Жемчужины бесед

Спустя семь лет вернулся домой купец, и вся родня, дальняя и близкая, собралась повидаться с ним. Был там и ребенок. Купец стал расспрашивать каждого, не делая различия между взрослыми и малолетними. Когда дошла очередь до ребенка, все смешались, стали переглядываться, не отвечая внятно. Купец разгневался и стал настаивать, и ему сказали так:

– Об этом ребенке поведает тебе жена с глазу на глаз. Тут кроется какая-то тайна, и сейчас не время разъяснять ее.

Купец был сообразительный человек, он не стал настаивать и вскоре удалился в свои покои. И первыми его словами к жене был вопрос о ребенке. Она рассказала ему все в подробностях. Купец поник головой и постиг тайну, расстроился и огорчился, подумав: «Тот, кто не отверз сердце и душу для божественной мудрости, не окунулся в родник признания ее, кто любопытства ради стал противоречить божественной воле, тот, воистину, отринул веру и повиновение, и в Судный день ему предстоит сгорать от жажды на адском огне. А наказание его в миру будет таково: я опозорен среди людей из-за этого ребенка. Разве этого мало? Да еще придется взять на свою шею кровь восьмидесяти четырех человек!..»

Стали ребенка растить и воспитывать. Купец видел на его челе приметы благородства и величия души, замечал, что уже в юном возрасте он совершает подвиги.

И вот вскорости в тот город прибыли морем заморские купцы с тканями и другими товарами. Привезли они и множество драгоценностей. Купец купил у них девять драгоценных жемчужин и уплатил девять тысяч динаров. Он принес их домой и стал показывать знатокам. Как раз в этот момент к деду вошел Машалла и, как только увидел в руках у него жемчуга, сказал:

– Две из девяти поддельные! Лучше бы тебе вернуть их.

Купец закричал на него:

– Откуда ты знаешь? Столько знатоков смотрели их, признали настоящими и драгоценными, оценили по достоинству. Ты же ребенок, тебе не следует вмешиваться в дела взрослых. Ведь говорят:

Бутыль, хоть в ней и бурлит воздух,Не может изречь драгоценного слова.

Разве ты не слышал притчу о лягушке и жемчужине? Машалла ответил:

– Пусть мой господин соблаговолит отвести меня к этим купцам, и я докажу делом свои слова, приведу нужные доводы и закрою им путь отступления доказательствами и примерами.

Купец и раньше убеждался в уме и сообразительности внука, он понимал, что бог, который исторг младенца из чрева матери, не прибегая к помощи чресел отца, сможет одарить семилетнего ребенка способностью распознавать драгоценные каменья и различать подлинные от поддельных.

Он повел мальчика к торговцам и вернул им обе поддельные жемчужины. Те пришли в сильный гнев и воскликнули:

– Эй, купец! Не поступай так и не порочь своего имени среди купцов! В этом году еще не добывали таких отменных жемчугов.

Купец сослался на мнение мальчика, и купцы разозлились пуще прежнего. Но Машалла попросил нож и отделил искусно наложенную эмаль, под которой была киноварь, которая светится изнутри, оттого и жемчужины эти казались лучше других. В результате вместо двух жемчужин стало четыре, а все торговцы и купцы прикусили пальцы, выражая удивление сообразительностью и сметливостью мальчика. Они стали расспрашивать о нем купца, и тот ответил:

– Это сын моего раба.

Купцы возжелали заполучить этого мальчика, они стали предлагать за него деду все, что он захочет. А сами промеж себя говорили в стихах:

Все доброе, какое есть, надо продать,Чтобы купить такой ясный месяц!

Но купец отказывался. И тогда Машалла тайком сказал на ухо деду:

– Тебе лучше продать меня. Я приобрету опыт странствий, а ты избавишься от попреков насчет незаконнорожденного. Ведь каждый раз, когда люди видят меня в твоем доме, они злословят, впадая в грех.

Купцу слова его любимца показались мудрыми. Он взял с иноземцев невысокую плату согласно выражению «Продали за малые деньги, за несколько дирхемов», а вырученные деньги отдал внуку.

Купцы очень обрадовались ребенку, так как обрели бесценный дар, и вернулись в родную страну. Когда они прибыли домой, то сказали родным и близким:

– Приятная весть![298] Этого мальчика приобрели в качестве товара. Быть может, он будет полезен нам, или же мы усыновим его.

И они стали воспитывать Машаллу, холить и лелеять, словно своего сына. Во всех важных делах они прибегали к помощи его ума и сообразительности. А Машалла с каждым днем становился мудрее и умнее, красноречивее и учтивее.

И вот в один прекрасный день Бикрмакир, который был правителем той страны, пожелал уединиться со своей женой Камджуй. У раджи было еще восемьдесят три жены, но Камджуй он любил больше прочих. Бикрмакир был охоч до радостей жизни, он велел воздвигнуть в четырех различных местностях дворцы и обители отдохновения. Весенней порой он уединялся в Садовом дворце, а в летние месяцы он поселялся в Островном дворце. В период дождей он жил в Горном дворце. А когда сыпал снег в месяце дей, он отправлялся в Подземный дворец. В этих дворцах он наслаждался с Камджуй, дни и ночи пребывая в веселье и радости.

В один прекрасный день, когда в мире были открыты врата наслаждения и неги, а двери бед и напастей заперты, Бикрмакир уединился с Камджуй и восседал в шатрах величия. Какой-то рыбак принес в дар ему несколько диковин с рыбьим телом и человечьей головой. Бикрмакир подивился странным рыбам. Наполнили водой таз, бросили рыб туда, и раджа настолько отдался лицезрению, что совсем позабыл о забавах с Камджуй. А Камджуй меж тем отвернулась и повелела повесить между ней и рыбами завесу. Раджа удивился такому поступку и спросил, чем он вызван. Она ответила:

– Ведь рыбы живые! Возможно, среди них есть и самцы. А если самец взглянет на меня, случится грех. Ведь женщина должна показывать лицо только мужу.

Не успела Камджуй произнести эти слова, как все рыбы разинули рты, захохотали и снова умолкли. Бикрмакир вскочил, а Камджуй так изумилась, что перестала есть и спать, пока не выяснится, почему смеялись рыбы. Бикрмакир сказал:

– Смех рыб – это настоящее чудо, ведь они – бессловесные твари, лишенные даже способности реветь или свистеть, как другие животные. Как же они могут смеяться? К тому же смех – это признак радости или удивления. Чему радоваться рыбе, у которой в утробе столько шипов? Да и у нас здесь ничего смешного не произошло, чтобы можно было смеяться.

Камджуй онемела, словно рыба, а Бикрмакир приказал провозгласить в городе, что тому, кто разгадает, почему смеялись рыбы, будет выдано большое вознаграждение.

Семь дней глашатай возвещал этот призыв, но никто не дерзал выступить и разрешить сей вопрос. Когда все мудрецы, ученые, брахманы и жрецы отступились от решения загадки, то Машалла, тоже прослышавший об этом, отправился к радже. Он поцеловал землю перед троном и пообещал дать подробный ответ. Но не пожелал делать это во всеуслышание и намекнул радже, чтобы тот выслушал его наедине, ведь недаром великие мужи сложили поговорку «Мудрому достаточно и намека». Потом он заговорил:

– Да продлится жизнь раджи столько лет, сколько рыб в море! Да будет тебе известно, что не без причины рыбы смеялись, ибо смех рыб – все равно, что цветение роз. Ведь бутон, который носит в сердце муки от шипа и сносит гнет ветра, только по своему добронравию скрывает, смеясь, страдания от людей и таит их в сердце. Рыба, грудь которой томят муки игл, а тело подвергается ударам волн, также скрывает боль и смеется, словно роза. И если роза распускается от утреннего ветерка, то не диво, что и рыба, подобно розе, раскроет уста в улыбке от благоухания пленительных кос. Следовательно, смех и розы и рыбы – не такое уж большое чудо. И поскольку роза носит в своих объятиях золото, а рыба – серебро, то и та и другая ликуют. И если кто-либо будет смеяться от чрезмерной радости из-за обилия золота, богатства и серебра, динаров и дирхемов, то в этом нет ничего удивительного.

Машалла рассыпал множество подобных присказок и примеров, но раджа и его жена не могли постичь смысла его слов, понять сокровенного значения его речей. И Камджуй сказала:

– Все, что ты молвил, суесловие и болтовня, и я не вижу смысла в твоих словах. Объясни-ка подробно и обстоятельно, почему же смеялись рыбы.

Машалла, видя, что Камджуй не обладает сообразительностью и находчивостью, что она не приемлет назиданий, стал излагать мысли чуточку яснее и сказал:

– Что ж, я объясню, почему они смеялись, но лучше бы госпоже не просить меня об этом, подавить любопытство, дабы не раскаяться и не пожалеть, как это случилось с женой бакалейщика.

