Гадкие утята

— Oh naw, bro… This ain'tit, chief. This… — он еще раз посмотрел на процессор. — …is illegal.

Нэйт пожал плечами, немного улыбнулся и поднял руки ладонями вверх.

— It works on my machine.

Мэтт медленно кивнул.

Нэйт повернулся обратно к процессору, коротко кивнул ему

— You got cooked, lil bro. RIP.

— Bruh… — выдал Мэтт.

Оба заговорили на языке мемов.

Секунда. Две. Нэйт не выдержал первым. Фыркнул. Через мгновение уже оба ржали так, что пришлось садиться прямо на пол.

Спустя пару месяцев эти двое стали буквально не разлей вода. Как то раз, после работы, Нэйт пригласил Мэтта домой попить пива и посмотреть UFC по телеку, который купил недавно. С Нами он уже договорился. Она была не против, но не сказать, чтобы за.

Вечер. Битва двух ММА-бойцов.

Нэйт сидит на диване, откинувшись, пиво в руке, ноги на журнальном столике. Смотрит в экран — не отрываясь, когда бойцы сходятся в центре октагона. В комнате тепло, пахнет попкорном и дезодорантом Мэтта. Рядом — Нами. Ее нога касается его бедра. Он машинально гладит ее колено, не отрывая взгляда от телевизора.

Он не знает.

Не знает, что Мэтт уже давно не смотрит на экран. Его взгляд — на Нами. Не мельком — пристально. Изучающе. И она не отводит глаза. Отвечает тем же. Секунда. Две. Дольше, чем нужно. Дольше, чем можно оправдать случайностью.

Нэйт ничего не чувствует. Ни подозрения, ни холода, ни тянущей пустоты в груди. Его рука лежит на ее ноге — теплая, спокойная. Он уверен. Нами поправляет волосы. Нэйт не видит — занят боем. Мэтт улыбается ей — не широко, не открыто, так, чтобы никто не заметил. Только она. Она улыбается в ответ — уголками губ. Нэйт почесал живот. Мэтт пододвинулся ближе — на несколько сантиметров. Нами не отодвинулась.

Все это — не случайность. Не «так вышло». Все это — тихое, тщательно скрываемое, но уже состоявшееся предательство. Без слов. Без клятв. Без поцелуев. Пока — без. Просто взгляды, которые значат больше, чем любые обещания.

Нэйт не видит. Он смотрит бой. И не знает, что его собственный — уже проигран. Без ударов. Без крови. Смертельнее любого нокаута.

Потому что он верил.

Верил.

Шли годы. Нэйт ушел с работы. Начальник был не против. На сбережения снял помещение для нового магазина компьютерной техники. Мэтт все чаще стал приходить в гости, чаще оставался подольше. Нэйт, не зная всей картины, сделал Нами главным бухгалтером, а Мэтта — совладельцем. Тот помогал с открытием, поставками и остальной мелочевкой.

Laud Tech. Так он назвал свой магазинчик.

Идиллия. Его личная.

Его, уже на тот момент, невеста помогала с бумагами. «Лучший» друг — налаживал связи. Все шло отлично, и он сделал Нами предложение. Сыграли свадьбу. Не прям чтобы роскошную, но деньги имелись.

Нэйт купил квартиру, машину. Бизнес рос. К двадцати четырем годам оборот достиг полумиллиона долларов в год. Не Кремниевая долина, но тоже неплохо. Выше среднего.

Модесто, 3 ноября 2025 года — день, когда весь мир, который Нэйт так бережно хранил, так кропотливо выстраивал, рухнул.

— Иди поцелую, зайчонок, — вытянул руки Нэйт.

Улыбался, как маленький ребенок.

Нами подошла. Как-то неохотно, торопливо. Будто опаздывала куда-то.

Нэйт поцеловал ее в щеку, но хотел в губы. Она отвернула голову. Он не придал значения.

— Ты когда домой? — отстранилась она.

— Да где-то через час, наверное, — не убирая улыбки с лица, ответил он. — Ты поезжай, не надо ждать.

Она кивнула и пошла на выход.

— До встречи, зайчонок! — кинул он ей вслед, но она не отреагировала.

Остался в магазине после закрытия — хотел сдать крупный заказ.

Конечно, он сказал неправду. Хотел сделать маленький сюрприз.

Спустя десять минут уже ехал домой. Такой спокойный вечер: вокруг люди радуются, шумят. Нэйт остановился у тротуара, зашел в цветочный. Он не был романтиком, но искренне хотел стать им ради Нами. Купил «самый нежный и женственный» букет, огромного плюшевого медведя и сел в машину. Позвонил Нами.

Не отвечает.

Еще раз.

Гудки идут, но трубку не поднимает.

«Может, не слышит», — подумал Нэйт.

Приехав домой, он посмотрел на букет. Собирался с мыслями. Репетировал речь. Сам не понимал зачем. Просто не хотел запинаться перед ней. Даже не заметил, как забыл медведя на заднем.

— Здравствуйте, — улыбнулась соседка в лифте. — Это кому такая красота?

Нэйт засмущался. Отвел взгляд.

— Да так. Порадовать жену хочу, — робко ответил он.

Девушка хихикнула, прикрыв рот рукой.

— Повезло ей с вами.

Нэйт смущенно улыбнулся, кивнул и посмотрел на табло, где отображались пройденные этажи.

Подошел к двери, выдохнул. На секунду засмеялся.

«Я готовлюсь говорить жене, что люблю ее», — подумал он.

Чуть сильнее сжал букет, глубоко вдохнул и широко улыбнулся.

— А вот и — открыл дверь.

Конец. Всего.

Улыбка плавно превратилась в оскал. Через секунду даже оскала не было.

Нэйт застыл. Он видел, как одно тело слезает с другого. Со стола, который он купил. В квартире, которую он купил. С женой. Которую он любит.

А она его?

— Что за… — Нэйт дрожит. Голос дрожит. Ноги ватные. Дышать не получается.

Попытался отвести взгляд. Не получилось. Глаза сами цеплялись то за футболку на полу, то за Мэтта, натягивающего джинсы.

Он пытается моргать — веки не сходятся. Глаза горят. Слезы текут сами — не по щекам, а вниз, за воротник, под рубашку, горячо и стыдно. Слова не идут дальше горла — застревают где-то в груди.

— Нэйти. Я тебе все об — Нами дышит часто, запыхавшись.

— Заткнись. — Он перебивает, сам не свой. Голос чужой. — Не надо. Молчи.

Он поднимает глаза — смотрит на них. На нее. На него. На то, как они торопливо натягивают одежду, не глядя друг на друга.

— Вы. — Он сглатывает. Горло сухое, горькое. — А зачем я… Вот это все… Зачем я старался? — Он переводит взгляд на Нами. — За что?..

Они молчат. Только слышно, как Мэтт застегивает ширинку. Нами поправляет волосы — машинально, как после душа.

— Чего я тебе не дал? — Нэйт уже не спрашивает — выдыхает. Голос ломается, ноги подкашиваются. — Что я сделал не так?..

Мэтт одевается первым — всегда был быстрее. Делает шаг вперед, руки перед собой, как перед псом.

— Дружище.

Нэйта трясет.

— Пойми правильно, — Мэтт уже не смотрит в глаза. В пол, в сторону, на свои руки. — Так бывает Ну, Нами любит меня.

— А меня? — Нэйт смотрит на нее. Слезы текут — не вытирает.

Он вдруг улыбнулся.

Странно. Не к месту.

Из груди вырвался короткий смешок.

— А меня?

— Нэйт, я…

Он не помнит, что она сказала. Не помнит, как подошел. Не помнит первый удар.

Помнит только крики. И звук, когда кулак встречается с лицом друга. Несколько раз. Много. И чей-то плач — ее, свой, непонятно.

А потом — темнота. И тишина. И пустота, которая не заполнится уже никогда.

Когда его отпустило, он сел на диван в гостиной и включил телевизор. Шли повторы «Кика Бутовски» по какому-то каналу. Он не смотрел на название.

Вроде была истерика. Женская. И какое-то хрипение, кашель. Он не помнил.

Полиция приехала, Нэйт не отрицал и не сопротивлялся. Когда его уводили, он не посмотрел в их сторону. Их уже не существовало. Особенно Мэтта. Ему повезло, что Нэйт пришел в себя, пока не стало слишком поздно.

Ночь. Изолятор. К решетке подходит дежурный полицейский, стучит по ней дубинкой и говорит:

— Эй, парень, за что тут?

Нэйт медленно поднял глаза и уставился прямо в душу офицеру.

— Поверил в счастье, — безжизненно произнес он и опустил голову.

Полицейский глубоко вздохнул, достал жвачку из кармана, закинул одну себе и предложил Нэйту.

— Будешь?

Полицейский смотрел на Нэйта уже другими глазами. Понимающими. Нэйт поднял глаза, протянул руку. Он не хотел жвачку, но взял ее, потому что это был не столько жест щедрости, сколько попытка поддержать. Глупая, но рабочая. Нэйт был благодарен, но не показал этого.

— Знаешь, парень, что бы ни случилось, не позволяй ей разрушить твою жизнь, — сказал полицейский, глядя куда-то в коридор и убирая пачку в карман. — Я вижу, как тебе хреново. Но это временно.

Полицейский отодвинулся от решетки, глубоко вздохнул, стукнул ладонью по клетке два раза — как бы подразумевая и «спокойной ночи», и «я тебя понимаю». Нэйт запомнил этот жест.

Полицейский подтянул штаны, поправил ремень. Посмотрел на него последний раз и понимающе кивнул.

Пелена. Беспамятство. Все, что он так хранил, отняли эти двое. Суд дал полгода общего режима за тяжкие т