Толковательница сновидений. "Полночный дождь"

Глава 1. «Чудесное» утро»

Цветок был прозрачным, с бледно-зелеными прожилками. Алиса нагнула стебель, вдохнула нежный аромат кувшинки. Она любила этот сон. Когда он снился – всегда радовалась, вместе с белыми причудливыми облаками над головой.

Но сегодня было что-то новое: облака не только улыбались, они приобрели форму качелей. Алиса села на качели и полетела в небо. Кувшинки внизу изменили цвет и превратились в малахитовые огоньки…

– Как красиво! – сказала Алиса.

И проснулась…

Вставать не хотелось. Среди облаков и цветов – хорошо, а в квартире – одиноко и холодно…

Наконец Алиса посмотрела на потолок. Там метались тени от деревьев.

«Еще как минимум час можно поспать», – решила она и закрыла глаза. Неожиданно с ее ног взвился кот, уютно дремавший на одеяле, и, возмущенно шипя, помчался прочь. В следующую секунду и она вскочила с постели, потому что, пошевелив ногой, попала в теплую лужу. Откинув одеяло, увидела, как фонтанирует порвавшаяся грелка.

– Утро красит нежным цветом… – пробормотала Алиса, хватая грелку, – день, судя по всему, предстоит чудесный! Главное – найти в произошедшем положительную сторону.

Положительная сторона нашлась по дороге на кухню: Алиса отметила, что вчера собиралась менять постель, – хорошо, что не поменяла!

Кот возле плиты вылизывал мокрый бок, а увидев хозяйку, недовольно замяукал.

– Ну-ну, – прошептала Алиса, погладив его, – мне тоже досталось. – Затем пошла в ванную, отправила грелку «мертвой лягушкой» в мусорный пакет, затолкала постельное белье в стиральную машину и отправилась снова на кухню. Легла на диван, укрылась пледом и задремала…

Диван и кресло на кухне – была ее идея. Тем более что габариты квартиры располагали к такому дизайну. Очень удобно, наевшись, тут же поспать под бормотание работающего телевизора. Обычно так делал муж Алисы – Игорь. Но сейчас он был вместе с их детьми. Дети Алисы и Игоря жили в Москве, то есть за тысячу километров от родного поволжского города. Зять – бизнесмен, пригласил тестя к себе на работу. Он нуждался в опытном логисте, и не прогадал. Игорь оправдал его надежды. Сын, который еще не был женат, тоже успешно строил карьеру в столице. Он раз в полгода наезжал в отчий дом. Дочь и внучка гостили чаще, понимая, что их мама и бабушка очень скучает. Муж стрался приезжать каждые две недели. При его загруженности это получалось не всегда.

…Стиральная машина затихла. Алиса поднялась, открыла дверцу, стала тянуть мокрое белье и, между складками ткани, внезапно увидела отрубленный палец…

…Алиса протерла глаза, палец не исчезал. Она медленно прикрыла дверцу, села на пол возле машины.

– Какие-то трагические «чудеса», – вслух произнесла она и, закрыв глаза, стала медленно повторять: – Нет ничего в этом мире странного и страшного, чего нельзя объяснить логически!

Это была ее коронная фраза. В критических ситуациях она всегда ее твердила, заставляя сердце биться не так часто. Но сейчас объяснить присутствие отрубленного пальца у себя в квартире, да еще в стиральной машине не могла никак. Стало жутко…

Для подобных случаев у Алисы был припасен радикальный метод. Она довольно часто попадала в странные истории, поэтому следующая фраза, которую она произнесла, звучала так:

– Как бы жутко и противно ни было – эту жуть рассмотрим подробно!

Понятное дело, это не распространялось на вызывающие опасения неопознанные предметы в общественных местах.

Она сжала губы, вдохнула воздух и шумовкой вытолкнула палец из машины на пол.

Закрыла глаза, открыла. Сосредоточилась… Ткнула палец шумовкой еще раз. Выдохнула. И не поверила своим глазам.

…Перед ней лежала лилово-сине-розовая, разбухшая от воды, одна из беруш.

В голове Алисы сразу заплясали строчки рекламы:

«…Используя беруши для сна, вы сможете вернуть себе спокойный, глубокий сон, который позволит вашей нервной системе полностью восстановиться после стрессовых нагрузок напряженного дня».

И это правда. Когда Алиса открыла для себя беруши, окружающий мир стал менее агрессивным, а жизнь намного комфортнее. У нее были проблемы со сном. Ночь, как правило, несла много новых мыслей и размышлений, иногда очень интересных, поэтому Алиса частенько не могла уснуть и тогда досыпала днем, если это было возможным. Вот тогда-то беруши особенно спасали.

Она засмеялась, взяла изделие с пола и стала разглядывать его. Вблизи испугавший ее предмет совсем не был похож на палец: обычный, пусть и раздувшийся от воды, кусок полиуретана. Вторая «защитница от внешнего мира» благополучно торчала в ее собственном ухе.

«Ну, понятно, – подумала Алиса, – совсем про них забыла, а подсознательное резвится… Если еще учесть, что я без линз».

Вчера Алиса до двух ночи смотрела будораживший воображение «страшный ки́нчик», как говорила ее дочь. В фильме ужасов злодей отрубал пальцы своей жертве и присылал родным с целью ускорить выкуп. На третьем пальце Алиса выключила телевизор, однако, как видно, это не помогло.

– Трудно жить человеку с бурной фантазией! – пробормотала она и стала собираться на работу.

Процесс был непростым. Это в двадцать лет тебе простят не совсем уложенные волосы, тусклое, без косметики, лицо и одежду, надетую по принципу «что под руку попалось». А в сорок пять каждый такой нюанс прибавляет несколько лет. Так думала Алиса, а ей было именно сорок пять. Кроме того, в последнее время она стала немного полнеть.

В детстве Алиса была очень маленькой и худенькой. Родилась в конце сентября и в школу могла бы пойти с восьми лет. Но дородная высокая мама Алисы, вспоминая свое детство, боялась, что дочь начнет быстро расти и ее в классе будут дразнить «дылдой». В результате девочка пошла в школу, не достигнув семи лет. Была в классе самая младшая, долго оставаясь самой маленькой и худенькой. До восьмого класса это ей досаждало, а потом Алиса незаметно превратилась в довольно высокую изящную барышню с тонкой талией и копной каштановых волос. В тридцать – ее изящность приобрела сексапильную округлость. В сорок – к этому добавилась явно заметная респектабельность. Слово «хорошенькая» к Алисе не подходило никогда, и не потому, что внешность к этому не располагала… Дело было во взгляде, который мог быть слишком пристальным, слишком ироничным, а в минуты раздражения и гнева просто способным пригвоздить виновника к полу.

Надо сказать, что Алиса гневалась редко и чаще всего на ее лице было аристократическое доброжелательное спокойствие, иногда воспринимаемое как равнодушие. Это мама приучила при любых обстоятельствах владеть своим лицом и мастерски контролировать мимику. Потом, окунувшись в преподавательскую деятельность, дочь оценила, каким полезным владеет искусством!

Алиса работала в вузе, преподавала философию. Приходилось стоять у доски под пристальными взглядами множества студентов. И ее, конечно, разглядывали. Естественно, она считала, что должна быть безупречной…

А тут лишний вес! Из-за этого теперь каждое утро начиналось с зарядки. Не вставая с постели, она делала комплекс упражнений, потом медленно поднималась и снова, уже стоя, продолжала зарядку. Затем мысленно настраивалась на позитив, шла в душ, укладывала волосы… Это был целый ритуал. Грелка же спутала все карты. Такие дни Алиса называла «чудесными».

…Однажды, когда ей было лет семь, она спросила у мамы, почему та назвала ее Алисой. Мама улыбнулась и сказала:

– «Алиса» на греческом языке означает «истина», – а потом неожиданно продекламировала:

Июльский полдень золотой

Сияет так светло.

В неловких маленьких руках

Упрямится весло,

И нас теченьем далеко

От дома унесло.

Безжалостные! В жаркий день,

В такой сонливый час,

Когда бы только подремать,

Не размыкая глаз,

Вы требуете, чтобы я

Придумывал рассказ?

– Ничего я не требую, – рассердилась девочка, – просто спрашиваю.

И высвободилась из-под маминой руки.

