Там, где нет места времени
- -
- 100%
- +
«Сигнал устойчивый», – сообщил Арикс, подключившись к одной из консолей. Его пальцы пробежали по клавишам с неестественной скоростью. «Модуляция простая, повторяющаяся. Цифровой пакет на зацикле. Декодирую.»
На одном из немногих работающих экранов поплыли столбцы двоичного кода, а затем преобразовались в текст.
…СТАНЦИЯ НАУЧНОГО НАБЛЮДЕНИЯ «ЭВРИДИКА». СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ… СТАБИЛЬНЫ. ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ РЕЗЕРВ… 3.4%. ЛАБОРАТОРИИ… ЗАКОНСЕРВИРОВАНЫ. ПРИГЛАШАЕМ… ДРУГИХ ВЫЖИВШИХ… К ОБМЕНУ ДАННЫМИ… ИЛИ КОМПАНИИ…
Последнее слово «компании» было передано с небольшой задержкой, будто его добавили уже потом, от руки.
«Выживших», – повторила Лика. «Они думают, что кто-то ещё мог…»
«Это автоматическая трансляция», – покачал головой Арикс. «Возраст сигнала, исходя из скорости его распространения и затухания… несколько миллионов лет. Возможно, больше. Станция, вероятно, давно мертва. Это просто маяк, кричащий в пустоту.»
Миллионы лет. Пустяк по сравнению с их сном, но всё же. Мысль о том, что этот сигнал рождался, когда их корабль уже миллиарды лет нёсся сквозь тьму, была ошеломляющей.
«Но у них есть энергия», – сказала Яна, пристально глядя на пульсирующий маркер. «3.4%. И системы жизнеобеспечения. И это… ближайший объект. Здесь, на «Карраке», у нас есть только аварийные батареи. Еда, вода… мы не знаем, сколько её и есть ли вообще.»
«Ты хочешь лететь туда?» – Лика посмотрела на неё с недоверием. «Это ловушка. Автоматическая станция в мёртвой вселенной, которая заманивает «выживших»? Звучит как сюжет плохого хоррора.»
«А какие у нас варианты?» – Яна развела руками, указывая на мрачный мостик, на тьму за стеклом. «Ждать здесь, пока закончатся батареи? Исследовать этот плавучий гроб в надежде найти консервы, которым триста миллиардов лет? Сигнал – это единственный луч. Буквально.»
«Она права», – тихо сказала Алиса. Все удивлённо посмотрели на неё. Она редко говорила что-то уверенно. Теперь же она смотрела не на маркер, а в тёмный угол мостика. «Здесь… плохо. Корабль… он весь кричит. Тихим, тихим криком. Отчаяния. И страха. Мне больно это слушать.»
Яна почувствовала холодок по спине. «Что ты имеешь в виду?»
«Я не знаю. Просто… когда мы шли, я чувствовала. Эхо. Как будто здесь, перед самым сном, все очень сильно боялись. И эта боязнь въелась в стены.» Алиса обняла себя за плечи. «На станции… там другое. Там тихо. Пусто. Но не так… больно.»
«Отличные доводы», – саркастически хмыкнула Лика. «Летим на ощупь сумасшедшей.»
«У нас нет выбора, Лика», – твёрдо сказала Яна. Она повернулась к Ариксу. «Можешь подготовить корабль к короткому перелёту? Есть ли у нас хоть какое-то топливо?»
Арикс снова зажужжал, подключаясь к системам. «Движители на эм-драйве парализованы. Остались маневровые ионные двигатели. Запас рабочего тела… 12%. Достаточно для одного перелёта к координатам станции с минимальной коррекцией. Назад – нет.»
Односторонний билет. Финал.
На мостике воцарилась тяжёлая тишина. Даже Лика не нашлась что сказать. Они смотрели на голографическую проекцию, где их крошечная точка и точка станции казались двумя песчинками, заброшенными на противоположные концы бескрайнего, чёрного пляжа.
