Жемчужины бесед
- -
- 100%
- +
Падишах и новобрачная меж тем покоились на ложе неги и в покоях уединения, а попугай и самка в обществе друг друга снимали с зеркала сердца ржавчину старой печали.
В один прекрасный день две мудрые птицы затеяли спор о верности мужчин и коварстве женщин, о легкомыслии мужчин и добродетели женщин. Попугай превозносил мужчин и поносил женщин в красноречивых цветистых выражениях, а самка хвалила жен и хулила мужчин. Весь этот спор слышали шах Джамасп и его супруга Махнуш, они с любопытством и удивлением внимали их словам. Наконец самка сказала:
– Мужчины состоят сплошь из коварства и неверности, им неведомы жалость и снисхождение, они очень глупы и ничуть не великодушны. Об этом существует много рассказов, хотя бы рассказ о купеческом сыне Манучехре из Камру и его жене Фарангис, о том, как он скверно обошелся с бедной женой, хотя она и лелеяла жестокого мужа.
– Как это случилось? – спросил попугай, и самка начала.
Рассказ 44
Рассказывают, что в городе Камру у одного купца был сын по имени Манучехр. Характера он был необузданного, предавался расточительству и мотовству, а больше всего на свете любил азартные игры. И дни и ночи он вел разгульный образ жизни и прилагал все старания, чтобы пустить на ветер деньги отца. У купца были несметные богатства, однако он всё беспокоился из-за сына и прилагал все усилия, чтобы дать ему хорошее воспитание и направить на путь истины.
Наконец, в один прекрасный день отец сосватал сыну Фарангис, дочь богатого купца из отдаленного города. Но не успел еще купец ввести в дом невестку, как собрал свои пожитки в этом мире тлена и отправился в царство вечности.
А дурной сын только и ждал этого дня, иными словами, он с нетерпением дожидался смерти отца, стал разбазаривать доставшееся в наследство имущество и под звуки флейты и пьяные возгласы пустил по ветру все, что осталось от родителя. Он растратил все деньги в азартных играх и увеселительных заведениях, так что в скором времени от огромного богатства у него не осталось и дирхема. Все советы друзей отца нисколько не влияли на него. Ведь сказали же: «Когда нет у тебя дохода, расходуй понемногу, Ибо ведь существует поговорка моряков: «Если в горах не выпадет дождь. То Тигр за год пересохнет».
Когда он разорился, стал нищим и нагим, то направил свои стопы в город тестя и спустя несколько дней прибыл туда. Он был принят как почетный гость и вскоре вернулся назад вместе с женой, с огромным приданым и богатствами. В пути они остановились для водопоя у колодца. Див коварства налетел на душу злокозненного мужа, и он, не мешкая, сбросил Фарангис в колодец, забрал все добро и отправился в родной город.
Но через короткое время он промотал и это богатство. Тяготы, которые он пережил в дни бедности, нисколько не помешали ему размотать новые сокровища. Ведь говорят же:
Никогда неудачники не станут счастливцами.Трудно обрести счастье неудачнику!А меж тем к тому колодцу, куда муж бросил Фарангис, прибыл караван. «Он опустил свое ведро и сказал: «О благая весть!».[303] Караванщик извлек ее из колодца и доставил в отчий дом. Фарангис же скрыла от людей коварство мужа и сказала:
– На нас напали разбойники, отняли у нас все золото и драгоценности. Меня сбросили в колодец, а мужа увели с собой. Я даже не знаю, убит он или жив.
Отец Фарангис возблагодарил бога за то, что дочь осталась жива, роздал много милостыни и вновь дал ей большое приданое. А несчастный Манучехр тем временем разорился, впал в нищенство и опять отправился к тестю, надеясь всякими уловками и коварством вновь выманить чего-нибудь у него. При этом он полагал, что Фарангис погибла в колодце, и намеревался сказать тестю, что твоя дочь, мол, жива и передает привет. Манучехр прибыл в город тестя и остановился при святой гробнице, чтобы разузнать обо всем. Случилось так, что Фарангис как раз пришла в тот мазар на паломничество и встретилась с мужем лицом к лицу. Муж притворился, что раскаялся в содеянном, стал приводить всякие оправдания и выражать сожаление. Фарангис не таила в сердце ненависти и зла, была добра, она поверила его притворству и лживым словам и сказала:
– Не горюй и не печалься. Я скрыла от родных все, что случилось тогда, провела все это время, служа отцу, и никому ни о чем не говорила, смотри же, сделай вид, что ты будто ни в чем не виновен.