Они любили иногда лежать вместе и разговаривать. Алиса забиралась к маме под одеяло, та обнимала ее, укутывала и говорила:

– Мы, как два маленьких белых кролика, прячемся в норке от непогоды, и нам тепло и уютно!

– Да, да… – шептала Алиса и засыпала.

Но сейчас она была раздосадована…

– Это я уже начала отвечать, почему я тебя назвала Алисой, – улыбнулась мама. – Был такой ученый и писатель Льюис Кэрролл. Он написал сказку «Алиса в Стране чудес». Сказка начинается с этого стихотворения. Мне сказка очень нравится. Вот в честь главной героини я тебя и назвала. Хочешь, я ее расскажу?

Конечно же, Алиса согласилась. Мама не часто рассказывала сказки. Много работала. Воспитанием девочки занималась бабушка. И это воспитание было конкретным – без особых сантиментов: накормить, напоить, погулять, проследить, чтобы внучка не ходила босиком по холодному полу. Бабушка за этим особенно следила. И поэтому Алисе казалось, что она все время под зорким взглядом бабуси.

Дедушка Алисы в теплое время года жил на даче. И если они с бабушкой отправлялись к нему в гости, так это было целое путешествие. Дедушкино «поместье», маленький домик с участком в шесть соток, находился за городом, в живописном месте, на берегу Волги. Туда ездили на «кораблике» – речном трамвайчике. Алиса на даче с бабушкой отдыхали, купались, загорали, ели клубнику и всякие другие вкусности. А дедушка работал. Его сгорбленная спина, в пропотевшей одежде, мелькала среди деревьев и в жару, и в холод. Но Алиса знала: настанет момент, и они с дедом обязательно пойдут в лес. А там… Волшебный мир! За каждым из деревьев на Алису смотрел лесовичок. А птицы щебетали не просто так – у каждой была своя история… Так говорил дедушка. Он знал, как называется тот или иной цветок, почему это гриб можно класть в лукошко, а этот – нет. А еще дедушка плел из ивовых прутьев большие корзины. Корзины стояли в ряд, заполненные овощами, и напоминали Алисе сказочных богатырей.

Мама тоже приезжала на дачу. Тихо лежала в гамаке – дремала на свежем воздухе… И когда она так отдыхала, ее нельзя было беспокоить. Общение с матерью было праздником. Поэтому дочь очень обрадовалась, когда та взялась рассказывать историю о девочке, попавшей в «страну чудес», о Белом Кролике, Чеширском Коте, Мартовском Зайце и других странных персонажах.

Но… сказка Алисе показалась скучной и непохожей на привычные ей, даже кролик и его норка, в которую упала героиня, не понравились. А потом и вовсе стало клонить в сон.

– Хватит забивать ребенку голову дурацкими фантазиями, – раздался над ухом голос бабушки. – Тем более что она засыпает. Расскажи лучше сказку о царе Салтане.

И мама с бабушкой стали спорить. Алиса закуталась в одеяло и уснула. Она умела «захлопывать ушки», когда что-то не нравилось в разговоре… Бабушка была строгой. В свое время работала главным бухгалтером на крупном заводе. И это наложило отпечаток на ее характер. Мама тоже не была мягким человеком, должность завуча в школе приучила ее командовать. Она, конечно, не раздавала указания направо и налево. Просто была очень принципиальной. В итоге на день рождения девочка получила две книжки. Одну от бабушки – «А.С. Пушкин. Сказки» с надписью:

«Дорогой внучке от бабушки Кати. Произведения нашего поэта, нашего гениального Александра Сергеевича Пушкина помогают человеку быть добрым, умным, жизнерадостным, помогают видеть все Прекрасное в жизни! Читай их, моя внученька, всегда!»

