Навсегда обречённые

Мы ставим цели, но боимся к ним идти.

Мы искренне надеемся на перемены.

Мы верим в то, что ждёт нас впереди,

Но позабыв о том, что топчемся на месте

Жанна Игнатенко

I

Режущая боль в глазах, через невыносимые муки пытаюсь разглядеть, который сейчас час. Прикрывая лицо руками от солнца, прищурив глаза, фокусирую взгляд на экране телефона. Пытаюсь разглядеть. На нем виднеется 14.28 19 мая. День недели не могу понять, но вроде суббота. Фух, со скоростью света падаю обратно на диван. Состояние как будто кто-то выстрелил в меня ядом из духовой трубки, и я медленно и мучительно умираю. Безумно болит голова, пульсация сначала слева, потом сзади, виски сжимаются. Ааа… невыносимо, хочется зажать ее в тиски. В ушах ужаснейший шум, который периодически превращается в пронзительный и тонкий звон. Сводит скулы. Жаль, что я не знаю никаких молитв, читал бы их без остановки, но, увы. Переворачиваюсь набок, хм-немного легче. Набираю полную грудь воздуха, медленной, но довольно-таки мощной струёй выдыхаю. Фуу… похоже и правда немного полегчало. Как только в голову пришла эта мысль, тут же начал чувствовать, что в моем желудке взрываются петарды. Хотя нет, не петарды.

У нас в городе каждый год в пятнадцатых числах июля проводят фестиваль фейерверков. Это местное шоу по указу мэра устраивает администрация нашего города с целью увеличения потока людей и, естественно, сбора монет. И вот ощущение, что в этом году его решили устроить у меня в желудке. Внутри меня все горит, колит, пульсирует, сокращается. Бросает в жар, потом резко в холод, волосы на голове мокрые, как будто я после душа. Меня точно отравили.

Наверное, думаете, какой заботливый мэр возглавляет наш город. Увы, но на самом деле не совсем это так. Финансы, которые заработают за два дня мероприятия, осядут в карманах администрации. Нет, конечно, они не совсем эгоисты и построили у нас огромный, современный парк аттракционов. Но если порассуждать, то ответ будет очевидным, главной целью возведения парка является не забота о жителях, а заработок. Парк развлечений «Юность», как писали в местной газете, признан самым большим в ближайших семи регионах. Но основное внимание привлекает не его масштаб, а аттракцион «Дорога страха». Между прочим, тот редкий случай, когда название соответствует действительности.

«Дорога страха» – это небольшой состав, из трех открытых вагончиков, на четыре человека в каждом. Передвигается сие чудо по рельсам, протяжённость дороги, как говорят в рекламе: «За пятнадцать минут и девятьсот восемьдесят пять метров вы ощутите бурю эмоций и страха» и бла-бла-бла. Этот текст повторяется из рупоров каждые десять минут и есть ощущение, что каждый кто присутствует в парке, запоминает эту рекламу наизусть. В целом неплохой маркетинговый ход, тем более что именно этот аттракцион является фаворитом среди всех остальных.