«Я… я что-то нашла», – раздался тихий голос Мии.
Она стояла не у консолей, а у одной из стен, где в нише стоял небольшой, опечатанный контейнер. Печать была сломана. Мия приподняла крышку. Внутри лежали не приборы и не документы. Там были личные вещи. Четыре небольших свёртка. На каждом – бирка: Альфа-1, Альфа-2, Альфа-3, Альфа-4.
Сердце Яны заколотилось чаще. Она подошла, другие последовали за ней. Она взяла свёрток с биркой «Альфа-1». Развернула его.
Внутри лежала потёртая, мятая фотография. На ней – она, но явно младше, лет тринадцати. Она смеётся, обняв за плечи девочку с двумя хвостиками, младшую, лет восьми. У той озорные, веснушчатые щёки и такая же, как у Яны, ямочка на подбородке. На заднем плане – зелёный парк, солнце. Яна не помнила этого момента. Но её пальцы сами потянулись к лицу девочки на фото, замерли в сантиметре от пластика. В груди что-то дрогнуло, болезненно и остро.
В свёртке было ещё что-то. Значок – стилизованная ракета с надписью «Юный космический инженер». И… браслет из мелких, цветных бусин, детский, самодельный.
Она молча отложила свёрток и взяла бирку «Альфа-2». Алиса затаила дыхание. Внутри был небольшой блокнот с замком. Замок не был защёлкнут. Яна открыла его. На первых страницах – детские стихи о звёздах. Потом – более взрослые, запутанные строчки, полные образов падения, полёта и тишины. И на последней странице – одинокая фраза, выведенная неровным, торопливым почерком: «Они говорят, что я особенная. Почему от этого так страшно?»
В свёртке «Альфа-3» лежала разобранная, сложная микросхема в прозрачном футляре и грамота за победу в «Олимпиаде по квантовой механике и нанотехнологиям для учащихся до 16 лет». Лика молча взяла грамоту, её пальцы сжали пластиковую рамку так, что та затрещала.
В последнем свёртке, «Альфа-4», были карандаши. Не простые, а профессиональные, поломанные и заточенные, разных цветов. И пачка листов, плотно спрессованных временем. Мия осторожно взяла верхний лист. На нём был нарисован… корабль. Точная копия «Каррака», но он летел не в темноте, а в вихре из спиралей, глаз и протянутых рук. И на корпусе корабля было крошечное, едва заметное треснувшее стекло.
Они стояли, каждый со своим осколком прошлого в руках – прошлого, которое было вычеркнуто, украдено, переписано проектом «Ковчег». Эти вещи были крошечными, жалкими, но они доказывали: у них была жизнь. До того, как они стали «грузом».
Яна сжала в кулаке детский браслет. Боль от неизвестной потери пронзила её с новой силой. Кто была эта девочка? Сестра? Она умерла? Или… или это Яна что-то с ней сделала? Обрывок из судового журнала всплыл в памяти: «Боже, прости нас за то, что мы делаем с детьми».
Она подняла голову. Глаза её были сухими и горячими.
«Мы летим на «Эвридику», – сказала она, и в её голосе не было места для возражений. «Не как груз. Не как объекты. Мы летим как… как мы. Потому что другого пути нет. А там…» Она посмотрела на пульсирующий в голограмме маркер. «А там будь что будет.»
Лика хотела что-то сказать, но встретив её взгляд, только сжала губы и кивнула. Алиса прижала блокнот к груди. Мия осторожно положила рисунок обратно в свёрток.
Арикс, наблюдавший за ними своим холодным голубым глазом, склонил голову. «Подготовка к перелёту займёт приблизительно два часа. Рекомендую использовать это время для гидратации и поиска пригодных скафандров в соседнем отсеке.» Он сделал паузу. «Сигнал со станции «Эвридика»… содержит подпространственную гармонику, характерную для временны́х аномалий. Будьте готовы к… нестандартным условиям.»
