Миф об Ивааре. История магов

2-е издание, переработанное и дополненное

© Ида Бариева, 2026

ISBN 978-5-0069-5931-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Не верь глазам своим. Ибо глазам видны лишь ограничивающие нашу свободу оковы. Чтобы рассмотреть главное, нужно пользоваться пониманием. Ты всё знаешь, необходимо только понять это. И тогда сразу станет ясно, как летать.

Если вы ждете, что в книге все будет разжевываться до мелочей, то эта повесть не для вас. И если ставите форму превыше содержания – тоже. Обожаете шаблоны, стереотипы и исключительно то, за чем стоит многолетняя формальная организация – тогда зачем вам лишнее знание? Для кого же эта повесть? Для тех, кому интересно, что же было в самом начале, как развивалась история и каковы прогнозы. Кому интересно прочесть о людях, богах и магах, о материях и странных формулах мироздания. Скажем так, чтобы познакомиться с альтернативной веткой мировоззрения и задуматься. Прогнозы ведь могут сбыться, а могут и нет. Это зависит и от вас тоже. И если кто-то скажет, что вы ничего не можете изменить – не верьте. Потому что как раз сейчас – можете. Но хотите ли?

Жанр заявлен как фэнтези, но это не совсем фэнтези. И даже не совсем миф. И не сказала бы, что развлекательная литература, хотя пытливый ум способен найти в нем немало занимательного. И даже затрудняюсь сказать, что же это за книга. Об этом больше знают те, кто передали информацию для ее написания и пожелали при этом остаться неизвестными (в основном он был один). И поскольку знание изначально исходит не от меня и у меня нет на руках ни единого факта или доказательства, потому жанр – «фэнтези», жанр чистого воображения. И потому на все вопросы по мифу (а особенно по «Иваару») ответ будет один: «Я не могу сказать вам правду, а врать я не хочу». И если я вдруг говорю иное, значит, это было разве что сказано «под дулом пистолета», и веры тому нет.

Что еще сказать? Мир несовершенен. Но будь он совершенен; будь совершенны мы; будь все придумано-сделано так, что ничего нового бы нас не ждало никогда и даже мечты остались бы в прошлом… точно этот мир был бы совершенным?

Посвящается двум таинственным информаторам; тому, кто помогал в написании этого мифа, и всем людям без исключения.

Глава 1. Я хочу рассказать вам, как создавался мир

Яркое солнце играло меж кленовых листьев, осеняющих благодатной тенью детскую площадку у небольшой деревни – домов в семь. Или восемь? Какая разница? В этом мире (в отличие от мира привычного) точные цифры и крайние сроки стали не столь важны после того, как…

– Мама, смотри! – крепкая девочка с фиалковыми глазами указала пальцем на беловолосую морщинистую старуху в холщовом одеянии, подошедшую к площадке.

Детей, тут же бросивших игры и устремивших полные любопытства глаза к ней, было восемь, родителей – двое: мужчина с глубоко посаженными глазами, широкой улыбкой и натруженными руками, с карандашом за ухом, и женщина, стройная, с добрым взглядом и пачкой детских альбомов в руках. Неподалеку у деревянных качелей сидела на выставленных полукругом скамьях группка молодых людей. У одного из них, высокого светловолосого парня с глазами весеннего неба, была м-кифара, и ее задумчивая мелодия, подобно одинокому журавлю, неслась над площадкой. У многих на руках были красивые браслеты: голубые, лиловые, желтые…

– Добрый день, – вежливо поздоровалась женщина со старухой. – Вы ведь только прибыли к нам? Компота принести? Вкусный, из ягод баари, только вчера сварила. Утка… – она понюхала воздух, где едва слышно ощущался запах мяса, – будет где-то через дорт. Да вы присядьте.

– Спасибо, – улыбнулась старуха и присела на предложенную скамью. Резную, деревянную, как и все здесь. – Буду рада, но не раньше, чем заслужу это угощение. Я хочу рассказать вам историю и надеюсь, она покажется вам занимательной.

– Заслужите? В каком смысле? – женщина откинула прядь каштановых волос со лба. – Вы же только пришли, а я не видела вас ни у нас, ни в ближайших деревнях и городах. Значит, проделали долгий путь. Наверняка проголодались. И пить хотите. Ведь так? Причем тут «заслужить»?

