Разминка
- -
- 100%
- +
Александр рассмеялся.
После её ухода Александр почти час ничего не делал.
Специально.
Лежал.
Потом сидел.
Читал свои записи.
Не ходил без необходимости.
Не делал никаких упражнений.
Наблюдал.
Тепла не было.
Ни разу.
Это тоже информация.
Он записал:
Покой после обеда ~1 час. Необычных ощущений нет.
Потом задумался.
Если он сейчас сделает нагрузку и тепло появится — интересно.
Если не появится — тоже полезно.
Но один день всё ещё ничего не решает.
Самое важное — не начать подгонять эксперимент под желание получить красивый результат.
Он встал.
Пульс — восемьдесят восемь.
Сегодняшняя вторая нагрузка должна быть ещё легче.
Только ходьба.
Тридцать шагов.
Ни вставаний.
Ни лестницы.
Ничего другого.
Александр прошёл пятнадцать шагов.
Развернулся.
Ещё пятнадцать.
Сел.
Пульс — сто четыре.
Через две минуты — девяносто четыре.
Хорошо.
Он положил пальцы на запястье.
Ждал.
Пять минут.
Ничего.
Десять.
Ничего.
— Ну и правильно.
Сам себе сказал.
Он уже собирался убрать лист, когда под грудиной стало тепло.
Александр замер.
Не двигаться.
Не менять дыхание.
Тепло было слабым.
Почти на границе восприятия.
Грудь.
Плечо.
Рука.
До локтя.
Исчезло.
Он посмотрел на песочные часы.
Запомнил.
Примерно одиннадцать минут после нагрузки.
Через полминуты тепло вернулось.
На этот раз путь был короче.
Грудь.
Плечо.
Исчезло.
Александр медленно взял перо.
Вторая нагрузка: 30 шагов.
Тепло возникло примерно через 11 минут после окончания.
Маршрут: грудь → плечо → рука.
Повторилось дважды.
Он остановился.
Сердце билось быстрее.
Не от нагрузки.
От интереса.
Вот теперь хотелось сделать ещё.
Ещё тридцать шагов.
И проверить.
Если снова появится…
Александр положил перо.
Нет.
Именно так начинаются плохие эксперименты.
Изменить запланированный объём, потому что понравился результат.
Тогда завтра он уже не будет знать, получил эффект от одинаковой нагрузки или от удвоенной.
Не трогать.
Он лёг.
— Завтра.
Слово прозвучало почти как угроза.
Вечером лекарь пришёл ненадолго.
Александр сразу сообщил.
— Повторилось.
— Что?
— Тепло.
Лекарь поставил флакон.
— Когда?
Александр показал записи.
Перевёл.
Тот слушал внимательно.
— И после первой прогулки сегодня ничего не было?
— Нет.
— После второй?
— Примерно через одиннадцать минут.
— Почему думаешь, что это связано?
— Не думаю.
Лекарь поднял бровь.
— Ты составил половину книги про тридцать шагов.
— И всё равно не думаю.
— Тогда что делаешь?
— Проверяю.
Лекарь сел.
— Хорошо. Что ты хочешь от меня?
— Ничего пока.
— Ничего?
— Завтра тот же режим.
— Ты же собирался увеличивать.
— Не теперь.
— Почему?
Александр указал на лист.
— Потому что если хочу понять, повторяется ли эффект, лучше не менять нагрузку.
Лекарь задумался.
— То есть завтра снова тридцать шагов?
— Во второй половине дня — да. Примерно в то же время. После похожего отдыха.
— Еда?
Александр посмотрел на него.
— Вот.
— Что?
— Вы точно заражаетесь.
— Чем?
— Методом.
Лекарь закатил глаза.
— А утренняя нагрузка?
— Такая же, как сегодня.
— Вставания?
— Три.
— Не четыре?
— Нет.
— Почему?
— Потому что завтра я хочу проверить не прогресс силы.
Лекарь некоторое время молчал.
— Теперь я понял.
— Что?
— Почему ты так долго разговариваешь.