Он не стал уточнять, что это значит. И, глядя в непроглядную тьму за стеклом купола, где маячили искривлённые силуэты чёрных дыр, никто из них не решился спросить.
Их путь был определён. Вперёд, навстречу единственному свету в мёртвой вселенной. Даже если этот свет горел на краю чёрной бездны.
Глава 3: Корабль-призрак
Два часа на подготовку. Это звучало как срок, но в реальности это было мгновение, затерянное в океане вечности, который они только начали осознавать. Однако девочкам этот срок показался одновременно и слишком коротким, и мучительно долгим.
Арикс указал им направление к отсеку снаряжения. Путь лежал через другие, ещё не виданные части «Каррака». И с каждым шагом жуткая природа их убежища – или тюрьмы – раскрывалась всё больше.
Корабль был не просто большим. Он был монструозным. Созданным не для путешествия, а для ожидания. Широкие коридоры, рассчитанные на поток людей, теперь были пустынны и темны. Лишь редкие аварийные огни, встроенные в пол, обозначали путь, создавая ощущение, что они идут по светящейся тропе над бездной. Высота потолков в некоторых залах достигала двадцати метров, и там, вверху, в кромешной тьме, иногда мерцали крошечные точки индикаторов давно умерших систем, словно звёзды в миниатюрном, частном небе.
«Он как… собор», – прошептала Алиса, задрав голову. Её голос был полон не благоговения, а ужаса. «Собор в честь чего-то очень печального.»
«Это корабль поколений, модифицированный», – сказала Лика, касаясь стены. Её пальцы нащупали панель доступа. Она была открыта, внутри зияла пустота, из которой торчали обрезанные провода. «Точнее, должен был быть. Рассчитан на автономное существование сотен, может, тысяч людей. Сады, рециклирующие фермы, школы… Смотри.» Она направила луч фонарика, выданного Ариксом, в боковой проём.
Зал за ним действительно напоминал парк. Или напоминал когда-то. Теперь это была гробница для пластиковых деревьев и кустов. Всё было покрыто толстым слоем серой, электростатической пыли, которая не оседала, а висела в воздухе, как туман. Фонтан в центре был сухим, его чаша потрескалась. На скамейке лежала полуистлевшая книга, её страницы слиплись в единый, хрупкий блок.
«Они готовились к долгому пути», – пробормотала Яна. «Но что-то пошло не так. Людей здесь нет.»
«Возможно, их эвакуировали до нашего погружения в сон», – предположил Арикс, идущий чуть позади, как тень. «Или…»
«Или?» – резко обернулась к нему Яна.
«Данные отсутствуют», – уклонился он от ответа, но его пауза была красноречивее любых слов.
Они нашли отсек снаряжения. Дверь была заклинена, и Лике пришлось повозиться с механическим аварийным открывателем. Когда створки с скрежетом разъехались, на них пахнуло запахом старой резины, металла и… ванили. Искусственной, стойкой, как будто кто-то пытался заглушить этим сладким запахом что-то другое.
Скафандры висели в ряд, как пустые кожи. Их было много, разных размеров, но все они были лёгкими, аварийными, рассчитанными на кратковременный выход или эвакуацию. Яна выбрала себе тот, что показался наиболее целым. Он был жёстким на ощупь, пластик местами потрескался от времени.
«Проверка герметичности невозможна», – констатировал Арикс, помогая Алисе надеть её контур. «Шанс микротрещин – 89.3%. Но для перехода через стыковочный туннель, если таковой на станции будет в рабочем состоянии, этого может хватить. При условии минимального перепада давления.»
«Может хватить», – с горькой усмешкой повторила Лика, застёгивая замки на груди. «Обнадёживает.»
Пока они облачались в своё хлипкое, ветхое снаряжение, Мия отделилась от группы. Она подошла к дальней стене, где на большой панели висели не скафандры, а что-то вроде информационного стенда. На нём были прикреплены фотографии. Коллективные снимки.