– А как это вышло? – спросила Камджуй, и Машалла начал рассказывать.

Рассказ 41

Однажды некий бакалейщик разорился, на весах его счастья чаша невзгод перевесила чашу удачи, в кармане у него не осталось ни гроша. Ведь говорят: «Кроме всевышнего и всевеликого бога никто не пребудет неизменным, никакое счастье не может быть вечным».

Мир полон чередующихся превратностей,Которые обитают среди людей словно беглые тени.* * *Невозможно всегда есть один только сахар.Порой пьешь чистое вино, порой – осадок.В этом черном, как эбен, сандаловом дворцеТо траур случается, то свадьба.

И если бы дела в мире шли по-иному, то вообще не было бы миропорядка. Господь – да возвысится его величие, да умножатся его дары – как и надлежит, своей совершенной мудростью содержит мир именно на этой основе, а невежды и ограниченные мужи не могут постичь этого.

Итак, бедный бакалейщик из-за нужды и лишений стал дровосеком, так как у него не было другого ремесла, чтобы прокормить свою семью.

И вот в один прекрасный день он ударил острым топором по дереву, чтобы заработать на хлеб насущный. А в том дереве обитал джинн, он заговорил с бакалейщиком.

– Что за радость тебе валить это дерево? – сказал джинн. – Если ты избрал такое ремесло от нужды, то приходи каждый день сюда и забирай из-под дерева двадцать динаров. Но никому не говори об этом ни слова, а то не видать тебе более этих денег.

Дровосек бросил свое новое ремесло, ежедневно ходил к дереву и уносил эту малую толику, обеспечивая тем расходы по дому. В скором времени у него накопился капиталец, дела его пошли на лад.

И вот в один прекрасный день жена пристала к нему, откуда, мол, у тебя деньги. Хотя бакалейщик и знал, что стоит ему разгласить тайну, и он тут же лишится денег, он не смог устоять перед женой и рассказал ей все, чтобы угодить.

Когда на другой день бывший бакалейщик пришел к дереву, то не нашел ни динаров, ни дирхемов. Он вернулся домой опечаленный и грустный и поведал жене обо всем, а она сильно раскаялась.

Затем Машалла сказал:

– О Камджуй! Как бы и тебе не пришлось раскаяться!

Но Камджуй не постигла смысла и этой притчи, по-прежнему продолжала стоять на своем и настойчиво требовала объяснить, почему смеялись рыбы, не ведая о грозящем позоре и о том, что она станет притчей во языцех. А Машалла отвечал ей:

– Еще есть время. Если ты откажешься от неуместного любопытства, будет лучше. Ведь говорят же: «Все, что раскрыто, уже не прикрыть». Вспомни о розе: когда с ее лика снимают покров, то прикрыть его ничем невозможно. Точно так же, когда раскрываются уста утра, то их уже невозможно смежить. Откажись от своего вопроса, не спрашивай меня. Как бы тебе не пришлось пожалеть, как сожалела мать распутной женщины. Да только поздно будет.

– Расскажи-ка мне, как это случилось, – велела Камджуй, и Машалла стал рассказывать.

Рассказ 42

Был в одном городе брахман. Сын его достиг совершеннолетия, но жил на средства отца. И вот однажды ночью он подумал: «Доколь перебиваться на заработки отца? Доколь довольствоваться малым и малодушествовать? Ведь говорят же:

Довольство малым считай низостью.Кто осмелился назвать алчностью твои высокие помыслы?»

Когда настал день, эти мысли уже укоренились в его сердце, и он попросил у отца дозволения отправиться в странствие. Он миновал деревни и крепости, селения и города. И вот в один прекрасный день пришел он к развалинам и увидел там келью отшельника. Он вошел в келью и стал служить отшельнику. Надо отметить, что бог исполнял любые просьбы отшельника, и путешественник зажил припеваючи. Отшельник же знал, о чем он думает, и вознес богу мольбу, чтобы пришелец разбогател. Отшельник вручил ему кошелек с монетами. Сколько бы ни тратили из того кошелька, деньги в нем не убывали. Отшельник только взял с него слово, что он никому не откроет этой тайны, не похвастается ни перед кем, не то кошелек опустеет, и он лишится этого блага.