– Знаете, все это неважно, – старуха рассмеялась глубоким смехом, подобного которому никто из присутствующих раньше не слышал. Звуки м-кифары стихли, теперь и молодые слушали новоприбывшую. Старуха улыбнулась, когда они подошли ближе. – Но вы правы, я действительно проделала долгий путь. Скажите, среди вас только люди?

– Я серая, – тут же выпалила девочка с фиалковыми глазами, которая первая ее заметила. – Меня зовут Алайя. А вас?

– Ниа, – улыбнулась старуха. – Зовите меня Ниа.

– Я – маг, не серый, – вмешался парень с м-кифарой. – Не уверен, что вам интересно мое имя, но я из рода магов солнечного света. Местный, можно сказать.

– Серая магнесса и молодой маг, – удовлетворенно кивнула старая Ниа. – В мире на оборот раньше вашего вас назвали бы людьми с паранормальными способностями. И мне все интересно. Твое имя тоже.

– Нас назвали бы людьми?! – Алайя округлила глаза.

– Назвали бы, – вздохнул маг. – Серые не ходят в высшую школу магии, ни светлой, ни темной, поэтому историю оборотных миров и даже нашу историю, где магов изначально называли так же, вам, счастливчикам, зубрить не приходится, – он скривился и вздохнул. – И мое имя Кир.

– Давно историю оборотных миров стали преподавать в высшей школе магии? – старая Ниа, казалось, была несколько разочарована. – И многому там учат? Можешь рассказать? Как бы не вышло, что я пришла поведать вам то, что вы и так знаете лучше меня.

– И мне, и мне расскажи! – заканючили дети.

– И правда, Кир, расскажи, – серьезно попросила женщина. – Ты приходишь к нам, сколько я себя помню, а о каких-то там оборотных мирах и не рассказывал.

– Вам это интересно? – искренне изумился он, но увидел яростные кивки и сдался. – Ну… наша планета – не единственная в мире, это вы знаете? – снова кивки. – Но и наш мир – тоже не единственный. Очень редко магам перемещения удается попасть в миры другие. Мы называем их оборотными, а раньше их называли параллельными. Я говорю «раньше», потому что когда-то, в домагическую эпоху, когда и в нашем мире магии не было…

– Чушь! – фыркнула Алайя.

– Прости меня, пожалуйста, Кир, ты уверен? – вмешалась женщина. – Как же мы, люди, могли без вас, магов, жить?

– Уверен, – кивнул он. – «История магов», первый том. Без нормальной даты, когда еще время не измеряли ни оборотами, ни дортами, ни биениями сердца. Тогда появился наш род – он один из древнейших в мире! – последнее прозвучало горделиво, плечи Кира расправились, в глазах, до того скучающих, появился блеск. – Именно тогда было положено начало основополагающему единению людей обычных и людей с паранормальными способностями – проще говоря, людей и магов. Первые зависят от вторых, вторые – от первых. Но в четырнадцати оборотных мирах, которые за всю нашу историю нашли наши маги перемещения, все до сих пор не так. Там есть только люди и изредка появляются маги, которыми тут же занимаются специальные службы людей ради своих целей, – он вздохнул, – но чаще – просто человеческие врачи, что всеми силами пытаются из людей с паранормальными способностями сделать просто нормальных. И никакого развития ни они, ни их магия не получают (если не хуже). Основное отличие людей от магов, знаете, какое?

– Одни владеют магией, другие нет, ага? – вмешалась молодая человеческая девушка с волосами цвета воронова крыла.

– У людей одно тело, у магов – два: в обычном и магическом пространствах Мам, я ведь верно сказала? – Алайя выпятила нижнюю губу.

– Д-да, кажется, – неуверенно подтвердила женщина. – Кир, ты обещал рассказать про оборотные миры.

– Они… просто другие миры, которые отличаются от нашего на оборот истории, – в голосе Кира появилась неуверенность. – То есть, скажем, в каком-то мире случилось ключевое событие, которое кардинально поменяло ход его истории, и она как бы сделала оборот. Но каждый такой оборот означает, что мир делится на два: где событие случилось и либо не случилось, либо случилось не так. Исходный мир так и продолжает жить, а второй мир как бы… он называется оборотным.

– А исходный – где случилось или не случилось? – уточнила Алайя, скрестив ручки на груди.

– Не знаю. Никто не знает. Даже маги перемещения не понимают, что за события двигают историю на оборот. Мы просто ведем заметки из историй оборотных миров, и все, – Кир посмотрел на Ниу. – Может, знаете вы?

– Знаю, – кивнула она. – Но скажите сначала, известно ли вам, как миры создаются? Как зародилось вообще все на свете и за его гранью?

Дети ахнули на разные голоса и придвинулись поближе. Девушка с черными волосами фыркнула. Мужчина и женщина переглянулись. Кир потер дернувшуюся щеку.

– Надеюсь, в этом не было ничего, что не стоило бы рассказывать детям? – уточнил мужчина и поправил карандаш за ухом.

– Вам про это еще не рассказывают? Я немного потерялась среди миров, где «Иваар» был написан – и где не был.

– «Иваар» – миф, – фыркнула девушка. – Да еще… о нем же никто ничего толком не знает! Говорят, учение Поднебесных о Великом Архимаге как-то с ним связано. И все. «Иваар» – миф. Как древнегреческие мифы.

– Именно, – кивнула Ниа. – А вы вообще знаете, что это за страна была, Древняя Греция? И в каком мире она начала свое существование?

– Чего? – девушка вытаращила глаза. – Ее не существовало никогда! Что о ней известно – просто мифы о том, как некие «боги» развлекались. Глупые мечты магов о силе, которой у них никогда не было!

– Вы хотите сказать, что целая страна переместилась между мирами? Как наши маги перемещения путешествуют по оборотным мирам, – высказал предположение Кир.

– Древняя Греция – сама миф! – выпалила Алайя.

– Это ведь была страна людей… сочинивших много мифов. Я прав? – мужчина запустил руку в волосы, карандаш упал на землю, но мужчина словно этого и не заметил.

– Вы все правы и не правы, – улыбнулась Ниа. – Пожалуй, мне лучше начать с самого начала. Или все то, что я хочу вам рассказать, покажется не неким мифом об Ивааре, а просто бредом сумасшедшей старухи. Я хочу рассказать вам, как создавался мир.

– Я уведу детей, пожалуй, – быстро сказала женщина. – Подождите меня, прошу. Эти истории не для детей.

– Вы так считаете? Разве дети не имеют права знать правду? Но как вам угодно, – вежливо отозвалась Ниа. – Алайя… может остаться?

– И я! И я! – дети заголосили в унисон.

– Мама, я останусь! – сверкнула Алайя фиалковыми глазами. – Ты меня с места не сдвинешь!

– Зато я сдвину, – мягко произнес Кир. – Если мама сказала, что эта история не для детей, то она не для детей.

Женщина положила пачку альбомов на скамью, собрала сопротивляющуюся группку детишек и увела за собой. Когда они скрылись, Алайя высунула серьезное лицо из-за холщового рукава Нии. Мужчина дернулся было ее ловить, но Кир остановил его жестом.

– Алайя… – проникновенно начал он.

– Она имеет право знать, – сказала Ниа. – Она не просто ребенок. Она серая магнесса. У магов не может быть человеческого детства, потому что маги – все-таки не люди.

То же самое она повторила ее матери, когда та вернулась и попыталась увести Алайю подальше от странных историй. И все-таки после недолгих препирательств девочка осталась и с вызовом показала Киру язык. Тот беззлобно рассмеялся и сделал ей «козу». Девушка фыркнула, все тихонько зашумели, словно уже вкушая занятный рассказ. Однако Ниа наморщила лоб, будто принимала какое-то решение.

– В начале не было начала… – произнесла она, наконец, серьезным голосом.

Глава 2. В начале не было начала

Время – абстракция. В первородном хаосе не было не только пространства, но и времени. Даже слова «не было», «первородный» тут лишь для успокоения наших нервов. На самом деле хаос никуда не делся и ничего не породил в том смысле, в каком привычные к понятию времени понимают слово «породить». Не было никакого «начала», потому что все всегда происходит одновременно. И происходит именно «все». Поэтому оно и зовется «хаос». Хаос повсюду. Он – ворох случайностей. Все, что «где-то когда-то могло произойти», в нем происходит. И даже само его существование – случайность, потому что он случайность и есть.

Наверно, я вас запутала, но боюсь, что мне тоже само понимание хаоса и существования без времени чуждо. Ибо я была создана уже в упорядоченном пространстве. Как раз в том мире, в котором когда-то была мифическая Древняя Греция.

– Вы были созданы? Не рождены? – тут же спросил Кир.

– Создана. Разреши, я расскажу все по порядку.

В этом ворохе случайностей одна случайность заключалась в том, что некто, назовем его Абсолют, сумел оградить от хаоса некий участок «чего-то». Чего-то такого, что не сводило бы его самого с ума, ибо вся возможная информация одновременно повергает любой разум в безумие. Невыносимое безумие. Страдание. Отчаяние. Хаос.

И этот разум, достаточно мощный, чтобы не только не остаться в безумном состоянии, но и суметь выделить себе кусочек «пространства», где можно выдохнуть, перевести дух от ужаса и безумия бесконечного потока одновременных случайностей, он и есть прародитель миров.

– Не Архимаг? – всхлипнула Алайя. – Он хороший. Он нас любит.

– Не боги? – нахмурил брови Кир. – Вы ведь начали все с мифа, а в мифах были боги.

– Нет, все они были потом. Это было моим самым большим разочарованием в той жизни, которую я сейчас проживаю. Что все на свете и за его гранью создал изначально не он. Хотя тот мир, из которого я к вам пришла, действительно создал, как вы его называете, Великий Архимаг. В том мире его называют по-разному, любая монотеистическая религия горазда придумывать новый ярлык для одного и того же… Но ведь не в именах суть. У меня у самой их множество. Главное, что он действительно есть. И он действительно все еще любит нас и верит в нас. Так какая разница, как называть того, к кому можно обращаться, но кто никогда не ответит тебе ни голосом, ни по мобильному телефону?

– По чему? – никто не понял.

– С которым нельзя связаться по водяному браслету.

– А-а-а. Так не он создал наш мир? А какой-то другой мир? Так вы пришли… – вопросы посыпались один за другим.

– Он создал очень хороший мир. Мир номер три. Мир, в котором нет места магам и богам. Но, к сожалению, чтобы оградить тот мир от всех бед, этого оказалось недостаточно. Мир попал в ловушку, о которой я расскажу чуть позже. А мы остановились на том, что Абсолют сумел оградить кусочек «чего-то» от окружающего хаоса.

Это «что-то» условно можно назвать первым миром. Хотя в нем еще не было как таковых ни пространства, ни времени. Только некое состояние. Состояние покоя, как бы его назвал вырвавшийся из хаоса Абсолют. Однако нас бы этот первый мир свел с ума в одно мгновение.

И даже Абсолюту было не по себе, потому что у него осталась память. Память о том, что творится там, за хрупкой оградой чистой силы его разума. И понимание того, что вернуться назад слишком просто. Чтобы сохранять рассудок, нужно было постоянно подпитывать невероятное число сцеплений, которые удерживают первый мир от хаоса. И стоит лишь на мгновение ослабить волю – мир скатится назад, а возврат оттуда – чистая случайность, которая, конечно, происходит одновременно со случайностью, что ничего не удается. В общем, чтобы не сходить с ума, лучше об этом было не думать.

И чтобы еще дальше отдалиться от хаоса, Абсолют придумал время. Как некую абстракцию, что отделяет настоящее от страшного начала и позволяет безумие оставить где-то в абстрактном прошлом.

Но было нечто, что не позволяло оставить все как есть. Дикий страх возврата назад, в хаос. Ноющая скука, ведь в этом клочке спокойствия просто ничего не происходило. «Подобие одиночества» от того, что в хаосе он все-таки видел проблески кого-то еще, неких взъерошенных безумных сущностей, чье возникновение и распад были так же случайны, как и его. А здесь он был один.

Итак, страх, скука и одиночество.

И тогда Абсолют, крепко держась «одной рукой» за мир созданный, окунулся в хаос в поисках этих «кого-то», чьи мгновения существования он там видел.

Они пошли за ним. В первый мир ворвался сонм теней и призраков, могущественных, как древнегреческие боги, самовлюбленных, эгоистичных. Интересных.

Увы, эти сущности чуть не повергли первый мир в хаос. Или как это еще называют, чуть не довели его до коллапса.

Абсолют задумался и, когда в очередной раз, задыхаясь от страха, едва сумел спасти первый мир от привыкших к воле хаоса, придумал «замок». Отныне даже если мир коллапсировал, то в нем происходил лишь откат истории до «времени ноль», чтобы дать обитателям шанс исправить свои ошибки и не сорваться при этом назад, в хаос. Однако Абсолют никого не держал. Если кто-то желал вернуться от порядка к хаосу, он отпускал его, ведь те, кто стремился к безумию, были ему слишком чужды. Он сам был безумен, как и все обитатели первого мира, но ему все это совсем не нравилось.

У него были чувства. Не такие, как у людей, но были. Как он однажды сказал, разум отвечает на вопросы «как сделать?», но только чувства – на вопросы «сделать зачем?». Бесчувственный некто не стал бы создавать никаких миров. Зачем? Его бы и хаос устраивал, как некоторых тех, кто вернулся из первого мира назад.

Первый мир трясло и колотило. Созвездие бесконечно могущественных сущностей, не скованных никакими рамками, которые к тому же постоянно случайным образом перерождались во что-то еще, исчезали навсегда и создавались снова, все время приводило его к коллапсу. И хотя «замок» пока работал, он уже трещал. Абсолют же хотя больше и не чувствовал себя одиноким, но понимал – он фактически вернулся к тому, откуда пришел. К хаосу.

Я знаю, вы не любите формулы. Их больше любят обитатели мира на оборот раньше вашего. Но формула первого мира была довольно простой «0:1?..» (значки формул появились в воздухе перед Нией). Это означает «ноль, одна непредсказуемая сущность и так далее, и на оборот». Попытаюсь объяснить: подобные непредсказуемые существа-одиночки из хаоса ведут мир куда-то дальше, но до тех пор, пока не дойдут до коллапса, тогда они наткнутся на «замок» и произойдет откат истории до «момента ноль». И все начинается сначала, хотя и по другому «сценарию».

– Звучит, как ловушка, – проницательно произнес Кир.

– В каком-то смысле – да, но так кажется лишь до тех пор, пока тебя не выбросит в хаос. Это защита. И ловушкой она становится лишь тогда, когда «сценарий» прекращает меняться. К сожалению.

Итак, первый мир сам стал лишь кусочком слегка упорядоченного хаоса. Абсолют понял, что сущности, рожденные хаосом, не есть ответ на его вопрос «зачем?». И тогда он понял: нужны сущности, рожденные уже здесь, в упорядоченном первом мире. Те, кому порядок был бы дорог так же, как и его создателю.

Так появился «момент спарк». Момент, когда новые души нового мира начинают осознавать себя, осознавать, что они живут, чувствуют, думают. Они создаются уже с памятью, которую в них закладывает их создатель, с уверенностью, что они живут в этом мире давным-давно, что их история насчитывает миллионы двигающих вперед оборотов1. И самое захватывающее: с уверенностью, что мир, о котором они помнят, но которого еще нет, уже существует.

В противовес арридию, материалу существ из хаоса, одним из которых Абсолют был сам, материал новых сущностей из порядка, душ, был назван солитьюдом.

– Это были человеческие души? – спросила женщина, прижав подбежавшую Алайю к себе.

– Да.

Сложно сказать, кто в итоге был создан по чьему «образу и подобию». Души тогда во многом походили на сущности из арридия. Но и Абсолют черпал у них идеи. Идеи того, каким должен быть мир, который еще и до конца-то, оказывается, создан не был.

И именно оттуда появились еще два материала: теноптрий – как все неживое, не имеющее разума, но обладающее максимальной стабильностью, и иммуний – как все живое, хотя не обязательно разумное, но нестабильное и дарующее «лекарство от скуки».

Из теноптрия и иммуния был создан первый мир во второй раз, произошел второй «момент ноль». И первый мир действительно начал существовать, хотя люди как существа из порядка этого и не заметили. Для них мир существовал и ранее. Это сложно понять, если отрицать первородность разума и предполагать, что изначально-то была материя и дальше «каким-то неведомым образом» появился разум.

– Может, в хаосе так оно и было? – неуверенно спросил Кир.

– Может. Но не рекомендую спрашивать о хаосе у тех, кто от него отгородился: они вспоминать о нем очень не любят. А за правильными ответами – ныряйте в хаос сами. Без гарантий, что вы когда-либо вынырнете. И что вообще не прекратите свое существование. Ведь человеческая вера в бессмертие души основывается на необыкновенной прочности солитьюда, но она является таковой лишь в огороженном от хаоса месте.

– Что же случилось дальше?

– Слушайте.

Первый мир был совсем не похож на тот мир, в котором вы живете. И на все прочие миры тоже. Там были теноптрий и иммуний, но они принимали самые причудливые формы. И если вы когда-либо ужасались историям о призраках и тенях, они, особенно если выглядели совсем неправдоподобно, рождались из первого мира. Он все еще существует. Да все миры еще существуют, вопрос обычно в том, сколько раз они откатывались назад, оставляя в душах лишь нечто принципиально новое и созданное спонтанно – нетеноптрийную память. Иными словами, когда вы живете, то ваши воспоминания основаны на чем-то теноптрийном, на неких записях в вашей памяти. Они, конечно, подвергаются нестабильному иммунию и немного искажаются, но в целом – ведь вы помните, что было вчера? Это теноптрийная память. Нетеноптрийная память живет вечно. Она отпечатывается в арридии и солитьюде. И меняет их. Это не полная копия теноптрийной памяти. Нетеноптрийная память избирательна и выбирает лишь важное.

– У нее есть имя? – Алайя спросила это с придыханием, пряча ладошку в руке матери.

– Есть, хотя мне оно не нравится. Однако когда я попыталась поменять это название, те, кто повыше меня, были против. Нетеноптрийная память называется садий (иногда садий в солитьюде зовется никс). Боюсь, что это перекликается со словом «садизм», бесконтрольным получением удовольствия от чужих страданий. К сожалению, эта необъяснимая с точки зрения обычных людей вещь является прямым продолжением нетеноптрийной памяти. Памяти, которая отпечатала в солитьюде, но намного чаще в арридии, что чужая боль – благо, которое приносит удовольствие, «лекарство от скуки». Нам сложно осмыслить само понятие «настоящая скука», ведь в наших мирах постоянно что-то происходит, постоянно надо что-то делать, постоянно идет обратный отсчет времени. Но всего этого может и не быть. Представьте мир, в котором вообще ничего не происходит, время длится бесконечно. Представили? Что ж вы будете в нем делать?

– Вы пришли мне тут людей портить? – отчего-то весело спросил Кир.

– Скажем так, проверять на прочность, – в тон ему ответила Ниа. – Садий, если он идет со знаком «плюс», способен скреплять и арридий, и солитьюд, и только он дарит истинное бессмертие и двигает историю вперед. Или ведет к коллапсу мира, если он со знаком «минус». Но знаки на тот момент еще не были придуманы.

Что же было дальше? Чудной и страшный первый мир начал приводить Абсолюта в уныние. Да, в нем было совсем нескучно, но в нем было дико страшно. И все еще одиноко. Все эти безумные одиночки, вышедшие из хаоса, дарили лишь иллюзию общения, и вообще они больше жили своей неведомой жизнью и дела им до Абсолюта не было никакого. Что касается людей (кстати, тогда все сущности были однополы, я говорила?), то они либо тоже жили сами по себе… либо начинали нещадно эксплуатировать Абсолюта, когда он рисковал появиться среди них. Ведь он мог сделать вот это, то и еще это. И многое другое. Ну и пусть делает! Так думали люди, избалованные жизнью в первом мире. Заканчивалось все одинаково: Абсолют в гневе от человеческой лени и неблагодарности уничтожал всех людей и создавал их снова. И снова. И так далее, и на оборот.

Что-то было не так.

Что-то было неправильно.

И тогда Абсолют создал второй мир, в котором ввел понятие пола. Ввел цифру «2», ввел ту сущность, которая будет скрашивать скуку и одиночество исходной сущности. И помогать преодолевать первородный страх.

Да простит меня женский род в целом, но женщина как сущность была создана именно тогда. И отнюдь не как самостоятельная единица, а как помощница и дополнение к основной сущности.

– Отлично, еще, выходит, я рождена, чтобы быть костылем для какого-то недотепы! – вспыхнула от возмущения Алайя.