Жемчужины бесед

На тридцать шестую ночь, когда рать звезд одолела всадника четвертой сферы небес,[352] а знамя луны поднялось на востоке, в комнату вошла Мах-Шакар, словно молодая луна, сияя, как солнце, и приблизилась к попугаю. Нежно и игриво она попросила разрешения пойти к любимому, посетить келью возлюбленного.

Попугай в знак покорности и повиновения поклонился до земли, раскрыл уста, расточая славословия и похвалу, и сказал:

– Я всегда об этом только и мечтал, мое давнее желание – именно таково. И сейчас мне только и нужно, чтобы моя госпожа счастливо и в добрый час как можно скорее отправилась к нему, приготовилась к служению другу, открыла врата повиновения ему, ни в чем не пренебрегала моим советом, ни на шаг не отступала от того, чего жаждет. Возлюбленный на ристалище любви – соперник мужу в скачках, супруг в школе любви – соученик возлюбленного. Я надеюсь, что подобно тому, как сын правителя Систана обрел добро, оказав услуги змее, ты пожнешь от покорности и повиновения возлюбленному добрые плоды.

– А как это случилось? – спросила Мах-Шакар, и попугай начал рассказывать.

Рассказ 63

Хранители сказаний и рассказчики преданий повествуют в индийских книгах, что в давние века в Систане правил эмир и у него было два сына. Оба брата непрестанно враждовали друг с другом, врата к миру и взаимной приязни никогда не были раскрыты между ними. Старший брат еще при жизни отца был провозглашен наследником, так что все дела державы и власть в государстве оказались в его руках. Пришлось младшему брату избрать себе жребий странствий. Он облачился в дорожное платье и покинул страну. Он миновал стоянки и переходы, проходил через пустыни и степи.

Наконец он прибыл в некий город и поселился там. Поскольку у него не было никакого ремесла или занятия, и он не обучен был зарабатывать на жизнь умением или знаниями, ему пришлось туго, его одолели жизненные заботы и невзгоды. Ведь сказали великие мужи:

Когда он совсем изнемог от тягот жизни, когда готов был умереть голодной смертью, он вознамерился поступить к кому-нибудь слугой или подмастерьем. Он решил на другой же день, как только поднимется знамя счастливого утра, как только золотой венец солнца водрузят над бирюзовым троном небес, выйти за город и наняться к первому встречному, будь то слабый муравей или ничтожная мышка, раскрыть уста в прославлении и славословиях, ибо мудрецы изрекли: «Если ты даже Искандер или Дара,[353] мирись с коловращением небес, каким бы оно ни было. Если даже небо повернет вспять, не отступай от своего пути. Если судьба не ладит с тобой, ты поладь с ней».

Одним словом, когда появились передовые отряды утра, когда царь страны полуденного солнца воссел на хутталянского[354] коня, сын эмира, как он задумал накануне, вышел из города и стал дожидаться, какой счастливец встретится ему.

Первой навстречу ему показалась гюрза, которая как раз выползла из норы. Поскольку сын эмира дал себе клятву, то, поклонившись змее, он встал перед нею. Он воздал гюрзе хвалу, по обычаю заклинателей змей, а потом прислуживал ей в течение шести месяцев. Едва змея выползала из своей норы, она тотчас видела сына эмира, который, стоя на одной ноге, был готов служить ей душой и телом. Змея только диву давалась, глядя на такие чудеса.

Наконец, змею разобрал стыд, в ней проснулось сочувствие к юноше, она сжалилась над ним, заговорила с ним на сокровенном языке[355] и спросила, чем заслужила столь большой почет и уважение. Эмирский сын воздал ей хвалу, а потом сказал:

– Я – сын эмира Систана. По воле превратностей судьбы я оказался в этих местах. Я неоднократно пытался ради жизненного благополучия уцепиться за тороки мужа избранного, уклониться от искателей чинов и обратиться к счастливому мужу, так как говорят: «Словно стрела, убегай от несчастных людей, Селись на той улице, где живут счастливцы», – величие души и благородство никак не дозволяли мне пойти к равному себе и служить ему. Ведь существует такая пословица: «Богатство само голодает, не соси его грудь». К тому же люди не столь уж милосердны и верны клятве, чтобы можно было собрать припас благополучия, служа им, чтобы можно было наполнить кошелек покоя, оказывая им услуги. Тогда я пришел к тебе и оставался здесь все это время. Надеюсь, что и остаток моих дней пройдет в службе тебе, ибо, хоть у тебя и ядовитое жало, но зато охраняет оно клад.[356] Есть у тебя также много других похвальных качеств. Во-первых, ты никогда первой не причиняешь никому вреда. Пока кто-нибудь сам не обидит тебя, ты не пускаешь в ход свои ядовитые зубы. Во-вторых, ты являешь образец скромности и смирения, поскольку никогда не поднимаешься с земли, постоянно склоняешься ниц. В-третьих, в зимние дни ты удаляешься в глубь земли, сторонясь мирского, и избираешь уделом уединение. В-четвертых, своих детенышей, которые, как ты сама знаешь, могут своим ядом повредить людям, ты же и пожираешь, устраняя зло, которое они могут принести. В-пятых, и это самое главное, ты – властительница кладов.

Ради этих твоих качеств я и стал служить тебе, проявлять к тебе искреннюю преданность. Ученые мужи сказали: «Если даже мудрец или ученый не может ничего дать, подарить хотя бы один динар, все равно душой и сердцем надо служить ему. И наоборот, если глупый невежда может сделать тебе много полезного и дать испить чашу благ, то и на миг не следует оставаться в его обществе, даже час не следует общаться с ним».

– Так оно и есть, как ты говоришь, и мне нечего возразить тебе, – отвечала змея. – Хотя я раньше ничем тебе не помогала, ты проявляешь по отношению ко мне внимание, оказываешь почет и усердно служишь, и потому по законам благородства, великодушия и из чувства благодарности мне не подобает оставлять без вознаграждения твои труды. Однако в данный момент у меня в наличии нет ни гроша, хотя меня и считают хранительницей кладов и каждый, кто разбогател, получил долю из моих сокровищ. Но вот уже давно я отказалась от мирских благ и отвернулась от мира, почивая на троне выражения: «Довольство тем, что есть, – это целая держава», оставив безумцам и детям горсть камней и черепков, предоставив трупы собакам. «Я оставила мир тем, кто любит его, я уступила падаль собакам».

Я довольствуюсь травами и землей. Однако ты долго и преданно служил мне, тебе полагается награда, твои старания не должны остаться втуне, негоже вернуть тебя с пустыми руками. Поспеши же и отправляйся в город, который я тебе укажу, а я буду следовать за тобой. Правитель того города держит в цепях тысячу слонов, и каждый из них – олицетворение ужаса. Среди них есть один белый слон, царь его очень любит, никогда с ним не расстается. Когда слон придет пить воду из водоема, я заползу в его хобот, и он станет безумным и ярым. Хотя ярые слоны и славятся, но безумных не любят. И даже мудрецы сказали по этому поводу так: «Безумие и ярость не сочетаются».

Я не вылезу из хобота, пока ты не попросишь, так что на этом ты можешь заработать большие деньги и обрести благополучие. Вот и все, чем я сейчас могу вознаградить тебя за службу.

Царскому сыну понравились слова змеи, и он направился в названный змеей город, а она поползла за ним. Добравшись туда, они отдохнули от тягот пути, а потом змея проникла в водоем. Слон пришел туда, чтобы напиться, опустил в воду хобот – змея тут же вползла в этот хобот, подобный дракону, стала причинять слону такое ужасное беспокойство, что он разорвал цепи и бежал, а служители погнались за ним.

Доложили царю. Он очень удивился, огорчился и расстроился, сел на коня и вместе со всеми вельможами, сановниками и приближенными погнал остальных слонов. Те окружили белого слона и с помощью всяких уловок загнали его в стойло. При этом под ногами слонов много людей погибло, а еще больше было ранено. Как ни усердствовали лекари и знахари, каких только снадобий ни давали они слону, тот только больше свирепел, безумие одолевало его все сильнее. Казалось, что льют масло в огонь или же в горло пьяному вливают вино. Даже дивы убегали от ярого слона, все безумцы от страха перед ним разорвали свои цепи, небесный Лев страшился его бивней, Телец в небе боялся его ударов. Временами он пронзал бивнем скалу, словно шелк иголкой, от возбуждения с его тела лился пот, словно били горные родники. Никто не понимал, отчего он стал таким бешеным, никому не дано было постичь этой тайны.