Сын брахмана, ликуя и с набитым монетами кошельком, вернулся домой. Он закрыл врата скорби и отчаяния и ступил на путь радости и беспечности. Прежние враги стали друзьями, а друзья превратились в неразлучных спутников. Одним словом, вокруг него стали виться дурные товарищи и корыстные приятели. И вот дружба с недостойными завершилась тем, что сын брахмана влюбился в распутную девку. Любовь его разгоралась с каждым днем, соблазн не утихал, а разрастался и усиливался с каждым мигом. Ведь ученые мужи сказали: «Хотя золото в некоторых случаях служит средством достижения благ и желаемого, однако по большей части оно приводит к пагубным последствиям, так что некоторые великие мужи нарекли его «матерью мерзостей», ибо от него происходит множество дурного, оно порождает великое зло, как об этом сказал поэт:

Если бы не было его, то не отрубали бы руку вору,То не творил бы произвола разбойник,И не стал бы жаться скупец перед расточителем,И не стал бы жадный жаловаться на вора».

Одним словом, кошелек его совсем не закрывался, он не ограничивал себя в расходах, предавался расточительству и пустым тратам. Ведь говорят же: «Все, что наполнено сверх меры, лопается».

И вот однажды мать распутной девки, с которой связался сын брахмана, посоветовала дочери разузнать источник широких трат любовника. И та среди ночи, пьяная, не владея собой, во время лобзаний и объятий, когда человек теряет повод самообладания, стала спрашивать его. Сын брахмана по неведению открылся. Вскоре мать и дочь, сговорившись, коварно похитили у него кошелек.

Настал день, но у сына брахмана уже не было кошелька, хотя и коварным женщинам он тоже не достался. Бедняга, встревоженный и смущенный, побежал к келье, но отшельника и след простыл. А распутная девка, которая каждый день черпала серебряные монеты пригоршнями, лишилась всего и впала в отчаяние, сожалея и раскаиваясь, проклиная себя за свои вопросы.

Машалла так закончил свое повествование:

– Как бы и тебе не пришлось раскаяться, как той распутной девке!

Но Камджуй и эту притчу не приняла на свой счет и сказала:

– Нет, клянусь Аллахом! Расскажи мне скорей, почему смеялись рыбы.

Машалле ничего не оставалось, как возвестить истину, и он начал говорить:

– Радже следует отправиться в свой гарем и по очереди раздеть всех жен, и тогда ему станет ясна причина этого смеха.

Раджа отправился к женам и заставил всех их раздеться. И оказался среди них прекрасный восемнадцатилетний юноша в женском платье! Все они грешили с ним. Раджа приказал утопить, словно рыб, Камджуй вместе с восемьюдесятью тремя другими женами, так что предсказание на черепе о том, что он погубит восемьдесят четыре человека, осуществилось, а история об этом пошла гулять по всему свету. Тогда раджа обратился к Машалле и спросил:

– Как ты разузнал об этом и как догадался?

– Все дело в том, – отвечал Машалла, – что Камджуй отвратила взор от рыб, а они засмеялись, поскольку тот, кто истинно добродетелен и чист, не станет так лицемерить и скрываться от рыб и птиц.

– О Мах-Шакар! – закончил свои речи попугай, – цель моего рассказа, чтобы твоя любовь не стала притчей во языцех, не раскрылась, как причина смеха тех рыб, и не стала бы всеобщей молвой.

Когда попугай завершил рассказ о том, как смеялись рыбы, на востоке заблистало рыбьей чешуей солнце.

ПОВЕСТЬ о шахе Джамаспе и его жене Махнуш, о том, как попугай и его самка вели речи в их присутствии в похвалу мужей и жен и в порицание их

На двадцать третью ночь, когда золотой меч солнца вложили в ножны запада, когда серебряный щит луны вынули из чехла востока, Мах-Шакар украсила лицо, словно солнце, а брови, как полумесяц, румянами и басмой, облачилась в пленительные одежды, испила чашу неги и пришла к попугаю, чтобы испросить дозволения отправиться к возлюбленному. Она, как и в прошлые ночи, стала повествовать о своей любви и страсти. Попугай исполнил обряд уважения, стал утешать ее, выказал искреннее расположение, проявил дружелюбие, почтительность и преданность, а потом сказал:

– О госпожа моя! Твой любимый уже давно дожидается тебя, а твои обещания уже зашли за предел. На этот раз тебе надлежит идти к любимому без всяких отговорок, дабы повиноваться ему и обрести без промедления и отсрочки счастье свидания с ним. Но, к сожалению, у твоего нижайшего раба сегодня приключилась беда, меня огорчает одно обстоятельство. Если госпожа моя – да продлится ее жизнь, да увеличится ее краса – по своему великодушию развяжет в моем сердце этот тугой узел, это будет милосердием по отношению к верному слуге. Ведь твой преданный раб наделен умом и сообразительностью, отличается разумностью и толковостью.

– В чем же твоя беда и каково твое затруднение? – спросила Мах-Шакар. – Говори же, чтобы я помогла тебе, насколько это в моих силах и возможностях.

– Я слышал такую историю от друга, который дышал верностью и шагал по стезе дружбы, – отвечал попугай.

Рассказ 43

Однажды между попугаем и его самкой случился спор. Попугай превозносил мужей и поносил жен, а самка восхваляла женщин и хулила мужей. Но так и не выяснилось, кто же из них был прав, и кто ошибался, кто говорил правду и кто уклонялся от нее.

– А как проходил спор между ними? – спросила Мах-Шакар. – Расскажи мне.

– От своего доброго друга я слышал, – начал попугай, – что в окрестностях Мадаина жил падишах по имени Джамасп. Он владел огромным царством и обширным государством. Умом он был стар, а счастьем юн, его дворец был полон красавицами-рабынями и пленительными невольницами. Однако он ни с кем не сочетался законным браком, новобрачная еще ни разу не взошла на ложе его счастья. Он хотел ввести в свои царственные покои дочь властителя, который был бы равен ему властью и владениями, чтобы тем самым нанизать на нить бракосочетания царственную жемчужину, вдеть ее в ожерелье супружества.

В таких мыслях шах Джамасп коротал дни и ночи. А во дворце у него был говорящий попугай, доставшийся ему от покойного отца. Он был очень искусен и умел в беседах и разговорах. Падишах однажды спросил его:

– Ты многие годы летал в странах и областях Индостана, пребывал во дворцах, домах и эйванах тамошних царей. Видал ли ты где-нибудь невесту, достойную меня? Или, может быть, слышал от собратьев описание красавицы, подходящей мне в супруги, дабы служить украшением моих покоев?

Попугай после подобающих славословий и приличествующих извинений сказал:

– Равного тебе падишаха не было и нет во всей вселенной, подобного тебе властелина не будет в роде людском, если только не говорить о царе страны Шам. Его владения не менее обширны, чем твои, и слуг и сокровищ у него не меньше. А уж справедливость и милосердие его описать невозможно – так и кажется, что он позаимствовал этот обычай у тебя. Стремление к насилию и угнетению, как и кинжал, нацеленный против твоего счастья, он стер со скрижалей своей страны:

Так благоденствует страна благодаря шаху,Что даже на дорогах не увидишь колючек.От вечера и до утра наш властелин вкушаетЛишь радость пиршеств и веселье охоты.

У этого царя есть дочь по имени Махнуш. Она стройна, как кипарис, щеки ее – жасмин, ротик – бутон розы, подбородок – слиток серебра. Она подобна зарослям сахарного тростника, весеннему саду, в котором гранаты изнывают от стыда перед ее щеками, где родниковая вода от смущения перед ее свежестью скрылась на самое дно источника. То сердце земли покрывалось прахом зависти к ее кротости, то ветер, стремясь вкусить ее благоухание, странствовал по горизонтам запада и востока.

Лицо ее – словно деяния добрых мужей,Волосы – словно черная книга грешников.Взоры ее – надежда Хизра на живую воду,Которой он мечтает помочь страждущим.

Если царю нужна служанка для его внутренних покоев, то нет красавицы прелестнее ее. Если властелин жаждет ту, чьи сладостны уста, то нет чаровницы пленительней той Азры.[299] Ведь она и красива, и совершенна, и томна, и кокетлива, и лицо у нее, словно луна, и брови – словно молодой месяц.

Она – пальма, плоды которойДостойны только шахского дворца.Если Сулейман поставил тенета для Билкис,[300]То этот перстень будет уместен на твоей руке.

Той царевне служит, как и я твоему величеству, самка попугая, наделенная искусством вести беседы и рассыпать сахар слов. Она помнит несметное количество рассказов и преданий и постоянно пребывает в покоях кумира в качестве собеседника и надима. Долгие годы самка и я проводили время вместе в садах Ирема,[301] на прекрасных лужайках, напевая мелодии и песни. Но из-за превратностей судьбы и произвола времени мы разлучились, и невзгоды забросили ее в ту страну, а меня – в твои владения.

Мы были парой голубок в чаще,Наслаждаясь радостями и молодостью.Настигла нас судьба и разлучила.Воистину, судьба – разлучительница влюбленных.

Хотя мы долгое время были вместе и я очень привязался к ней, однако я еще не успел ухватиться за полу любовной близости с ней, соловей моей природы еще не вдохнул аромата единения. Быть может, рука судьбы предначертала на скрижали событий, что, когда та царевна удостоится чести поцеловать твой благословенный порог, будет озарена твоим счастливым взором, будет нанизана на нить прочих твоих служанок и вдета в ожерелье других наложниц, то и твой верный раб также удостоится счастья свидания с возлюбленной и навсегда поселится с ней в одной клетке.

Падишаху слова попугая безмерно понравились, и он одобрил его просьбу. Затем он немедленно отправил красноречивых мудрецов и искусных посланников, вручив меч просьбы, со словами: «Падишахи считают меч своим заместителем». Иными словами, хотя падишах и раздает в качестве даров царские жемчуга, меч в любом случае обладает жемчужным блеском. Если падишах в пылу гнева лишает жизни храбрецов, то меч во время битвы и сечи рубит головы насильников. Если падишах мощью своей десницы и мечом сражается с врагами, то этот меч в его руках проливает кровь противника. Если падишах смеется на пиру, то рассыпает золото, словно владеющее кинжалом солнце и весенняя роза. Если меч рыдает в сражении, то он, словно дождевая туча и глаза плачущего, сыплет лалами и яхонтами. Если падишах своими велениями различает правду от неправды, то мудрец зовет меч средством вынесения решений.

Одним словом, посланцы с языками, как мечи, двинулись в путь, вооружившись мечами, острыми, как язык. После долгого пути, на котором было много стоянок и переходов, они прибыли к падишаху Шама. Они вручили дары, предназначенные невесте, и исполнили все обряды, полагающиеся при сватовстве. Царь обрадовался всей душой посланию шаха Джамаспа, стал с гордостью рассказывать своим приближенным и родным о сватовстве. Он счел, что устои его державы и законы его власти укрепятся благодаря союзу. Затем он отправил к Джамаспу дочь с огромным приданым, с сокровищами и богатствами, с блестящим мечом.

По первому приказу сочетались счастье и трон,Целый мир сокровищ и богатств.Я вел сто верблюдов с грузом рубинов и жемчугов,Сто верблюдов, навьюченных драгоценными ларцами.Золота, серебра и всяких драгоценностей – сто караванов,А тюков разноцветных тканей – и того больше.Вот так в новом блеске и красеЯвился на свадьбу царскую весь мир.

А самка попугая неотлучно пребывала при царевне, та очень любила ее, заснуть без нее не могла. Когда невеста вскорости прибыла к падишаху, когда Солнце вступило в знак Луны,[302] то все жители страны, ликуя, облачились в одеяния радости, подданные полной чашей испили благую весть. Базар духа вновь пришел в оживление, дела его пошли на лад, а рать горя и скорби потерпела поражение и обратилась в бегство. Приготовили все, что нужно для счастья и веселья, судьба стала взирать на властелина благоговейно и благосклонно.

Затем прекрасную невесту сочетали узами брака с добродетельным шахом. После того как их осыпали золотыми монетами и драгоценными каменьями, оба счастливца воссели на трон соединения, перебирая жемчужины этих стихов:

О господи! Кому на свете выпало такое счастье, как у нас?О господи! Кто в мире вкушал покой, как у нас?

Когда прошло несколько дней и истекло несколько кругов взаимного наслаждения, попугай улучил момент, выбрал подходящее время и напомнил об обещании, данном ему шахом. А падишах, чтобы исполнить клятву и сдержать слово, согласно хадису: «Великодушный муж, если – обещает, то верен обещанию», рассказал Махнуш о том, что попугай указал ему путь к ней, сочетал попугая с самкой, которая была в давние времена его другом и спутницей, и поселил их в одной клетке, которую поместили во внутренних покоях падишаха, так что попугай и самка благодаря счастью падишаха и Махнуш также обрели собственное счастье и увидели в зеркале красы лик исполненной надежды. Птицы стали петь эту песнь: