- -
- 100%
- +
Посвящается всем мамам
© А. Идрисова, 2024
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024
* * *Однажды я подарю тебе жизнь. Бесценный подарок, который ты вряд ли оценишь по достоинству – ведь мы редко ценим то, что дается нам бесплатно. Но это будет мой выбор, которым я никогда не попрекну тебя и не попрошу взамен благодарности. Я буду счастлива от простого осознания того, что ты у меня есть.
Интересно, каким ты будешь? Мне уже не терпится познакомиться с тобой, узнать твой характер, манеру смеяться и говорить. Кем захочешь стать ты, когда вырастешь – летчиком, врачом или, может быть, артистом? Впрочем, все это не имеет никакого значения, ведь я буду любить тебя любым. И постараюсь принять любое твое решение, связанное с профессией или выбором спутника жизни.
Я буду кормить тебя, учить ходить и разговаривать, делать за тебя поделки в детский сад, защищать перед учителями в школе и читать перед сном книжки. Я перенесу с достоинством все твои возрастные кризисы и, надеюсь, не сойду с ума к твоему совершеннолетию.
Однажды я пойму, что ты уже совсем взрослый. И знаешь, я научусь быть мамой взрослого ребенка, хоть это будет очень нелегко. Я больше не буду центром твоей Вселенной и надеюсь, к тому времени у меня останутся свои дела, не связанные с тобой и твоей жизнью.
Но не забывай, что бы ни случилось – я буду рядом. И если почувствуешь, что тяготы жизни ломят спину, ты знаешь, что дверь нашего дома всегда открыта для тебя. Я распахну объятия тебе навстречу и приму любым – иногда это единственное, что требуется от матери.
Взамен прошу лишь одного. Пожалуйста, будь счастлив. Я очень хочу видеть тебя счастливым и здоровым. И, пожалуй, это все. Хотя…
В глубине души ты для меня навсегда останешься тем маленьким крошкой, которого я прижала к груди в родильном доме в твой самый первый день рождения. И даже первые морщинки на твоем лице и седые волосы не сотрут этих воспоминаний.
Не забывай звонить своей старенькой маме, хотя бы изредка. Я очень тебя люблю.
Глава 1
– Как, прямо сейчас?! Но мы же только что приехали!
– Ну что я могу поделать, Любань, ей сейчас надо! Жара такая, пропадет все без холодильника! Да я быстро обернусь – там делов-то на пять минут!
Серега схватил со стола ключи от машины и выскочил за дверь. Я через окно наблюдала, как он мчится по гравийной дорожке к гаражу – чуть ли не пританцовывает, гад такой!
От злости я чуть не прокусила нижнюю губу. Видали дурака? Бывшая жена только свистнет – он мигом бежит к ней, высунув язык от умиления.
«Да, Жанночка, не волнуйся – все сделаю, все куплю, прибью, починю, луну с неба достану, только не плачь!»
А я, между прочим, на него такого влияния не имею! Конечно, чего уж там – всего семнадцать лет вместе живем! Воспоминания о бывшей так быстро не стираются, да?!
Да и как отвыкнешь, если Жанка дергает его по поводу и без, и вообще, она…
– Мам, а кушать-то скоро будем? – послышался капризный голос Аленки. – Я есть хочу!
– Здрасте – приехали! Завтракать с утра надо! – рявкнула я чуть громче, чем собиралась. – А лучше выйди и помоги – обед быстрее будет!
– Ну мне же заниматься надо! – возмутилась Аленка. – Ты же сама хочешь, чтобы я на этот иняз поступила!
Я с шумом выдохнула и достала из сумки-холодильника кусок замороженного фарша. Ладно, пусть занимается ребенок – все сама сделаю, других дел у меня больше все равно нет…
Это правда – все мои дела закончились, как только я вышла за Серегу замуж. Поначалу я пыталась еще работать – даже устроилась бухгалтером на какой-то склад. Только Сереге не понравилось, что я прихожу домой поздно – велел мне с работы увольняться и дома сидеть, борщи варить…
Серега зарабатывал всегда более чем прилично – на жизнь нам хватало с лихвой. Дома сидеть мне нравилось – я занималась собой и обустраивала наш быт. У нас родились дети – девочка и… еще девочка. Сначала Аленка. Потом – спустя годы – Настенька.
Конечно, я всегда знала, что она есть – его бывшая жена. Рассказывал Серега о ней всегда неохотно, но я знала, что она отказалась менять свою девичью фамилию, когда выходила за Сережку. Так и осталась Жанной Королевой. Он так и говорит сейчас – «мне королева звонит».
Она королева, а я, получается, мельничиха. В отличие от некоторых приверед, я взяла фамилию мужа – Мельникова. И ношу ее с достоинством вот уже семнадцать лет. А они в браке всего два года прожили…
Я не знаю, что послужило причиной их расставания… Точно не я – он уже два года как был в разводе. И до поры до времени она не показывалась – только звонила пару раз тогда, когда Сереге задерживали зарплату и, соответственно, алименты. Да, у них с Жанной растет дочь, Леночка…
Вот не получаются пацаны у мужика, что ты будешь делать! В народе таких «бракоделами» называют, только вот браком назвать его дочерей язык не повернется – длинноногие, стройные блондиночки с шикарной копной волос. И – изюминка на торте – великолепно знающие о своей красоте. У Аленки вот уже, кажется, молодой человек появился…
Жанна объявилась в его жизни пару лет назад – после расставания с очередным мужем. Нет, она и раньше периодически появлялась, но ее назойливость стала надоедать мне только недавно. Серега говорит, что отказать ей невозможно…
Это уж точно – невозможно. Мужчины вообще любят чувствовать себя героями – спасать, охранять, помогать. Или вот чинить сломанный холодильник, как сегодня… А Жанночке отказать и вовсе нереально – она так трогательно беззащитна и беспомощна в быту. Да что там говорить – она даже готовить не умела, – Серега говорил, что в их коротком браке по дому он все делал сам!
А я вот умею! Обожаю готовить, наводить уют и чистоту! Вот в этом нашем загородном доме я сама занималась ремонтом и дизайном, сама выбирала обои и мебель. И кухню обустроила здесь в стиле прованс – шторы в цветочек, легкая плетеная мебель, яркая посуда. Обожаю бывать на даче – жаль, вырваться получается сейчас только на выходные – детей надо готовить к школе, а Серега работает…
За какие-то сорок минут я прибралась на кухне и накрыла на стол: салат из помидоров и огурцов (свои собственные, между прочим!), макароны по-флотски на скорую руку, оладушки из кабачков.
Пока Аленка с Настей ковырялись в своих тарелках, я взяла телефон и вышла на террасу.
Телефон Сереги долго молчал. Потом из него раздалось недовольное женское «Алло».
– А где Сережа? – растерявшись, спросила я. – И почему ты берешь его телефон?
– Сережа занят, холодильник чинит. Взяла, потому что он попросил. А ты чего звонишь, что-то срочное? – спокойно спросила Жанна.
«Здрасте, приехали… Может, я чего перепутала и законная жена вовсе не я, а она? Ущипните меня кто-нибудь…»
– Сейчас же дай трубку моему мужу! – прошипела я. – И на будущее: заруби себе на носу, я…
– Уууу, как все запущено! – издевательски протянула Жанна. – Какая ж ты зашоренная, Люб… Слушай, ты зря его ревнуешь – если бы я хотела, он бы давно был моим!
– Я зашоренная?! А ты не можешь вместо моего мужа вызвать себе мастера по ремонту? Сантехника, плиточника, слесаря, плотника, кого еще там… – ну так, иногда хотя бы, для разнообразия, а? Почему – чуть что – ты звонишь моему мужу?!
– Ааа, я, кажется, поняла, – растягивая слова, сказала Жанна. – Ты не веришь в дружбу между мужчиной и женщиной. Серег, у твоей жены что, друзей-мужчин нет?
На заднем плане раздался бубнеж мужа. Очень хотелось бы мне знать, что он там говорит! Может, они там вдвоем меня еще и обсуждают? Смеются надо мной и моей зашоренностью?!
– Не твое дело! – отрезала я. – А другу своему передай, чтобы немедленно ехал домой, если не хочет сегодня же вечером оказаться разведенным бомжом!
Фффууухх. Повесив трубку, я с удивлением обнаружила, что руки мои мелко-мелко трясутся, а по щеке предательски стекает злая слеза.
– Мам?
Ну конечно, дети все слышали – я так орала. Вытирая подступающие слезы, повернулась к Аленке.
– Разведенным бомжом? Ты что, разводишься с папой? – глаза Аленки от удивления были размером с два блюдца.
– Да нет, что ты, как же я могу… Это я так пошутила неудачно. – Попыталась улыбнуться, но потерпела неудачу. – Ну что, Аленчик, устроим в бане спа-салон?
– Мам, тут такое дело… – Аленка отвела глаза. – В общем, мне Светлана Геннадьевна позвонила – приглашает на дополнительное групповое занятие. Перенести нельзя – оно для иностранных студентов в том числе. Она хочет, чтобы я присутствовала – говорит, очень важные темы будут.
– Как же ты поедешь, папа еще ведь не приехал, – растерялась я. – И почему в такое странное время – вечер субботы?
– Ну я ж говорю – для иностранных студентов! – нетерпеливо воскликнула Аленка. – Все, мамочка, не волнуйся, тут до остановки десять минут пешком, автобус будет в шестнадцать двадцать, я узнавала!
Чмокнув меня в щеку, она побежала в дом переодеваться, а через десять минут и вовсе усвистала на остановку. Выглядела, конечно, подозрительно счастливой – непонятно, занятию радуется или возможности убежать с дачи?
Решив не закисать в нарастающей тревоге, я отправилась на мансарду и там мы с Настей провели два приятных часа, читая вслух по очереди «Денискины рассказы» Драгунского. Сережи все еще не было, поэтому я сама затопила баню и приготовила для себя маску с голубой глиной и замороженной клубникой.
Тетради Аленки по английскому валялись на кровати в спальне. Странно, и учебник не взяла, как же она заниматься будет? Боже мой, я ведь еще и денег ей на занятие не дала!
«Абонент недоступен», – талдычил телефон Аленки.
Позвоню-ка я Светлане Геннадьевне, скажу, что могу перевести деньги ей на карту – она ужас как не любит отсрочек платежей…
– Какое дополнительное занятие? Я вообще на даче сижу, у меня отпуск еще не закончился! – Светлана Геннадьевна, казалось, удивилась не меньше меня.
– Как же, куда же она поехала? – забормотала я, хватаясь за сердце. – Извините за беспокойство, до свидания.
– Позвоните ее друзьям! – посоветовала учительница. – И я бы на вашем месте так не волновалась – придет, никуда не денется!
Позвонить друзьям – прекрасный совет. Вот только… Вот только никогда раньше моя девочка меня не обманывала. Ни-ког-да!
Я снова набрала номер Сережи.
«Ну, Жанна, держись – только попробуй сейчас взять телефон, и ты не жилец, я тебе гарантирую это… Да знаешь, что я с тобой сделаю? Да я…»
– Алло!
– Сережа, приезжай срочно, – завопила я. – У нас ребенок пропал!
Глава 2
– А быстрее ты ехать не мог?! Или там у Жанночки стиральная машинка сломалась и ты остался и ее тоже чинить?!
– Что ты кричишь, Любань, – поморщился Сережка, не сводя глаз с дороги. – Я что, виноват, что на выезде из города пробки километровые были? И что ты пристала ко мне с Жанной? Починил холодильник просто, и все…
– Ты гляди-ка, прям на все руки мастер – холодильник он починил, плитку в ванной для Жанночки положил, унитаз отремонтировал… А когда жена родная просит приехать побыстрее – неееет, он будет тащиться со скоростью беременной черепахи!
Вот так, переругиваясь, мы мчались обратно в город, оставив Настену на попечение соседки. Аленка так и не объявилась, и тревога, нараставшая во мне с каждым часом неизвестности, сейчас превратилась в настоящую панику. И от осознания собственного бессилия я отыгрывалась на муже, с наслаждением кусая его морально.
– Слушай, а в постели у нее проблем нет? А то вдруг ей мужика захочется – а ты ж у нас безотказный, ты у нас никогда Жанночке не скажешь слово «нет»!
– Ну хватит, Люб, сколько можно ерунду молоть?! Не сплю я с ней, вот те крест! Просто помочь ей больше некому, понимаешь? Брата похоронила в прошлом году, отца вообще никогда не было, а бывший муж такой козел оказался, представляешь, он…
– Ой, избавь меня от ненужных подробностей! – махнула я рукой. – Ой, несчастная Жанночка, бедная сиротка – да три подбородка! Знаем таких хищниц. Имей в виду, Сереж, мне такое положение дел надоело хуже горькой редьки, слышишь? В следующий раз позвонит и попросит приехать – не соглашайся. В конце концов, у тебя своя семья, дети – ты не можешь обслуживать все прихоти наглой бабы. Значит, понял, да? Запоминай, как надо говорить: «Жанна, нет, я не могу тебе помочь, я занят». Понял? Повтори!
Серега с недоумением и обидой покосился на меня. На лбу у него пролегла складка, которая появляется, когда он упрямится как осел. И по сжатым губам видно – ему не нравится мое предложение.
– Значит, так, теперь запоминаешь ты, – глухо сказал он, – во-первых, не командуй мною – я этого не люблю. Во-вторых, прекрати ревновать к Жанне, у меня с ней ничего нет. В-третьих, я помогать ей не перестану – ей больше некому помочь, а денег на новой работе совсем мало получается. И, наконец, в-четвертых: выходи-ка на работу, быт тебя заел, достала уже всех своим контролем! Вон уже и Аленка молча из дома сбегает, лишь бы не слушать твоих нотаций!
Последние слова он бросил раздраженно, слегка повысив голос.
«А вот это ты, яхонтовый мой, зря сказал!»
– Еще раз к ней поедешь – подам на развод! – угрожающе сказала я.
Серега помолчал, не сводя глаз с полупустой в это время дороги.
– К маме поедешь в Черниковку? – спросил он весело. – То-то она обрадуется, да?
Остаток пути мы ехали молча, в раздраженно-тягостном молчании. В колонках бодрый диджей голосом сумасшедшего зачитывал приходящие СМС-поздравления, за окном быстро темнело – стоял жаркий августовский вечер.
Как я люблю август! Звезды на чернильно-синем небе казались огромными и такими близкими – протяни руку и достанешь… Подумать только, что сейчас я бы могла после бани и спа-процедур сидеть на террасе, потягивать чаек с мятой и медом и любоваться звездами…
А вместо этого еду в город искать заблудшую дочь, да к тому же отношения с мужем испорчены… Черт, и откуда взялась только эта проклятая женщина?! Но развод из-за его бывшей? Нет, я свое счастье никому не отдам! Да и потом, куда мне деваться? К маме в однушку ехать я не готова…
Я искоса взглянула на мужа. Сережка расслабленно вел машину и делал вид, что слушает музыку. С годами он стал еще красивее – так что в чем-то я Жанку даже понимаю. Мужчины-Козероги с годами делаются только лучше – как хорошее вино, настаивающееся долго в дубовых бочках. А когда он ведет машину, от него вообще глаз оторвать невозможно – красивый, сильный мужчина за рулем дорогого автомобиля… Сдаться сейчас – значит, отпустить его в руки этой акулы. И вернуться туда, где много лет назад и началась моя жизнь. Вернуться в исходную точку…
Нет, Жанночка. Такого щедрого подарка ты от меня не получишь, даже не надейся.
– Ого, а в окнах-то, кажется, свет горит, – нарушил молчание Сережка, поднимая глаза к нашим окнам. – Я ж говорил, что дома она – куда ей еще идти…
Звуки музыки были слышны уже в подъезде и нарастали по мере приближения к дверям нашей квартиры. Господи, что там у них творится? Вечеринку, что ли, она устроила?!
Дверь оказалась не заперта. В прихожей валялись горы обуви, из гостиной доносились взрывы смеха и надрывался Лаури Юненен со своей легендарной песней «In the shadows». Мельком заглянув в нашу спальню, я увидела там целующихся взасос подростков, а на кухне курили два рослых парня. Ни один из присутствующих не отреагировал на наше появление. Они тут что все, под градусом?!
Аленка обнаружилась в гостиной, полной каких-то прыщавых подростков в темных одеждах. Запрокинув голову, она хохотала над какой-то шуткой, а за талию ее обнимал высокий худощавый юноша с бледным лицом.
Я решительно подошла к музыкальному центру и выдернула шнур из розетки.
– Концерт окончен, – громко сказала я. – Прошу всех разойтись по домам!
Раздался гул недовольных голосов. Пришлось усилить мощность голосовых связок.
– Кто тебе разрешил выгонять их? Это мои друзья! – разоралась Аленка, когда последний прыщавый юнец покинул наш дом.
– Какие друзья, объясни мне немедленно, почему ты мне лжешь?! Наврала о каком-то занятии со студентами, а сама устроила бедлам в нашей квартире! Это ты называешь «дружить»?! Господи, какой позор! Соседи наверняка все слышали…
Я шагнула к окну, чтобы впустить в квартиру немного свежего воздуха, и тут же споткнулась о ряды пустых бутылок и банок из-под пива.
– Это что еще такое?! Ты что, пьяна?! И откуда у вас деньги на выпивку? Отвечай немедленно! – закричала я, хватая Аленку за руку и встряхивая ее. – Сережа, что ты молчишь?! Можно подумать, это не твоя дочь устроила тут проходной двор!
Сережка пересчитал банки из-под пива, потом медленно повернулся ко мне и тихо произнес:
– Можно тебя на минуточку?
– Слушай, это рано или поздно со всеми подростками бывает, – вполголоса сказал он мне, когда дверь в спальню за нами закрылась. – Период такой, понимаешь – перебеситься ей надо, показать, что она уже взрослая. Хорошо еще, что не в подъезде, а то знаешь, как бывает…
– Что ты говоришь такое?! – я смотрела на него в изумлении. – Что в этом хорошего, Сережа? Ты мне что, сейчас предлагаешь пойти и похвалить ее, какая она молодец – обманула мать, устроила в квартире черт-те что, употребляла алкоголь… Мне что, надо было закрыть на все глаза, попросить прощения за то, что я им помешала, и уйти преспокойно?! Да???
– Успокойся! Конечно, она поступила нехорошо, соврав, и мы об этом ей скажем, но нам тоже надо понимать, что с ней происходит. Она взрослеет, Любаш, понимаешь? И если сейчас мы подорвем ее доверие, то она никогда уже не…
– Нет, вы посмотрите на него! – я оттолкнула его руку со стаканом валерьянки, которую он протягивал мне. – Какие свободные взгляды! К бывшей жене помогать ездит, потому что между мужчиной и женщиной – даже если они бывшие супруги – бывает крепкая дружба. Дочь спивается, врет, может быть, даже идет по рукам – он говорит, что это нормально, это со всеми бывает! Почему-то только у меня такого периода не было, знаешь?! Какие мальчики, какой алкоголь в шестнадцать лет, – заорала я, приоткрывая дверь – так, чтобы Аленка все слышала. – Я тогда книжки читала и об учебе думала!
– Да послушай ты! – начал было опять Сережка, но я, выставив вперед руки, чтобы он не смог подойти ко мне, закричала:
– Нет, это ты послушай, дорогой мой! Ей всего шестнадцать, она еще школьница! Хочешь сказать, что я не должна волноваться – окей, я не буду! Вот только, когда она в подоле принесет – знай, нянчиться с младенцем будешь ты, молодой дедушка свободных взглядов, ясно тебе?!
Сережка остался стоять в спальне – вид у него был весьма пришибленный и озадаченный. Я побежала разыскивать Аленку и обнаружила ее на полу в ванной. Ее рвало.
– Ну вот, что и требовалось доказать, – я прислонилась к дверному косяку. – Отравление спиртным налицо… Господи, стыд-то какой! Светлану Геннадьевну дернула, что она теперь подумает? А соседи? Позор! Моя дочь – алкоголичка!
– А тебя всегда больше волновало то, что подумают другие! – Аленка внезапно подняла голову и с ненавистью посмотрела на меня. – Ты вечно беспокоишься о том, как выглядишь в глазах других. Ты просто закомплексованная, неуверенная в себе истеричка, вот ты кто! Где бы ты была сейчас, если бы не папа?! Сидела бы в своей зачуханной конторе и складывала на калькуляторе циферки! Какое право ты имеешь учить других, как им жить?! Я уже взрослая, понятно, и сама решаю, что мне делать и как…
Ярость застилала мне глаза – в судебных протоколах о таком явлении обычно пишут «действовал в состоянии аффекта». Я подскочила к скрюченной Аленке и… от всей души влепила ей пощечину. Аленка, схватившись за щеку, с ужасом посмотрела на меня.
– Да ты… ты чудовище, – заорала она, вскакивая. – Папа, папочка…
Рыдая, она выскочила из ванной и побежала к отцу. Я закрыла дверь ванной и тоже дала волю слезам.
Господи, что я наделала? И как мы дошли до жизни такой, господи?
Вытирая слезы, я мыла ванную и перед глазами вставали картинки из раннего детства Алены. Боже, какая она была трогательная, в своих розовых одежках, как мило обнимала меня за шею и шептала: «Мамотька, ты сямая лутьсая мамотька в миле». Куда все это исчезло, куда?
Кое-как успокоившись, я вышла из ванной. Аленка с Сережей пили на кухне чай. Рядом на столе валялась упаковки активированного угля и аспирина.
– Слушай папу, слушай, он научит, как с похмельем справляться, – хмыкнула я.
– Я с тобой не разговариваю, – процедила Аленка, отворачиваясь. Господи, какой чужой и холодный взгляд.
– И не надо, – согласилась я. – Только вот что, милая моя. Я в этой семье у вас самая плохая – зашоренная, с устаревшими взглядами, в дружбу не верю. А вы у меня такие милые и хорошие. Прекрасно. Пусть будет так. Только смею напомнить тебе, что впереди самый сложный десятый класс. Я буду считать тебя взрослой и самостоятельной тогда, когда ты выучишься, получишь диплом и устроишься на хорошую работу. А пока ты живешь на всем готовом, я буду решать, что тебе делать и чего не делать, ясно? Сейчас ты наказана – всю неделю будешь жить на даче вместе со мной и Настей! Никаких телефонов, никаких друзей-алкоголиков – будешь заниматься английским. Я лично буду отвозить тебя на занятия!
Аленка вскочила и, ни слова не говоря, вылетела за дверь.
– А ты, – я повернулась к Сереже, – запомни: твоя законная жена – это я. И если я еще раз узнаю, что ты был у Жанны…
– А давай позовем ее в гости, – перебил меня Сережа, – ты пообщаешься с ней, узнаешь ее поближе и поймешь наконец, что у нее и в мыслях нет охмурить меня.
– С ума сошел, я не собираюсь приглашать ее в гости!
– А я твоего разрешения, кажется, не спрашивал! – отрезал муж, поднимаясь с места. – Поехали, Настену надо от Ляльки забрать – она у чужих не уснет…
А что, может быть, оно и к лучшему? Настала пора показать кое-кому, кто в доме хозяин… А может быть, и вывести наглую особу на чистую воду…
Глава 3
– Так, копия свидетельства о рождении, справка о прописке, копия паспорта отца… Все верно.
Медкарту обязательно занесите на этой неделе, хорошо? А пока пишите заявление о приеме в школу. Вот образец!
Секретарша – женщина лет сорока – была необычайно удивлена этой странной парой. Она не привыкла видеть мужчин пишущими заявление о приеме ребенка в школу – 99 процентов родителей, занимающихся школьными делами, составляли женщины. И сейчас она без стеснения рассматривала обоих. Одинаковые зеленые глаза мужчины и девочки, густые черные волосы и упрямый своевольный подбородок – все это лучше всяких документов свидетельствовало об их родстве.
Оба немногословные и какие-то неухоженные: у мужчины оторвана пуговица на куртке, но он, кажется, этого не замечает. У девочки густые волосы кое-как собраны в высокий хвост и топорщатся неаккуратными петушками на затылке. А вдруг… социально неблагополучная семья?
– Скажите, пожалуйста, а материальная помощь вам нужна? – секретарша аккуратно прощупывала почву. – У нас льготы можно получить на питание при предоставлении справок об уровне дохода. И рабочие тетради бесплатно предоставляются таким… ммм… малообеспеченным.
– Нет, спасибо, – мужчина, оторвавшись от заявления, коротко взглянул на любопытствующую и покачал головой. – Мы не нуждаемся. Дату какую ставить?
– А вот сегодняшнюю и ставьте! – засуетилась секретарша. – Сейчас пройдете на второй этаж, к завучу начальной школы. Она направит девочку на тестирование. И еще, возможно, будет беседа с психологом.
– Зачем? – отрывисто спросил мужчина, устало проводя рукой по лицу. Он крепко взял девочку за руку – словно боялся, что ее могут у него отобрать.
– Правила такие, положено так, – пропела секретарша. – И это… уж извините, что вмешиваюсь… Что же мама ваша прическу девочке не сделала? Завуч у нас женщина аккуратная, от ее взгляда ничто не укроется, знаете… Даже внешний вид порой определяет, в какой класс попадет ребенок. Это я уж вам по секрету говорю…
– У меня нет мамы, – звонко сказала девочка, поднимая глаза на отца. – Это мне папа утром волосы собирал…
– Ой, простите, я ведь не знала, примите мои соболезнования! – затараторила секретарша, стараясь не глядеть на нахмурившегося мужчину. – Знаете, у нас для сирот тоже льготы предусмотрены, вот я вам сейчас дам перечень документов, которые…
Мужчина стиснул зубы и потянул девочку к выходу – на лице его ходили желваки.
– Я не сирота, – вновь сказала девочка, – нас мама просто бросила…
– Так, Соф, постой, пожалуйста, пару минут в коридоре! – мужчина вывел девочку из приемной и плотно прикрыл за собой дверь.