Манучехр принял ее совет, пришел в дом тестя и рассказал о происшедшем, как они условились. Их вторично одарили богатством и отправили назад. Но поскольку зять был человек низкой и мерзкой природы, увещевания и доброта жены не повлияли на него. И он вторично предал ее и проявил коварство, покинув Фарангис в бесплодной пустыне, а богатство и драгоценности унес с собой, как и в первый раз. Ведь говорят же: «Куда бы ни пошел и где бы ни объявился коварный муж и гнусный подлец, его мерзкая натура и подлые качества черны, как воронье крыло, которое никогда не меняет цвета. Общение с таким человеком – все равно, что общение со змеей и скорпионом: если даже сто лет кормить их молоком и медом, все равно змея покажет зубы, а скорпион – жало». Так же сказал об этом поэт:
Если ты великодушен к великодушному, он будет в твоей власти,Если же ты великодушен к подлецу, то он возгордится.»* * *Если даже змею кормить сахаром,Все равно яд ее останется губительным.Хоть сто лет пестуй скорпиона,Все равно наградой тебе будет укол жала.– Ну вот, попугай, – закончила самка, – таковы коварство и вероломство мужей.
Попугай разозлился от рассказа самки, пришел в ярость, а потом сказал:
– Ничего подобного, это вовсе не так! Среди тысяч мужей можно встретить лишь одного такого, о каком ты говорила. Но среди тысячи жен девятьсот девяносто девять именно таковы, о каких поведаю я, о коварстве которых я нанижу жемчуга словес.
Самка ответила на это:
– Если у тебя есть что рассказать о коварстве, вероломстве и неблагодарности жен, начинай.
И попугай повел речь:
– Подлость их натуры описать невозможно: «Если бы все растущие на земле деревья были каламами, и если бы море стало помогать в этом, даже семь морей…».[304] Поэтому-то мудрые мужи сказали: Если бы по велению времени не были бы смертными люди, то за убийство женщины гнилая редька была бы вирой.
Подтверждением этим словам служит рассказ о Хазарназ, жене купца Бехзада, о том, как он поступил с женой.
– А как это произошло? – спросила самка, и попугай ответил.
Рассказ 45
Жил на Сарандибе купец по имени Бехзад. Он решил жениться на целомудренной и добродетельной девушке по имени Хазарназ. Но не успел Бехзад сочетаться с ней браком, как ему пришлось отправиться в путешествие, и он поневоле двинулся в путь. Не прошло и нескольких дней, как в дело вмешался нежный поклонник и страстный любовник, и Хазарназ воспылала к нему, сочтя отсутствие мужа удобным случаем. И вот каждый раз, когда в доме не было соглядатаев и тех, кто мог оказаться помехой, приходил любовник хозяйки и уединялся с ней. И так продолжалось непрестанно.
Но вот, наконец, купец Бехзад вернулся из поездки, и муж стал помехой для Хазарназ, так как ее сердце было отдано другому. На словах она выказывала радость и ликование, но чашу любви пила с другим.
Однажды ночью, когда светлый мир потемнел, словно мускус и амбра, словно косы пленительных красавиц и локоны возлюбленных, когда изумрудное небо, точно шея и уши красавиц, груди и плечи темноволосых дев, украсилось жемчугами планет и цветами звезд, Хазарназ назначила свидание с другом. Ради удовлетворения страсти она не захотела отменить его и потому подсыпала мужу в вино опиум и прочие снотворные зелья.
Муж погрузился в сон, а неподалеку в засаде затаился вор, намеревавшийся украсть драгоценности и ткани. Хазарназ отправилась на свидание с возлюбленным, а вор забыл о своем намерении и последовал за ней из любопытства, куда, мол, она спешит, когда вернулся ее муж, отсутствовавший в течение нескольких лет?
