Разминка

— Не знаю, какую толщину сделать винта.

На Еремея.

— Не знаю, какой должен быть зазор между жерновами для хорошей муки.

— Но знаете, что хотите получить.

— Вот.

Ратмир несколько секунд молчал.

— Задачу.

— Именно.

— А решение находят они.

— Если хорошие специалисты — да.

Ратмир посмотрел на мастеров.

— А если плохие?

Ярослав пожал плечами.

— Тогда моя первая задача — найти хороших.

Управляющий улыбнулся.

К вечеру стало ясно, что три простых предложения стоят не так уж просто.

Нория требовала:

цепь;

ковши;

дополнительные шестерни;

желоба;

укрепление части перекрытия.

Механическое сито — тягу, новую раму и защиту, чтобы механизм не забивался мукой.

Регулировочный винт пришлось заказывать отдельно у кузнеца.

Ратмир сидел за столом мельника и считал.

— Двести семьдесят на подъём.

Ярослав записал.

— Сто тридцать сито.

— Да.

— Девяносто регулировка.

— С работой.

— Четыреста девяносто.

— Примерно.

— Плюс основной ремонт тысяча сто.

— Да.

Всеволод, которому Ратмир собирался докладывать вечером, будет счастлив.

— Что получаем? — спросил Ярослав.

Еремей пожал плечами.

— Пока ничего.

— Если всё работает.

— Двое не таскают зерно.

— Хорошо.

— Один не стоит постоянно на сите.

— Уже трое.

— Помол будет регулироваться быстрее.

— Производительность?

Еремей задумался.

— Не знаю.

— Сейчас двадцать мешков.

— В хороший день.

— Что ограничивает сильнее всего?

— Сейчас?

— Да.

Мельник начал перечислять.

— Подъём. Просев. Иногда настройка. Бывает зерно ждёт своей очереди, пока просевают прошлую муку.

Ярослав кивнул.

— Значит, потенциально мы увеличиваем пропускную способность.

Ратмир посмотрел.

— Что?

— Сколько мельница может пропустить через себя за день.

— Насколько?

— Не знаю.

Еремей усмехнулся.

— Молодой господин сегодня часто говорит «не знаю».

— Это экономит деньги.

— Каким образом?

— Если скажу, что после переделки будет сорок мешков, дед спросит, почему сорок.

Ярослав посмотрел на Ратмира.

— А я буду выглядеть идиотом.

— Разумно.

— Поэтому сначала построим.

— Потом посчитаем?

— Потом посчитаем.

Еремей покачал головой.

— А если не заработает?

Ярослав посмотрел на него.

— Переделаем.

— А если совсем?

— Вернём как было.

— И потеряем деньги.

— Часть.

— Вы легко говорите.

— Потому что деньги не мои?

Еремей замолчал.

Хорошо.

Ярославу этот человек нравился всё больше.

— Нет, — сказал он. — Именно поэтому хочу делать по одной вещи.

Ратмир поднял голову.

— Не все три сразу?

— Нет.

— Но мельницу всё равно разбирают.

— Основной ремонт делаем весь. А изменения запускаем по очереди.

Ярослав загнул пальцы.

— Сначала регулировка. Она самая простая.

Второй.

— Потом сито.

Третий.

— Нория последней.

Еремей спросил:

— Почему?

— Если всё поставить сразу и мельница начнёт работать хуже, мы не поймём, что виновато.

Ратмир медленно улыбнулся.

— Опять ваши эксперименты.

— Именно.

Винтовая регулировка заработала с первого раза.

Почти.

Первый винт оказался слишком тонким.

Под весом механизма его начало закусывать.

Кузнец ругался.

Еремей говорил, что предупреждал.

Ярослав не помнил, чтобы тот предупреждал именно про это, но спорить не стал.

Сделали новый.

Толще.

Добавили большую ручку.

На ней кузнец выбил простые отметки.

Еремей сначала сопротивлялся отметкам сильнее, чем самому винту.

— Я и так чувствую.

— Вы — да.

— Мне достаточно.

— А вашему помощнику?