— И?
— Ты сам не знаешь ответ, пока не договоришь мысль до конца.
Александр задумался.
— Возможно.
— Ненавижу это слово.
— Добро пожаловать.
Святобор вернулся вечером сам.
Без Всеволода.
— Я слышал, ты второй раз сегодня ходил.
— Новости здесь распространяются быстрее интернета.
— Чего?
— Быстро.
Наставник прислонился к стене.
— Сколько?
— Тридцать.
— Устал?
— Нет.
— Тогда завтра больше?
— Нет.
Святобор поморщился.
— Я опять не понимаю.
— Завтра повторю.
— То же самое?
— Да.
— Зачем?
— Хочу посмотреть, одинаково ли организм отреагирует.
— Организм?
— Тело.
— Говори нормально.
— Постараюсь.
Святобор смотрел на него несколько секунд.
— Ты действительно занимался этим раньше?
— Тренировками?
— Да.
— Всю взрослую жизнь.
— И был хорош?
Александр усмехнулся.
— Я считал, что да.
— Это не ответ.
— Выступал на соревнованиях. Тренировал других. Этим зарабатывал.
— Сражался?
— Нет.
— Тогда в чём соревновались?
Александр задумался, как объяснить бодибилдинг человеку из этого мира.
— В том, кто лучше развил тело.
Святобор молчал.
— Без боя?
— Да.
— Просто показывали мышцы?
— Если очень упростить.
Святобор ещё немного помолчал.
— Странный у тебя был мир.
— Даже спорить не буду.
— И люди за это платили?
— Иногда хорошо.
Святобор рассмеялся.
— Теперь я верю, что ты потерял память.
— Почему?
— Такое невозможно придумать трезвым.
Александр тоже засмеялся.
Потом наставник стал серьёзнее.
— Я думал о том, что ты сказал.
— О нагрузке?
— О Ярославе.
Александр не поправил.
— И?
Святобор посмотрел в окно.
— Он всегда хотел больше.
— Вы ему давали.
— Не всегда.
— Но часто.
— Часто.
— Почему?
Святобор сжал челюсть.
— Потому что мне тоже хотелось, чтобы получилось.
Очень честно.
— Я видел мальчиков слабее его, которые за пару лет становились крепкими. Думал, если найти правильную работу…
— Получится.
— Да.
— Иногда получалось?
— На время.
— Вот поэтому вы продолжали.
Святобор кивнул.
Александр понимал.
Это была самая опасная ловушка.
Метод иногда давал результат.
Ярослав становился сильнее.
Значит, казалось: ещё немного — и всё наладится.
Потом откат.
Можно было списать на слабый Источник.
Начать сначала.
— Я не думаю, что вы делали что-то очевидно неправильное, — сказал Александр.
Святобор посмотрел.
— Но?
— Но хочу попробовать по-другому.
— Очень медленно.
— Да.
— Он ненавидел медленно.
— Я уже понял.
Святобор усмехнулся.
— Ты тоже, похоже.
Александр посмотрел на лист с тремя вставаниями.
— Ненавижу.
— Тогда почему?
— Потому что мне не обязательно нравиться программе.
Короткая пауза.
— Она должна работать.
Святобор кивнул.
— Завтра снова приду.
— Хорошо.
— И если через неделю ты всё ещё будешь вставать со стула три раза…
— Тогда будем разбираться почему.
Наставник улыбнулся.
— Вот это уже звучит знакомо.
Перед сном Александр сделал последнюю проверку.
Не тренировку.
Проверку.
Встал.
Прошёл четырнадцать шагов до окна и обратно.
Легко.
Настолько, что впервые возникло желание продолжить просто потому, что приятно было не чувствовать прежней слабости.
Он остановился.
Посчитал пульс.
Сто.
Через две минуты — девяносто.
Александр нахмурился.
Вчера после тех же четырнадцати вечером было примерно сто четырнадцать.
Но сравнение было грязным.
Вчера он сильнее устал за день.
Сегодня нагрузку распределил лучше.