Когда Хазарназ явилась в условленное место, любовник стал упрекать ее за опоздание и жаловаться. Как раз в этот момент проходил мимо начальник ночной стражи со своими подчиненными и помощниками и застал их вместе. А приказ правителя города был такой: если женщину находили в обществе постороннего мужчины, то ее отпускали, а мужчину тут же вздергивали на виселицу. Так они и поступили. Вор наблюдал за всем этим. Когда стражники ушли, Хазарназ снова вернулась и нашла любовника уже на веревке. Она осыпала его ласками и молвила:
– Раз всему конец, давай в последний раз обнимемся, не станем терять времени.
Как это похоже на тот случай, над которым смеялся поэт:
Старик готовился встретить смерть,А старуха умащала его благовониями.Бедный любовник прощался с жизнью, а Хазарназ похоть одолевала, и вот она от избытка страсти обняла его и прижалась лицом к его лицу. Любовник в смертной муке вцепился ей в нос и откусил кончик, и в тот же миг его душа достигла носа, птица души вылетела из гнезда тела, когти смерти разорвали рубашку его жизни.
Хазарназ вернулась домой подавленная, разбитая и огорченная, думая о том, как бы выпутаться из беды. А вор меж тем все следовал за ней. Поскольку коварство, неверность и лживость лежит в природе жен, как об этом сказано: Стоит только женщине оглянуться. Как она мигом соблазнит даже Иблиса,[305].[306]
Хазарназ окропила кровью одежду мужа, положила рядом с ним нож, а потом завопила:
– Нос! Нос!
Тут же сбежались люди и стали порицать на все лады мужа и допытываться, за что он отрезал нос жене. Бедняга Бехзад был удивлен и озадачен уловками жены и не мог ничего толком ответить, так и стоял столбом. А Хазарназ – будь она проклята тысячу раз – сказала:
– Он возводит на меня напраслину, будто я без него тут распутничала, вела себя развратно. Как я ни клялась и ни божилась, как ни убеждала его аятом: «Воистину, некоторые подозрения – грех», он ни за что не захотел верить мне и, наконец, отрезал мне нос.
Люди спорили и шумели, родственники жены готовы были лезть в драку, пока фокусник дня не отрезал мечом солнца нос у негритенка ночи, а владыка дня не поднял знамя света, чтобы разоблачить тайны любовников. Родственники Хазарназ, упорствуя в своем заблуждении, угрозами и силой привели Бехзада к судье и попросили его рассудить их, предъявив иск за отрезанный нос. Тот вынес решение: «Нос – за нос, а за раны – возмездие».[307]
Но когда собрались уже отрезать нос купцу, у вора лопнуло терпение, в нем заговорила совесть, он не захотел, чтобы пострадал безвинный, попросил палача помедлить и побежал к судье. Сначала он покаялся в своем ремесле, затем подробно рассказал о том, что он видел ночью, и закончил так:
– Если вы хотите веские доказательства, то потребуйте у этой распутницы нос. А коли она не сможет предъявить его – ищите во рту мертвеца, что на виселице.
Судья и все присутствовавшие на суде, а также родные жены, пораженные его словами, стали искать отрезанный нос в комнате, но не нашли. Тогда отправились к покойнику и извлекли откушенный нос у него изо рта. Хазарназ примерно наказали, объявили лгуньей и опозорили, а купец прогнал ее из дома в бесчестье и унижении.
– Вот таковы жены, да и то эта история описывает лишь ничтожную частицу их коварства, хитрости и неверности.
Когда самка услышала рассказ попугая в порицание жен, она опустила в смущении голову и умолкла. Шах Джамасп и Махнуш также подивились, похвалили обеих птиц, но не отдали предпочтения словам ни одной из них.
– О Мах-Шакар! – закончил попугай свои речи. – Я, твой нижайший раб, сомневаюсь в оценке их слов. Если – моя госпожа может вынести суждение, то пусть она скажет мне, чьи слова предпочтительнее и основательнее и чьи лишены основания и ущербны.
Мах-Шакар, услышав рассказ о Хазарназ, была так пристыжена, что не смогла ничего ответить попугаю, цель которого как раз состояла в том, чтобы Мах-Шакар отвлеклась, слушая рассказ, чтобы через повествование высказать ей назидание. Мах-Шакар, немного очнувшись от рассказа попугая, решила остаться у себя дома, и тут птица утра запела, словно соловей на лужайке, а золотой попугай солнца выпорхнул из гнезда на востоке.
