- -
- 100%
- +
И последнее, от стражника: «Человек в таверне, не местный. Говорит, дело от «Гильдии». Ждёт только вас».
Аринтор положил пергаменты на стол. Зов с горы был подобен далёкому грому, но здесь, внизу, буря уже начиналась. Титулы давали право голоса, земля – силу и независимость. Без этого он так и остался бы бродягой с громким прозвищем, которого в любой момент могли прижать к стене и сильные мира сего, и таинственные монахи. Решение созрело.
Фолкрит встретил их не радушием, а всепроникающей, сырой меланхолией. Воздух пах влажной хвоей и тлением. Огромное кладбище, больше самого города, нависало над домами безмолвным укором. В тронном зале, больше похожем на склеп, ярл Сиддгейр, молодой и с вечно брезгливой гримасой, осмотрел его с ног до головы.
– Ну что ж, «Довакин». Саги начинают слагать о тебе. Но я правлю не сагами, а железом и кровью. К востоку, в старых железных копях, обосновалось отребье. Травят землю, режут дороги. Если твоя слава чего-то стоит – очисти шахты. Тогда и поговорим о титуле.
Это было испытание, простое и ясное. Аринтор со своей пятёркой теней и двумя десятками лучших бойцов из Рорикстеда выдвинулся на восток. Зачистка тёмных, сырых тоннелей была кровавой и методичной. Бандиты, не ждавшие столь слаженного удара, были сметены. Через несколько часов Аринтор вернулся в Фолкрит, бросив к ногам ярла окровавленное знамя главаря и мешок с отрезанными ушами – грубый, но понятный на севере знак выполненной работы.
Сиддгейр кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.
– Ладно. Значит, не только на драконов горазд. Отныне ты – Тан Фолкрита. Участок «Беспокойный» к северо-западу, у старой хелгенской дороги, твой. Строй, копай, расти. И помни о долге.
Именно тогда к нему подошёл один из его людей.
– Лорд, пока мы были в шахтах, тот человек из таверны передал: ждёт в Вайтране. Настойчиво.
На новом, ещё пустом участке земли «Беспокойный» Аринтор собрал Рорика и десяток самых толковых строителей.
– Здесь будет не просто усадьба. Здесь – первый камень. Лагерь, расчистка, заготовка леса. Планируйте форт. Название – «Дозорный». Пока меня нет – ты главный, – он положил руку на плечо Рорика.
Оставив кипеть работу, он повернул коня на север.
В Вайтране, в «Распутном цепне», его ждал невзрачный мужчина в добротной, но неброской одежде. Быстрые глаза Делвина (так он представился) мгновенно оценили вошедшего.
– Меня прислали из Рифтена. От людей, которые ценят… деловитость, – он говорил тихо, но чётко. – Слышали, как ты ловко находишь ресурсы и решаешь проблемы. У нас могут быть общие интересы. Информация. Возможности. Ты приобретаешь землю – это мудро. Но землю нужно защищать, а защита стоит денег и связей. Подумай. Если заинтересует – найди «Забор Мертвеца» в Рифтене. Спросишь Бринольфа. – Сказав это, Делвин растворился в толпе, оставив после себя не предложение, а намёк, пахнущий опасностью и возможностью.
Сделка с вайтранским купцом была быстрой. Золото из рорикстедского клада превратилось в аккуратный свиток с печатями – купчую на ферму «Херьяркен-Холл». Ещё один якорь, брошенный в бурное море скайримской политики.
Данстар был воплощённым холодом. Ветра с моря Призраков выли между деревянных домов, а воздух ел лёгкие. Власть здесь держала Сигрид Белая Грива, женщина с лицом, высеченным из льдины, и волей крепче стали.
– Великан, – бросила она, без предисловий. – Западный берег. Раздавил уже шестерых рудокопов, стёр с лица земли сторожевой пост. Убьешь – получишь титул и землю. Не убьешь – станешь удобрением для лишайника.
Охота была делом тактики, а не грубой силы. Они не пошли в лоб. Заняли позиции на утёсах, лучники осыпали чудовище стрелами, отвлекая, пока Аринтор и двое его спутников подбирались с флангов. Решающим стал меткий выстрел Аринтора из тяжёлого лука – томагавком вбитая в глаз чудовища стрела. Добивали уже вместе, подбежавшие данстарские стражи, позабыв про осторожность в азарте боя. Пусть слава о подвиге идёт и от их имён.
Огромный, обледеневший бивень он бросил к ногам Сигрид.
– Сделано.
В её взгляде промелькнула искра одобрения.
– Скальд будет доволен. Отныне ты Тан Данстара. Земля под поместье – к северу от твоей новой фермы. Не подведи.
Морфал тонул в туманах и тайнах. Болота Хьялмарка чавкали под ногами, а ярл Идгрод Грубая, высокая женщина с пронзительным, знающим взглядом, говорила с ним как с равным, что уже было редкостью.
– Шахта Винстад, – сказала она. – Там не бандиты. Там… нечто иное. Люди уходят и не возвращаются. Или возвращаются не теми. Узнай, что там. Очисти. Тогда шахта и земля вокруг – твои. Будь осторожнее, чем когда-либо.
Винстад оказалась холодным адом. Не бандиты, а проклятые – ходячие мертвецы с ледяным прикосновением и волчьей стайной тактикой. Бой в темных тоннелях стал испытанием на прочность духа. Они жались к свету магических камней, использовали всё, что горело. В самой глубине, среди костей и алтаря из чёрного камня, они нашли ответ – потрёпанный дневник, связывающий этот мертвящий культ с чем-то большим, с названием, от которого кровь стыла: «Волкихар».
Идгрод, прочитав выдержки, побледнела.
– Это перечёркивает все наши догадки. Ты оказал услугу не только Мортхалу. Шахта твоя. Строй, охраняй. И… не спускай глаз с горизонтов. Они ещё вернутся.
Возвращение в лагерь «Дозорный» было возвращением к истокам. Ещё стояли лишь палатки и наметы будущих стен, но здесь уже билось сердце его зарождающейся власти. Он собрал всех: своих неизменных теней, Рорика, новых управляющих фермой и шахтой.
Перед ним лежали символы обретённой силы: титулы Тана трёх владений и Лорда Рорикстеда. Земли: ферма, богатая шахта, два перспективных участка под крепости. Ресурсы: золото, серебро, продовольствие. Но сила эта была хрупкой, если оставалась слепой и глухой.
– Мы стоим у начала длинной дороги, – Аринтор обвёл взглядом собравшихся. – У нас есть кулак. Но ему нужны глаза, уши и тонкий клинок. Бандиты в шахтах, мертвецы в болотах, интриги в дворцах… и драконы в небе. Мы не можем быть везде.
Его главный спутник, высокий и молчаливый, кивнул, впервые за вечер прервав своё бесстрастное наблюдение.
– Гильдии. Рифтенские воры владеют тенями. Коллегия Винтерхолда – знаниями и магией. Дозорные – специалисты по нежити. Даже барды Солитьюда разносят слухи, которые можно направлять. Сейчас они слабы, разобщены, погрязли в своих проблемах.
– Верно, – голос Аринтора приобрёл твёрдость стратега, видящего поле будущей битвы. – Нам нужны не союзники. Нам нужны… органы. Верные руке. Гильдия воров станет нашими глазами и ловкими пальцами. Коллегия – исследователями угроз вроде этих вампиров. Дозорные – мечом, заточенным против нежити. Мы дадим им ресурсы, крышу над головой, великую цель. А они дадут нам то, чего не добиться одной грубой силой.
В воздухе повисла тишина, густая от понимания масштаба замысла и его смертельной опасности. Это был уже не план по выживанию или обогащению. Это был чертёж сети. Невидимой паутины влияния, способной со временем охватить всю провинцию, чтобы встретить грядущую бурю – будь то гражданская война, нашествие живых мертвецов или возвращение Драконьих Владык.
– Начнём с Рифтена, – решил Аринтор, сворачивая карты. – Узнаем, что на самом деле предлагает эта «Гильдия». А потом… потом настанет время подняться в горы. И узнать, зачем Седобородым понадобился Довакин.
Путь был ясен. Из спасённого узника, из лорда пепелища он превращался в зодчего новой реальности для Скайрима. И первый шаг в этом строительстве предстояло сделать в самом гнилом сердце провинции – в воровском притоне под прогнившим городом.
Глава 7: Тень над Перевалом
Два дня пути на север от Вайтрана, по дороге, становившейся всё более каменистой и пустынной, привели их к Айварстеду. То, что открылось их взглядам, было не просто разрухой, а картиной яростной, недавней кары. Казалось, сам каменный великан горы разгневался и швырнул свою длань в долину.
Деревня у подножия легендарных Семи Тысяч Ступеней была наполовину вымершей. Окна многих домов зияли пустотой, двери висели на одной петле, а редкие жители, выглядывавшие из уцелевших жилищ, смотрели на пришельцев глазами, в которых застыл немой животный ужас. Но главный удар обрушился на замок. Замок Айварстед, некогда грозный страж горных проходов, лежал с развороченным боком. Южная стена и угловая башня были сметены, словно песчаный замок под пятой гиганта. Глыбы тёмного камня и бревна кровли сползли вниз по склону, похоронив под собой нижние ярусы построек и вырвав из земли частокол.
– Кости предков… – пробормотал, снимая шлем, самый молодой из спутников, Торберг. – Это не люди постарались. Это сама земля взбунтовалась.
Ворота крепости, покосившись, зияли черным провалом. Изнутри доносилось эхо – не стук работ, а жутковатая тишина, изредка прерываемая скрипом расшатанных балок под ветром и далеким карканьем ворона. Воздух пах пылью, холодным камнем и чем-то сладковато-тяжелым – запахом недавней смерти и разложения.
Во внутреннем дворе, среди хаоса разбросанных снарядов и перевернутых повозок, они нашли первых мертвецов. Двое стражников, навеки придавленных обломком свода; служанка, застывшая с пустым ведром в окоченевших руках. Среди этого разгрома, пытаясь организовать кучку перепуганных выживших – повара, кузнеца и пару подростков – суетился худощавый мужчина в дорожном плаще, забрызганном грязью и известкой. Его лицо, интеллигентное и острое, было мертвенно-бледным от недосыпа и стресса. Это был имперский чиновник, советник по торговым путям, застигнутый катастрофой проездом.
– Вы! Кто вы такие? – его голос, обычно, наверное, размеренный и бархатный, сейчас сорвался на хриплый крик, в котором читалась не столько агрессия, сколько отчаянная надежда на чудо.
– Путники, – коротко отозвался Аринтор, его взгляд скользил по трещинам на стенах, оценивая масштабы. – Что здесь случилось?
– Лавина! Или камнепад… нет, хуже! – имперец, которого представились как Гай Марк, беспомощно махнул рукой в сторону заснеженных вершин. – Неделю назад… небо почернело, и раздался Рёв. Такой, что зубы сомкнулись сами, а в груди похолодело. От него содрогнулись недра горы. Со склона Высокого Хротгара обрушилась не просто снежная шапка. Это была целая плоть горы! Лёд, скала, вековые сосны – всё понеслось вниз. – Он ткнул пальцем в зияющий пролом. – Она прошла прямо здесь, срезала всё, как бритвой. Ярл Кьорд и большая часть гарнизона были в казармах у восточной стены… Их не откопали. Нас, оставшихся в живых, – горстка. Многие сбежали, кто мог держаться на ногах.
Рёв. Мысль, холодная и тяжелая, как глыба льда, упала в сознание Аринтора. Алдуин. Это был не просто природный катаклизм. Это был побочный эффект, отголосок возвращения Мирового Пожирателя, чей Голос будил не только драконов, но и древний гнев самой земли.
– Где казармы? – спросил он, и его собственный голос прозвучал чужим, отстраненным.
– Через тот аркадный проход, но туда нельзя! Всё держится на честном слове! Малейший толчок – и остатки потолка рухнут!
Аринтор обменялся взглядами со своими людьми. Без слов был отдан приказ.
– Хельги, Торберг – остаетесь здесь. Организуйте этих людей. Разбирайте завалы у пекарни и колодца, ищите выживших в уцелевших покоях. Остальные – со мной.
Казарменный корпус представлял собой мрачную картину. Часть крыши обрушилась, впустив внутрь серый, холодный свет дня. Воздух был густым от пыли, пахнул сыростью, старой кровью и чем-то диким, звериным – острым, мускусным запахом шерсти и ярости.
В главном зале, где когда-то трапезничали воины, они нашли их. Оборотней. Двоих. Один, более крупный, лежал в луже уже почти черной крови, его грудь и горло были исполосованы ударами алебард. Второй, помельче, с окровавленной перебитой лапой, припадал к стене, рыча. Их желтые глаза, полные нечеловеческой боли и ненависти, сверкнули в полумраке. Видимо, они пришли на запах смерти и застряли здесь, раненые в последней схватке.
Рядом, окруженный телами своих стражников, лежал ярл Кьорд. Мощный седовласый норд в разбитых доспехах. Его щит был расщеплен, а в руке всё еще сжимался топор. Но горло его было перегрызено так, что был виден позвоночник. Он пал, но не отступил ни на шаг, защищая последний рубеж.
Схватка была жестокой, но короткой. Раненый оборотень, несмотря на ярость, был слишком слаб. Меткий удар копья в шею, и он затих. После последнего хрипа в руинах воцарилась тишина, ещё более зловещая, чем шум боя.
Аринтор подошел к телу ярла. Он не знал этого человека, но в его позе читалось достоинство. Теперь у Айварстеда не было правителя. Только руины, страх и зияющая пустота власти.
Вернувшись во двор, он увидел, как Хельги и Торберг уже вынесли двух раненых – подростка с перебитой ногой и старика-оружейника. Гай Марк, узнав о судьбе ярла и об оборотнях, бессильно опустился на обломок колонны.
– Всё… Всё кончено. Без ярла, без гарнизона… «Алые Черепа» сожрут это место, как волки падаль.
– «Алые Черепа»? – переспросил Аринтор.
– Банда отбросов со всей империи, – с ненавистью выговорил имперец. – Контролируют все тропы к востоку от Рифтена, грабят, убивают, берут пошлину за проход. Ярл Кьорд и ярл Рифтена, эта… Лайла, – он произнес имя с нескрываемым презрением, – держали их в узде, поделив зоны патрулирования. Теперь баланс нарушен. Лайла не станет растягивать свои силы, чтобы защищать руины чужого владения. Ей хватает своих проблем – воровская гильдия у неё прямо под носом, а её собственный двор гниёт изнутри от коррупции.
Аринтор молча взвесил всё. Стратегическое расположение крепости, контролирующей подступы к Высокому Хротгару. Вакуум власти. Неминуемая угроза со стороны бандитов. Оставить Айварстед – значит потерять контроль над ключевым путём к Седобородым и отдать инициативу врагам.
– Я беру ответственность за Айварстед, – прозвучало его решение, твёрдое, как здешний камень. – До тех пор, пока не будет назначен новый ярл или пока эта земля не обретёт покой. Хельги, Торберг, вы остаетесь здесь командовать гарнизоном. Немедленно составьте подробный список: инструменты, продовольствие, медикаменты, стройматериалы, оружие.
Он достал из походной сумки небольшой, но массивный деревянный штамп и маленькую дорожную чернильницу. Расстелив на плоском камне чистый лист пергамента, он быстро начертал несколько строк четким, энергичным почерком, поставил подпись – «Аринтор, Лорд Рорикстеда» – и с силой прижал штамп. На бумаге отпечаталась его личная печать: стилизованный драконий череп, вписанный в круг, по ободу которого шла надпись на древнем нордском – «Сила в Единстве». Печать, которую он заказал в Вайтране после получения титулов. Её оттиск теперь значил больше, чем просто подпись.
– Возьмите двоих самых толковых местных парней. Отправляйтесь в «Дозорный», на ферму Херьяркен, на шахту Винстад. Это предписание даст вам право забрать всё, что указано в списке, из моих запасов. Расплатитесь звонкой монетой из казны Рорикстеда, но торгуйтесь. Каждая септима на счету.
– Понял, лорд, – кивнул Хельги, бережно принимая пергамент, как святыню.
– А вы, господин Марк, – Аринтор повернулся к имперцу. – Вам предстоит дипломатическая миссия. Отправьте самого быстрого гонца в Рифтен. К ярлу Лайле. Сообщите официально о гибели ярла Кьорда. И… попросите помощи в восстановлении. Военной силы или ресурсов.
Гай Марк скептически, по-чиновничьи, поднял бровь.
– Вы всерьёз полагаете, что она поможет? Она скорее займёт эти земли под предлогом «восстановления порядка», чем пошлет сюда хоть одного своего солдата.
– Именно этого я и ожидаю, – сухо, с тенью холодной усмешки ответил Аринтор. – Я это прекрасно знаю. Но письмо должно быть отправлено. Чтобы был официальный отказ. Чтобы потом, когда мы всё отстроим и укрепим, никто не мог сказать, что мы действовали втихаря, игнорируя законную власть владения. Это формальность, щит от будущих претензий. А пока это письмо будет плестись в Рифтен и обратно, мы уже возведём новые стены. И ещё один вопрос… – он понизил голос. – Вы обмолвились, что ваш брат – мастер-строитель? В Рифтене?
Советник насторожился, его взгляд стал оценивающим, затем кивнул.
– Да, Борли. Лучший каменщик и плотник к востоку от Перевала. У него своя артель. Но работы в Рифтене сейчас… не густо. Ярл Лайла не слишком жалует большие проекты, предпочитая копить золото в своей спальне.
– Напишите ему. Пригласите сюда. От моего имени. Зарплата – в полтора раза выше обычной рифтенской ставки, плюс солидная премия за скорость и качество. Мы будем восстанавливать не просто стены. Мы будем строить новую крепость. Пусть берёт свою лучшую бригаду и весь необходимый инструмент.
В глазах Гая Марка, уставших и печальных, мелькнула искра живого, профессионального интереса. Это был не просто шанс выжить. Это был контракт века для его брата.
– Я… я напишу. Сегодня же. У меня есть свой голубь-почтарь, он долетит за день.
Пока его люди организовывали первых рабочих и расчищали площадку для будущего лагеря, а имперский чиновник, отыскав уцелевший стол, с усердием принялся выводить буквы, Аринтор в последний раз обошёл двор. Он взглянул на гигантскую, почти мифическую лестницу, первые пролёты которой терялись в низких облаках, нависших над горой. Седобородые ждали. Но теперь, сделав этот шаг, он чувствовал, как тяжелеет его долг. За спиной оставался не просто пункт на карте, а ещё один опорный камень в растущей сети его влияния, очередная нить, связывающая его с миром смертных, их страхами и надеждами.
Он надел шлем, ощутив привычную тяжесть стали на плечах. С ним оставались трое его самых безмолвных и смертоносных спутников.
– Мы идём дальше. Наверх.
Путь к горе теперь был не просто духовным паломничеством заблудшей души. Это был подъём на вершину, с которой он мог бы оглядеть все свои растущие владения, все угрозы, что копились на горизонтах Скайрима, подобно грозовым тучам. Первый шаг по этим Семи Тысячам Ступеней к истинной силе и страшному знанию начинался здесь, среди холодных, кровью политых камней Айварстеда, где он уже оставил частицу своей воли и свой новый знак – печать дракона, оттиснутую на хрупком пергаменте, но уже менявшую судьбы людей.
Глава 8: Голос с Горных Вершин
Семь тысяч ступеней. Не путь – посвящение. Каждый выбитый в скале уступ, отполированный веками смиренных стоп, был не просто шагом вверх. Это был шаг прочь от мира. Прочь от войны кланов, шепота интриг, запаха дыма и крови. Здесь оставались только ветер, камень и невероятная, давящая тишина, которую временами разрывало рёвом арктических вихрей.
Аринтор и трое его спутников шли молча, укутанные в плащи, с капюшонами, намертво примёрзшими к лицу инеем. Воздух с каждым серпантином становился разрежённее, холоднее, острее. Он резал щёки, выдувая тепло из самых костей, но одновременно казался кристально чистым, почти священным. Тело, закалённое в пещерах и на полях сражений, горело, но не сдавалось. Однако не тело проходило испытание – дух. Каждый поворот открывал вид в головокружительную бездну или на исполинскую, уходящую в свинцовые облака вершину, от которой сжималось сердце. Здесь понималась ничтожность смертных дел.
Высокий Хротгар предстал не строением, а продолжением горы. Суровый, аскетичный монастырь из того же серого, вечного камня, будто выросший из самой скалы. Его тонкие шпили были похожи на застывшие ледяные сталагмиты. Тишина здесь была иной – не пустотой, а наполненностью, густым, почти осязаемым покоем. Воздух стал таким, что каждый вдох приходилось брать с усилием.
Их встретили двое. Седобородые. Арнеб Геир и Борри. Они не вошли в зал – они в нём пребывали, как пребывает в нём каменный пол и холодный очаг. Старцы в простых робах цвета горного тумана. Их лица были картой прожитых эпох, морщины – руслами древних рек. Но глаза… Глаза светились тихим, глубоким светом, в котором отражалось не пламя свечи, а само небо. В их присутствии время теряло власть, замедлялось, становясь тягучим, как мёд.
– Ты пришёл, Довакин, – голос Арнеба был подобен далёкому шуму камнепа, приглушённому толщей веков. – Как и было предначертано. Покажи нам то, что уже пробудилось в тебе.
Аринтор не удивился. Вопросов не было. Он сделал шаг вперёд, в центр зала, ощущая на себе их взгляд – тяжёлый, как давление горных толщ. Он вобрал в себя не воздух, а саму тишину зала, напряжение веков, витавшее между камней. И выкрикнул:
– FUS!
Слово разорвало тишину.
Не крик, не звук – ударная волна чистой, первозданной Воли. Воздух дрогнул видимой рябью, пламя в светильниках пригнулось к земле, пыль столетий сорвалась с балок и вихрем закружилась в луче света из узкого окна. Гул, низкий и мощный, долго бродил под сводами, постепенно растворяясь в камне.
Борри медленно кивнул. В уголках его глаз собрались морщины – подобие улыбку.
– Сила. Ты услышал Голос. Но ты ещё не слышишь Слово. Оно не инструмент. Оно – часть твоего естества. Плоть от плоти твоей души. Научись слушать его шёпот, прежде чем повелевать его рёвом.
Обучение не было тренировкой. Это было откровение. Они не учили его кричать громче. Они учили его чувствовать. Заставляли шептать «Fus», растягивая звук, проживая каждой клеткой вибрацию, которая рождалась где-то в глубине груди, там, где теперь горела чужая душа. Потом – удерживать эту вибрацию, накапливать её, как воду в кувшине, чувствуя, как мощь пульсирует, требуя выхода. И лишь затем – отпускать. Контролируемо. Осознанно.
– «Сила» – лишь первый кирпич в стене, – говорил Арнеб, и его слова ложились в сознание, как руны. – Он может быть толчком. А может стать неодолимой стеной. FUS – RO. Сила – Равновесие. Слей их.
Новый слог был не добавлением, а преображением. «Ro» вплеталось в ткань «Fus», не усиливая, а изменяя его природу, делая его не ударом, а напором, незыблемым и всесокрушающим. Когда Аринтор, собрав всю концентрацию, наконец изрёк FUS RO DAH, выпущенная сила была уже не волной, а целым приливом, способным смести с пути не человека, а ворота крепости.
Третий слог, DAH – Порядок, они лишь обозначили, показав вершину, до которой ему предстояло дорасти.
– Пока довольно, – решил Борри. – Дар в тебе есть. Но дар – это крест, Довакин. В мире пробуждается зло, старше наших самых древних легенд. Дракон в Хелгене был лишь первым вестником наступающей Ночи. Ты должен стать щитом. Но для этого тебе нужно оружие. Оружие знания. Древнего, записанного на Камнях Слов, подобных увиденной тобой стене.
Арнеб протянул ему потёртый свиток из жёсткой кожи.
– Иди в Устенгрев, курган на западе. Там покоится Рог Юргена Призывателя Ветра, одного из первых носителей Голоса. В нём – отголосок его мудрости, ключ к следующему Слову Силы, что поможет тебе исполнить твою судьбу. Принеси его сюда.
Аринтор взял свиток. Путь был ясен. Цель – обозначена.
Спуск был стремительным падением обратно в мир. Ноги, привыкшие к невесомости почти духовного восхождения, теперь тяжело ступали по грубой лестнице. В ушах, поверх воя ветра, всё ещё стояло эхо собственного Голоса, изменившегося навсегда. К Айварстеду они спустились в час самых густых сумерек.
Но замок был уже не тем местом скорби. Он кипел. У ворот, освещённые факелами, стояли часовые в импровизированной униформе – смесь доспехов его людей и местного снаряжения. Изнутри лился свет, запах свежей стружки и дымящейся похлёбки. Работа.
Хельги, с лицом, почерневшим от копоти и усталости, отдал честь:
– Лорд. Ответ из Рифтена. Отказ. Сухой, как осенний лист. Ярл Лайла «сожалеет, но не может рисковать безопасностью Рифтена, растрачивая силы на руины». Всё, как вы предрекали.
– А строители?
– В пути. Бригада мастера Борли. Будут через день-другой. Мы расчистили подходы к казармам, южную брешь закрыли частоколом. Завтра с первым патрулём из «Дозорного» придут телеги с припасами.
Аринтор позволил себе короткий кивок. Механизм, запущенный его волей, начинал работать. Он велел собрать в большом, наименее пострадавшем зале всех: своих воинов, выживших стражников, старейшин деревни.