Разное состояние.
Разное время после еды.
Но восстановление явно ощущалось быстрее.
Он записал:
Вечер. 14 шагов — субъективно легче. Пульс после ~100. Через 2 мин ~90.
Ниже:
Физическое состояние, вероятно, улучшается.
Эту формулировку он оставил.
Данных уже становилось больше.
Потом посмотрел на магическую часть.
Первый день:
тепло после вечерней ходьбы.
Сегодня:
утренняя нагрузка — нет.
длительный покой — нет.
вторая нагрузка — тепло через ~11 минут.
Совпадение?
Вполне.
Обычное восстановление Источника?
Тоже.
Связь с приёмом пищи?
Возможно.
Настой?
Возможно.
Время суток?
Возможно.
Магический осмотр утром?
Тоже возможно.
Александр потёр лоб.
Чем больше данных появлялось, тем больше становилось вариантов.
Нормально.
Так и должно быть.
Плохая теория объясняет всё сразу.
Хорошая сначала заставляет задавать больше вопросов.
Он взял новый лист.
Сверху написал:
ГИПОТЕЗА №1.
Посмотрел.
Слишком громко.
Перечеркнул.
Написал:
ВОПРОС №1.
Вот теперь правильно.
Есть ли связь между физической нагрузкой и последующим движением энергии?
Ниже:
За: два эпизода после нагрузки.
Против: тепло может быть обычным восстановлением Источника. После первой нагрузки сегодня эффекта не было.
Ещё ниже:
Недостаточно данных.
Александр откинулся на спинку стула.
Чего не хватает?
Повторяемости.
Одни и те же условия.
Несколько дней.
Не менять всё сразу.
Он написал:
План: 7 дней.
Утренний пульс.
Самочувствие.
Сон.
Одинаковая лёгкая нагрузка.
Фиксировать время появления тепла / отсутствие.
Проверка Источника у одного лекаря через одинаковые интервалы.
Не увеличивать нагрузку без причины.
Если состояние ухудшается — эксперимент прекратить.
Он перечитал последний пункт.
Подчеркнул.
Дважды.
Потом задумался и добавил:
Главная цель — восстановление тела. Эксперимент вторичен.
Вот теперь точно.
В дверь тихо постучали.
— Войдите.
Мирослава просунула голову.
— Ты спишь?
Александр посмотрел на неё.
— По-твоему?
— Нет.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Она вошла.
В ночной рубашке.
Босая.
— Я сказать пришла.
— Что?
— Я вспомнила ещё кое-что про тебя.
Александр отложил перо.
— Про Ярослава?
Мирослава нахмурилась.
— Про тебя.
Он не стал поправлять.
— Хорошо. Что?
Она подошла ближе.
— Когда ты раньше тренировался, ты всегда потом спал.
Александр замер.
— Сразу?
— Иногда.
— Долго?
— Не знаю.
— А ещё?
Мирослава задумалась.
— Ел много.
— Это неудивительно.
— И был злой.
— Вот это уже говорили.
— Не всегда.
— Когда?
Она нахмурилась, пытаясь вспомнить.
— Когда дед говорил, что завтра опять надо заниматься.
Александр смотрел на неё.
— Ты точно помнишь?
— Да.
— А когда занятия отменяли?
— Тогда ты тоже был злой.
Он невольно улыбнулся.
— Удобный человек.
— Я говорила, что ты вредный.
— Что ещё?
— Иногда после занятий у тебя руки были горячие.
Улыбка исчезла.
— Что?
Мирослава пожала плечами.
— Горячие.
— Насколько?
— Просто горячие.
— Часто?
— Не знаю.
— Прости.
— Я спать хочу.
— Конечно.
Он встал.
Проводил её до двери.
Уже там спросил:
— Мирослава.
— М?
— Про горячие руки. Не пытайся специально вспоминать.
— Почему?
— Потому что можешь придумать то, чего не было.
Она посмотрела на него совершенно непонимающе.
— Зачем мне придумывать твои руки?
Справедливо.
— Просто если вспомнишь само — скажи.
— Хорошо.
Она ушла.
Александр закрыл дверь.
Вернулся к столу.
Несколько секунд смотрел на записи.
Потом добавил отдельной строкой:
Свидетельство Мирославы: у прежнего Ярослава после некоторых тренировок бывали «горячие руки». Точность/частота неизвестны. НЕ считать подтверждением.
Он подчеркнул последние слова.
Очень хотелось.
Вот именно поэтому нельзя.
Александр отложил перо.
Перед ним лежали две возможные картины.
Первая была простой.
Слабый Источник.
Физическая нагрузка расходует энергию.
Ярослав регулярно перегружался.
Истощался.
Болел.
Лекари совершенно правильно советовали ему покой.
А тепло — обычное восстановление.
Вторая была интереснее.
Нагрузка что-то запускала.
Не обязательно хорошее.
Не обязательно развитие.
Но что-то.
И прежний Ярослав, возможно, тоже это испытывал.
Проблема была в том, что интересная версия почти всегда нравилась мозгу больше скучной.
Это делало её особенно опасной.
Александр написал в самом низу:
Не выбирать красивую версию.
Потом:
Нужна неделя.
И погасил свет.
На этот раз сам.
Потому что днём всё-таки заставил Матвея объяснить, как работает светящийся камень.
Оказалось, достаточно повернуть металлическое кольцо у основания.
Маленькая победа.
Сегодня он научился выключать свет.
Завтра собирался проверить, не ошибается ли весь магический мир.
Разница в масштабе была немного пугающей.
Поэтому Александр решил пока сосредоточиться на свете.
Глава 5. Контроль
Через две недели Ярослав перестал каждый раз вздрагивать, когда слышал собственное имя.
Первые дни мозг упрямо реагировал на «Ярослав» как на обращение к кому-то другому.
Матвей звал молодого господина Ярославом.
Мирослава — братом.
Святобор — Ярославом, когда не забывался и не переходил на привычное «молодой господин».
Всеволод вообще очень быстро перестал использовать имя Александр.
Сначала Ярослав это замечал.
Потом раздражался.
Потом однажды утром Матвей вошёл с завтраком и спросил:
— Ярослав, вам открыть окно?
И он ответил:
— Да.
Только спустя несколько минут понял, что даже не задумался.
Наверное, именно тогда имя окончательно перестало быть чужим.
С телом происходило примерно то же самое.
Оно всё ещё не нравилось ему.
Но уже перестало ощущаться взятым напрокат.
В первое утро пульс в покое держался около сотни.
Теперь обычно был между семьюдесятью четырьмя и восьмьюдесятью.
В первые дни четырнадцать шагов превращались в небольшое спортивное достижение.
Теперь Ярослав спокойно проходил весь коридор, спускался во двор и поднимался обратно без необходимости останавливаться на лестнице.
Медленно.
Но сам.
Четыре вставания со стула когда-то заставляли ноги дрожать.
Теперь он делал восемь и специально останавливался.
Не потому что девятое было невозможно.
Потому что пока не нужно.
Вес тоже уменьшился.
Немного.
Ярослав не устраивал диету.
Просто перестал заканчивать каждый приём пищи сладким, добавил больше мяса, яиц, каши и того, что здесь заменяло привычные овощи.
Лекарь сначала требовал «есть без ограничений».
Потом увидел, что Ярослав не голодает, и перестал спорить.
Через две недели складские весы показали немного меньше восьмидесяти одного местного килограмма.
Ярослав записал результат.
Не обрадовался.
Не расстроился.
Вес сейчас был побочным показателем.
Главным оставалось другое.
Он восстанавливался.
И восстанавливался быстрее, чем ожидал.
На столе лежала уже небольшая стопка исписанных листов.
Сон.
Пульс.
Еда.
Ходьба.
Упражнения.
Ощущения.
Осмотры Источника.
В первые дни записи выглядели почти смешно:
30 шагов.
3 вставания.
Тепла нет.
Потом:
40 шагов.
3 вставания.
Тепло через 9 минут.
Потом:
Та же нагрузка. Тепла нет.
Вот этот день Ярослав запомнил особенно хорошо.
Потому что уже почти начал верить.
Он повторил условия настолько близко, насколько мог.
То же время.
Похожий завтрак.
Тот же отдых.
Тридцать шагов.
Три вставания.
Сел.
Ждал.
Десять минут.
Пятнадцать.
Двадцать.
Ничего.
На двадцать пятой минуте ему очень захотелось встать и сделать ещё.
Не потому что это входило в план.
Потому что хотелось заставить красивую закономерность вернуться.
Ярослав тогда долго смотрел на строку:
Эффекта нет.
А потом дописал:
Не менять условия после получения неудобного результата.
Это оказалось полезнее самого тепла.
После этого он перестал относиться к дневнику как к доказательству своей идеи.
Дневник должен был её уничтожить, если идея неверна.
Или оставить в живых.
О магии за две недели он тоже узнал достаточно, чтобы окончательно понять, насколько мало знает.
Источник не был вторым сердцем.
Не был органом.
Не был отдельным мешком с энергией где-то в животе.
По официальной теории он был связан со всем телом и позволял накапливать, удерживать и направлять магическую энергию.
Для практики местные выделяли несколько вещей.
Наполненность.
Устойчивость.
Силу отклика.
Скорость восстановления.
Способность проводить энергию.
И контроль.
Проблема заключалась в том, что почти всё это определяли сравнительно.
Слабый.
Средний.
Сильный.
Устойчивый.
Неустойчивый.
Быстро восстанавливается.
Медленно.
Ярослав однажды спросил лекаря:
— Быстро — это сколько?
Тот ответил:
— Быстро.
После чего они минут пять смотрели друг на друга.
В итоге лекарь всё-таки согласился, что иногда полезно знать не только качество, но и время.
Для Ярослава это уже было победой.
Самое важное оказалось дальше.
Считалось, что основа Источника задаётся человеку от рождения.
Наследственность имела огромное значение.
Дети сильных родов чаще получали сильные Источники.
Дети слабых — слабые.
Инициация не создавала силу из ничего.
Она окончательно открывала то, что сформировалось к совершеннолетию.
После этого человека можно было научить лучше использовать энергию.
Улучшить контроль.
Снизить лишние потери.
Повысить эффективность заклинаний.
Научить правильно восстанавливаться.
Но фундаментальный потенциал считался почти неизменным.
Почти.
Это слово Ярослав отметил отдельно.
Потому что любое «почти» означало исключения.
— Бывали случаи изменения Источника? — спросил он однажды.
Лекарь посмотрел на него с подозрением.
— После травм — да.
— В лучшую сторону?
— Обычно нет.
— Обычно.
— Не начинай.
Но начал уже не Ярослав.
Всеволод позже привёл человека, который несколько лет обучал Ярослава магической теории до инициации.
Из долгого разговора осталось главное.
Попытки «насильно развивать» Источники существовали.
Давно.
Некоторые школы несколько столетий назад заставляли учеников регулярно истощать себя почти полностью.
Результаты были настолько плохими, что методы запретили.
Повреждённые Источники.
Потеря способности использовать магию.
Смерти.
— Значит, пробовали, — сказал Ярослав.
Наставник посмотрел сурово.
— И получили ответ.
В некотором смысле он был прав.
Если люди многократно наблюдали:
сильное истощение → повреждение,—
то вывод:
Источник надо беречь
выглядел совершенно логично.
Ярослава это даже радовало.
Он всё меньше верил в историю про мир, где тысячелетиями жили одни идиоты, пока не появился один попаданец с абонементом в фитнес-клуб.
У местной системы были причины.
И наблюдения.
Возможно, ошибка находилась не в фактах.
А в том, как их связывали.
Святобор за две недели тоже изменил мнение.
Незначительно.
Очень неохотно.
Но изменил.
Он присутствовал почти на каждом втором занятии.
Само слово «занятие» продолжало его оскорблять.
— Восемь? — спросил он.
Ярослав стоял возле высокого стула.
— Восемь.
— Вчера было семь.
— Было.
— Сегодня сделаешь восемь.
— Да.
— Девять можешь?
— Могу.
— Тогда почему восемь?
Ярослав посмотрел на него.
— Мы правда будем обсуждать это каждое утро?
— Пока ты не начнёшь нормально тренироваться.
— Я нормально тренируюсь.
Святобор тяжело вздохнул.
— Восемь раз встать со стула.
— Две недели назад было три.
Наставник замолчал.
Вот с числами спорить ему становилось сложнее.
Ярослав сделал первый подъём.
Медленно.
Без рывка.
Второй.
Третий.
К шестому появилась нормальная работа мышц.
На восьмом он сел.
Всё.
Святобор посмотрел.
— Ещё два точно есть.
— Возможно.
— Ненавижу это слово.
— Вставай в очередь.
После короткого отдыха Ярослав прошёл коридор.
Потом ещё раз.
Без одышки.
Пульс поднялся умеренно.
Восстановился быстро.
Святобор следил.
— Хорошо.
Ярослав посмотрел на него.
— Что?
— Я сказал: хорошо.
— Можно повторить? Я запишу дату.
— Не наглей.
Они пошли обратно.
У лестницы Святобор неожиданно сказал:
— Ты стал сильнее.
— Да.
— За две недели.
— Да.
— Значит, работает.
Ярослав остановился.
— Нет.
Святобор повернулся.
— Что нет?
— Пока ничего не доказано.
— Ты не мог нормально подняться по этой лестнице.
— Потому что почти умер.
— Сейчас можешь.
— Потому что две недели восстанавливался после того, как почти умер.
Святобор нахмурился.
— И занимался.
— Да.
— Тогда почему не работает?
Ярослав опёрся ладонью о перила.
— Может, работает. Может, я восстановился бы точно так же, если бы только ел и спал.
— Быстрее?
— Не знаю.
— Но ты же всё записываешь.
— У меня нет второго Ярослава, которого можно оставить лежать две недели для сравнения.
Святобор некоторое время молчал.
— Иногда ты специально портишь себе победы?
— Когда они ненастоящие — да.
Наставник усмехнулся.
— Ярослав раньше был другим.
Фраза прозвучала спокойно.
Без подозрения.
Просто констатация.
Ярослав тоже спокойно ответил:
— Мне говорили.
И пошёл дальше.
Больше имя не резало слух.
В тот день была очередная проверка Источника.
Лекарь проверял его теперь через одинаковые промежутки времени и, ворча, старался соблюдать почти одинаковую процедуру.
Сначала отдых.
Потом положение тела.
Ладонь на грудь.
Вторая ниже.
Похожая продолжительность воздействия.
Не идеально.
Но гораздо лучше, чем «посмотрим, как сегодня чувствуется».
Ярослав лёг.
Тепло пришло почти сразу.
Чужая энергия прошла по знакомому маршруту.
Он уже различал её достаточно уверенно.
Грудь.
Плечо.
Рука.
Обратно.
Глубже.
Когда лекарь закончил, Всеволод спросил:
— Ну?
— Лучше.
Ярослав даже не успел открыть рот.
Лекарь поднял ладонь.
— Сейчас.
Ярослав закрыл рот.
Прогресс.
— Наполненность выше.
— Устойчивость?
— Лучше.
— Рассеивание?
— Меньше.
— Отклик?
— Увереннее.
Ярослав записывал.
Лекарь следил.
— Всё?
— Почти.
— Что ещё?
Ярослав поднял голову.
— Это нормально?
— Что именно?
— Такой результат через две недели.
Лекарь задумался.
— В целом да.
Не тот ответ, который хотелось услышать.
Именно поэтому полезный.
— То есть человек после такого истощения может восстановиться примерно так же просто от покоя?
— Может.
Ярослав кивнул.
Записал:
Изменения пока укладываются в обычное восстановление.