ПОВЕСТЬ о диве пустыни, о том, как каждый муж превозносил свою жену над другими женами и как вор решил их спор
На двадцать четвертую ночь, когда Сулейман солнца устроил себе ложе сна на троне запада, когда мир потемнел, словно лица разбойников и лики дивов, Мах-Шакар, как и прошедшей ночью, украсилась и нарядилась, словно ее стан был кипарисом на лужайке изящества, а тело – можжевеловым деревом в саду неги, пришла к попугаю и попросила его разрешения отправиться к возлюбленному и уединиться с ним.
Попугай начал восхвалять и превозносить ее, проявил уважение и восхищение, не забыл правил служения и покорности, а потом сказал:
– Я вовсе не думаю удерживать госпожу от свидания с любимым. Нет запрета тебе в твоем желании идти к нему. Напротив, желание и цель твоего покорного раба направлены лишь на то, чтобы госпожа как можно быстрее соединилась с возлюбленным, отринув от себя слова «быть может», «возможно». Мои опасения и сомнения порождены только тем, что любовь – тяжкое испытание и удивительное чудо, а море страсти непомерно глубоко. За те семь тысяч лет, что прошли со дня сотворения мира, за то время, что дни сменяются ночами, путники долины любовной неги, ныряльщики пучин влюбленности, те, кто лелеет страсти на этом пути и ищет подобные жемчуга, еще ни разу не достигали совершенства любви и не лицезрели жемчужины ее красоты.
Если бы не было любви и любовной тоски, Кто стал бы слушать прекрасные слова, которые ты молвил?
А поскольку известно, что на пути любви – свои особенности и свои невзгоды, что влюбленные не ведают о сладости розы и вина, о вреде шипов и похмелья, то, следовательно, надо обладать сильным характером, здоровым духом, верным чувством, чтобы, руководствуясь ими, пойти на свидание с любимым, чтобы прекрасными словами ответить на каждый вопрос. И если, упаси боже, в том укромном местечке случится беда или же нападет дружина скорби из-за дурного глаза судьбы или ее превратностей, то, конечно, у любого дрогнет сердце и не выдержит характер. Так случилось с вором, который спас свою жизнь в обители четырех дивов в ужасной пустыне благодаря острому уму и умелым словам, тогда как его недальновидный друг погиб.
– А как это было? – спросила Мах-Шакар, и попугай ответил.
Рассказ 46
В занимательных рассказах повествуют, что в стране Йемен в угрюмой пустыне и суровых степях, где росли только колючки, а трава выгорала дотла, где камни были тверже скал гранитных, где горы вздымались до седьмого неба, где растительность заменяли ядовитые травы, цвет деревьев составляли колючие кустарники, где вместо нежного ветерка был ураган самум, вместо утреннего зефира – буря, где вместо соловьев пели совы, вместо жаворонков – сычи, где вода была миражем, а земля – отравой, див, оказавшись там, расставался с головой, Птица, прилетев туда, теряла перья.
В этой ужасной пустыне, в этой страшной степи, где из диких зверей жили лишь гули,[308] где вместо змей обитали драконы, поселились два дива, и у каждого из них было по десять голов и по пять ног. В своей гордыне они вздымали головы до самых светил. Днем они кружили над землей, словно смерч, попирая людей ногами, по ночам, словно караванщики, зажигали ложные огни и сбивали с пути странников. Хотя они были сотворены из огня, однако порой они, будто дети или капли воды, прыгали по земле, порой же, подобно птицам, пускались наперегонки с ветром. Они не знали забот о сне и о еде, не ведали ни о подстилках, ни о постели. У дивов были жены, безобразие которых даже невозможно описать, а мерзость не с чем сравнить. Каждая из них была так некрасива лицом и так отвратительна нравом, что, казалось, до самого Судного дня безобразие воплотилось в ней, как в Юсуфе – красота.
На голове у них волосы выпали, на ногах и плечах выросли, глаза на темени вращались, брови до колен спускались, руки были как ноги, а ноги – как лапы. А уж о зубах и говорить нечего – один клык крупнее другого.
