Полярис. Дух предчувствия

Пролог

Внутри они увидели тех, кого Эми всё время так боялась. Два огромных, похожих на бешеных волков монстра. Из их полных сверкающих зубов пастей, которых у каждого чудовища было по четыре штуки, текли мерзкие слюни. Глаза светились ярким голубоватым светом, шерсть стояла дыбом, собравшись в острые иглы. Они бегали вокруг стола, на котором, прижавшись друг к другу, стояли дети, окутанные ужасом. Твари рычали, скалили зубы и клацали пастями.

Лиза зажгла пламя и во второй руке и криком бросилась отгонять их. Волки, увидев её, засветили своими глазами, и мир вокруг сменился на непроглядную тьму – астральное измерение. Девушка, ориентируясь на свет их глаз, подожгла землю под ними. Тут же шерсть волков вспыхнула, и монстры побежали прочь. Однако после того, как эти двое убежали, тише не стало. Вой сотен волков заполнил поляну.

* * *

Всё началось в конце восьмидесятых годов двадцатого века в городе Градера. Это было тихое и спокойное время. Войны давно закончились, и мир успел оправиться от них. Люди начали жить без опаски. Стали влюбляться, жениться, заводить детей.

В школе для бедняков Йохан встретил свою будущую жену Люцию. Красивую айронземлянку, чья мать была пьяницей и часто заставляла девушку работать, чтобы иметь деньги на покупку выпивки. Отец Люции жил отдельно со своими родителями, всячески пытаясь забрать дочь из лап мамаши.

Будущие супруги вместе учились в девятом классе. Оба были не лучшими учениками, но старались по мере сил. Иногда обедали за одним столом.

Йохан плохо знал айронземлянский, и тот давался ему нелегко. Как-то на уроке учительница, зная, что он иностранец, посоветовала ему почаще говорить на этом языке с друзьями, его носителями. Для парня выбор, с кем именно общаться активнее, был очевиден. Люция ему нравилась, дело оставалось за малым – влюбить её в себя. Как-то после уроков, спустя почти неделю после совета учителя, Йохан, наконец, набрался смелости и решил поговорить с девочкой:

– Хей, привет снова, Люсия. Можно тебя на минуту? – голос его дрожал, но он пытался не выказывать волнения.

– Приветик, Йохан. Да, что случилось? Ты выглядишь каким-то напряжённым.

– Мне учительница по айронземлянскому сказала, чтобы я должен больше практиковаться в говорить. Нет, в гово… Как это?

– В говорении, общении, – Люция тихонько усмехнулась, но так чтобы паренёк не заметил. – Да, я тоже заметила, что у тебя проблемы с грамматикой. А почему бы тебе не поболтать с твоими друзьями?

– Я разговариваю с ними, но мне это не помогает. Они вечно говорят о своём. Слишком сложно. Я не успеваю всё понимать.

– Ну, ясно. Но что же ты хотел спросить? А то мне на работу скоро надо.

– Я бы хотел побольше общаться… с тобой.

– Со мной? Можно, конечно, но…

Люция потупила взгляд.

– Значит, можно?

– Ладно, но давай начнём завтра. Я сегодня буду работать допоздна… Ну и у тебя, наверное, тоже есть свои дела.

– Я мог бы тебя проводить до работы. А кем ты работаешь, если не секрет?

Глаза Йохана горели, так он был рад, что айронземлянка согласилась. Люция не могла этого не заметить, но об этом промолчала.

– Я, как и все наши ребята, раздаю листовки, расклеиваю объявления, иногда ещё убираюсь в квартирах.

– А куда ты сегодня пойдёшь работать?

– Сегодня у меня особый заказ. Надо расчистить от грязи путь от гаража до дороги. Ну, так я пойду?

– А можно, я тебе помогу? Заодно и поговорим?

– В общем-то… а почему бы и нет. Но можно я оставлю все деньги себе? – радостный взгляд Люции и её добрый тон сменились на потаённую грусть. – Меня мама убьёт, если я не отдам ей заработок.

– Конечно!

Люция улыбнулась. Йохан тоже улыбнулся в ответ. В течение следующих трёх часов они вместе, как одна команда, усиленно обрабатывали щётками дорожку перед чьим-то гаражом.

Как и всегда осенью в округе Каспия, на улице было довольно тепло, а иногда даже жарко. Этот день не стал исключением. Люция перед работой сняла обувь, чтобы потом её не пришлось отмывать, и посоветовала спутнику сделать то же самое. Он не отказался.

Позже, от жары и усиленной работы, она сняла блузку и осталась в одной юбке и майке. Йохан старался не засматриваться на неё и фокусировался на очередном стыке плит, заросшем лишайником, но не любоваться её загорелым за лето телом было почти невозможно. Люция заметила это, но сначала не придала значения и продолжила работать, повернувшись лицом в противоположную сторону.

Спустя некоторое время, когда работы уже почти не осталось, а Люция устала, она решила отдохнуть и поговорить со своим напарником.

– Слушай, Йохан. Ты ведь специально выбрал меня, да? Я видела, как ты на меня пялишься, то есть смотришь. Я тебе нравлюсь?

Парень не знал, что ответить. Его застали врасплох этим вопросом.

– Ну, немного да. Просто ты такая красивая. И… хорошая, – ответил он дрожащим голосом.

– Знаешь айронземлянский слишком плохо, чтобы делать комплименты, – Люция улыбнулась. – Но ты тоже ничего. Иностранец.

– Может, завтра ещё встретимся?

– В школе – да. Я живу недалеко от школы. Если хочешь, можешь меня проводить до дома. Если тебе со мной по пути.

– Было бы хорошо. Я тоже рядом живу.

– Но всё это для твоей практики же, да?

– А нам нельзя?.. Мы не можем встретиться?

– Так быстро? Можем, конечно, но давай не будем торопить события, – Люция помедлила перед следующими словами. Пока просто пообщаемся, узнаем друг друга получше. Может, ты не тот, за кого себя выдаёшь. А может, и я какая-нибудь маньячка.

Люция ожидала его реакции, но парень плохо понял, что она сказала, и стоял в недоумении.

– Ладно, шучу я. Давай закончим нашу работу. Для начала.

Йохан утвердительно кивнул. Теперь уже Люция посматривала на его обнажённый торс. На выделяющийся рельеф мышц, проступающий сквозь тонкую прослойку подкожного жира. На пресс и короткие волоски по всему телу. Когда он отрывал взгляд от земли, она сразу же отводила свой, скрывая любопытство. Ребята, можно сказать, поменялись ролями.

Доделав работу, парочка получила деньги и небольшой бонус за скорость выполнения от хозяина дома, который всё это время наблюдал за ними из окна.

Когда они порядком отошли от бывшего рабочего места, Люция заявила:

– Слушай, эти лишние деньги, возьми себе. Ты их заслужил. Иначе получается, что ты мне совершенно бесплатно помогал.

– Оставь себе. Купи что-нибудь. Я помог тебе от чистого сердца, не ради денег.

– Как мило, – Люция посмотрела парню в глаза и улыбнулась. – Ладно. А где ты живёшь? Может, нам по пути?

С того момента и начались отношения между беженцем из Вогемии и представительницей древнего народа.

Постепенно они влюбились друг в друга. Проводили вместе вечера и ночи напролёт, наблюдая за ночным небом, лёжа на крыше. Прогуливали уроки, сбегая из школы после обеда. Во время одного из таких прогулов они и зачали главную героиню истории – Елизавету.

Когда девочка родилась, всё в их жизни изменилось. Учиться стало почти некогда – пока она сосала материнское молоко, нужно было следить за крошкой. Уже в последних классах, в перерывах между учёбой и работой, родители редко видели собственную дочь – как только она перестала сосать молоко, её отдали овдовевшей матери Люции. К тому времени она перестала пить, стала вести нормальную жизнь и переехала в деревню, где на свежем воздухе растила Лизу, пока через девять лет не появился ещё один ребёнок – сын Луций. Девочка вернулась жить в город, чтобы вместо отца следить за братиком.

После школы родители устроились работать на полный день. Из-за недостатка свободного времени у родителей Лизе самой приходилось ходить на уроки в новую школу, делать домашние задания.

В скором времени глава семейства, в попытках добыть для семьи больше денег, стал работать на не очень хороших людей, занимающихся контрабандой из страны-соседа Абубабии. Конечно, семья стала жить гораздо богаче, как все и хотели, и детство Луция, в отличие от Лизы, прошло гораздо лучше. С игрушками, лакомствами и всеми остальными прелестями детской жизни. Однако всему хорошему когда-то приходит конец. Люция это отлично понимала и накануне того дня, как их сын должен был пойти в первый класс, решила поговорить с мужем.

Глава 1. Жизнь и смерть в трёх измерениях

Рано утром Лиза с трудом открыла глаза. Её веки были тяжёлыми, а глаза слипались. После вчерашнего катания на роликах, которые ей подарили месяц назад на шестнадцатый день рождения, у неё совсем не было сил. Все мышцы болели, а голова шла кругом.

Она лежала в своей уютной двухэтажной кровати в обнимку с плюшевой лошадкой – подарком деда со стороны папы. От жары ночью девушка скинула пуховое одеяло на пол, а теперь тряслась от утренней прохлады, почему так рано и проснулась. Пижаму она отродясь не носила и была вынуждена или спать под тёплым одеялом и маяться от жары, засыпая только через несколько часов, или сбрасывать его с себя посреди ночи, рано утром просыпаясь оттого, что её ноги мёрзли.

Прямо над ней, на втором ярусе, крепко спал её семилетний брат. Лиза пожалела его и не стала будить. Она тихонько поднялась с постели и положила лошадку головой на подушку. Пол под её ногами заскрипел, как и ранее матрац на кровати. Пружины давили в спину, отчего девушка часто не высыпалась.

Отойдя ото сна и протерев глаза, Лиза подошла к шкафчику с большим распашным зеркалом и посмотрела на своё помятое загорелое тело. На левой ноге красовался большой синяк от вчерашнего падения в кусты, а кожа на ободранном локте стала красной. В остальном же она была в порядке. Девушка взглянула на свои взлохмаченные волосы и подумала, что стоило бы за ними поухаживать.

Взяла с полки расчёску и стала приводить тёмно-каштановые волосы, доходившие ей до груди, в порядок. Плавно разделяла спутанные за ночь локоны, ведя расчёску от корней до самых кончиков. Мягкие пряди послушно ложились на её плечи.

Закончив с утренним туалетом, Лиза надела банный халат, который часто носила вместо домашней одежды. Медленно прошла через весь их небольшой зал к окну, стараясь не наступить на разбросанные игрушки, которые Луций вчера раскидал со злости. Посмотрела на заправленный диван, на котором ночью спали её родители. Они аккуратно сложили все её старые мягкие игрушки на верхушку раскладного дивана, в том порядке, чтобы те, которые были друзьями, стояли рядом, а те, кто не особо любили друг друга, наоборот, максимально далеко. Девушка невольно улыбнулась, глядя на это.

За окном стояло раннее утро. Солнце только-только лениво поднималось из-за горизонта. Ещё светились жёлтые фонари. Во дворе не было почти ни души. Только два мужика спорили, стоя у столкнувшихся машин.

Лизе это было совсем неинтересно. Она тяжело вздохнула, вспомнив, что через несколько дней придётся снова ходить в школу. Желая ещё поспать, согреваясь лучиками солнца, девушка отодвинула стоящие на подоконнике цветы и легла на него, закинув ноги на стену, чтобы кровь отлила от её ног, зудящих после вчерашнего. В какой-то книжке она прочитала, что подобное уберегает от некоего варикозного расширения вен. Лиза, конечно, не знала, что это за штука, но всё равно периодически лежала так перед школой или после прогулки.

Родители знали, что их дочь любит лежать на подоконнике, и позволяли ей это делать. Они даже умилялись, когда Лиза умудрялась там заснуть, и укрывали её любимым мягким пледом. Зимой они стелили на окно одеялко, чтобы дочь не простудилась, и просили одеваться потеплее, но привычка ходить в халате была сильнее их просьб.

Она полежала так несколько минут и вдруг услышала странный шёпот на кухне. Затем он перешёл в крик. Там о чём-то спорили её родители. Лизе это вовсе не понравилось. Она резко соскочила с подоконника и пошла к двери, ведущей на кухню, чтобы подслушать, что там происходит.

Девушка осторожно ступала босыми ногами, стараясь не создавать лишнего шума, словно агент разведки. Но влажные стопы шлёпали по линолеуму. Лиза пожалела, что не надела носки, но всё равно дошла до двери и приложила к ней ухо.

– Вчера я был на последнем деле, Люция, и теперь выхожу из игры!

– Они так просто тебя не отпустят! Они никого не отпускают!!!

– Тихо, не кричи. Ребятишки услышат. Я всё улажу.

– Уладит он! Теперь и за нами придут. А как же дети? Ты о них-то подумал?

Лиза не поняла, о чём речь, и, почуяв приближающиеся к двери шаги, поспешила сесть на диван. Однако из кухни никто не вышел.

Луций тоже проснулся от крика матери и быстро слез с кровати. Поправил свою салатовую пижаму с конями и подсел к Лизе.

– Что там за шум, сестрёнка? Почему мама с папой кричат друг на друга?

– Я не знаю, Луций, – озадаченно ответила Лиза. – Надеюсь, не что-то серьёзное, но…

Её реплику прервала открывшаяся дверь. Лиза молниеносно включила телевизор. По ящику показывали новостную сводку за вчерашний день.

– Что там говорят, дети? – спросил с порога глава семейства.

– У речной базы милиция нашла тела бездомных, покусанных дикими животными. Это рядом с тем старым баркасом. Хорошо, что мы тогда с Луцием не пошли туда, фу.

– Да уж. Недетские новости, – ответил Йохан и услышал знакомый звук заставки. – О, вот и прогноз погоды. Ну-ка…

Он уже стоял в коридоре, копаясь в коробках для обуви, и искал там что-то.

– Сегодня тепло, солнечно. А завтра вечером пойдёт ливень. Не люблю ливень.

– Отчего же, доченька?

– Потому что надо влезать в резиновые сапоги, а не в босоножки. И ещё шляпу не наденешь.

– Достойная причина! Ну а ты чего такой молчаливый, Луций? Случилось чего?

– Просто сонный, пойду-ка я дальше спать, – ответил мальчик и медленно направился в сторону кровати.

Йохан, наконец, откопал нужный ему точильный камень и положил на пол. Он ещё несколько секунд постоял над ним, а потом, вытерев пот со лба, посмотрел на Лизу.

– Может, сегодня пойдём в парк? Лето-то заканчивается. Покатаетесь на каруселях, поедите сладкой ваты?

– Конечно! – ответил Луций, который уже залезал по лестнице на свою кровать.

Парк развлечений, как и полагается всем подобным местам в Бермутии того времени, был укомплектован по последнему слову развлекательной техники. Там имелись и карусели, и колесо обозрения, и машинки на аккумуляторах, гонки на картах, батуты, игровые центры и прочие радости.

Билет для детей стоил копейки, а вот родителям посещение парка выливалось в немаленькую сумму – дети катались часто и много, а для взрослых билеты стояли существенно дороже. Однако денег у семьи хватало.

Лиза надела салатовое платье с пояском из натуральной кожи, свои любимые босоножки, которые купила вместе с мамой в Винограде. Надела соломенную шляпу, так как остальные были в чистке – ведь она так и не научилась кататься на роликах и часто падала.

В те времена шляпы были особенно популярны, каждая уважающая себя девушка носила подобный головной убор, как, собственно, и ремешки, стягивающие талию. Джинсы с шортами ещё не успели войти в моду. Девушек в вечерних платьях, разгуливающих по городу, можно было встретить так же часто, как молодых людей в начищенных до блеска кожаных ботинках с каблуком.

Братишка Елизаветы очень любил всякого рода сладости и часто таскал сестру с собой на прогулку, чтобы та купила ему, ну и себе заодно, сладкой ваты и сладких леденцов на палочке. Пока родители сидели в небольшом кафе с друзьями за кружечкой чая или чего покрепче, дети развлекали себя сами.

Лиза поучаствовала в гонках на аккумуляторных машинках и даже заняла второе место. Попрыгала с братом полчаса на батуте, словно ей было не шестнадцать, а снова восемь, а потом долго не могла найти свою обувку среди почти десятка похожих пар.

Потом дети вместе решили прокатиться на чёртовом колесе, называемом так из-за страха высоты у некоторых посетителей. Родители часто пугают маленьких детей, что чертята заберут их, если они будут кататься там одни. Однако Лиза уже давно вышла из этого возраста, и, кроме мелких, но злых собачек, которые так и норовят укусить, ничего не боялась.

Сев в одну из свободных кабинок, Лиза всё же решила поговорить с братом о том, что случилось сегодня утром.

– Слушай, Луций. Ты не знаешь, почему мама с папой ругались? Не слышал от них чего-нибудь необычного?

– Нет! А почему ты спрашиваешь? – беспечно ответил Луций, он уже и позабыл утреннюю суматоху.

– Не знаю. Мне почему-то очень страшно. Я боюсь. Посмотри на мои руки – аж трясутся!

– Может, это от холода? У тебя снова эти атаки, сестрёнка?

Братишка сочувственно посмотрел Лизе в глаза.

– Вряд ли. Мой психиатр сказал, что панические атаки больше не должны меня беспокоить. Я же избавилась от них, – Лиза сделала лицо, как у мифического героя из рассказов про его подвиги. – Храбрая Лиза сумела победить своих демонов и вошла в усыпальницу, где таился её главный враг. Она сразила его мечом прямо в сердце и вернула в пучину бездны, из которой зверина до того выбралась.

Луций рассмеялся, и девушка тоже. Она на несколько секунд забыла о разговоре, но потом плохие мысли всё же вернулись. Её лицо помрачнело, а вслед за ней взгрустнул и брат.

– Я думаю, это из-за папиной работы. Маме она давно не нравится. Я слышала, он хочет с неё уволиться, – Лиза вздохнула. – Чувствую, скоро мне тоже придётся идти работать.

– Ты что? Как это – работать? Ты же ещё маленькая!

– Ну вот так.

Лиза посмотрела на свои тонкие ручонки. Они перестали трястись. Девушка перебрала свои пальчики, накрашенные перламутровым лаком, и уставилась на городской вид, открывшийся с высоты птичьего полёта.

Были хорошо видны двускатные крыши домов, поблёскивающие высотки, построенные совсем недавно. Вон и её родной дворик. Он был не очень далеко, но скрывался за небольшим палисадником. Вдалеке вилась Симита – приток Фэрии, главной реки страны. Она была довольно широкой, и иногда, в самую жару, Лиза ходила туда позагорать и искупаться.

Наверху поднялся ветер. Волосы так растрепались, что попали Лизе прямо в рот, от чего она закашлялась и крепко схватилась за поручни.

– Так, Луций, тоже держись. Я не хочу, чтобы ты упал. У меня потом будут большие неприятности, – немного сердясь от воспоминаний приказала Лиза.

– Ладно.

– Мне хватило той порки после того, как ты упал в реку и чуть не захлебнулся. Я потом сутки сидеть не могла.

– Извини меня. Прости за то, что тебе за меня всё время достаётся. Я не специально, правда.

– Угу, – сжалилась девушка.

Лиза улыбнулась. Луций потянулся к ней обниматься, девушка сделала ответный жест. Они редко мирно жили друг с другом, и это был один из тех немногих моментов, когда дети не ругались и не дрались.

Колесо совершило полный оборот, и контролёр открыл им железную дверцу. Они поспешно вышли и отправились к следующему аттракциону.

На очереди была большая карусель, куда не пускали детей младше семи лет. Лиза прошла, а вот её братишке пришлось ждать у оградки.

Девушка заняла свободное место, рядом с которым было ещё одно. Она поправила платье и села так, чтобы оно не задралось от ветра. К ней подсел красивый, как ей показалось, молодой человек примерно её возраста. Они накинули защитные цепочки на крючки.

Техник, отвечающий за их карусель, крикнул, чтобы все пристегнулись, и нажал кнопку старта. Мощные моторы зашумели, и лопасти, придающие карусели движение, завращались. Один мотор был расположен как раз над ними. Вибрация передавалась через раму на сиденье, от чего то затряслось. Однако, когда аттракцион стал набирать скорость, вибрации утихли, и Лиза смогла насладиться поездкой.

Каретки, на которых они сидели, отклонились от первоначальной оси, чтобы посетители не задевали ногами пол. Лиза обратила внимание, что тем, кто был в шлёпанцах, велели оставить обувь у входа, и они сидели босиком.

Карусель тем временем набрала большую скорость, почти максимальную. Лопасти шумели, будто на самолёте. За это, в общем-то, Лиза и любила кататься здесь, представляя, что она сидит в кресле пилота кукурузника, набирающего высоту.

От ветра её волосы стали развеваться, как флаг Бермутии, вывешенный у каждого дома. На эту красоту не мог не посмотреть её сосед. Лиза увидела, как он пристально наблюдает за ней, и повернулась в его сторону. Но наперекор её ожиданиям, тот не отвернулся, а даже улыбнулся. Лиза ответила тем же и снова посмотрела вперёд. Ей стало слегка неловко.

Она вытянула ноги вперёд, чтобы создавать меньшее сопротивление потоку набегающего воздуха. Приятный, тёплый ветер ласкал кожу, а солнце, которое подходило к зениту, согревало её.

Сосед случайно, а может, и нет, дотронулся кистью руки до неё. Лиза сделала возмущённое лицо и снова посмотрела на него. Парень с длинными тёмными кудрявыми волосами вновь улыбнулся ей. Но на сейчас раз она не ответила ему. В то время общение с мальчиками её интересовало в последнюю очередь, особенно после лечения панического расстройства, которое преследовало её чуть ли не с самого рождения.

Как только карусель остановилась, девушка поспешила слезть с неё и пошла к брату, который уже заскучал и сел на траву. Лиза взяла его за руку и повела к кафе, где сидели родители. Она не стала оборачиваться, чтобы посмотреть на наглого соседа ещё раз, а поспешила уйти подальше.

Родители в этот момент уже выходили из кафе со своими друзьями. Лиза побежала к ним и обняла сперва папу, потом маму. Те были удивлены. Их дочь так редко проявляла свою любовь, не говоря уже о том, чтобы делиться с ними секретами, рассказывать про школу и обсуждать волнующие её вопросы.

Лиза была умной девочкой, и всё, что она хотела узнать, как правило, находила сама. Искала в библиотеке, спрашивала учителей в школе и только изредка, когда совсем уж не знала, к кому обратиться, говорила с родителями. Со временем общие темы для разговоров закончились, и она вовсе перестала общаться с ними.

Но в этот день её просто распирало от эмоций. Лиза была непривычно весела, игрива и общительна. Обняв родителей, она даже покружилась вокруг них, будто танцуя. Йохан и Люция просто не узнали свою дочь, настолько она была не похожа на саму себя. Чтобы запечатлеть этот момент, они решили сделать семейное фото.

Мимо как раз проходил тот самый паренёк, который сидел рядом с Лизой, и родители решили попросить его их сфотографировать. У них был с собой фотоаппарат с сумкой на ремешке.

– Мальчик, да, именно ты, – обратилась к нему Люция. – Как тебя зовут? Можешь нас сфотографировать?

– Я Кристофер, – смущённо ответил юноша. – Да, конечно, могу.

Лиза немного покраснела, вновь увидев его.

Семья собралась вместе для фото. Лиза вернулась в хорошее расположение духа и сделала как можно радостное лицо.

У Кристофера в руках оказался полароид, позволяющий сразу получить снимок. Качество, конечно, немного страдало, зато можно было мгновенно увидеть результат. Не нужно проявлять плёнку, как у обычных фотоаппаратов, или печатать снимки в специальном салоне.

Мальчик получил фото, немного потряс, чтобы оно остыло, и отдал семье вместе с аппаратом.

– Спасибо тебе, добрый юноша, – радостно воскликнула мать. – Поблагодари мальчика и ты, Луций.

– Спасибо! – протянул братец.

Лиза поспешила покинуть их и пошла в сторону касс, чтобы посмотреть, что ещё можно посетить. Через несколько минут к ней подошла остальная семья.

– Хотите сами погулять? – добродушно спросил Йохан.

– Да, конечно! А что, вы уже уходите?

– Не-е-ет. Посидим тут на скамеечке, а вы побегайте. Тот мальчик оказался таким милым. Часом он тебе не приглянулся? – подмигнув, ответила Люция и посмотрела на дочь с лёгкой улыбкой.

– Меня мальчики не интересуют. Не портите мне настроение, – отрезала Лиза и поджала губы в знак недовольства.

– Ладно. Вот вам ещё денег. Покатайтесь.

Лиза с братом провели в парке, катаясь на аттракционах, почти весь день. Они снова поднялись на чёртовом колесе. Поездили на машинках по специальной трассе. Постреляли в тире из пневматических винтовок. Лиза даже выиграла плюшевого белого медвежонка с большим красным сердечком в лапах.

Ближе к вечеру, когда маленькие детки ушли с родителями домой, прямо у сцены в центре парка организовалась дискотека. Приехали приглашённые из Винограда и Столеенбурга артисты – известные диджеи и хип-хоп исполнители.

Девушка не любила подобные мероприятия, так как нужно было находить себе пару, чтобы танцевать, ещё и касаться кого-то. Она предпочитала одиночество. Любила посидеть одна. Залезть на крышу дома, свесить ноги и сидеть так, наблюдая, как солнце заходит за горизонт, как птицы пролетают над ней. Наблюдать, как со временем падает температура, и в полночь, когда уже пора возвращаться домой, становится холодно.