— Ещё чего.

— Еремей.

Мельник посмотрел.

— Если лучший помол получается вот здесь…

Ярослав показал отметку.

— Почему не записать?

— Потому что зерно разное.

Хороший ответ.

— Тогда отмечайте диапазон.

Еремей задумался.

Через три дня уже сам потребовал сделать ещё две насечки.

Разный помол.

Разное зерно.

Время настройки сократилось.

Но главное — результат стал повторяемее.

— Раньше лучше было, — буркнул мельник.

Ярослав посмотрел на муку.

— Почему?

— Потому что я на слух быстрее.

— Вы.

— Да.

— А ваш помощник?

Еремей промолчал.

Помощник, стоявший рядом, ухмылялся.

— Ненавижу вас обоих, — сказал мельник.

Сито провалилось.

Причём красиво.

Первый запуск собрал вокруг половину работников мельницы.

Плотник медленно повернул вал.

Тяга пошла.

Сито дёрнулось.

Ещё раз.

Ещё.

— Работает, — сказал Ратмир.

Ярослав уже хотел согласиться.

Потом пустили нормальную скорость.

Сито начало ходить так яростно, будто собиралось самостоятельно покинуть здание.

Мука вылетела наружу.

Еремей оказался белым с головы до груди.

Ратмир — наполовину.

Ярослав стоял чуть дальше.

Ему повезло.

Он посмотрел на мельника.

Тот медленно вытер лицо.

— Хорошая машина.

Плотник кашлянул.

— Ход большой.

— Правда?

Ярослав не выдержал.

Рассмеялся.

Еремей посмотрел на него.

— Вам весело?

— Очень.

— Пять сотен золотых.

— Пока сто тридцать.

— Уже легче.

Плотник присел возле механизма.

Передвинул точку крепления тяги ближе к оси.

— Попробуем так.

Следующий запуск был лучше.

Но рама вибрировала.

Добавили направляющие.

Потом сито заедало.

Изменили форму крепления.

К вечеру механизм наконец работал.

Не идеально.

Но работник больше не стоял, постоянно двигая раму.

Он только следил за подачей и выгребал готовый продукт.

Ярослав смотрел минут десять.

Ратмир подошёл.

— Что?

— Жду.

— Чего?

— Пока сломается.

Ратмир рассмеялся.

— Вы очень оптимистичны.

— Я реалистичен.

Механизм выдержал до конца дня.

На следующий слетела тяга.

Починили.

Через два дня больше не слетала.

С норией мучились почти неделю.

Первый вариант плохо захватывал зерно.

Ковши были слишком глубокими и цепляли дно.

Сделали мельче.

Потом часть зерна сыпалась обратно.

Изменили угол верхнего колеса и желоб.

После этого цепь стала перекашиваться.

Добавили направляющую.

Еремей уже перестал говорить:

— Не получится.

Теперь говорил:

— Здесь переделать надо.

Что Ярослав считал огромным прогрессом.

В день, когда зерно впервые пошло вверх непрерывным потоком, никто не закричал.

Не зааплодировал.

Просто все стояли и смотрели.

Маленькие деревянные ковши уходили вниз пустыми.

Поднимались с зерном.

Наверху переворачивались.

Зерно с шорохом сыпалось в желоб.

Пустой ковш уходил вниз.

Следующий.

И снова.

Двое работников, которые раньше таскали мешки, стояли рядом.

Один почесал голову.

— А мы?

Еремей повернулся.

— Что вы?

— Нам что делать?

Мельник посмотрел на Ярослава.

Вот он.

Первые вторичные последствия.

Очень маленькие.

Но настоящие.

— Не увольнять, — сразу сказал Ярослав.

Еремей нахмурился.

— Я и не собирался.

— Хорошо.

Ратмир спросил:

— Тогда куда?

Еремей задумался.

— Один нужен на приёмке.

— Почему раньше не нужен был?

— Был.

— Кто делал?

— Я.

Ярослав улыбнулся.

— Уже одно применение нашли.

— Второй?

Мельник посмотрел на мешки готовой муки.

— На упаковку.

— Сейчас кто?

— По очереди.

— Значит, туда.

Работники переглянулись.

Один осторожно спросил:

— А таскать больше не надо?

Еремей посмотрел на движущуюся цепь.

— Похоже, нет.

Мужчина несколько секунд молчал.

Потом сказал:

— Хорошая штука.

Ярослав улыбнулся.

Вот это была первая оценка, которая ему действительно понравилась.

Первые результаты появились быстро.

Но Ярослав запретил праздновать.

На третий день после полного запуска мельница сделала двадцать девять мешков.

Рекорд.

Ратмир приехал лично.

— Было двадцать.

— В хороший день, — уточнил Еремей.

— Сегодня двадцать девять.

— Новый механизм.

— И?

Ярослав смотрел записи.

— И ничего.

Ратмир посмотрел укоризненно.

— Вы невозможный человек.

— Три дня.

— Что три дня?

— Мы не знаем, выдержат ли механизмы месяц.

Он показал на норию.

— Не знаем, насколько быстрее износится вал.

На сито.

— Не знаем, не будет ли оно ломаться каждую неделю.

На муку.

— И мне интересно, не стало ли хуже качество.

Еремей немедленно вмешался:

— Не стало.

— Вы проверяли.

— Конечно.

— Тогда хорошо.

— Всё?

— Пока.

Еремей что-то пробормотал о молодых господах, которым невозможно угодить.

Ярослав сделал вид, что не услышал.

Месяц пролетел неожиданно быстро.

И не только из-за мельницы.

За это время жизнь Ярослава окончательно перестала помещаться в одну комнату.

Утром — записи состояния тела.

Тренировка.

Теперь уже нормальная по меркам слабого человека, хотя старый Александр в зале назвал бы это хорошей разминкой.

Ходьба.

Вставания.

Отжимания от высокой опоры.

Несколько упражнений, которые Святобор сначала считал оскорблением воинского искусства.

Потом — учебный камень.

Одна маленькая контролируемая попытка.

Никакого желания выжать Источник досуха.

Состояние медленно улучшалось.

Но пока недостаточно, чтобы делать выводы.

Потом уроки.

Ярослав уже читал простые тексты сам.

Медленно.

Проводя пальцем по строке и периодически ругаясь на местную письменность.

Мирослава каждый раз сообщала, что в восемь лет читала быстрее.

Ярослав каждый раз сообщал, что она отвратительный человек.

После обеда — хозяйство.

Ратмир.

Цифры.

Советы.

Лес.

Поля.

Дорога.

Шахта.

Часть проблем Ярослав записывал.

Часть сразу вычёркивал.

Не потому что они были неважными.

Потому что невозможно исправить всё одновременно.

Это оказалось самым сложным.

Он действительно хотел.

Видел плохо организованный склад — хотелось переделать.

Смотрел, как ведут учёт — хотелось добавить таблицу.

Видел телегу с неудобной разгрузкой — возникал вопрос.

Но каждый новый проект забирал:

деньги;

людей;

внимание;

время.

И если разбрасывать их на всё сразу, не получится ничего.

Поэтому первым оставалась мельница.

Через месяц они приехали снова.

Теперь Еремей встретил их у дороги.

Без муки на бороде.

Почти.

— Ну? — спросил Ярослав.

— Что «ну»?

— Я месяц ждал.

— Могли приезжать чаще.

— Ратмир не разрешал.

Управляющий поднял бровь.

— Я?

— Вы сказали, что если я буду приезжать каждые два дня, мельник перестанет работать и начнёт развлекать наследника.

Еремей кивнул.

— Правильно сказал.

— Вот видите.

Они вошли.

Нория работала.

Ровно.

Ковши шли один за другим.

Сито двигалось короткими движениями.

У жерновов стоял помощник Еремея.

Сам Еремей был у приёмки.

Ярослав остановился.

— Вы его пустили к жерновам?

— Пустил.

— Почему?

Мельник пожал плечами.

— Теперь он может поставить зазор по отметке.

Ярослав ничего не сказал.

Но внутри маленькая галочка появилась.

Не только производительность.

Знание перестало полностью зависеть от одного человека.

— Сколько? — спросил Ратмир.

Еремей не торопился.

Очевидно наслаждался моментом.

— Раньше в хороший день делали двадцать.

— Мы помним.

— Иногда двадцать два.

— Еремей.

— Что?

— Сколько?

Мельник улыбнулся.

— Вчера сорок один.

Ратмир остановился.

Ярослав тоже.

— Повторите.

— Сорок один мешок.

— За один день?

— Нет, молодой господин, за месяц.

Ярослав посмотрел.

Еремей рассмеялся.

— За день.

Ратмир уже улыбался.

— А среднее?

Вот правильный вопрос.

Еремей перестал шутить.

— Последние две недели — тридцать семь с половиной.

Ярослав кивнул.

Вот.

Не один рекордный день.

Среднее.

— Качество?

— Такое же. Иногда лучше. Настройка стабильнее.

— Поломки?

— Тягу сита меняли один раз. На нории два ковша треснули.

— Стоимость?

— Ерунда.

Ратмир уточнил:

— Девять золотых за всё.

Ярослав записал.

— Люди?

Еремей посмотрел в цех.

— Раньше на двадцать мешков нужно было восемь постоянно.

— Сейчас?

— Шесть справляются.

— Двух убрали?

— Перевёл.

Он указал наружу.

— Один принимает зерно и ведёт очередь. Второй помогает на складе и выдаче.

— То есть не уволили.

— Зачем? Работы стало больше.

Ярослав улыбнулся.

Вот это тоже было важно.

Машина убрала работу.

Но не человека.

Люди просто перестали тратить большую часть дня на то, что механизм делал лучше.

Ратмир медленно обошёл помещение.

Смотрел.

Считал.

Потом вернулся.

— Производительность почти вдвое.

— Да, — сказал Еремей.

— Людей непосредственно внутри меньше.

— Да.

— Расход воды тот же.

— Река дороже брать не стала.

Ратмир усмехнулся.

— Дополнительные расходы?

— Обслуживание механизмов. Цепь смазывать. Иногда ковши. Тяга.

— Сколько за месяц?

Еремей посмотрел на записи.

— Двадцать два золотых сверх прежнего.

Пятьсот на переделку.

Двадцать два дополнительных текущих расхода.

Почти удвоенная производительность.

Ярослав не стал считать вслух.

Ратмир уже считал сам.

Именно этого Ярослав хотел.

— Если загрузка сохранится, — сказал управляющий, — дополнительный доход от помола перекроет переделку меньше чем за год.

Еремей усмехнулся.

— Если будет что молоть.

Ярослав поднял голову.

Вот оно.

— Что значит?

Мельник повёл их к складу.

Показал.

Пустовато.

— Последние четыре дня к середине дня заканчивается очередь.

— Людей меньше приезжает?

— Столько же.

— Тогда почему?

Еремей посмотрел на него так, будто ответ был очевиден.

— Потому что мы теперь быстрее их обслуживаем.

Ярослав остановился.

Конечно.

Раньше двадцать мешков заполняли день.

Теперь тот же поток зерна мельница проглатывала значительно раньше.

Ратмир тоже понял.

— Сколько могли бы молоть сейчас?

Еремей пожал плечами.

— Сорок стабильно. Возможно, сорок пять.

— А привозят?

— В среднем тридцать-два — тридцать пять.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Ратмир начал смеяться.

Ярослав посмотрел на него.

— Что?

— Простите.

Управляющий пытался остановиться.

— Просто месяц назад нашей проблемой было, что мельница не успевает молоть.

— Да.

— Мы решили проблему.

— Да.

Ратмир посмотрел на пустой участок склада.

— И теперь проблема в том, что ей нечего молоть.

Ярослав тоже улыбнулся.

— Именно.

Еремей скрестил руки.

— Значит, зря переделывали?

— Наоборот.

Ярослав посмотрел на механизмы.

На вращающийся вал.

На движущееся сито.

На ковши, поднимающие зерно.

— Мы просто нашли следующее ограничение.

Ратмир повторил:

— Ограничение?

— То, что теперь мешает сделать больше.

Он кивнул на жернова.

— Мельница уже не мешает.

Потом на пустой склад.

— Теперь мешает количество зерна.

Ратмир задумался.

Еремей тоже.

— Значит, нужно больше зерна, — сказал мельник.

— Да.

— Где взять?

Вот это уже был следующий вопрос.

Соседние деревни.

Другие земли.

Цена помола.

Доставка.

Дорога.

Конкуренты.

Ярослав почувствовал знакомое возбуждение.

Система открывала следующий слой.

Но заставил себя остановиться.

Не сейчас.

Сначала зафиксировать результат.

— Ратмир.

— Да?

— Сколько дополнительных денег мы реально получили за месяц, а не могли бы получить?

Управляющий улыбнулся.

— Уже попросил писаря считать отдельно.

Ярослав посмотрел на него.

— Когда?

— После второй недели.

— Почему?

— Вы бы всё равно спросили.

Несколько секунд Ярослав молчал.

Потом протянул руку.

Ратмир посмотрел.

— Что?

— У нас так благодарят.

— За что?

— За то, что мне не пришлось просить.

Управляющий пожал руку.

Немного неловко.

Но пожал.

Еремей смотрел на них.

— Странный обычай.

— В старых книгах встречается.

Мельник снова посмотрел на механизмы.

— Молодой господин.

— Да?

— А всё-таки вы новую мельницу придумали.

Ярослав покачал головой.

— Нет.

— До вас этого не было.

— Вал был?

— Был.

— Цепь?

— Была.

— Ковши?

— Были.

— Винты кузнец делать умел?

— Умел.

— Сито было?

— Было.

Он указал на колесо.

— И вода всё это время крутила мельницу.

Еремей молчал.

— Я ничего не изобрёл.

Ярослав посмотрел на людей.

Один принимал зерно.

Второй следил за готовой мукой.

Помощник уверенно регулировал жернова.

Никто не таскал мешок по лестнице.

Никто не тряс сито часами.

— Я просто заставил мельницу работать, пока люди занимаются тем, что машина делать не может.

Тишина.

Ратмир посмотрел на работающую норию.

Потом на Ярослава.

— Если применить этот принцип не только здесь…

Ярослав поднял палец.

— Нет.

Управляющий удивился.

— Что нет?

— Я знаю это лицо.

— Какое?

— Моё собственное месяц назад.

Ратмир улыбнулся.

— И что с ним не так?

— Оно хочет улучшить всё сразу.

— А разве это плохо?

Ярослав посмотрел на пустеющий склад.

— Вот мельницу улучшили.

— Да.

— И получили новую проблему.

— Да.

— Сначала разберёмся с ней.

Ратмир медленно кивнул.

— Больше зерна.

— Не просто больше.

— А?

Ярослав посмотрел в сторону дороги.

По ней как раз подъезжала телега.

Один воз.

Несколько мешков.

Мельница проглотит их быстро.

— Нужно понять, откуда люди сейчас возят зерно.

— Из наших деревень.

— Только?

— В основном.

— А ближайшие соседние?

Ратмир уже понял направление.

— Часть ездит на другие мельницы.

— Почему?

— Ближе. Где-то дешевле. Где-то старые договорённости.

— Вот это и надо узнать.

Еремей усмехнулся.

— Опять вопросы.

— Всегда.

Ратмир посмотрел на пустой склад.

Потом на работавшее без человеческих рук сито.

— Месяц назад я бы сказал, что мельница работает нормально.

Ярослав ничего не ответил.

— Теперь она делает почти вдвое больше.

Пауза.

— А мне уже кажется ненормальным, что половину дня она может простаивать.

Ярослав улыбнулся.

Вот это было интереснее самой нории.

Метод начинал жить не только в его голове.

— Значит, начинаете понимать.

— Что?

— Проблема никуда не исчезает.

Он посмотрел на механизм.

— Она просто переезжает.

И на этот раз Ратмир записал фразу первым.