Густые волосы сбились войлоком.Веки красные, щеки желтые, глаза синие.Зубы выступают, словно у вепря.Живот огромный, ноги тонкие, когти длинные.Оба дива считали своих жен писаными красавицами, взгляда от них не могли оторвать. Сказано ведь в поговорках великих мужей: «Нет на свете такого безобразного, которое не было бы красивым по отношению к другому. Нет в мире такого зла, которое не было бы добром в сравнении с худшим злом». Выражение «Скверные слова подобают мерзким мужам, мерзкие мужи – для скверных слов»[309] относится именно к таким супругам. По этому поводу сказали поэты:
Падаль – собакам, собакам – падаль.* * *Если кто-либо красив или безобразен.Он непременно стремится к себе подобным.Каждому подобает то, что достойно его:Безобразный безобразного не чурается.В один прекрасный день между двумя гулями пустыни разгорелся спор о том, чья жена прекраснее. Один див считал свою супругу более красивой, чем жену другого гуля. Второй находил свою жену более стройной и, говоря об этом, расцвел, словно роза. Первый гуль полагал, что лицо его жены привлекательнее, второй заявлял, что лик его супруги свежее. Одним словом, каждый лелеял в душе ложную мысль и неверное представление, и они долго спорили и препирались.
Так они проспорили целый месяц и не могли найти человека, который решил бы их спор и завершил бесполезные препирательства. Тем временем какой-то разбойник, разграбив караван, скрывался от людей и избегал больших дорог. Путь привел его в ту ужасную и бесприютную пустыню. Когда дивы увидели разбойника, они порешили между собой избрать его судьей для решения спора, ни в коем случае не обижать и не трогать его и вышли навстречу ему с такими намерениями. Они уверили его, что бояться нечего, и не стали причинять ему никакого вреда.
Разбойник, как только узрел их ужасающий вид, побледнел, испугался за свою жизнь и подумал: «За день купи то, что продашь за год».
Прошло некоторое время, пока он убедился, что дивы обращаются с ним не так, как это у них в обычае, немного успокоился, пришел в себя. А дивы поведали ему о своей распре и попросили развязать проницательным умом тугой узел их тяжбы. Жены их меж тем стояли в сторонке, и каждая из них знаками пугала и стращала его, чтобы он похвалил ее, а соперницу похулил.
Разбойник, слыша речи мужей и видя, каковы собой их жены, был подавлен, смущен и растерян. Ведь если не сказать ничего, дивы убьют его. А если же отдать предпочтение одной, поскольку между ними все-таки была разница, то другая, отвергнутая, постарается погубить его. И голова бедняги была меж двух мечей. Из глаз он проливал кровь вместо слез. И он думал: «Да будут прокляты они обе! Ведь ни одна из них не достойна ни малейшей похвалы. Ведь существует же поговорка "Ни палка и ни плеть"». Подумав, он повернулся к ним и сказал:
– Хотя ваши жены – нежные гурии и добродетельные красавицы, но ни одной из них нельзя отдать предпочтения перед другой, нельзя превознести красоту и изящество одной перед другой, невозможно их как-то различить. Ведь известно, что полная луна, с которой сравнивают по белизне и красоте лики красавиц мира, тем не менее отмечена черным пятном на челе и переходит из одного состояния в другое. А солнце на небе, с которым сравнивают красоток, по сиянию и блеску, бывает временами тусклым, да к тому же иногда подвержено затмению. Так что советник разума и повелитель ума не позволяют мне отдать предпочтение на весах суждения Зухре перед Муштари или превознести Бурджис перед Нахид. Я расскажу вам о царевиче Бадахшана и о том, как он влюбился в глаза лягушки. Эта история поможет разрешить ваш трудный вопрос.
– А какая это история? – спросили дивы, и разбойник стал рассказывать.
Рассказ 47
В сборниках рассказов говорится, что в давние времена царевич Бадахшана, который был чудом красоты и пределом совершенства, усердно ловил однажды рыбу в водоеме, как вдруг из-за козней слепого небосвода взгляд его упал на глаза лягушки и он безумно влюбился. Он уставился ей в глаза, не в состоянии ни на единый миг оторвать от них взора. Он лишился из-за этих глаз покоя и наслаждения, отказался от всех благ царства. Великие мужи по такому случаю говорят: «Все, что проникает в сердце, мило для глаза». Любящий не смотрит на частности, не обращает внимания на красивое или безобразное, не видит приятного или неприятного, ставит шатер повсюду, где захочет.
Знаешь, что такое любовь? Это султан, который разбивает палатку там, где захочет. Царство земное покоряется ему без сопротивления.
Итак, кто бы ни пришел к царевичу, он задавал всем один и тот же вопрос: «Что самое красивое, прекрасное и приятное в этом мире?» Но никто не мог ответить на его вопрос и раскрыть тайну. Одни хвалили прекрасные черты женщин, другие говорили об их нежных речах и походке. Третьи превозносили животных, четвертые восхищались джиннами и прекрасными пери. Одним словом, каждый хвалил то, что он любил, чем восторгался, чему поклонялся, но царевичу эти слова казались докучными и досадными, и он безжалостным мечом сносил чаши их голов со скатерти тела и опускал их на подстилку земли, так что пустил по волнам небытия более сорока голов.
Слуги и приближенные покинули царевича, а он из-за любви продолжал лить собственную кровь. Но был у него один мудрый и сообразительный надим, постигший сокровенные тайны, прозорливый и проницательный. Своим великим умом он превзошел все трудности мира и превратности судьбы. Вот он и решил пожертвовать своей жизнью, положил голову на ристалище риска и явился служить своему господину. Царевич задал и ему свой постоянный вопрос, спросил надима о том, о чем спрашивал других. Мудрый надим, воздав подобающие почести и возвеличив царевича, сказал:
– Пусть царевич долго живет в величии и славе! Да не коснется полы его желаний нежеланное! Мудрецы всех времен и ученые мужи всего мира, властители трудных обстоятельств и судьи неразрешимых вопросов, соизволили сказать: «Бесконечно прекрасно и безмерно великолепно то, что понравилось сердцу и поселилось в груди». Красота – это не великолепие красок и аромата. То, что любо сердцу, прекрасно.
Царевичу очень понравились слова надима, он счел их подходящими и соответствующими законам мудрости, тотчас отложил безжалостный меч и вместе с надимом отправился во дворец.
Разбойник завершил свой рассказ о царевиче Бадахшана так:
– Ответ на ваш вопрос тот же самый. Жена того прекрасна, чье сердце она радует.
Дивы согласились с этими словами и сильно обрадовались.
– Моя жена очень нравится моему сердцу. Воистину, она прекраснее других, – сказал один.
А второй див подумал точно таким образом. Жены их также обрадовались этим речам и оставили разбойника целым и невредимым. В уплату за мудрое решение они наградили его сокровищами, которые хранились под развалинами в пустыне. А разбойник, разбогатевший, успокоившийся, довольный, смеясь, вернулся домой и в благодарность за то, что спасся от дивов, перестал заниматься разбоем, раскаялся в содеянном.
– О Мах-Шакар! – закончил свой рассказ попугай. – Цель этого рассказа, смысл этой притчи тот, что если у человека не будет совершенного разума, как у разбойника и надима, то он в трудных обстоятельствах не сможет сохранить свою жизнь, не сумеет остаться в живых в такой гибельной ситуации.
Попугай все еще продолжал смешивать краски повествования и разглагольствовать, когда див ночи, точно ночной вор, собрал пожитки планет, а родник солнца заблистал, словно лал.
ПОВЕСТЬ о Шапуре, эмире лягушек, о том, как он стал названым братом змеи, как родные Шапура захватили его и как он отомстил им с помощью змеи
На двадцать пятую ночь, когда желтая лягушка солнца окунулась в яму на западе, точно рыба в морские глубины, когда серебряный дракон луны выполз из пещеры на востоке, будто змея из своей шкуры, Мах-Шакар, с прежними повадками и наряженная, как и в предыдущую ночь, облачившись с головы до пят в яркие платья и драгоценные наряды, изящно и томно, кокетливо и величаво пришла к попугаю, вспомнила вчерашний разговор, стала советоваться и попросила разрешения пойти на свидание.
Попугай, который в первые ночи расстилал ковер словес с предосторожностью, с каждой ночью становился смелее в своих стараниях удержать Мах-Шакар, убедился в ее слабоволии и податливости, стал высказывать напрямик свои советы и наставления, которые сначала преподносил в иносказательной форме, иначе направлять корабль языка и по-иному гнать коня изложения. Сначала выказав покорность и воздав славословия, он сказал: