм готов, — сказала она. — Корпус нет.
Ярина смотрела на открытую трещину.
— Можно не давать ей петь?
— Можно не давать краям расходиться.
Лидия попросила два тонких ремня и деревянные планки. Планки следовало положить вдоль горла, ремни затянуть вокруг них. Получалась внешняя шина, как на сломанной руке. Она не лечила бронзу, только удерживала на время. Между металлом и деревом Лидия проложила мокрую шерсть: та должна была гасить лишнюю дрожь.
Ася проверяла каждый виток. Там, где Лидии казалось достаточно туго, она требовала ещё пол-оборота. У последней планки, напротив, остановила Марта. Ослабила узел на ширину пальца. Провела ладонью и кивнула.
— Почему здесь слабее? — спросила Лидия.
Ася показала, как трещина идёт наискось. Если стянуть все планки одинаково, край возле шва выгнется внутрь.
— Ты не камень слышишь, — тихо сказала Лидия. — Ты видишь, куда он хочет двинуться.
Девушка не могла услышать, а губы Лидии были опущены. Но смысл она словно поняла. Коснулась двумя пальцами своих глаз, потом ладонью бронзы.
Очередной рог подал знак. Теперь ответила повозка в начале их ряда.
Сборщик вернулся не один. За ним шли четверо солдат в серых плащах и сухой невысокий мужчина с дощечкой для записей. На его воротнике блестело семь бронзовых полос.
— Начальник счёта Эрд, — представил его сборщик. — Он примет знак.
Эрд оглядел снятые колёса, обруч на снегу и стянутый планками рог.
— Это башенный обоз или куча дров?
— Пока обоз, — сказала Лидия. — Кучей дров станет, если подать полный сигнал.
— Мне сказали, Келая ответила после девяти лет молчания.
— Ответила.
— Значит, вы подадите тот же знак.
— Нет. Мы подадим короткий и тихий. Вы запишете, что башня узнаёт рог. После этого я разберу соединение и починю его.
Эрд посмотрел не на неё, а на сборщика.
— Чья мастерка?
— Ничья. Нашли на дороге.
— Тогда кто отвечает, если разорвёт чашу?
— Чашу не разорвёт, — сказала Лидия. — Разорвёт рог. Людей рядом посечёт бронзой.
— Поэтому отойдём.
— А кто удержит мех и пластину?
Эрд пожал плечами. Для него вопрос был простым: тот, кто оказался дешевле механизма.
Март встал между ним и повозкой.
— Никто не подаёт знак, пока мастер не скажет.
Солдаты взялись за древки копий. Ася шагнула рядом с отцом. Ярина — с другой стороны.
Лидия увидела, как быстро обоз собирается в семью, хотя ещё утром эти люди спорили из-за мест на телегах. Увидела и другое: если сейчас она просто откажется, Эрд велит солдатам поставить к меху кого-нибудь из них. Может быть, Марта. Может быть, Ярину, потому что у неё уже был опыт платить голосом.
— Сигнал подам я, — сказала Лидия. — На моих условиях.
Март резко повернулся.
— Ты не знаешь, какую цену возьмёт башня.
— Поэтому мех будет качать колесо без человека. Верёвку привяжем к оси и потянем из-за навеса. Пластину вставим только до первого ряда. В горле останется шерстяная заглушка. Ася будет у дорожного столба, не у рога. Если почувствует второй тон, даст знак остановить.
— Глухая будет решать, когда крепости замолчать? — спросил Эрд.
Ася подошла к нему вплотную. Взяла его дощечку и приложила к каменному столбу. Потом постучала по камню с обратной стороны. Дощечка дрогнула в его руках.
Эрд нахмурился, но не отнял её.
— Она будет решать, когда спасти ваш рог, — сказала Лидия. — Или вы можете потерять его и узнать, умеют ли дрова отвечать башням.
Начальник счёта сдался неохотно. Солдаты оттащили людей от повозки. Колесо подняли на козлы, верёвку намотали на ступицу. Март и ещё трое укрылись за навесом. Лидия установила сигнальную пластину на первую метку. Новый рычаг из Асиной монеты блестел внутри короба.
Она оставила заглушку почти целиком. Рог должен был не крикнуть, а выдохнуть.
Ася встала у столба. Одну ладонь положила на камень, вторую подняла над головой. Пока ладонь раскрыта — тянуть. Сожмёт кулак — остановить.
Ярина подошла к ней и встала спиной к воротам, чтобы видеть и девушку, и повозку. Повторит знак, если за дымом его не заметят.