Другую – от мамы: Льюис Кэрролл. «Приключение Алисы в Стране чудес». Мама тоже сделала надпись в книге:

«Дорогая моя дочка, мне бы хотелось, чтобы, когда вырастешь, ты сохранила в свои зрелые годы простое и любящее детское сердце, которое позволит тебе в этой жизни видеть чудесное… Книга об Алисе поможет в этом. Читай ее…»

Однако «мамину» книжку Алиса долго не могла осилить, чего нельзя было сказать об Александре Сергеевиче. Его произведения девочка прочитала все. И многое выучила наизусть: почти на все случаи в жизни у нее имелась цитата «из Пушкина». Тем не менее именно «Алиса в Стране чудес» сыграла в ее жизни огромную роль, можно сказать мистическую, прежде всего, потому, что Алису, так же, как и героиню сказки, просто преследовали чудеса, особенно маленькие…

Глава 2. Эдипов комплекс, или Страхи дедушки Фрейда

Войдя в аудиторию, она увидела очередное «чудо», сидящее за первым столом. У студента вся голова была практически лысая. Лишь челка, заплетенная во множество косичек, падала на лоб. Сквозь косички смотрели настороженные глаза. Студент ждал, что Алиса его будет разглядывать, а потом разразится обличительной речью о том, что неформалам нечего делать в вузе. А она лишь кинула мимолетный взгляд и начала читать лекцию. Остальные студенты разочарованно вздохнули: ждали шоу…

Алисе не в первый раз приходилось сталкиваться с такой ситуацией. В вуз она пришла сразу после университета, получив диплом преподавателя истории. Не испугало то, что вакансия была только на кафедре философии, знала, что ее образование позволит, при соответствующей работе над собой, справиться с этим предметом. Тем более что философия всегда ей была симпатична, а на последних курсах Алиса вообще увлеклась «греками»…

Сегодняшняя лекция была самой первой, так как семестр только начался, и со студентами только предстояло знакомиться. Алиса планировала это сделать на семинарском занятии.

…И на семинаре лысый студент опять сидел на первой «парте». Алиса почувствовала дискомфорт. Она вообще не испытывала особого расположения к студентам, сидящим прямо перед ней. Казалось, что это нарушает личное пространство, позволяющее держать с аудиторией нужную дистанцию. Алиса не относилась к категории преподавателей, стремившихся быть со студентами на «короткой ноге». Видела в этом опасную фамильярность и дешевый популизм, поэтому никогда, даже первокурсников, не называла на «ты». Более того, сознательно не запоминала имен, так как это было очень сложно. На лекции, как правило, сидел поток из ста человек. Спутать чье-то имя, что было очень вероятно в такой ситуации, Алиса считала верхом бестактности. Более того, казалось, что обращение по имени включает в преподавателе эмоциональную сферу, делая его пристрастным. А это мешало оценивать объективно студенческие знания.

Но была и еще одна причина – самая важная. Называя студента по имени, вглядываясь в его лицо, Алиса моментально чувствовала с ним сопричастность. Фразу «Мы всегда будем в ответе за тех, кого приручили» она постоянно помнила и потому дистанцировалась[1].

В ее лексиконе превалировали такие обращения, как «господин», «госпожа», «барышня», «молодой человек». Это была очень ироничная старомодность. Для создания в аудитории нужной атмосферы Алиса иногда добавляла, глядя на болтающего или «заснувшего» студента: «Молодой человек приятной наружности…» Но только если нужно было юмором встряхнуть и студента, и аудиторию. В редких случаях, когда ситуация требовала жесткой реакции, она просто переходила на «третье лицо». Соответствующая мимика и реплика «Прекратите!» быстро приводили студентов в чувство. Впрочем, это было редко. Лекции были интересными, и Алиса привыкла, что ее слушают.

Сегодняшний семинар был вводным и, стало быть, нудным. Предстояло познакомиться с группой, рассказать, как будет строиться работа в семестре, что такое «рейтинг». На эту информацию уходило минут сорок, остальное время надо было ломать голову, чем же еще занять студентов. Отпускать было нельзя, так как учебный отдел самозабвенно отлавливал преподавателей – нарушителей «режима».

Обычно Алиса в конце вводного семинара просила письменно ответить на вопрос: зачем студенту-химику (экономисту, металловеду и т. д. в зависимости от факультета) философия?

Пока студенты «пыхтели» над ответом, она незаметно наблюдала за Савиновым, то есть за лысым студентом. Очень хотелось, чтобы за неформальным видом была спрятана нежная душа, вот так заявлявшая о себе миру…

А Савинов смотрел в потолок, периодически встряхивая косичками, что делало его похожим на индюка. Барышня, сидевшая за ним, захихикала.

– Господин Савинов, – сказала Алиса, – не отвлекайтесь, сконцентрируйтесь, напишите, что именно вы думаете. И главное – прочитайте, что написали, ибо я, после проверки, обычно оглашаю информацию из наиболее курьезных ответов, под рубрикой «Нарочно не придумаешь».

– И фамилии называете? – встрепенулся Савинов.

– Нет, но все равно бывает очень смешно!

Савинов вздохнул, уткнулся взглядом в поверхность своего пустого стола и замер… Сдвинулся только перед самым звонком, что-то нацарапал на листке и тут же сдал свой «опус».

…Алисе предстояла еще одна лекция. Точно такая же по содержанию, как первая, под названием «Философия как наука, ее объект и предмет», только на другом факультете. Это была третья пара, и надо было собраться. Но записка Савинова, а именно так можно было квалифицировать эту письменную работу, выбила ее из колеи. На поставленный вопрос студент ответил следующим образом:

«Философия – бред, но Вы очень привлекательная. Мне нравитесь…»

«Или куражится, или эдипов комплекс[2], – мысленно констатировала Алиса, – теперь придется держать Савинова на особом контроле».

Она предчувствовала, что автор записки будет действовать дальше. Если он просто обычный «шутник» и ему скучно, то станет всячески прилюдно демонстрировать свое расположение к преподавателю и хитро наблюдать, как отреагирует «эта тетка». В таких случаях Алиса принимала игру. Тем более что за рамки приличия студенты, как правило, не выходили. Им казалось, что небольшие провокации развлекали всех. Алиса же либо не обращала внимания на их усилия, либо шутила так, что над очередным «ухажером» смеялась вся группа. В итоге парню все надоедало, и он успокаивался. И все входило в привычные рамки.

Но приходилось сталкиваться и с эдиповым комплексом, под которым, как известно, обычно понимают сексуальное влечение молодого человека к женщинам значительно старше, например, возраста матери. Тут уже приходилось действовать изобретательнее.

Последний раз, года три назад, вот так же студент постоянно разглядывал Алису. Правда, взгляд был откровенно мужским, пристальным и тяжелым. Студент казался взрослее одногруппников. Коренастый, плотный, похожий на секьюрити, он внимательно слушал лекции, положив крупные руки перед собой. А на перемене старался подойти поближе. Иногда буквально «дышал» Алисе в затылок. При этом в словах и жестах не было ничего конкретного. Тем не менее ситуация была понятной. Оставалось делать вид, что ничего не происходит. Но однажды, на перемене, воздыхатель подошел совсем близко и сказал:

– Мне бы хотелось позаниматься индивидуально. Давайте вечером встретимся.

И буквально навис над Алисой. Не меняясь в лице, она отступила на несколько шагов и ровным голосом произнесла:

– Насколько я помню, у вас приличное количество баллов. Не стоит переживать. Есть хорошие шансы сдать экзамен. Без меня прекрасно справитесь.

И спокойно удалилась, словно ничего не поняла… На самом же деле для нее это означало, что время плана «А», согласно которому ее поведение строилось по принципу «делаю вид, что ничего не замечаю», прошло и наступило время включать план «Б».

Согласно плану «Б» на лекциях Алиса рассказывала о Зигмунде Фрейде и, как следствие, об эдиповом комплексе. Делала это деликатно, строго научным языком, без лишних подробностей, излагала только то, что пишут в учебниках и энциклопедиях.

На самом же деле у Алисы было свое достаточно эмоциональное отношение к Фрейду, которого она называла «решившим, что он стоял со свечкой»» и «венским шарлатаном». Последний эпитет, как известно, принадлежал Владимиру Набокову. И это, прежде всего, из-за обиды за Льюиса Кэрролла, сказки которого Алиса открыла для себя уже взрослой. Она соглашалась с тем, что Кэрролл написал свои сказки как ученый для ученых, которые до сих пор находят в них материал для научных размышлений и интерпретаций.

Но, по мнению Алисы, некоторые психоаналитики совершенно некорректно акцентировали внимание на таких моментах, как падение в кроличью нору, или ситуации, когда героиня хватается за карандаш, который держит Белый Кролик, и начинает писать за него. А в многочисленных упоминаниях о пище в сказке Кэрролла «об Алисе» даже разглядели признаки «оральной агрессии» автора, то есть его одержимости мыслями о еде и питье.