Доверяя противоречию

7.

Амрес пронёсся мимо Эрсула так стремительно, что тот даже не успел осознать, что произошло, однако внутреннее чувство подсказывало — что-то явно не так. Влекомый любопытством, юноша поспешил вернуться в город. После жесткого укора от Занрана Велтара — нервного и подозрительного человека, уверенного, что именно Эрсул подговорил Сафина к побегу из дома, — Мура, следуя за Амресом, старался обойти городскую тюрьму пятой дорогой. Несмотря на жгучую боль в ухе и раздирающую боль в левой части тела, из-за которой сидеть было едва возможно, Эрсул выяснил, что Карсен Алур был заключён под стражу за превышение полномочий. Однако вскоре после конфликта с одним из заключённых он свёл счёты с жизнью прямо в камере. В эту историю было трудно поверить. Господин Алур издавна был бельмом на глазу рода Велтар из-за своих взглядов на правильное управление Эверхоном. Он не раз утверждал, что власть в городе распределена несправедливо и пытался изменить ситуацию всеми силами. Многие полагали, что именно благодаря ему глава города не оставался на месте и решал не только мелкие проблемы. Странно, что от него избавились только сейчас, а не сразу после того, как он лишился поста тюремщика. Эрсул, будучи уверен в своей правоте, всё же сомневался в причастности Занрана. Ему не свойственно было лишать жизни своих врагов — хотя он и грозился этим не раз, финалом угроз обычно становился тяжкий труд и всеобщий позор. Встретиться с заключённым, якобы виновным в смерти Алура, не удалось: его вызволили почти сразу. Занран не вдавался в детали конфликта, но у Эрсула сложилось стойкое ощущение, что тот что-то скрывает. Мура решил не играть с судьбой и покорно отступил. Кто знает, что могло довести этого мужчину до такого мрачного состояния, лучше пусть вопросы задаст Сафин — племянник господина Велтара, которому тот не причинил бы серьёзного вреда. Амрес прыгнул в лодку и, поднявшись над стеной, покинул пределы Эверхона. За барьером молодой мужчина рухнул на колени и закричал столь громко, будто страдал невыносимой болью. Когда Эрсул вбежал на стену, он увидел, как чужеземца тошнит кровью, как дрожат его руки, отчаянно цепляющиеся за борта лодки.

— Не пойдёшь по доброй воле — я тебя вытравлю! — прохрипел Амрес, пытаясь прийти в себя и бросая злой, полоный ненависти взгляд в сторону барьера. Стражи на стене пришли в серьёзное волнение — существовал риск отравления молодого мужчины, возможно, последствия окажутся непредсказуемыми. Уловив заинтересованный взгляд Эрсула, Амрес нахмурился, будто пытаясь понять, знаком ли он с юношей, и, развернув лодку, направился в сторону Альянса островов. На удивление Вокния, Фемна Талес достаточно быстро шла на поправку. Кожа её по-прежнему выглядела не самым лучшим образом, но лечение продвигалось успешно: советы предыдущих «самозванцев-лекарей» наконец начали приносить результаты. К сожалению, с волосами сделать было уже ничего нельзя, но отец радовался, что дочь перестала походить на живого мертвеца. Эту радостную весть, по мнению Вокния, должны были знать все вокруг. Вокнию хотелось восхвалять небеса, прощая своих обидчиков, и хотя бы символически преподнести им дар в знак доброй воли. Род Талес находился в конфронтации сразу с двумя родами: один из них — кровные родственники Вокния из Молсана, с которым он делил территорию. Род Дерн, поддерживаемый главой города. Сложно было найти мирное решение в подобной ситуации. Так племянник Вокния, не занимаясь ничем полезным, имел доступ к казне рода Талес, выплачивая градоначальнику процент за пользование благами семьи. Кроме содержания посторонних людей, глава рода Талес, был обязан обслуживать долговые обязательства перед одним из правящих домов Кадрамара — долг, приставший к Талесам из-за ошибок предыдущего главы более тридцати лет назад.

— Ситуация весьма непростая, однако сильное имя рода обязывает короля откликаться на просьбу своих подданных, — поспешила уверить Линру Джунила Талес. Она навестила юношу спустя три дня, ближе к полудню, с вестью о том, что младшая сестра пошла на поправку благодаря его помощи.

— Что ж, я рад, — неспешно сказал Линра, делая глоток чая из целебных трав, которые собрал по пути в Молсан и тщательно перебирал всё утро, сидя на кровати с поджатыми ногами. В комнате, которую он снимал, стоял приятный бодрящий аромат, благодаря чему Джуниле дышалось легче. С момента, как Джунила ворвалась к нему, юноша старался не смотреть ей в глаза, предпочитая глядеть в сторону окна — так шрамы на его лице были менее заметны.

— Отец у нас строгий человек, но уверяю вас, вам не о чем беспокоиться: ваша просьба была исполнена сразу после вашего ухода из поместья, — с улыбкой рассказала девушка, заведя руки за спину. Путь сюда был далёким, но присесть она не могла — её никто не пригласил. Линра, только проснувшийся, выглядел забавно: беспокойный сон растрепал его и без того неопрятные волосы, а на руках красовались многочисленные шрамы. Его внешний вид не смущал, но Джунила позволила себе внимательно рассмотреть спасителя своей сестры и сделать вывод — Линра долгое время держали в плену.

— Радостная весть... я мог бы пригласить вас с почётом, если бы позволяли обстоятельства, — неловко произнёс Линра. Ему явно было неуютно от внезапного визита, а Джунила большую часть времени молчала, подбирая слова. Комната в гостевом доме была скромна и далека по размаху от привычных ей условий, поэтому неудивительно, что девушка колебалась на пороге.

— О, да что вы! Я вовсе не настаиваю, — рассмеялась Джунила. Поджав губы, Линра кивнул и снова отвернулся к окну. — Знаете, на территории поместья рода Талес есть гостевой дом, куда время от времени поселяют гостей, не способных вернуться домой после праздника. Если хотите, я могу поговорить с отцом и уговорить его пустить вас туда или, может быть, в одну из гостевых комнат, — предложила она и, не получив мгновенного ответа, неловко улыбнулась. — Думаю, отец будет против вашего проживания в поместье — все дочери ещё незамужние, и могли бы поползти нехорошие слухи.

— В этом нет нужды, я не намерен задерживаться в Молсане, — ответил Линра.

— Но вам придётся! — возразила Джунила, подходя ближе и вздрогнув, когда Линра прижался к изголовью, словно желая увеличить дистанцию между ними. — Простите, я не хотела повышать тон, — склонив голову, виновато извинилась девушка. — Нам неизвестно, когда его величество ответит на прошение отца. Поэтому вам стоит остаться поблизости: корона часто устанавливает временные рамки для визитов, и если не связаться с вами вовремя, мы можем упустить момент. — Даже не получив разрешения отца, Джунила твёрдо настаивала, чувствуя ответственность за помощь Линре и надеясь, что сможет повлиять на отца, если потребуется. Решили не откладывать: в компании юноши, молодая госпожа Талес — доверенное лицо главы рода — с удивлением замечала, насколько скромны были вещи странствующего лекаря. В одной руке Линра сжимал маленький старый чемоданчик с бряцающими колбочками, в другой — изрядно потрёпанные дневники в кожаном переплёте. Он не позволил благородной леди взять на себя его ношу. Стараясь не обращать внимания на шёпотки горожан и косые взгляды, Джун понимала: прикрывающему лицо Линре может быть неприятно повышенное внимание. Единственное, что она могла сделать — ускорить шаг, но опасалась, что это обидит юношу, внушив мысль, будто она стесняется его общества. Линра выглядел как один из тех странствующих торговцев, недавно ступивших на бесконечный путь, или бедный дальний родственник, давно изгнанный из семьи и теперь невероятным образом снискавший прощение. Это тревожило неугомонное сердце Джунилы Талес, стремящейся помогать всем, кто, по её мнению, пережил нечто гораздо более серьёзное, чем прежние проступки. К счастью, отец был слишком занят разговором со средней дочерью, которая вернулась из столицы после неудачных смотрины. Мирэльда Талес, известная как первая красавица Молсана, грозилась стать посмешищем из-за коварства правящего рода, который надменно отверг её кандидатуру. Вынужденная молча слушать бесплодные попытки Вокния, она затаила обиду на старшую сестру за то, что та не заступилась, предпочитая заботиться о чужом человеке. Джунила оставила Линру в гостевом доме — маленьком, едва ли больше комнаты Фемны, но с небольшой кухней, печью, удобной мягкой кроватью и отдельной ванной для удобства. — Я распоряжусь, чтобы прислуга приносила вам еду вовремя, готовить вам не придётся. Также можете отдавать вещи на стирку, — с довольной улыбкой говорила девушка. — Если понадобится что-то ещё — не стесняйтесь спрашивать.

— Вы очень добры, — тихо ответил Линра, осмотревшись и присев на кровать, чтобы проверить её упругость.

— Ну что вы, мы почти ровесники, да и вы спасли мою младшую сестру от верной гибели — можете отбросить формальности, — рассмеялась Джунила и села на стул. Этот дом находится на территории её семьи, так что разрешение врача не требуется… Нужно лишь побороть неловкость из-за наглости. — Моя вторая младшая сестра недавно вернулась в поместье. Честно признаться, я её люблю, но порой она приносит много хлопот своим упрямым характером. Было бы лучше, если бы вы не пересекались. Она только на вид очаровательна — на деле настоящая оторва, — шутливо добавила Джунила. — Это ради вашей безопасности, конечно. Она только что провалилась как кандидатка в супруги наследника рода Лидевс. Отец рассчитывал объединить наши рода, чтоб долг заметно сократился, но, увы, должников они не принимают. Вы голодны? Не завтракали? Могу принести завтрак или вы хотите покушать в поместье? — оживилась девушка, вскочив с места.

— Нет, я очень устал и хочу немного отдохнуть, ночь была тяжёлой, — печально улыбнулся Линра.

— Понимаю, тогда оставлю вас отдохнуть, — согласилась Джунила и поспешила к двери. — Если что понадобится, не стесняйтесь обращаться. Окна моих покоев выходят прямо сюда — я или прислуга заметим. — Видя, что Линра уже прилёг, Джун опустила голос и, поджав губы, аккуратно прикрыла дверь. Юноша выглядел истощённым, и даже целебный отвар не смог придать ему сил. Вернувшись в поместье, Джунила сначала отдала указание главной горничной выделить пару-тройку служанок для обслуживания гостевого дома и следить за ним. Если Мирэльда решится навредить дорогому гостю, о том сразу сообщили бы Джуниле. И действительно — едва девушка расслабилась, средняя дочь рода попыталась узнать, кто же завладел вниманием «холодной» старшей сестры. Но, столкнувшись с пустым гостевым домом, её попытки оказались тщетны. Благодаря тщательному осмотру, Мирельда обнаружила в гостевом доме чужие вещи, но справиться с замком на чемодане и узлом, связывавшим дневники, не смогла. Лицо Джун выражало удовлетворение от того, что любознательная Мирэльда потерпела неудачу, но в голове всё ещё метались догадки — куда же мог подеваться господин Линра. Тем временем сам юноша уже направлялся в дом градоначальника Молсана.

— Так вы и есть тот самый человек, который желал со мной встретиться? — спросил мужчина со снисходительной улыбкой, закинув ногу на ногу и делая глоток вина.

— Вы невероятно проницательны, — спокойно ответил Линра и прошёл вглубь гостиной, присаживаясь ближе к мужчине.

— Честно говоря, я тороплюсь вернуться к своим обязанностям, однако меня заинтересовало имя господина Талеса, которое вы упомянули, чтобы встретиться со мной. Скажите, с каких пор Вокний общается с голодранцами? Помнится, он крайне придирчив к своему кругу, и стыдно признаться, даже мне не доводилось бывать на территории его поместья. Чем же вы так его привлекли? — усмехаясь, сказал градоначальник, отводя бокал в сторону. Беглый взгляд на внешний вид парнишки показал ему — перед ним человек явно из низшего сословия, отчаянно сопротивляющийся суровой правде жизни. Желая разговорить гостя, он предложил ему вина — прекрасно понимая, что вино такого качества Линра мог пить только в поместье благородного рода.

— Понимаю. Уверяю вас, я человек простой и не отниму много времени. Тема нам обоим известна, так что повторяться не вижу смысла, — спокойно ответил Линра, досконально прощупывая почву, чтобы найти верные рычаги влияния. Он знал, что Джунила, которой отец поручил разрешить конфликт с градоначальником, владеет словом и имеет минимальные навыки убеждения, однако эти методы не подействовали на градоначальника. Значит, проблему должен решать сам Вокний. Но что-то его сдерживает. Возможно, он не хочет терять влиятельного союзника в лице градоначальника, хотя в доме Талес к нему относятся с холодом. Лицо в глазах других родов важно — где один, там и другие не заставят себя ждать. Почему же тогда Вокний Талес не воспротивился воле градоначальника? Его бы всячески поддержали. Или он пытается обойтись малой кровью, подставив старшую дочь в надежде, что она ублажит низменные желания этого мужчины и тем самым заслужит его помощь?

— Нет, однако я подозреваю... — тяжело выдохнул градоначальник и перестал улыбаться, сев ровнее. После короткой паузы он поставил бокал на столик и серьёзно сказал: — Поймите меня, господин Линра: как бы вас ни ценил господин Талес, в Молсане вы — никто. — Мужчина посмотрел на юношу с сочувствием, явно намекая, что давление на него неуместно.

— Верно, я не претендую на значимые роли в этом городе, — спокойно ответил Линра. — Молсан не мой дом, и я не считаю нужным стоять на коленях перед кем-либо. — Градоначальник невольно подумал: «Слишком наглый для простого голодранца». Так себя ведут только люди высшего сословия, не боясь угроз и твёрдо стоящие на ногах. — Мои сведения о ситуации ограничены, но даже то, что я знаю, ставит меня в тупик. Честно говоря, я в замешательстве, — сказал Линра, приняв предложенное вино. Сделав глоток, он поморщился от вкуса и отставил бокал подальше. В этот момент, с мягким стуком, в гостиную заглянула служанка:

— Господа, не желаете ли чаю?

— У нас уже есть чем занять рот, — холодно ответил градоначальник без тени сомнения.

— Я бы хотел смочить горло, — согласился Линра. Его ответ вызвал удивлённый взгляд мужчины, который заметно смутился и посмотрел на свой бокал. Служанка, поджав губы, прикрыла за собой дверь, а в гостиной раздался приглушённый голос, отдающий приказ подать гостю чай. — Вы хорошо знаете род Талес, не так ли? — откинувшись на спинку дивана, спросил Линра.

— Сколько себя помню... — слегка напрягся градоначальник, неуверенно отвечая.

— Они гостеприимны и, в целом, щедры, — кивнул Линра, ещё больше сбивая мужчину с толку. С благодарной улыбкой он принял из рук служанки чашку ароматного чая, но не спешил пить. Лениво помешивая ложкой напиток, бросал в чай кубики сахара один за другим, явно не намереваясь останавливаться.

— Как и многие рода, — сухо согласился мужчина, наблюдая за необычным поведением гостя. Чай в чашке постепенно поднимался, вытесняемый сахаром и проливаясь на стол, но Линра продолжал.

— Вам доводилось бывать в поместьях многих родов? — проявил интерес он и мягко отмахнулся от девушки, собиравшейся убрать беспорядок на кофейном столике. Замешкавшись, служанка бросила на хозяина растерянный взгляд и поспешила покинуть гостиную. — С учётом их самовозвеличивания и чувства неприкосновенности... должен признать, ваша конфронтация серьёзно подорвала авторитет в городе. Вас это злит?

— К чему вы клоните, господин Линра? — сдержанно спросил градоначальник, когда ложка замерла в воздухе. Он оторвал взгляд от чашки и поднял глаза на собеседника, невольно дрогнув, осознав, что Линра наблюдал за ним всё это время.

— Ну что вы? Есть ли мне смысл юлить или недоговаривать? Господин Ремей, я стараюсь быть с вами максимально честным... в отличие от вас. Или неужели вы не заметили изменений в вашей жизни? — наигранно опечалился юноша. — Вы возгордились, строя планы на будущее, и упустили из виду очевидную деталь. Это даже забавно, — усмехнувшись, он подвинул чашку с чаем к мужчине.

— Я не думаю... — начал градоначальник, но был прерван.

— В том и дело: вы действуете сиюминутно, не заглядывая вперёд. Я не прав? — поднялся Линра со своего места. — «Щедрость»? Вы ведь не из числа благородных родов; значит, вам не известно — единственная щедрость, на которую способен уважающий себя род, — это время и внимание. Они нематериальны, но ценны. — Обойдя кресло градоначальника, Линра завёл руки за спину и с интересом посмотрел на картину над камином — «Побоище», где отважные воины сражаются с Ниморами, самыми опасными хищниками для простых людей Кадрамара. Раньше эта живопись констатировала реальность, ныне — пережиток прошлого.

— Я не понимаю, — заметно забеспокоился мужчина, впервые за время беседы вспотел.

— Вас устраивает? — спокойно спросил Линра. Ремей поспешно обернулся, пытаясь постичь смысл вопроса.

— Простите? — в недоумении произнёс он.

— Этот защитный рефлекс, который вы выработали, — холодно произнёс Линра. — Уверенность в том, что вы всё обо всех знаете. Вы так надменны, считая, что к вам явился «простой» человек, который ради кого-то станет стелиться перед вами в тщетных попытках добиться внимания. Вы надеялись, что я принес вам очередной дар от рода Талес, не так ли? Но Вокнию до этой встречи нет дела. Ему и до вас нет дела: вы ничтожны по его меркам, как и по моим — и это нас роднит. — Линра бесстрастно хмыкнул: — Когда таким, как вы, преподносят один дорогой подарок, вы всеми силами отнекиваетесь, разжигая пламя праведного негодования: «Как смеют они приравнивать меня к другим?» Это логично, но вскоре жадность овладевает вами, и вы начинаете искать встречи; оковы гордыни падают, и вы становитесь ненасытны. Сколько раз вы отказывали роду Талес? С самого начала? — Градоначальник, отвернувшись к столу, дрожащей рукой потянулся к бокалу с вином, но в поле зрения попала чашка с чаем. В благородных родах есть особая практика подготовки, отличающая их от обычных людей. Отпрыски изучают её с малых лет и используют в повседневной жизни, будучи равными себе подобным — они говорят намёками, искусно вплетая смысл между строк, их действия говорят громче слов. «Чашка переполнена», — понял градоначальник: юноша не стал пить, что намешал, значит «напиток» бесполезен. Осознание подтекста пришло неожиданно, когда Линра схватил мужчину за волосы и заставил запрокинуть голову. — Они даже не догадываются, кого сумели пробудить в вас, не так ли? — не дождавшись ответа, прошелестел с едва сдерживаемым смехом Линра. С ловкостью, словно играя, он опрокинул мужчину навзничь на его облюбованном «троне». Алгор, почувствовав давление на грудную клетку, сжался, открывая рот в попытке сделать хоть один глоток воздуха, но получил желанный глоток предлагаемого чая, давясь им и кашляя. — И вот вы снова любопытствуете, каким будет следующий подарок; вы опять отказываетесь, и по мере того, как вокруг вас множатся ценные вещи, вы всё ещё настаиваете на своём. Я не намерен помогать мисс Талес — ей самой померещилось нечто; она испугалась собственных фантазий. Но я в растерянности: как поступить дальше? Подозреваю, что они уже давно окупили вашу помощь — удушающая сладость, от которой пересохло до неприятной боли. Казалось бы, ничего серьёзного — запить и разгневаться на наглеца, но что-то не позволяет, давит к полу, опасно сдавливая грудную клетку. И, увы, это не яд. — Вы ждали дар, — лёгкое волнение скользнуло по тону Линры, словно он забыл предложить гостю выбор дальнейшего способа его казни, — я буду милостив и приподнесу вам то, чего вы столь страстно желаете, господин Ремей. — Вино защекотало горло, проливаясь на лицо задыхающегося Алгора. Линра толкнул голову градоначальника ногой, чтобы тот посмотрел на него, и вопросительно вздернул бровь. Получив вместо внятного ответа задушенный хрип, он разочарованно покачал головой и присел на корточки рядом, чтобы быть лучше слышимым. — Я надеюсь, эта встреча усмирит вашего внутреннего зверя, ведь в ином случае, — проникновенно произнёс он, — я буду вынужден прибегнуть к методам, которыми сам не восхищаюсь... Наслаждайтесь моим ценным подарком — дышите. — Он хлопнул мужчину по щеке, поднялся, вытер руки салфеткой со столика и уверенно покинул чужой дом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.