Яна, закончив со своим скафандром, подошла к ней. «Что там?»
Мия молча указала.
Фотографии. Улыбающиеся лица. Взрослые в форме, дети в простой одежде. Группы на фоне зелёных насаждений, те самых, что теперь были лишь пыльными муляжами. На одной фотографии люди держали плакат: «Добро пожаловать на борт «Предтечи»! Наш дом на ближайшие пять веков!». На другой – научная группа празднует что-то вокруг макета какой-то сложной установки.
И на каждой фотографии лица были… тронуты. Кто-то выцвел сильнее других, будто на них падал более яркий свет. Кто-то был аккуратно вырезан ножом или лазером, оставив после себя лишь дырку в фотобумаге. На одной, самой большой, групповой фотографии экипажа, в центре остались лишь четыре силуэта – двое мужчин и две женщины, их лица были тщательно стёрты, превращены в размытые пятна. Вокруг них – десятки других, улыбающихся, не тронутых рукой вандала.
«Они стёрли себя», – тихо сказала Яна. «Перед самым… перед самым сном. Чтобы не оставлять следов.»
«Или чтобы их не нашли», – добавила Лика, подойдя. Она тронула край фотографии. «Проект «Ковчег» был секретным. Возможно, даже экипаж не знал его истинной цели. А когда узнал…» Она не договорила.
«Здесь», – позвала Алиса из угла отсека. Она стояла у небольшого, похожего на шкафчик, хранилища. Дверца была приоткрыта. Внутри, на полке, лежала игрушка. Плюшевый заяц, потрёпанный, с одним стеклянным глазом. И рядом – аккуратно сложенная, маленькая пижама с рисунком созвездий.
Яна почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Этот уголок, в отличие от всего остального, не был заброшенным. Он был… законсервированным. Забытым намеренно, но с болезненной аккуратностью. Чьей-то последней попыткой сохранить кусочек детства перед тем, как превратить ребёнка в «груз».
Она резко отвернулась. «Хватит. Мы всё нашли. Пора возвращаться к Ариксу, проверять системы.»
Но путь назад они решили пройти другим маршрутом, через медицинский блок. Арикс настаивал на гидратации, и, кроме того, Яна лелеяла смутную надежду найти что-то вроде аптечки, какие-то стимуляторы, что угодно, что поможет держать себя в форме.
Медблок оказался местом ещё более жутким, чем отсек снаряжения. Он был чист. Стерильно чист. Полы блестели, кабинеты были пусты, аппаратура стояла аккуратно, будто только вчера её протёрли. Но эта чистота была мёртвой. Воздух здесь пах не антисептиком, а озоном и холодом. В центре главного зала стояли четыре криокапсулы. Не такие, как в основном отсеке, а другие, более сложные, с паутиной трубок и датчиков. Их крышки были открыты.
Лика, как самая любопытная, сразу подошла к одной. «Интересно… Это какая-то другая модель?» Она заглянула внутрь. Её лицо исказилось. «Что за…»
Яна подошла. Внутри капсулы, на ложементе, были ремни. Широкие, кожаные, с прочными пряжками. Ремни для фиксации конечностей и туловища. И на внутренней стороне крышки, прямо на уровне лица, были царапины. Множество мелких, неглубоких царапин, оставленных, судя по всему, ногтями.
«Они… они не просто ложились спать», – прошептала Алиса, содрогаясь. Она отступила от капсулы. «Их привязывали.»
«Потому что знали, что мы будем сопротивляться», – хмуро заключила Лика. Она провела пальцем по царапинам. «Или потому что процедура была… болезненной.»
Яна вспомнила свой сон. Вернее, не сон, а то состояние перед пробуждением. Ледяной ужас. Ощущение гробницы. Возможно, её тело помнило то, что разум стёр.
«Вот ваши гидратационные коктейли», – раздался голос Арикса. Он вошёл в зал, неся четыре алюминиевых цилиндра. «Обогащены ноотропами и быстрыми питательными веществами. Это поможет стабилизировать биохимию.»
Девочки взяли цилиндры. Яна открутила крышку и сделала глоток. Жидкость была тёплой, вязкой, с привкусом миндаля и металла. Противно, но почти сразу же в голове прояснилось, дрожь в руках немного утихла.
Пока они пили, Арикс подошёл к консоли в углу и начал настраивать что-то. Экран ожил, показав схемы тела и мозговой активности. Это были их показатели, считанные, вероятно, через скафандры или импланты, о которых они не подозревали.
Лика заметила это первая. Она подошла к Ариксу. «Что это?»
«Мониторинг вашего состояния. Опасения насчёт побочных эффектов криосна, длящегося столь продолжительный срок, были… значительными.»
«Покажи мои», – приказала Лика.
На экране всплыла сложная трёхмерная модель её тела. В области позвоночника, черепа, левой ключицы и вдоль ребер светились кластеры крошечных, синих точек. Они были связаны тончайшими золотыми линиями, образуя дополнительную, причудливую нервную систему.
«Что это?» – голос Лики стал опасным, тихим.
«Интерфейсные узлы и нанопроводники», – ответил Арикс, не оборачиваясь. «Часть протокола подготовки. Они позволяют напрямую подключаться к системам корабля, усиливают когнитивные функции, обеспечивают подавление стрессовых реакций.»
«Ты имеешь в виду, что я… киборг?» – Лика схватила андроида за плечо и грубо развернула к себе. «Без моего ведома?»
«Протокол «Вечный Сон» предусматривал модификацию для кандидатов с техническими наклонностями, – монотонно объяснил Арикс. – Для обслуживания систем «Ковчега» в случае непредвиденных ситуаций. Ваше сознание было… подготовлено.»
Лика отшатнулась, глядя на свои руки, как будто впервые их видя. «Подготовлено…» Она засмеялась, коротко и истерично. «Меня превратили в инструмент. В запчасть для этого гроба.»
«Лика…» – начала Яна.
«Нет!» – Лика резко махнула рукой. «Не надо. Я поняла. Мы все тут… модифицированы. Каждый по-своему. Алиса чувствует эхо, Мия видит то, чего нет, я – технарь с проводами в костях. А ты, Яна? Какой твой «пси-потенциал», лидер? Умение посылать всех на смертный бой с улыбкой?»
Яна съёжилась от этой словесной пощёчины. Но внутри закипел ответный гнев. «А ты предлагаешь? Сидеть и ныть? Мы в дерьме, Лика. В дерьме вселенского масштаба. Да, с нами поступили как с вещами. Но сейчас мы единственные, кто может что-то изменить. И если для этого нужно использовать эти твои провода – используй! Ненавидь их потом, сколько хочешь, но сейчас они могут спасти нам жизнь!»
Они стояли, тяжело дыша, уставившись друг на друга – прагматик, раздавленный ответственностью, и скептик, раздавленная потерей автономии. Воздух трещал от напряжения.
«Девочки…» – тихо сказала Алиса. Она смотрела не на них, а в пустой проход, ведущий из медблока. «Я слышу…»
Всё внимание переключилось на неё. «Что? Что ты слышишь?» – спросила Яна, понизив голос.
«Не слышу. Чувствую. Как… толчок. В воздухе. Корабль… он только что вздрогнул.»
«Вздрогнул?» – Лика тут же забыла про свой гнев, её инстинкты инженера сработали мгновенно. Она подбежала к ближайшей диагностической панели и ударила по ней. Экран ожил, замигал алыми предупреждениями. «Чёрт. Арикс!»
Андроид был уже на связи. Его голубая линза бешено мигала. «Обнаружена гравитационная аномалия. Смещение в пространственно-временном континууме. Приближается к корпусу. Дистанция… катастрофически мала.»
«На мостик! Быстро!» – крикнула Яна.
Они бросились бежать, забыв и про усталость, и про ссору. Их скафандры мешали, ноги заплетались, но адреналин гнал вперёд. Через лабиринт коридоров, мимо немых свидетельств исчезнувшей жизни, они мчались к единственному месту, откуда можно было понять, что происходит.
На мостике голографическая проекция изменилась. Вместо статичной карты теперь она показывала бурлящий хаос. Пространство вокруг крошечной точки «Каррака» искривлялось, как вода под воздействием невидимого камня. И прямо на них, со стороны левого борта, надвигалось… ничего. Область абсолютной чёрноты, которая не просто поглощала свет проекции, а искажала её, закручивая линии координатной сетки в спирали.
««Шёпот пустоты», – произнёс Арикс. Его голос звучал громче обычного, поверх воя новых сирен. – Пространственная складка низкого порядка. Непредсказуемое явление в областях с истончённой реальностью.»
«Угроза?» – выкрикнула Яна, хватаясь за спинку кресла, чтобы не упасть. Корабль действительно дрожал, лёгкая, но нарастающая вибрация шла по всему корпусу.
«Прямого физического контакта, вероятно, не будет. Но аномалия генерирует мощные гравитационные и хроно-искажения. Они могут…»
Он не договорил. Корабль качнуло. Не резко, а будто гигантская рука провела по его борту, заставив всю многотонную конструкцию скрипеть и стонать. Свет на мостике погас, и на секунду их поглотила тьма, нарушаемая лишь бледным свечением голограммы и алым заревом аварийных ламп. Потом свет вернулся, но уже мигающим, ненадёжным.
«…могут разорвать корабль на части, как консервную банку, или состарить его на миллионы лет за секунду», – закончил Арикс своё предложение.
«Уклониться!» – приказала Лика, уже влетая за одну из консолей. Её пальцы забегали по клавишам с неестественной скоростью – та самая модификация давала о себе знать. «Дай мне управление двигателями!»
«Передаю», – ответил Арикс.
На проекции их точка дёрнулась. Ионные двигатели, молчавшие эоны, чихнули короткими, голубыми вспышками. «Каррак» медленно, мучительно начал разворачиваться, уворачиваясь от надвигающейся складки пустоты. Но аномалия была уже близко. Теперь её можно было увидеть и невооружённым глазом через главный купол.
Рядом с кораблём, в кромешной тьме, появилась… рябь. Как на поверхности воды, но только в трёх измерениях. Свет реликтового излучения за этим искажённым участком дрожал, распадался на спектр, образуя призрачную, бледную радугу. А внутри самой складки было нечто. Не объект, а отсутствие всего, даже чёрного цвета. Это было окно в никуда.
И из этого окна, сквозь вой сирен и скрежет металла, Яна уловила нечто. Не звук. Ощущение. Шёпот. Миллиарды шёпотов, сливающихся в один белый шум отчаяния, любопытства, ужаса и… голода.
«Оно… смотрит на нас», – прошептала Алиса, застыв у купола. Её глаза были расширены, по щеке струилась слеза. «Там столько… одиночества. Оно хочет… чтобы мы остались. Чтобы составили компанию.»
«Держись, Алиса!» – крикнула Яна, но не была уверена, обращается ли она к девочке или к кораблю.
«Каррак» содрогнулся от нового, более сильного воздействия. Где-то в глубине послышался отдалённый, глухой удар, а затем противный звук рвущегося металла. Из вентиляционных решёток на мостике повалил едкий дым.
«Прямое попадание гравитационной волны в сектор семь!» – доложил Арикс. Его голос теперь явно искажался помехами. «Герметичность нарушена. Отсеки семь-девять изолированы. Потеря давления.»
«Уходим! Давай больше тяги!» – Лика не отрывалась от консоли, её лицо было искажено напряжением.
Двигатели завыли, выжимая из себя последнее. Корабль, кряхтя и скрипя всем телом, пополз в сторону от аномалии. Искажённая область пространства начала отдаляться, её жуткая радуга поблёкла.
Но в момент, когда она почти скрылась из виду, Яне показалось, что в самом центре той пустоты на мгновение вспыхнуло что-то. Не свет. Подобие формы. Огромное, многогранное, холодное, как кристалл льда в сердце кометы. И оно обратило на них внимание. Это не было взглядом в человеческом понимании. Это было чистым, безличным актом наблюдения, от которого кровь стыла в жилах.
Потом аномалия исчезла, растворилась в привычной, давящей тьме, как будто её и не было.
Вибрация стихла. Сирены умолкли, сменившись тревожным, но не таким пронзительным гулом. Свет стабилизировался. «Каррак» плыл дальше, ещё более разбитый, ещё более одинокий.
На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием. Дым рассеивался.
«Повреждения… значительны, но не критические для перелёта», – первым нарушил молчание Арикс. «Системы навигации целы. Сигнал со станции «Эвридика»… всё ещё принимается.»
Яна опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной консоли. Её руки дрожали. Она смотрела на других. Лика вытирала со лба пот, её лицо было пепельным. Алиса сидела, обхватив голову руками, тихо покачиваясь. Мия стояла на прежнем месте, глядя в пустоту, где только что была аномалия, её лицо было безмятежным и печальным одновременно.
«Это… это было только начало, да?» – тихо спросила Лика, не глядя ни на кого. «Такие штуки тут… обычное дело.»
«Реальность повреждена», – подтвердил Арикс. «Чем ближе к массивным останкам – чёрным дырам, – тем выше вероятность аномалий. Станция «Эвридика» находится на орбите одной из них.»
Отличное место для спасения, подумала Яна с горькой иронией. Лететь в самое пекло.
Она поднялась на ноги, чувствуя, как каждая мышца ноет. «Ну что ж. Теперь мы знаем, с чем имеем дело. Не только с пустотой. С самой пустотой, которая… живая. В каком-то смысле.» Она выпрямилась, собирая в кулак остатки воли. «Арикс, сколько до перелёта?»
«Все системы будут готовы через сорок семь минут.»
«Хорошо. Пойдёмте. Проверим свои скафандры в последний раз. И…» она запнулась, глядя на их испуганные, уставшие лица. «И держитесь друг за друга. Потому что больше держаться не за что.»
Они молча покинули мостик, оставив за спиной голограмму, где их крошечная точка теперь плыла по направлению к другому такому же крошечному, пульсирующему огоньку. Корабль-призрак вёл свой груз-призраков через море теней, где сама тень могла оказаться хищником. Их путь к «Эвридике» теперь казался не просто отчаянной попыткой спасения, а прыжком в пасть неизвестности, которая только что показала им свой оскал.
Но отступать было некуда. Только вперёд, в сгущающиеся сумерки умирающей реальности.
Глава 4: Прыжок в бездну
Сорок семь минут прошли в призрачном подобии деятельности, за которой скрывалась лишь одна мысль: не думать. Не думать о размерах пустоты за тонкой обшивкой корабля. Не думать о том, что их скафандры могут не выдержать. Не думать о кристаллическом «взгляде» из аномалии.
Яна проверяла и перепроверяла крепления на своём скафандре, пока пальцы не заныли. Лика, замкнувшись и молчаливая, погрузилась в терминал, её пальцы порхали над клавишами, а глаза были прикованы к потоку данных о состоянии систем. Она изучала свои новые способности, и по мере изучения её лицо становилось всё мрачнее. Алиса сидела, закрыв глаза, дыша медленно и глубоко, будто пытаясь настроиться на что-то. Мия на последнем чистом листе из своего свёртка рисовала. Яна мельком увидела рисунок: их маленький челнок, летящий не к станции, а в раскрытую пасть гигантского, зубастого существа, сплетённого из теней и звёздной пыли.