Тогда царь приказал глашатаю возвестить народу в городе свою волю, пообещать награду тому, кто успокоит слона, кто усмирит его безумие и ярость.

Семь дней подряд возглашали это повеление, но никто не взялся погасить это пламя, никто не дерзнул излечить безумие слона. И тогда царский сын решил, что настал его час, и взялся за эту трудную задачу. Он попросил день сроку, чтобы усмирить слона, а потом стал действовать так, как научила змея. Змея по слову сына эмира выползла из хобота, попросила у него извинения и вернулась восвояси. А слон проспал несколько суток.

Когда же проснулся, стал, как и прежде, питаться травой и пить воду. А злобу и бешенство как рукой сняло, он стал таким же здоровым, как и раньше.

Царь воздал хвалу знаниям и умению сына эмира, одарил его несметными дарами и приблизил к себе, назначив главным надзирателем над слонами. В скором времени тот стал заправлять всеми делами государства. Затем кончилась пора царствования того падишаха, а у венца его трона не было наследника. И вот все царство перешло к младшему сыну эмира, все края и области стали его владениями. Прошло уже много веков, как мудрецы изрекли:

– Итак, о Мах-Шакар, – закончил попугай, – смысл этой притчи и цель моего рассказа состоит в том, что служба и покорность даже змее, этому врагу рода человеческого, может принести благие плоды. Подумай же о том, какой урожай взрастит служение другу и любовь к нему.

Попугай все еще рассказывал, когда золотой паланкин солнца подняли на слона неба и воздушные сферы, словно чело слона, окрасились киноварью.

На тридцать седьмую ночь, когда златокрылая птица солнца сошла с просторов неба в гнездо запада, а мир, словно лик соловья и голова ворона, почернел и потемнел, Мах-Шакар, покачиваясь, словно горная куропатка, пошла к сладкоречивому попугаю, вступила с ним в разговор, стала советоваться о том, пойти ли к любимому, и попросила на то разрешения, как и накануне.

Попугай воздал ей хвалы и подобающие почести, проявил преданность, а затем сказал:

– Я, твой верный раб, так усердно стараюсь ради вашего свидания, я трачу столько усилий и трудов ради того, чтобы вы встретились, да и госпожа моя всем сердцем и душой стремится к тому, чтобы встретиться с другом. Как же так получается, что свидание все откладывается? По какой причине не открываются его врата? Ведь до сей поры всегда оправдывалось такое правило: если несколько душ объединятся, поскачут бок о бок, сойдутся вместе для свершения какого-нибудь важного дела, то оно, несомненно, осуществится, обязательно свершится. Ведь было же так, что цапля, воробей, пчела и лягушка, звери сами по себе слабые и немощные, объединившись, отомстили яростному слону за разбитые яйца бедного воробья и погубили могучего и великого зверя.

– А как это случилось? – спросила Мах-Шакар, и попугай начал свой рассказ.

Рассказ 64

Это длинная притча, но очень увлекательная. Вот только как бы мой рассказ не помешал тебе пойти к любимому… К тому же от долгих историй клонит ко сну, и я опасаюсь, как бы госпожу не одолела лень, ведь тогда желание ее не осуществится и она не достигнет цели.

– Непременно расскажи, – велела Мах-Шакар, – начинай сверлить жемчужины этой повести, мне очень хочется послушать, меня разбирает нетерпение.

И вот попугай начал так:

Повествующие рассказывают, что в стране Мабар росло ветвистое дерево, а на нем – множество плодов, приносивших людям радость своей свежестью. Корни дерева проникали в спину Быка земли, до сердца его доходили, ветви простирались ввысь до Тельца на небе, превосходя даже его. Облюбовал это место воробей, свил себе гнездо и снес яйца. Воробей наполнил раковину гнезда жемчужинами яиц, словно шкатулку пристанища драгоценными каменьями, стал прикрывать их своими крыльями и перьями, оберегать и жалеть, даже ветерку не позволял коснуться их.

Когда настала пора этим чудесным шарикам лопнуть и появиться птенцам, вдруг с морского берега пришел ярый и свирепый слон, перед которым гора Бу-Кубайс[357] выглядела соломинкой, пред яростью которого Лев на небе казался ягненком. Он стал тереться своим гороподобным телом о дерево, подкапывать его корни бивнями, похожими на клыки вепря, а хоботом, подобным дракону, начал обрывать ветви. От силы слона ветви дерева пришли в движение, и два воробьиных яичка выпали и разбились. Содержимое их уподобилось разбегающимся каплям ртути, и воробей, поскольку яйца для него являются средством продолжения рода, сильно огорчился и закручинился, начал причитать и плакать. Он стал думать о мести слону, придумывать всякие хитрости, чтобы погубить его с помощью друзей и сотоварищей. Ибо, как бы ни был муж умен и находчив, хитер и проворен, для осуществления своих намерений он нуждается в помощи друзей и приятелей, ему потребно содействие товарищей и соратников. И мудрецы сказали об этом так:

Воробей поразмыслил, а потом отправился на берег моря и поведал повесть о произволе слона цапле, с которой давно дружил и поддерживал братские отношения. Они всегда делили меж собой горе и радости, печаль и веселье, рука об руку шли по жизни в достатке и в лишениях, в невзгодах и в отдохновении. Цапля полностью разделила его скорбь, посочувствовала ему всей душой.

Поблизости от тех мест обитала пчела, которая дружила с цаплей, служила ей верой и правдой, единого мига без нее прожить не могла. Цапля и воробей отправились к пчеле и попросили ее помочь советом и делом. Воробей с горестным сердцем и очами, подобными горному роднику, сказал:

Пчела, услышав печальную повесть, расстроилась, огорчилась, закручинилась, обрадовала их своим союзом, всем сердцем и душой присоединилась к ним и сказала:

– Я не пожалею сил и стараний, сделаю все, на что способна и что могу совершить. И хотя этот слон – просто царственный лев, я влечу ему в глаз. К тому же у меня есть друг и сторонник в стране водоемов, в озерной рати. Он живет рядом с раком, коротает время с морскими чудищами и зовется лягушкой. Он необычайно умен, истинно прозорлив и будет достойным другом и настоящим помощником в преодолении бедствий судьбы и напастей рока. Если на то будет ваша воля, мы двинемся к нему втроем и попросим помощи в этом серьезном деле, дабы удачным советом и благодатным союзом быстро и основательно разрешить наши затруднения и справиться со слоном. Ведь разумные мужи сказали:

И вот воробей, цапля и пчела втроем пошли к лягушке и рассказали о том, как несправедливо обошелся слон с яйцами воробья, попросили помощи и у нее. Лягушка встретила их приветливо, проявила предельное радушие, разделила горе и скорбь друзей, посочувствовала их беде и печали.

Посовещавшись, четверо животных, поразмыслив и обсудив, как лучше погубить слона, порешили на том, что пчела станет жужжать ему в ухо, надоедать, пока возбуждение слона не перейдет в безумие и одержимость. Ведь мудрецы сказали: «Глоток вина пьянит влюбленного, а музыка доводит пьяного до бесчувствия». После этого цапле следовало подойти и выколоть длинным клювом глаза слону, чтобы светлый мир померк для него. Если же воробей не удовлетворится этим в своей мести и захочет совсем сжить слона со света и погубить насильника, то, после того как в сердце слона разгорится огонь жажды и языки пламени спалят побег его тела, выступит лягушка, поскачет перед ним, напевая песенку, и заведет слона в яму, из которой нет выхода и спасения. А тот слепец, полагая, что перед ним находится водоем, последует за лягушкой, свалится в яму, изранив жестоко тело, и погибнет спустя несколько дней от голода и жажды, вручив душу ангелу смерти. Благодаря такой хитрости он вкусит возмездие за разбитые яйца воробья, который при жизни своей увидит врага в жалком состоянии. Мудрецы приравнивают к ста годам один день жизни, проведенный после смерти врага, как об этом сказал поэт: