InterТеррор в России. Улики

УРОКИ БЕСЛАНА

Нападение на школу в Беслане было громадным потрясением для нашей страны, но должных выводов, к сожалению, каждый для себя не сделал. Наше общество продолжает пребывать в апатичном состоянии, надеясь, что накал обстановки на Кавказе их не коснется. В России люди все еще живут по принципу «моя хата с краю», так вот «хату с края» первой обычно и поджигают.

Необходимы усилия государства, для того чтобы сплотить общество перед чумой XXI века под названием «терроризм». Ведь сейчас не спастись ни в Шарм-эль-Шейхе, ни в Лондоне, ни в Испании. Общество должно осознать необходимость принятия целого ряда комплексных мер не только силового характера. Нужна долгосрочная национальная программа, необходимо утвердить российские стандарты борьбы с преступностью. При этом в Белоруссии или в Украине нет эффективных программ противодействия терроризму, но любое мелкое хулиганство там становится ЧП и наказание следует неотвратимо. А ведь нет ничего проще, чем обезопасить себя от угрозы терроризма, каждодневно занимаясь укреплением правопорядка. Но для этого необходима консолидация всего общества, только люди с ружьями сами по себе этого не решат.

Терроризм распространяется по территории СНГ. Под эту угрозу сейчас попали Узбекистан и Киргизия. В Грузии произошла вспышка терроризма. Это все свидетельствует о незащищенности пространства СНГ от подобной угрозы. Но разве в Англии нет той же угрозы? Я был в Лондоне в октябре 2004 года и беседовал с руководителями спецслужб. У меня просто скулы сводило от зависти. У них все было так схвачено, все так слаженно. Как сглазил. В этом году в Лондоне одна за другой произошли серии терактов. И теперь все понимают, что спасение от терроризма – только в консолидации нации и внимательном отношении прежде всего к самим себе.

Еще хуже, когда наравне с обществом в апатии пребывают политики. Я помню, как один из известных и раскрученных политиков не проявил никакого энтузиазма, когда его попросили вмешаться в переговоры в Беслане. Посчитал, что ему это не надо. Его просила помочь Анна Политковская. Называть сейчас имя этого политика я не стану, достаточно сказать, что он был в «Норд-Осте».

Необходимо понимать и то, как работают террористы. Люди, захватившие школу, лишь изображали переговорный процесс, потому что не были самостоятельными участниками этого процесса. Показательно выглядит разговор Руслана Аушева с лидером боевиков «полковником» Хочбаровым 2 сентября 2004 года, о котором можно судить по расшифровке видеозаписи встречи. Первое, что сказал Хочбаров, встретившись с Аушевым: «Отсюда никто живьем не уйдет». На просьбу Аушева отпустить детей лидер боевиков ответил: «Мы ни перед чем не остановимся». Потом Хочбаров признает полную несамостоятельность: «Это все зависит от них, а не от меня».

Понимаете, он захватил детей, и от него уже ничего не зависит?! Вот такая ситуация. Явлинский был прав, когда вышел из «Норд-Оста» и сказал, что там нет субъекта переговорного процесса. Бараев получил план, и он его реализует. Вот и все.

Следует с сожалением констатировать, что после Беслана процесс формирования современной адекватной нормативной базы противодействия терроризму идет очень медленно. До сих пор не принят новый закон о противодействии терроризму. Сейчас этот документ прошел в российском парламенте только первое чтение, и его дальнейшие перспективы, мне по крайней мере, пока не ясны. А ведь американцы в свое время очень быстро приняли подобный закон «Патриот», работа над ним заняла чуть менее полутора месяцев. У нас же пока в этом отношении успехи, мягко говоря, скромные, хотя несовершенство законодательства в этом направлении очевидно.

Тем не менее следует отметить и очевидные успехи наших спецслужб. Несмотря на работу в рамках старой нормативной базы, им удается эффективно уничтожать террористов, в том числе и причастных к трагедии в Беслане. На территории Ингушетии, Северной Осетии и Чеченской Республики прогресс очевиден. Здесь силовикам надо отдать должное. Например, был наконец-то ликвидирован Аслан Масхадов. После Беслана надо поставить вопрос о создании фонда, который выдавал бы премиальные за поимку террористов. Этот же фонд можно подключить к работе по ликвидации последствий терактов.

Но еще существуют очень серьезные проблемы. Террористическая сеть действует, как сообщающиеся сосуды: выдавливаешь из одного региона – террористы перетекают в другой. Произошла активизация террористических групп в Дагестане, частично в Карачаево-Черкесии. Надо наращивать усилия по ликвидации бандформирований.

Недавно Владимир Путин отметил необходимость нанесения превентивных ударов по базам террористов. Это абсолютно правильно. США и Израиль так действуют уже давно. Или у нас ничего не летает и ничего не стреляет? У России есть хороший ресурс вооружения, и нечего церемониться с бандитами. Никаких нарушений норм международного и национального права здесь нет.

Сейчас, к сожалению, наблюдается одна методологическая ошибка – мы пытаемся законами разрегулировать все на свете. К законодательству надо подходить более взвешенно, для России ведь нет простых решений. Россия – непростая страна. Конечно, в первую очередь проблемы нормативных актов – это проблемы самих законодателей, но должно быть и встречное движение. Гражданское общество должно взять на себя ответственность. Сейчас, к сожалению, от общества идет только критика власти, но не поступает никаких предложений.

Взять хотя бы, к примеру, такой институт гражданского общества, как религиозные организации. В России каждый год совершается запредельное количество самоубийств, в прошлом году их число превысило количество убийств в стране. Почему наши религиозные организации не усилят работу в этом направлении? Понятно, что причины для самоубийств есть всегда. Причины есть даже для коллективных самоубийств, которые в последнее время происходят довольно часто на территории Российской Федерации. Но ведь есть еще и психологические факторы. Настоящему верующему человеку, которого, так сказать, окормляет церковь, в голову не должна даже приходить такая мысль. А у нас не проводится соответствующей работы на должном уровне.

Ленимся много. Встаем не рано утром, ложимся спать под бряканье телевизора. Мы забыли, что демократия – это ежедневный труд. Демократия – это условия выживания человечества, а не манна небесная, которая должна появляться сама по себе. Не бывает такой демократии.

Демократия не предлагает и не предполагает бездеятельности. У нас, как только начались демократические преобразования, были восприняты народом некие постулаты, которые на самом деле не работают. Вот, казалось бы, уберем коммунистов из власти и как заживем! Если бы все было так просто… Думали, вернем землю крестьянам – жизнь изменится. Ну вот и вернули. Сейчас в среднем по Центральному федеральному округу на одного селянина приходится семь гектаров земли, есть паи, которые они потом, к сожалению, продают, не обрабатывают. Конечно, я не говорю о том, что семь гектаров можно обработать лопатой, но по опыту знаю, что одна семья может спокойно обрабатывать около 45 соток. Знаю, потому что сам рос в крестьянской семье. Сколько обрабатывает сейчас крестьянин? Всего 10–15 соток под картошку на зиму.

Демократия, как и любое изобретение человечества, требует специального подхода, навыков и бережного отношения. Демократия – это прежде всего труд до седьмого пота. Даже при социализме, который подразумевал наличие определенных льгот, существовала уголовная ответственность за тунеядство. Сейчас у нас статьи за тунеядство нет, а демократия воспринимается как возможность не ходить на работу вообще. Вот и все.

Или возьмем, например, такой демократический институт, как суд присяжных. Ни у кого не вызывает сомнений необходимость его существования. Но в России происходят странные вещи – суд присяжных заседателей в Ингушетии оправдал 5 июля 2004 года Маирбека Шабиханова, который привлекался к уголовной ответственности за хранение оружия и участие в бандформированиях. А после освобождения он появился в составе группы террористов, захватившей школу в Беслане 1 сентября того же года.

С одной стороны, это, конечно, не является поводом для того, чтобы отказаться от суда присяжных заседателей, но, с другой стороны, стоит задуматься: возможно, следует действовать иначе? Например, почему Шабиханова должен был судить именно ингушский суд? Было бы лучше, если б его судили, например, в Якутске. На Кавказе очень сильны родственные связи и существует традиция не выдавать своих. Поэтому законодательство должно быть более гибким.

Наша комиссия выступила с законодательной инициативой в отношении ряда статей Уголовного кодекса РФ о терроризме. Мы предложили внести изменения, в соответствии с которыми преступник отбывал бы наказание не по месту жительства и не по месту совершения преступления, а где-нибудь в третьем регионе.

На Кавказе существует большой соблазн – отбить из тюрьмы своих. Тем более там тюрьмы в плохом состоянии, здания ветхие. Сейчас идет суд над единственным живым террористом, захватившим Беслан, – Кулаевым – и никто не задумывается, во сколько обходится охрана этого заключенного. Правоохранительные органы регулярно получают информацию о подготовке рейда по его освобождению. А нужно было судить Кулаева, скажем, где-нибудь в глухой деревне Архангельской области, где кругом болота, – пусть туда террористы попытаются сунуться, да они там же и утонут вместе со своим обмундированием.

Надо грамотно, без истерик подходить к этим вопросам и делать выводы из уроков. Повторю: к сожалению, после «Норд-Оста» должные выводы сделаны не были, работа наших спецслужб до сих пор строится по старым принципам. А вот бандиты, нападая на Беслан, учли все ошибки «Норд-Оста», даже противогазы с собой захватили на случай, если будет попытка газовой атаки. Они учатся, потому что от этого зависит их жизнь. При этом боевой ресурс террористов гораздо выше, чем ресурс правоохранительных органов, да и «запасных боевиков» у них больше. Это моя точка зрения как эксперта.

Как формируются бригады террористов? Собираются 10 человек, проводят какую-либо операцию, после этого в живых остаются два самых быстрых и метких, которые снова формируют группу. Таким образом создаются высокопрофессиональные отряды боевиков с большим боевым опытом. На Кавказе очень много таких спецов, которые уже лет 10 не вылезают из камуфляжа и не выпускают автомат из рук. Спецслужбы себе такого способа пополнения позволить, естественно, не могут.

Я разговаривал с одним из представителей МВД России и спросил его, что нужно сделать для стабилизации ситуации в Дагестане. Он ответил: «Нужна еще пара полков». А почему только пара? Давайте там двадцать полков развернем, и это будет комплексным решением? Но у нас и так самые насыщенные бронетехникой и оружием регионы это Чечня, Осетия и Ингушетия. Там шагу нельзя сделать, чтобы не встретить человека с ружьем. На это мой собеседник ответил, что на Кавказе очень остро стоит вопрос с безработицей, и люди идут убивать за деньги просто потому, что нет другой работы. Ответ настолько простой, что аж зло берет. Есть земля, вода, солнце и свободные руки. Или выращивать виноград в Дагестане разучились?

По-моему, единственная причина сложившейся ситуации – неграмотная организация. Я бы порекомендовал Патрушеву и Нургалиеву по очереди по две недели проводить, например, в Ингушетии. Сразу все в порядок приведут в регионе. По старой бюрократической традиции, когда приезжает начальник, даже травку стараются подстричь.

Ведь понятно, что террористы определили для себя главную цель – расчленение России. Бесланский теракт четко вбивает клин между православием и исламом, между ингушами, чеченцами и осетинами. Эти силы будут бить по самому неспокойному региону – Кавказу, но Кавказом дело не закончится, процесс перекинется на Ставропольский край, Ростовскую область, и «болезнь» будет разрастаться. Эти метастазы будут распространяться по всей России.

Главным инструментом в этом процессе будет национальный вопрос. И не только на Кавказе. Я являюсь представителем в Совете Федерации РФ Республики Марий Эл, где проживает значительное количество людей финно-угорской группы, и титульной нацией являются марийцы. Могу сказать, что очень заметны серьезные усилия иностранных «благотворителей», которые пытаются поссорить русских и марийцев.

Например, ПАСЕ пытается принять резолюцию о геноциде марийского народа. Инициаторами этой резолюции являются Финляндия и Эстония, которые лишили русских гражданства как такового на своей территории. Они так «пекутся» о марийском народе, у которого вообще-то сейчас в Республике Марий Эл на подъеме экономика, выплачиваются своевременно пенсии, зарплаты. Вот яркий пример двойных стандартов. Но с этим приходится считаться. Нет смысла бросать камни в бронированное стекло – все, чего можно таким образом добиться, – попасть в поле зрения милиционеров и видеокамер. Вот у нас этого бронированного стекла пока нет. И они чувствуют, что если посильнее ударить камнем, то стекло разобьется.

На самом деле для России сплав стольких национальностей на одной территории – это величайший плюс. У нас проживают представители огромного числа наций, народностей и конфессий. Если все объединятся, и эти консолидированные усилия будут направлены на построение по-истине мощного правового государства, то равных нам не будет во всем мире. Сейчас же это благо превращается в большой минус.

Поэтому, когда после трагедии в Беслане кардинально изменились правила политической игры в России, это было правильное решение. Я считаю, что предложения президента по укреплению вертикали власти были сделаны своевременно. Возможно, даже немного с ними Россия опоздала.

Давайте разберем все на примере Беслана. Что было бы, если бы террористы добились своего и президенты Ингушетии и Северной Осетии пришли к ним? Скорее всего, президентов просто убили бы. Это люди мужественные, и они все равно бы пошли, но какие последствия это могло за собой повлечь? В регионе началась бы истерия. По существовавшему на тот момент законодательству, демократические выборы в Осетии и в Ингушетии должны были бы состояться через три месяца. Я не знаю конкретные фамилии людей, которые могли бы победить, но хорошо знаю доминирующую политическую ориентацию в регионе. Победу одержали бы какие-нибудь «крутые» националисты, которые получили бы власть на волне народного гнева, пообещав отомстить.

Один политик, близкий к президенту, мне говорил, что в этом случае соотношение нападающих и обороняющихся в потерях составляло бы один к семи. Если осетины готовы на это пойти, то у ингушей есть братья-чеченцы. Понимаете, что могло бы произойти? Действуя исключительно в рамках демократии, мы бы полностью дестабилизировали ситуацию и потеряли контроль над Кавказом. Демократические институты – это хорошо, но существует очень тонкая грань. Мед сам по себе очень вкусный продукт, помогает от простуды. Можно съесть ложку или две. Но впихните в человека три килограмма меда, и он умрет. Любое вещество можно превратить в яд, если перебрать с дозировкой. Так и с демократией.

По прошествии года после трагедии уже для нас очевидно, что к 1 сентября 2005 года итогового доклада комиссии по расследованию трагедии в Беслане не будет – работа требует очень много времени и усилий. Обвинительное заключение по одному Кулаеву содержит 900 страниц.

Вообще такие комиссии быстро не работают, испанцы 14 месяцев работали по теракту в Мадриде. Но можно ли сравнить теракт в Испании и теракт в Беслане? Нельзя. Ни по каким параметрам они не совпадают. В Мадриде все произошло быстро – вспышка и трупы. А в Беслане – двое с лишним суток переговоров, страха, ужаса и крови.

Даже в США доклад по теракту 11 сентября был опубликован спустя 38 месяцев, потому что парламентская комиссия была создана через полтора года после трагедии и работала 20 месяцев. При этом необходимо учесть, что в США шло расследование деятельности «Аль-Каиды», ядро которой находится на другом конце света.

В нашем же случае речь идет о Северном Кавказе, где вообще взрывоопасно. Если не учесть какую-то деталь в докладе, это потом может отразиться на всем регионе. К тому же нашей комиссии пришлось заниматься тем, чем мы вообще не должны были заниматься. Мы работали с людьми, вникали в проблемы, организовывали помощь, потому что и это нужно было делать. После трагедии в Беслане не было масштабных действий родственников погибших, которые хотели бы отомстить. Комиссия до сих пор является гарантией того, что истина восторжествует, по сути, мы несем миротворческую миссию.

А этим должны были заниматься местные власти. Не мы, а они должны были говорить с собственным народом. Могу привести пример из собственной практики – звонит какой-нибудь начальник, просит приехать, поговорить с людьми, которые собрались на митинг. В результате приезжаю я один, а этого начальника нет. В следующей раз, когда меня пригласили, я специально не поехал, решил проверить, оказалось, и в этот раз от местной власти никто не явился.

Могу сказать одно – с людьми надо разговаривать. И вообще, в первый же день после трагедии надо было извиниться перед каждым потерпевшим лично. Не поздно сделать это и через год.

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ТЕРРОРИЗМ КАК ПРОДОЛЖЕНИЕ МИРОВОЙ ПОЛИТИКИ

Международный терроризм – негосударственное, открыто не санкционированное государствами как субъектами международного права трансграничное насилие в отношении гражданского населения и гражданских инфраструктур, преследующее политические (в первую очередь международно-политические) цели. Он характеризуется ложной (фальсифицированной) международно-правовой асубъектностью и представляет собой способ выведения насильственных методов решения международно-политических вопросов за пределы международного регулирования, контроля и международных санкций. Проще говоря, международный терроризм действует так, что стремится затруднить либо даже исключить привлечение к ответственности действительных организаторов и координаторов международно-террористической активности международным сообществом или отдельным государством – даже в том случае, когда известны конкретные исполнители того или иного террористического акта. Если взять реальную перспективу – попадание в международно-террористическую сеть оружия массового уничтожения (ОМУ), то эта асубъектность не позволяет заключить с международным терроризмом договор о неприменении ОМУ, нанести ответный или превентивный удар, применить к нему санкции в случае его применения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.