— Готовы! — крикнул Март.
Лидия закрыла короб и отошла за перевёрнутое корыто. Эрд остался рядом с солдатами, показывая, что не боится. Только дощечку держал перед грудью.
Верёвка натянулась. Колесо провернулось.
Мех внутри повозки вздохнул.
Рог подал низкий, приглушённый звук. От него не заболели зубы, как утром. Деревянные планки на горле задрожали, ремни натянулись. На миг показалось, что всё получилось.
Каменный столб ответил.
Ася вскинула подбородок. Её раскрытая ладонь дрогнула.
Из-под дороги пришёл второй толчок — слабый, ещё далёкий.
Лидия услышала, как внутри рога зашуршала мокрая шерсть. Края трещины пытались разойтись, но шина держала. Новый рычаг опустил язычок вовремя.
Ася не сжимала кулак.
— Ещё пол-оборота! — крикнула Лидия.
Колесо двинулось. Рог повторил знак. На этот раз звук ушёл в камень, и вся дорога к воротам словно стала струной.
Правая чаша над входом вспыхнула белым.
Издали, из-за Келого холма, пришёл ответ. Сначала Лидия почувствовала его коленями. Потом услышала знакомый неправильный голос башни — два близких тона, которые то сходились, то расходились.
Ася сжала кулак.
Ярина повторила знак. Март отпустил верёвку. Колесо сделало по инерции ещё четверть оборота.
Этого хватило.
В глубине рога что-то щёлкнуло. Одна из планок выгнулась, но ремень не лопнул. Из раструба вылетел комок мокрой шерсти и шлёпнулся в снег. Затем наступила тишина.
Лидия подбежала к корпусу. Трещина раскрылась у шва на толщину ногтя и остановилась. Ася уже была рядом. Она прижала ладонь к бронзе, потом подняла большой палец.
Жив.
Над воротами белая чаша продолжала гореть.
Эрд смотрел то на неё, то на Келый холм.
— Башенный ответ, — произнёс он. — Старый второй голос.
— Не голос, а поломка, — сказала Лидия. — У башни тоже повреждён корпус. Возможно, такой же шов.
— Келая молчала девять лет.
— Она не молчала. Вы просто не давали ей подходящий звук.
Начальник счёта медленно опустил дощечку. В его глазах впервые появилось не раздражение, а расчёт.
— Семь полос, — сказала Ярина едва слышно. — Он отвечает за семь башенных дорог.
Эрд повернулся к солдатам.
— Обоз записать башенным. Рог и мастерку — во двор настройки. Остальных проверить по числу колёс.
— Всех вместе, — сказал Март.
— Башенный обоз входит целиком, если подтвердит ремесло. Подтвердил.
Люди за навесом ещё не поняли. Потом кто-то закричал, что их пропустят. Крик пошёл по ряду. Женщина обняла Ярину, мальчишки бросились поднимать колёса, старики задвигались к повозкам.
Лидия не радовалась. Эрд уже диктовал сборщику описание рога, размеры трещины и её имя. Слишком подробно для человека, которому требовалось лишь впустить обоз.
Из ворот выехали всадники. Впереди был широкоплечий офицер в чёрном плаще без меха, будто мороз к нему не относился. За седлом висели связки бронзовых жетонов. Солдаты у навесов выпрямились.
Эрд пошёл навстречу.
— Кто это? — спросила Лидия.
Ярина прикрыла шрам на горле.
— Сбор голосов.
Офицер спешился возле сигнальной повозки и не посмотрел ни на детей, ни на раненых. Провёл перчаткой по деревянной шине, коснулся края трещины, заглянул в короб. Потом перевёл взгляд на Асю.
— Кто услышал второй тон?
Эрд указал на Лидию.
— Мастерка нашла повреждение.
— Я спросил, кто услышал.
Лидия молчала.
Ася сама подняла руку.
Офицер внимательно посмотрел на неё, щёлкнул пальцами возле правого уха, потом возле левого. Девушка не моргнула.
— Глухая, — сказал он. — Тем лучше. Голос не потрачен, а камень уже знает.
Март шагнул вперёд.
— Она не певчая.
— Теперь это решает полководец Варн.
Офицер снял с седла два жетона. Один бросил Эрду. Второй протянул Лидии. На бронзе были выбиты башня и раскрытый рот.
— Мастер и слышащая идут со мной. Обоз получит место у внешней стены до нового приказа.
— Нам обещали мастерской двор, — сказал Март.
— Вам обещал счёт. Я собираю нужное крепости.
За воротами ударила большая чаша. На этот раз её голос был чистым, единственным и таким сильным, что люди в очередях пригнулись.
Ася схватила Лидию за руку и прижала её ладонь к каменному столбу.
Под чистым ударом скрывался второй ритм. Не поломка. Множество слабых частых толчков, словно по ту сторону стены одновременно дрожали сотни натянутых нитей.
Лидия посмотрела на связки жетонов за седлом офицера и поняла, что слышит Ася.
Крепость уже собирала людей.
Глава 4. Цена чистой ноты
Офицера звали Ратис. Своё имя он сообщил так, словно выдавал приказ.
— Повозку собрать. Рог доставить на внутренний двор. Мастерку и слышащую — со мной.
— А обоз? — спросила Лидия.
— Ждёт решения.
— Решение уже было. Начальник счёта признал нас башенным обозом.
Эрд сделал вид, что занят дощечкой. Белая чаша над воротами погасла, и его семь бронзовых полос снова казались просто украшением.
— Счёт признаёт ремесло, — сказал Ратис. — Ворота открывает гарнизон.
Март подошёл ближе. Ася держалась рядом с ним, но смотрела только на Лидию. В её лице не было страха. Это беспокоило сильнее слёз. Девушка ещё не знала, что слова «нужна крепости» здесь означают не приглашение.
— Без неё я не пойду, — сказала Лидия, указывая на Асю. — Но и без обоза тоже.
— Пойдёшь.
— Тогда рог останется здесь. Его трещина раскрылась. Сдвинете без шины — получите две половины.
Ратис скользнул взглядом по стянутому корпусу. Он понимал достаточно, чтобы не проверять угрозу.
— Что тебе нужно?
— Провести людей за стену. Всех, кто пришёл с рогом.
— Просишь место в осаждённой крепости для ста шестидесяти трёх ртов.
— Вы только что сосчитали нас по колёсам. Значит, знали число, прежде чем обещали вход.
— Обещал не я.
Ратис говорил спокойно. Ни один мускул на лице не выдавал злости. Лидия знала этот вид спокойствия: так заказчик объяснял, что семейную скрипку можно ободрать и покрыть мебельным лаком, потому что вещь принадлежит ему. Спорить с ним доводами о красоте было бесполезно. Требовалось назвать ущерб.
— Рог ответил Келой только потому, что рядом были Ася и я. Уведите нас, и получите сломанный кусок бронзы. Оставьте людей снаружи — Март не даст разобрать повозку. Попробуете силой, треснувшее горло не переживёт драки.
Март молча положил ладонь на одну из деревянных шин.
Ратис посмотрел на солдат. Те ещё не окружили обоз полностью. Между повозками стояли люди с топорами, кольями, оглоблями. Оружием это можно было назвать лишь из вежливости, но разбить хрупкий механизм они успели бы.
— До заката обоз останется в четвёртом ряду, — решил офицер. — Получит два костра и воду. Если проверка подтвердит башенное ремесло, его переведут под стену.
— За стену.
— Под внутреннюю стену, если подтвердит. Сейчас крепость закрыта.
Лидия посмотрела на ворота. Через маленькую боковую створку проходили солдаты, телеги с камнем и несколько людей с жетонами. Крепость не была закрыта. Она выбирала.
— Какая проверка?
— Чистая нота перед полководцем.
Ярина шумно вдохнула.
Ратис услышал.
— Певчая есть. Тем лучше.
— Нет, — сказал Март.
— Есть, — ответила Ярина. — Но петь я не буду.
Ратис снял с седла третий жетон и подбросил на ладони.
— Тогда обоз не подтвердит ремесло.
Люди вокруг притихли. Те, кто минуту назад радовался признанию, теперь смотрели на Ярину. Никто не просил её согласиться, но ожидание давило не хуже приказа.
Лидия встала между ней и офицером.
— Рог умеет подавать знак мехом. Певец не нужен.
— Для дорожного знака. Башенный голос проверяют живым горлом.
— Почему?
— Потому что бронза знает разницу.
— Это не ответ.
— Другого тебе не требуется.
Ратис велел подать запасные колёса и ушёл к воротам. Эрд последовал за ним. Солдаты остались.
Собирая повозку, люди почти не разговаривали. Обещанные два костра зажгли по краям ряда, воду принесли в бочке, покрытой льдом. Это выглядело подарком лишь до тех пор, пока Лидия не заметила часовых. Обоз не пустили внутрь, но уже не позволяли уйти.
Ярина сидела под навесом и грела ладони над огнём. Шрам на её горле побелел.
— Что значит чистая нота? — спросила Лидия.
— Ноту держат, пока башня не примет.
— Сколько?
— Когда как.
— Минуту? Пять?
— Пока примет.
Лидия села рядом.
— Что ты потеряла в прошлый раз?
Ярина потёрла лоб, словно ответ находился под кожей.
— Не знаю.
— Ты говорила о памяти.
— Знаю, что потеряла. Не знаю что.
Она достала из-за пазухи узкую деревянную дощечку. На ней были вырезаны семь имён. Возле двух — крестики.
— Это мой отряд. Я помню, как звали каждого. Помню, кто храпел, кто воровал сушёные яблоки, кто боялся мышей. А лиц не помню. Ни одного. Гляжу на имена и знаю истории, будто мне их рассказали.
— После одного сигнала?
— После последнего. До него уходили мелочи. Вкус мёда. Песня матери. Дорога к дому. Мы думали: мелочи возвращаются.
— Вернулись?
Ярина покачала головой.
Ася присела с другой стороны и коснулась шрама. Ярина не отстранилась. Показала ей жестами: пела, боль, нет голоса. Потом добавила несколько быстрых движений, которых Лидия не поняла.
Март понял.
— Три дня не могла говорить. Потом голос вернулся.
— А память нет, — сказала Лидия.
Ярина убрала дощечку.
— Речь считают. Слух считают. Память — нет. Никто не знает, что у тебя было в голове.
Со стороны ворот донёсся удар чаши. Ася вздрогнула раньше остальных и прижала ладонь к земле.
— Что она чувствует? — спросила Ярина.
Март повторил вопрос. Ася показала четыре пальца, потом ещё два.
— Шесть, — сказал он.
— Шесть чего?
Девушка указала на ворота и провела ребром ладони по горлу.
Ярина закрыла глаза.
— Шесть певцов.
Лидия прислушалась. После основного удара в воздухе и правда оставался едва различимый гул. Шесть голосов сливались так тесно, что ухо принимало их за один. Ася различала каждый по дрожи камня.
— Значит, башня не требует одного человека, — сказала Лидия. — Нагрузку можно делить.
— Можно. Варн делил. В его отряде пели все.
— И что произошло?
— Они спасли область.
Ярина произнесла это без насмешки. Потом добавила:
— Почти никто не вернулся.
К закату рог снова стоял на колёсах. Лидия укрепила шину второй парой ремней и запретила вставлять пластину. Временный рычаг вынула и спрятала в карман. Пока деталь была у неё, никто не мог тайком запустить полный рисунок.
Ратис пришёл, когда небо над стеной стало фиолетовым.
— Полководец ждёт.
— Обоз остаётся здесь? — спросила Лидия.
— До проверки.
Март запряг лошадь. Ася села рядом с коробом. Ярина не двигалась.
— Певчая идёт, — сказал Ратис.
— Я отказалась.
— Тогда возьмём другого.
Он указал на людей у костра. Среди них было несколько мужчин и женщин, способных держать ноту хотя бы по виду: широкая грудь, сильная шея. Солдаты уже выбирали глазами.
Ярина поднялась.
— Я пойду. Петь не обещаю.
— У башни обещают не словами.
Через боковые ворота повозку провели на первый двор. Внутри было теснее, чем снаружи. Вдоль стен стояли бочки и телеги с камнем, под навесами лежали раненые. В воздухе висел металлический запах, как в мастерской после шлифовки бронзы. Над крышами поднималась внутренняя стена, а за ней — семь башенных венцов. Лидия насчитала только пять. Два скрывались в дыму.
Люди расступались перед Ратисом. На Асю смотрели с любопытством, на Ярину — с пониманием, от которого та сутулилась ещё сильнее.
Их привели к круглой площадке под внешней башней. В середине стояла каменная чаша глубиной по колено. От неё по земле расходились бронзовые полосы. Некоторые уходили к воротам, другие — под стену, третьи обрывались у деревянных клетей. Над чашей висел небольшой колокол без языка.
Возле него ждал Варн.
Лидия поняла, кто перед ней, раньше, чем Ратис назвал имя. Не из-за одежды: полководец носил простой тёмный кафтан и старые сапоги. Не из-за охраны: рядом стояли всего двое. Люди на дворе двигались так, чтобы всегда оставлять ему свободную дорогу. Даже раненые убирали ноги с прохода.
Варн был старше Лидии, седой на висках, с обветренным лицом. Левая рука плохо сгибалась, и перчатку на ней разрезали у запястья. Он посмотрел на рог, на шину, на раскрытый короб.
— Кто это сделал?
— Я, — сказала Лидия. — А трещину нашла Ася.
— Которая?
Ася подняла руку, не ожидая указания.
Варн подошёл к ней. Не щёлкал пальцами и не проверял слух. Вместо этого ударил каблуком по бронзовой полосе. Ася посмотрела вниз, потом показала на дальнюю башню.
— Хорошо, — сказал он.
Март встал рядом с дочерью.
— Она не ваша.
— Здесь никто не мой. Здесь все принадлежат крепости, пока за стеной стоит враг.
— А крепость кому принадлежит?
Варн посмотрел на него без раздражения.
— Тому, кто удержит её до весны.
Лидия открыла короб.
— Рог нельзя запускать полным звуком. Внутренняя трещина огибает шов. Нужны разборка, очистка и накладка.
— Келая ответила ему.
— Из-за повреждения. Второй тон — стук краёв трещины, а не правильный голос.
— Девять лет башня не отвечала ни одному целому рогу. Ответила сломанному.
— Это не значит, что поломка полезна.
— На войне полезно то, что работает.
Он произнёс фразу без нажима, как давно решённую истину.
— Работающая вещь выдерживает повтор, — сказала Лидия. — Эта не выдержит.
— Поэтому проверим один раз.
Ратис подал знак. Солдаты подвели к каменной чаше молодого мужчину в серой рубахе. Лидия видела его у обоза: он правил повозкой с ранеными и вечером раздувал второй костёр. Его звали Тир, вспомнила она. Он пел детям, когда те боялись преследователей.
— Почему он? — спросила Лидия.
— Держит нижнюю ступень, — ответил Варн.
— Он согласился?
Тир смотрел на ворота. За ними оставались жена и двое сыновей.
— Если спою, обоз войдёт? — спросил он.
Варн не ответил сразу.
— Если башня признает голос, обоз получит башенную службу.
— Это не то же самое, — сказала Лидия.
Тир повернулся к ней.
— А если не спою, нас разберут. Жену на кухню, меня на стену. Мальчишек не знаю куда.
— Ты знаешь цену?
— Голос вернётся.
Ярина опустила голову.
— Вам сказали, что вернётся? — спросила Лидия у Варна.
— Обычно возвращается.
— А слух? Память?
— Нужная крепости нота ниже слухового порога повреждений.
— Кто это измерил?
Варн показал на семь насечек по краю чаши.
— Каждый голос ставят на свою меру.
Лидия присела. Насечки были разной длины. Рядом с ними темнели пятна от пальцев. Никаких обозначений времени, силы или числа певцов она не увидела.
— Это ступени высоты. Они не показывают, сколько человек потеряет.
— Показывают настройщику.
— Где настройщик?
Молчание длилось всего миг, но ответ она получила.
— На северной башне, — сказал Варн. — Вернётся через три дня.
— Значит, вы не знаете цену.
— Знаю цену закрытых ворот. Сегодня у восточной стены погибли двадцать семь. Завтра будет больше.
— И поэтому можно рисковать Тиром?
— Поэтому он рискует не впустую.
Тир вошёл в чашу. Бронзовые полосы под его сапогами дрогнули. Ярина подошла к краю и показала, как поставить ноги, как держать плечи. Он повторил.
— Не тяни горлом, — сказала она. — Дай воздуху идти. Если кольнёт за ушами — сразу замолчи.
— А если не примет?
— Замолчи всё равно.
Варн кивнул Ратису. Тот вставил в короб другую пластину — узкую, с одним длинным рядом выемок.
Лидия выхватила её прежде, чем она вошла в щель.
— Рычажка нет.
— Поставишь, — сказал Варн.
— После того как осмотрю чашу и колокол.
— Время.
— Три минуты сейчас или три дня без рога потом.
Он уступил.
Лидия обошла чашу. Бронзовые полосы крепились к камню скобами. Одна скоба возле места Тира разболталась. Под колоколом висели семь тонких цепочек, соединённых с полосами. Когда певец давал ноту, каменная чаша собирала её, а колокол передавал в дорогу. Обозный рог должен был добавить ответ Келой.
— Это не проверка рога, — сказала Лидия. — Вы хотите связать человека, крепость и Келую.