Вообще, приключение начинается безобидно и весело. Ты размещаешься в комфортном кресле вагона, играет приятная, расслабляющая музыка. Перед посадкой активно предлагают купить маленькую порцию попкорна и, естественно, ты соглашаешься на покупку. Раздаётся громкий сигнал и состав отправляется в путешествие. Расслабленный, похрустываешь попкорном и внимательно разглядываешь проезжающие мимо объекты. Сначала состав двигается по тропической локации. Пальмы, мартышки, по бокам жёлтый песочек, ласкающее и расслабляющее щебетание птиц. Дальше, с правой стороны речка, из которой то и дело выпрыгивают вверх рыбы. С левой стороны водопад, прохладные брызги воды попадают тебе в лицо, и как бы погружают тебя полностью в атмосферу. Всё так радужно и приятно, до тех пор, пока вагончики не доедут до ворот. Вот тут-то и начинается самое интересное и страшное. Преодолев ворота, попадаешь в полную темноту, музыка больше не играет, ещё доносится чириканье птиц, но и то недолго. В кромешной темноте раздаётся громкий, резкий и пронзительный крик какого-то неизвестного животного. Молниеносно зажигается свет, и перед глазами появляется образ существа, которое на сверхскоростях бежит прямо на тебя. Вагончики начинает трясти, свет мерцает, и во время всего этого сзади со спины, на плечи падают, по ощущению, чьи-то руки. Всё, в этот момент ты понимаешь и осознаёшь всю жизнь. Эти микро-сердечные приступы сбивают дыхание, сердце бьётся птицей, не оставляя попыток вырваться из груди и взлететь в космическое пространство. Виски и затылок мокрые, со лба текут ручьи пота. Сгибы колен и рук, накопили столько воды, что, если их разжать, нас всех затопит. Всё это происходит в стоящем на месте составе, и в миг он резко даёт деру вперёд. Трясущееся тело вдавливает с невероятной силой в кресло, которое, кстати, уже не кажется таким комфортным. Воздух сильно сжимается в груди и от этого начинаются панические атаки. Дальше как в кино. Повороты, развороты, везде шум, шиканье воздуха, какие-то крики, со всех сторон вылетают монстры. Свет, то бьет в глаза ярким лучом, то выключается полностью. Кажется, что страшнее уже не будет, но страх поджидает нас впереди. Состав с перепуганными лицами заезжает в «чёртово колесо», и, конечно же, делает остановку. Мы оказываемся кверху ногами. Начинаются какие-то вибрации и подёргивания, свет мерцает. В самый неожиданный момент состав с бешеной скоростью спускается вниз и вылетает в открытые ворота. Локация создает впечатление, что мы взлетели и парим в небе, даже на мгновение испытываешь чувство невесомости. Моментальная остановка, и двенадцать до ужаса перепуганных тел наклоняются вперед, и ещё несколько минут находятся в таком положении.

Сказать, что это страшно, вообще ничего не сказать. За всё путешествие испытываешь такую палитру чувств, что перестаёшь понимать, кто ты, где ты и что происходит. В общем и целом, этот аттракцион оставляет такой ураган эмоций, что каждый, кто не имеет эпилепсии или каких-то подобных болезней, просто обязан хоть раз прокатиться. Реально советую.

Конечно же, эти развлечения привлекают народ из ближайших районов и городов. На наших и без того загруженных улицах, начиная с пятницы вечера и до воскресенья, еженедельно создается коллапс. Местные жители из-за этого предпочитают в выходные дни вообще не выбираться на машинах в центр города. Но в целом, сильного раздражения у людей нет, наоборот, многие находят свои плюсы. Например, мелкие или вновь открывшиеся кафешки и магазинчики за эти дни набивают под завязку свои кошельки, поэтому, начиная со вторника по четверг работают в расслабленном режиме.

Лежу.

Долго не мог понять, почему такая тяжесть в ногах. Понял. Я в кроссовках. Да-да, я спал в кроссовках. Пытался их скинуть, но каждый раз, когда делал хоть малейшее усилие, кто-то стрелял мелкими иглами во все части моего тела. Спустя пару минут освободил от оков правую ногу, теперь большим пальцем ноги пытался поддеть левый ботинок. У меня получится. Весь кряхчу, охаю, тяжело вздыхаю, как будто несу в гору ношу весом три тысячи тонн. Ещё немного усилий и я у цели. Кроссовок упал на пол. Звук рухнувшего ботинка ударил мне в голову с такой силой, что потемнело в глазах, а на лбу выступили капли пота. Выдох. Немного времени спустя испытал в ногах нереальное облегчение. Лежу, пошевеливаю пальчиками и наслаждаюсь моментом.

Знаете, со стороны я выглядел максимально странно. Представьте себе следующую картину. Комната квадратной формы, справа от входа шкаф, следом за ним стол с ноутбуком и милой лампой. Прямо застеклённое от потолка до пола и настежь распахнутое окно. На нём нет ни штор, ни занавесок. Честно не понимаю, зачем люди вешают эти тканевые изделия на окна, по мне, они портят вид. Ну, у каждого свой вкус и восприятие. С левой стороны располагается бежевый кожаный диван, перед ним стоит низкий, чёрный журнальный столик.  На диване лежит тело. Голова закинута назад, ноги на ширине плеч, руки лежат ровно вдоль туловища, а лицо расплывается в улыбке. Представили? Вот так выглядел я.

Подождите, девятнадцатое мая, суббота…девятнадцатое… нет, сегодня не суббота, скорее всего уже воскресенье.

Очень хочется пить. Полость рта и губы пересохли, и кажется, они сейчас потрескаются и рассыпятся. Каждый подъем моего тела – это перемещение в центрифугу, вращающуюся с бешеной скоростью. Все предметы в комнате сливаются в весёлом хороводе и кружат вокруг меня. Я обратно падаю камнем на диван. Не открывая глаз, пытаюсь рукой нащупать телефон. Не выходит. Решаюсь немножко приоткрыть глаз, считаю до трех. Один, два, три, и медленно приподнимаю правое веко. Удивительно, но солнечный свет не режет глаза. Странно. Аккуратно поворачиваю голову в сторону окна. Оказывается, пока у меня шёл продолжительный бой с болью, в это время на небо был совершён набег из туч, и они полностью закрыли слепящее солнце. Скорее всего в ближайшее время пойдет дождь. И по ощущениям он будет сильным. Я не ошибся, и правда спустя пару минут на небе стали проблёскивать молнии, а в голову ударять сильные раскаты грома. Если честно, то я терпеть не могу дождь, но в ту минуту был несказанно рад тучам. Парадокс.

С дождем дружба у меня не заладилась с самого детства. Если всех в детстве пугали бабайками, то мне достаточно было произнести одно слово – дождь. Я тут же нырял под одеяло, укрывался с головой и пытался ускорить процесс засыпания. Такая довольно-таки странная реакция не случайна. Однажды дождь напугал меня так сильно, что страх остался до сих пор. Этот случай запомнился мне очень хорошо, а пережитые эмоции отпечатком в памяти несу на протяжении всей своей жизни.

Мне было лет пять, может шесть, не больше. Точно помню, был июнь. Мы жили в небольшом промышленном городке, в частном двухэтажном доме с зелёной крышей. Впереди и сзади дома был небольшой участок, на котором уютно располагался сад и гараж. Во дворе было много качелей, горок и прочих детских развлечений, которые папа мастерил своими руками. Рай для детворы, поэтому мои друзья с ближайших улиц с весны по осень проводили время в нашем дворе. У нас было что-то вроде большого и шумного муравейника. Свой маленький, уютный и идеальный мир. Самой любимой нашей забавой были соревнования по прыжкам с качелей. Ух, аж мурашки по коже. Целью развлечения было раскачаться максимально сильно, потом в определённый момент выпрыгнуть с качелей и пролететь как можно дальше. Для того, кто проиграет, было наказание. Проигравший должен был на следующий день принести на всех сладкой газированной воды, а иногда мороженное. Вообще, проводили время по-разному, обожали строить шалаши и рыть землянки, развлекались, как могли. Конечно, в гуляниях в нашем дворе был большой плюс: все родители знали, где искать своих сорванцов. Что-то потянуло меня в ностальгию. Так вот, продолжу про случай с дождем.

Мой отец был главным инженером на местном металлургическом заводе, и в этот день у него была ночная смена. Завод находился от нашего дома в пятнадцати минутах езды на машине, а пешком можно было дойти минут за двадцать пять-тридцать. Очень часто отец добирался на велосипеде, на это тоже уходило минут пятнадцать-двадцать. Нет, он не за здоровый образ жизни, просто наш старый «форд» не всегда располагал желанием работать. Начало рабочей смены было в семь вечера, но отец всегда уходил из дома за два часа. Он был больным фанатом рабочего процесса, наверное, так можно его назвать. Так и в тот день, без десяти пять вечера, он завел свой «форд» болотного цвета. На удивление, его большое металлическое сердце работало как часы. Ровно в пять на всю улицу раздался треск и скрип коробки передач, и на месте машины осталось густое чёрное облако едкого дыма. В этот момент я ужинал, сидя у окна на кухне. Папа, закрывая за собой ворота, помахал мне рукой, улыбнулся и запрыгнул обратно в салон своего верного ишака.

Отец у меня был удивительным человеком, в нём каким-то странным образом сочетались совсем разнообразные таланты. Внешность, кстати, тоже была необычной. Его отличительной чертой были большие, как блюдце и синие, как небо глаза, с длинными густыми ресницами и пышными бровями. Пару веков назад он мог бы смело претендовать на звание предводителя. Нет, у него не было хороших ораторских навыков, но своим взглядом он всех завораживал и заколдовывал. Глядя в его глаза, ты невольно начинаешь ему доверять, слушать, делать и поступать так, как он говорит. Было в них что-то непередаваемо особенное. Наверное, благодаря им у него за всю его жизнь не было врагов. Конечно, были недоброжелатели, но это больше связано с обычной человеческой завистью. Отца знали и любили все соседи. Да чего уж там, почти весь город. К нему всегда заходили в гости, часами пили чай и слушали истории про работу, а их у него был огромный запас. Отец был разносторонней личностью. Он неподражаемо играл на гитаре, фортепьяно, сочинял песни и стихи. Помимо этого, разбирался в строительстве, так, как будто он коренной потомок архитекторов. Его золотые руки безупречно выполняли любые работы, начиная от покраски и заканчивая капитальным строительством. Отлично разбирался в устройстве автомобилей и мотоциклов.

Вот, например, Профессор – сосед через два дома, почти каждую неделю пригонял к нам свой старый «шевролетт». Отец в выходные дни разбирал что-то в моторном отсеке, чистил, менял, пристально разглядывал какие-то детали. Если бы не мама, он мог просидеть в гараже несколько суток, вообще не выходя из него. Для него машины, да и техника в целом – это как горячий чай после долгой прогулки в промозглый и холодный зимний день. Он всегда звал меня с собой в свои гаражные посиделки. Рассказывал, для чего нужны те или иные детали в автомобиле, объяснял и показывал их работу, но мне это всё было неинтересно. По мне, увлекательней красками и карандашами переносить обрывки из снов на листы бумаги. Для меня посиделки в гараже были скорее мукой, чем удовольствием, и это сильно огорчало отца. Помимо машин, он так же до потери пульса любил что-то строить или переделывать.

Тётушка Клара – соседка Профессора, тоже постоянный заказчик папиных услуг. К ней отец приходил, чтобы обновить кровлю дома, поставить забор, приварить какую-то трубу, поменять проводку во всём доме. Помню, как-то раз он пропадал у неё почти месяц. Она делала ремонт на кухне, и ей, видите ли, захотелось перенести раковину в другую сторону. Чтобы это реализовать, нужно было переделывать водопровод и сточные трубы. Сначала он подготовил чертёж с расположением водопроводных труб, сделал замеры в доме и закупил трубы. Потом несколько дней в гараже нагревал, выгибал и варил их сварочным аппаратом. Вот тогда-то отец наработался знатно. Даже мама периодически не выдерживала, и иногда вечерами могла устроить небольшой скандал. Вообще, с тётушкой Кларой есть очень забавная история из детства.

Нам было лет по десять. Был тёплый вечер какого-то летнего дня. Нам захотелось яблок, и мы решили пробраться к ней на участок, потому что знали, что у неё на участке растёт невероятное количество яблонь. Мой друг Арчи залез на самую большую яблоню, сорвал три-четыре большущих, красных яблока, потянулся ещё за одним, и в этот момент раздался треск. Ветка под Арчи сломалась, он вместе с ней и яблоками рухнул на землю. Ох, как же мы смеялись с ребятами! Нет, ну правда, надо было видеть эту картину. От нашего смеха в саду поднялся сильный гул, поэтому их сторожевой пёс Бобби закатил истерику. На его непрекращающийся лай вышел муж тётушки Клары, но до его появления на крыльце, мы успели перескочить через забор и раствориться в темноте. Следующим утром я проснулся от громких разговоров в коридоре. Пришла тётушка Клара. Её так сильно переполняли эмоции, что она не могла спокойно говорить и даже немного задыхалась. Причиной её негодования стало то, что мы сломали её, как она говорила, особенную яблоню. Влипли. Мои родители всячески пытались её успокоить, но было бесполезно. Из коридора они прошли на кухню, и я практически не слышал разговора. Уходя, она попросила не ругать и не наказывать нас, мы же всё-таки дети. Честно сказать, я очень обрадовался, когда услышал эту фразу. Дальше поспать так и не получилось. Меня атаковало волнение. Почему-то начал сильно переживать, как на нашу вечернюю выходку отреагируют родители. Мысли в голове крутились бесконечным колесом. Буду ли я наказан за этот поступок, если да, то на какой срок. Эти раздумывания напрочь прогнали мой сон. Часов в двенадцать дня я вышел из комнаты, сходил в ванную, и медленно стал подкрадываться на кухню, чтобы позавтракать. Переступив порог кухни, делал вид, что ничего не слышал, и ничего не произошло.

На кухне за столом сидел отец, читал газету и пил кофе. Когда я присел за стол, он отложил в сторону газету и поведал мне одну интересную историю. Оказывается, у тётушки Клары яблоневые сады с определёнными сортами яблок. Её муж уже много лет занимается изготовление сидра. У них даже рядом с домом отдельная постройка, где он настаивал своё зелье. Так вот яблоня, у которой мы отломали ветку, оказалась редкого и дорого сорта. Папа сказал, сидр из этих яблок стоит в три или даже в четыре раза дороже обычного. Конечно же, у нас и мыслей не было как-то вредить их саду, все это понимали и знали, но в итоге получилась такая неприятная ситуация. Днём, когда мы встретились с друзьями, я рассказал им историю про сад и сидр. Недолго думая, мы приняли решение пойти и попросить прощения у тётушки Клары и её мужа. Волнительно. К нашему удивлению, она была спокойна и встретила нас с улыбкой. Мы извинились, объяснили, что просто захотели яблок, и поэтому решили залезть в их сад. Она заулыбалась, приобняла меня за плечи и пригласила нас в дом. Мы уселись за овальным столом из белого дерева. Тётушка налила нам чай и угостила шарлоткой. Кстати, из яблок, с той самой сломанной нами ветки. Во время чаепития она рассказала, почему так расстроилась и разозлилась утром. Сломанную яблоню пятнадцать лет назад её муж привез с какой-то аграрной выставки. Мол, это редкий сорт, который в нашей стране практически не найти. После она поведала пару забавных истории из своего прошлого. Мы внимательно слушали и звонко смеялись вместе с ней. Удивительно, как быстро меняется время. Истории тётушки Клары нам казались такими необычными и даже, наверное, сложными для восприятия. Для нас было странно слышать, что автобус в наш город ходил всего лишь один раз в день. Сейчас в нашем городке огромный вокзал, откуда автобусы идут в любое направление с интервалом в пятнадцать минут. Уходя, мы поблагодарили её за изумительную шарлотку и ещё раз попросило прощения. С тех пор, хоть и тётушка Клара не держала зла и обиды, почему-то интуитивно мы старались избегать путей через её дом. Что-то меня опять окутали воспоминания из детства. Так, вернёмся к рассказу про дождь.

Отец уехал на работу, я по-прежнему ужинал на кухне. Мама бегала с этажа на этаж, второпях что-то закидывая в сумку. Она собиралась к Эльзе, соседке с двадцатого дома. Моя мама работала учителем в нашей местной школе, но по второму призванию она была парикмахером-стилистом. Это было её хобби, которое помимо дополнительного заработка приносило ей огромное удовольствие. К нам часто приходили папины друзья и её подруги на стрижку, укладку и покраску. В тот день Эльза пригласила маму к себе домой, чтобы сделать причёску. На следующий день у Эльзы должна была быть рабочая встреча с главой их холдинга, одной из главных целей совещания должно было быть её повышение до ведущего специалиста отдела продаж. Ну, и естественно, как и любая леди, на такое мероприятие она должна была прийти как королева на бал. Эльза работала в холдинге по продаже труб и металлических конструкций, которые производились на заводе, где работал мой отец. Поэтому карьерный рост в такой организации – это не только повышение дохода, но и поднятие статуса в обществе. Холдинг в нашем городе был вторым предприятием по количеству рабочих мест, поэтому повышение до руководящих должностей было очень значимым событием. Вообще, в принципе, местные жители преимущественно работали в трёх местах: металлургический завод, холдинг и школа.

Докушав, я подошёл к раковине вымыть за собой посуду, и заодно набрать в чайник воды, чтобы навести себе какао. В этот момент мама собрала свою рабочую сумку, и перед выходом подошла ко мне.

– Ты чем сегодня занимался, целый день тебя не видела?

– Был у Ника. Его мама попросила нас помочь собрать вишню.

– Вау, молодцы ребята, – мамины щёки немного покраснели, и она мило улыбнулась.

– Представляешь, втроём собрали семь вёдер вишни! Пока мы занимались сбором урожая, его отец наполнил бассейн водой, поэтому, закончив дела, сразу побежали купаться. Мне кажется, мы часа два не вылезали из воды. К нам ещё чуть позже пришли девчонки и Арчи. В общем, весело провели время в бассейне. Потом мама Ника пригласила нас всех попить компот с пирожками.

– Я даже вам завидую. Сама бы не против сейчас искупаться в бассейне. Как-то душно сегодня, – она обмахнула лицо полотенцем.

– Даа. Кстати, я дорисовал картину. Хочешь покажу тебе?

– Конечно, малыш, чего ты спрашиваешь?! – я быстро поднялся в свою комнату, снял картину с мольберта и молниеносно спустился по лестнице вниз.

– Невероятно! Какая красота! Ты в каком-то журнале видел такой корабль?

– Нет. Мне вчера приснился сон, как будто мы с ребятами отправились в плавание на этом паруснике. Вот, когда проснулся, решил его запечатлеть.

– Сынок, это просто восхитительно! Я тобой горжусь! Интересно, в кого ты растёшь таким художником, – мама заулыбалась, обняла меня и продолжила разглядывать моё творение. – Может мы эту картину подарим бабушке на юбилей, как тебе такая идея?

– Вау, точно! Она как раз очень любит корабли, да и вообще морскую тематику. Здорово ты придумала! Я уже неделю ломаю голову над её подарком. Мне кажется, она будет довольна.

– Можешь в этом не сомневаться. Такая красота никого не оставит равнодушным. Сынок, не обижайся, но мне пора бежать, и так опаздываю уже.

– Ничего. Я тоже сейчас пойду заклеивать колесо на велосипеде. Опять пробил. И снова переднее.

– Если у тебя будет время, полей, пожалуйста, цветы в клумбах впереди двора.

– Конечно. Будет сделано, мам!

Мама поцеловала меня на прощание и побежала к Эльзе.

Я вышел во двор через пару минут после мамы. Выкатил из-под навеса свой велосипед с пробитым колесом. Перевернул его, пошёл в гараж за ключами, клеем, насосом и латками. Рабочий день солнца хоть уже и подходил к концу, но на улице стояла просто невыносимая жара. Даже скорее духота, чем жара. Пока откручивал и разбортировал колесо, вспомнил, что ставил чайник. Пошёл в дом, навёл себе чашечку какао и уселся на веранду.

Начал дуть прохладный, свежий ветерок, и на улице стало приятно находиться. В мягком кресле на веранде я уселся поудобней, закрыл глаза, о чём-то думал и мечтать. На меня напала слабость, и я не заметил, как задремал. Проснулся оттого, что в моё лицо с невероятной силой летит песок вперемешку с мусором. На улице поднялся очень сильный ветер. Потемнело так, как будто уже глубокая ночь, хотя на самом деле ещё не было и восьми вечера. Калитки и окна всех домов слились в отчаянном стуке. Жуть. Листья, какие-то бумаги и прочий мусор кружили вихрем по всей улице. Недолго думая, я подскочил, залетел в дом и начал закрывать на всех этажах окна. Выходя из комнаты родителей, захватил с собой светло-голубой плед, спустился на кухню. За окном в хаотичном порядке мигали молнии, и со всех сторон доносились раскаты грома. Фу. Молний было так много, что они освещали небо, и оно было ярким, как днём. Раздался жуткий треск, после прозвучал сильный удар грома. Окна задрожали, а у некоторых припаркованных рядом машин сработала сигнализация. В доме и на всей улице погас свет. Видимо молния ударила в трансформатор. Хотя возможно сломавшаяся ветка или дерево оборвало линию электричества, подумал я. Мне стало жутко и совсем не по себе. Я накинул на себя плед и, не отводя взгляда смотрел, на калитку в надежде, что она с минуты на минуту отворится и в нее зайдёт мама. Спустя пару минут пошёл ливень. За окном стоял ужасный грохот грома, со всех сторон сверкали молнии. На улице и в доме темно. Ветер дул с такой силой, что деревья гнулись практически до земли, и казалось, что они вот-вот вырвутся и улетят. Было видно, как они из последних сил пытаются удержаться. Страшно. Через пару минут направление ветра сменилось и капли начали издевательски барабанить в моё окно. Мне стало очень жутко. В панике начал суетиться, не зная куда мне деться. Быстро по кругу оглядел кухню и заскочил под стол. Залез как можно дальше от окна, накрылся с головой пледом и там замер в ожидании спасения в виде мамы. Жуткие звуки, которые доносились с улицы, нагнали на меня истерику. Обхватив голову руками, я кричал и плакал. Это малоприятное погодное явление продолжалось ещё минут тридцать, может дольше. Всё стихло. Я по-прежнему сидел под столом, укутавшись пледом, и не хотел выходить. Меня взял в плен такой жуткий и сильный страх, что я не мог расслабиться. Минут через пять, дверь в коридоре скрипнула, и я услышал голос мамы.