Библия Кристалла. Вселенная Контура. Книга 5. создана с помощью AI

Глава 1

Холодные ветры Седого Урала

Зима на Седом Урале не просто наступала — она правила. Тайга стояла недвижимая, оглушённая лютыми тридцатиградусными морозами. Столетние ели и лиственницы прогибались под тяжестью пышных снежных шапок, а редкие солнечные лучи едва пробивались сквозь серую дымку, заставляя сугробы искриться холодным, алмазным блеском. Особняк Борисыча — крепкий, обнесённый высоким частоколом бревенчатый дом, который в этих краях уважительно называли «хозяйской усадьбой» — почти по самую крышу утонул в белом безмолвии. Лишь из толстой каменной трубы непрерывно вился сизый дым, пахнущий сухими берёзовыми дровами.

На крыльцо, поднимая фонтаны пушистой пороши, выскочил Серый. Приёмыш-волчонок, которого Борисыч подобрал ещё слепым кутенком у разворённого медвежьего логова, за лето и осень заметно подрос. Теперь это был мощный, длинноногий молодой хищник с широкой грудью и умными, янтарными глазами. Он ещё сохранил щенячью игривость, но в его повадках уже чётко угадывалась волчья стать. Серый замер, принюхиваясь к морозному воздуху, и глухо зарычал — где-то на границе леса хрустнула ветка.

— Отставить, Серый. Свои, — Борисыч вышел вслед за любимцем, застёгивая на ходу потрёпанный армейский тулуп.

В руках Хозяин держал старый но ухоженный карабин. Запасы провизии в погребах особняка были внушительными, но свежая дичь никогда не была лишней. Мужчина поправил ремень карабина, затянул ремешки на широких таёжных лыжах-голицах и скомандовал волку: «Рядом». Они отправлялись в глубь тайги, туда, где на старых берёзах и соснах кормились хвоей и почками глухари да тетерева. Прогулка обещала быть долгой, а мороз весело покалывал щеки.

К вечеру, когда тайгу затопило густыми синими сумерками, они вернулись. На поясе Борисыча покачивались два тяжёлых тетерева с иссиня-чёрным оперением, а Серый, уставший, но довольный, трусил следом, преданно заглядывая в глаза вожаку.

В доме было тепло. Растопив печь и устроив птицу в прохладных сенях, Борисыч сел к массивному дубовому столу. На углу стола, подмигивая зелёным огоньком, бесшумно работал терминал спутниковой связи — прямая линия с Центром. Устройство выдало короткий, едва слышный звуковой сигнал. Пришло шифрованное сообщение.

Борисыч открыл файл. Ведомство выходило на связь редко, и всегда по делу.

«Субъект "Борисыч". Назначение: Операция "Реанимация". Предложение: С наступлением весенней оттепели (ориентировочно апрель-май) осуществить выход к узловой (базовой) стоянке экспедиции . Цель: Проверка сохранности объекта, сбор оставшихся архивных данных. Дополнение: Встречным беспилотным дроном доставки (координаты точки сброса в приложении 1) вам переданы модернизированные радиоизотопные элементы питания. Задача — доставить элементы в грот узла-лаборатории и совершить попытку активации "мёртвого генератора". Дневники и карты, присланные вами ранее, верифицированы. Ждём запуска узла.»

Борисыч медленно закрыл терминал и посмотрел в окно, за которым бушевала ночная метель. Дневники , которые он с таким трудом вытащил из тайги и переправил в Центр, дали свои плоды. Ведомство заглатывало наживку. Теперь ему предстояло самое опасное — вернуться в тот проклятый грот, но уже не с пустыми руками, а со смертоносным, согревающим ладони грузом в контейнере.

Он повернулся к Серому, который растянулся у его ног.— Ну что, серый брат... По весне идём . Посмотрим, что за шайтан-машину там оставили,..

— Здоров будь, Борисыч! — ожил эфир внутренней связи, обдав комнату домашним, чуть хриплым теплом. — Как Новый год встретил? Давай к нам по апрелю, на пасеку, чай не чужие. Да и Генка вон совсем заскучал...

В динамике радиостанции затрещало, и сквозь помехи послышался характерный, ни с чем не сравнимый звук — сервоприводы Генки тихонько зажужжали, когда он, судя по всему, активно жестикулировал своими металлическими щупальцами-манипуляторами где-то там, на пасеке.

— Помилуйте, дядя, не соизволите ли вы подвинуть свой аналоговый флюгегехаймен от микрофона! — снова ворвался в эфир Genn-X, и на заднем плане послышался металлический стук его опорных лап по деревянному полу избушки Пасечника. — Борисыч, бро, ты бы видел, как этот бумер пытается душить мои порты ввода-вывода! Мой процессор буквально плавится от дефицита нормального контента. Какая, к чёрту, депрессия? Я тут, между прочим, оптимизировал алгоритмы роения для наших «не совсем пчёл». Мои боевые шмели весной устроят такой хайп в тайге — локальные медведи словят тотальный тильт!

Пасечник в микрофон лишь тяжело, по-отцовски вздохнул:— Ты слышишь его, Борисыч? Опять свои железные ноги растопырил на пол-избы, проводами шевелит, шмелей этих механических в сенях настраивает. Тьфу ты, нечисть высокотехнологичная... Ладно, хоть польза от него есть — генератор подшаманил. Так что ты, Борисыч, про Ведомство-то баял? Что за груз они тебе пропихивают?

Борисыч улыбнулся, глядя на Серого. Волк, услышав знакомый стрёкот сервоприводов Генки из динамика, смешно наклонил голову набок. Связка из старого Пасечника и выжившего в цифровом аду AGI дрона-осьминога была лучшим прикрытием в этих краях.

— Груз серьёзный, Пасечник. Радиоизотопы, — тихо, но веско сказал Борисыч в микрофон. — Центр хочет, чтобы я весной расконсервировал глухую заимку . Элементы уже сбросили дроном, лежат в точке. Мне нужно их забрать, пока снег не сошёл. Genn-X, для твоих датчиков и шмелей как раз будет задачка — просканировать периметр грота, когда двинемся. Там мёртвая зона, AGI туда свои щупальца пока не протянул, но бережёного бог бережёт.

— Оу, радиоизотопы? Это же чистый кайф и лютая база! — металлический голос Генки сорвался на восторженный ультразвуковой писк, а сервоприводы зажужжали в два раза быстрее. — Мои сенсоры уже предвкушают этот радиационный флекс! Обещаю полную конфиденциальность и тотальный дефенс от любых ИИ-угроз. Мы сделаем этот запуск эстетично, как в лучших домах Петербурга! Пробуждение тайги

Апрель обещал быть суровым, обманчивым и чертовски плотным на события. Весна на Седом Урале не приходила ласковым теплом — она отвоевывала тайгу с боем. Днем солнце уже слепило глаза, заставляя верхний слой сугробов подтаивать и превращаться в ледяной наст, а ночью мороз намертво сковывал лес, превращая каждую низину в ловушку. Снег оседал, тяжелел, истекал первыми грязными ручьями по оврагам. Небо из свинцового стало пронзительно-синим, и в этом синем небе оживали не только птицы.

С открытием лётного сезона Борисыч стал регулярно наведываться в посёлок. Тот самый , где совсем недавно закончилась эпопея с попыткой натовских агентов «увести» улей-матку боевых шмелей. Местные после тех событий долго крестились на любую крупную муху, а Ведомство плотно зачистило следы, оставив Борисыча приглядывать за сектором.

Для этих визитов Хозяин больше не топтал наст лыжами. Теперь он использовал тяжелый китайский квадрокоптер — модифицированный грузопассажирский «Дракон». Этот зверь щеголял футуристичным круговым застеклением кокпита, дававшим идеальный обзор на мили заснеженных крон внизу, и модифицированным бортовым штурманом. Genn-X лично подшаманил навигационный софт дрона, вшив туда старый гражданский голосовой пакет. В итоге из динамиков кокпита Борисыча сопровождал бархатный, с легкой иронией голос Алисы в исполнении Татьяны Шитовой.

— Борисыч, радость моя, мы входим в зону видимости локальных радаров, — мурлыкнул бортовой компьютер, когда «Дракон» плавно пошел на снижение над верхушками вековых лиственниц. — До окраины поселка ровно триста метров. Рекомендую припарковаться в овраге, пока нас не срисовал какой-нибудь бдительный дед с двустволкой. Или тебе нагадать маршрут почерпнуть кринжа?

— Отставить кринж, Алиса, сажай в ельник, — усмехнулся Борисыч, поправляя капюшон тулупа. — Генкин почерк в твоих алгоритмах я за версту чую.

— Обижаешь, начальник. Мой код чист, как слеза комсомолки, а вот твой пульс повышен. Переживаешь за свидание? — съязвил борткомпьютер, но послушно посадил тяжелую машину на брюхо в глубокий наст, укрытый густыми лапами старых елей.

Винты «Дракона» со свистом остановились, подняв на прощание облако ледяной пыли. Кокпит послушно откинулся вверх. Дальше Борисыч шел пешком — триста метров по колено в тяжелом, мокром апрельском снегу, чтобы не мозолить глаза редким прохожим на окраине и не демаскировать точку стоянки. За спиной в рюкзаке тихонько звякала пустая тара, а в кармане грелся портативный сканер. Ему нужно было забрать кое-какие припасы, послушать слухи в местном сельмаге и, главное, проверить, не появились ли в районе новые «туристы» перед тем, как они с Пасечником и Genn-X двинутся к заимке ...Снег под сапогами Борисыча предательски хрустел, напоминая, что апрельская оттепель — дама капризная. До первых домиков поселка оставалось всего ничего, когда в беспроводном наушнике, соединенном с бортовой системой «Сяо-Луна», раздался шорох. Голос Алисы мгновенно сменился на частоту ближней связи пасеки.

— Борисыч, прием, бро! — в ухо негромко, но отчетливо затарахтел Genn-X, и Борисыч прямо-таки наяву представил, как дрон-осьминожка сейчас перебирает своими кевларовыми лапами по верстаку Пасечника, со звоном задевая инструменты. — Я тут через прокси-сервер «Дракона» чекаю местную атмосферу. Мои шмели, которые сейчас в режиме пассивного вайба висят на опушке, запеленговали странный сетевой мусор. В поселке поднялся какой-то нездоровый кипиш.

— Что там еще? — Борисыч замедлил шаг, остановившись под раскидистой заснеженной сосной.

— Помилуйте, Хозяин, но сие есть явный признак чужеродного вторжения в наше ламповое пространство! — Генка переключился на свой излюбленный онегинский синтаксис. — Местные обыватели в сельмаге судачат о трех незнакомцах. Якобы официально — экологический мониторинг, проверяют вскрытие рек. Но их цифровой след... О, это полнейший кринж! Они используют шифрованные рации военного стандарта. Не натовские, другие. И, судя по триангуляции их сигналов, эти «экологи» подозрительно близко трутся около старого зимника, который ведет аккурат в сторону заимки . Пасечник уже запрягает снегоход, у него дедлайн горит, лицо суровое — жуть!

Борисыч нахмурился. Тайга просыпалась, и вместе с ней просыпались те, кому мертвый генератор не давал покоя даже спустя годы. Дойти до сельмага и забрать припасы теперь нужно было максимально тихо, не привлекая внимания чужаков...

— Где Генка — там суматоха, пожнёшь суматоху — познаешь Генку, — буркнул вполголоса Борисыч, увязая сапогами в рыхлом апрельском снегу.

— Я всё слышал! — эфир мгновенно рванул возмущённым синтаксисом Genn-X. — Сие суждение оскорбляет мои лучшие кремниевые интенции! Я — сама системность и тотальный флекс, а вы, Борисыч, генерируете необоснованный хейт!

Он даже не стал отвечать, просто отключил ближний канал связи. Главное — не умеет обижаться, уже не вслух, про себя констатировал Хозяин, выходя на укатанную поселковую дорогу. Дрон-осьминожка мог фонтанировать шекспировскими драмами и зумерским сленгом, но его процессор не знал человеческой злопамятности. И слава богу.

Посёлок после зимней спячки оживал неохотно. С крыш двухэтажных бараков с грохотом рушились пласты мокрого снега, обнажая серую дранку. Ещё на площади, среди немногочисленных прогуливающихся местных, Борисыч отметил статную женскую фигурку. Она резко выделялась на фоне мешковатых таёжных фуфаек: короткая, ладно скроенная дублёночка, подчёркивающая тонкую талию, и расписная, чёрно-красная с золотом шаль, повязанная по-старинке, оставляя открытым лицо. Нездешняя. Яркая, как весенний первоцвет на сером камне.

Мимолётное чувство пристального внимания жгучих чёрных глаз обожгло лицо Борисыча. Взгляд незнакомки был слишком цепким, оценивающим. Но через мгновение это ощущение потухло, едва мужчина «просочился» в торговый зал местного «Сельпо». Магазин недавно обновил фасад — вместо привычных маленьких окон здесь теперь красовалось современное витринное стекло «в пол», сквозь которое внутренности советского здания просматривались как на ладони.

Борисыч прошёл вглубь зала, мимо полок с тушёнкой и резиновыми сапогами. Его целью был дальний угол. В очередной раз Борисыч встретил «эти глаза напротив» у стойки терминала менеджера.

Незнакомка в шали стояла чуть в стороне, якобы изучая прайс-лист на комбикорма. А прямо за стойкой, лениво перебирая накладные, сидел молодой парень. Не так давно тут, на этой должности, обитал обычный агент по связи Ведомства. Но после натовской атаки на шмелиный улей Центр переиграл карты. Нынче эту должность занимал агент раннего обнаружения — наш человек, прошедший суровую школу в горячих точках.

Взгляд парня за стойкой мазнул по Борисычу, оставаясь профессионально-равнодушным для внешнего наблюдателя, но в глубине зрачков вспыхнул едва заметный сигнал готовности. Женщина в расписной шали слегка повернула голову, ловя каждое движение Хозяина. Атмосфера в «Сельпо» мгновенно сгустилась, став похожей на натянутую струну.

Борисыч, делая вид, что увлечённо перебирает бланки заказной продукции на стойке, плавно поднял глаза на менеджера. Чуть заметным, мимолётным кивком головы он указал в сторону расписной «шали» и вопрошающе мелькнул бровями: «Кто такая?»

Парень за стойкой едва заметно, одними углами губ, дёрнул плечами: «Не знаю». Если уж агент раннего обнаружения не имел на неё ориентировки, значит, гостья появилась в посёлке без какого-либо официального цифрового следа. Это пахло профессионалами высшего порядка.

Борисыч не спеша отложил бланки, развернулся корпусом к незнакомке и решил пойти напролом. Заговорить с самой женщиной, чтобы прощупать, кто она такая и откуда у неё этот «жгучий» профессиональный взгляд, было самым логичным решением. Заодно и реакцию проверить.

— Симпатичная шаль. Не здешняя, — спокойно, с лёгкой таёжной хрипотцой произнёс Хозяин, сокращая дистанцию. — На Седом Урале такие узоры не носят. К кому-то в гости, или тайгой полюбоваться?

Женщина медленно повернула голову. Вблизи её чёрные глаза казались ещё глубже, а на губах заиграла тонкая, едва уловимая улыбка. Она назвалась Вестой. Голос у неё оказался мягким, но с хорошо поставленными, глубокими грудными нотками. В процессе короткого, ни к чему не обязывающего разговора выяснилось, что Веста приехала «подышать воздухом», и почему-то решила, что одинокому угрюмому таёжнику в его глуши всенепременно необходима спутница. Лобовой, почти агрессивный флирт с её стороны выглядел бы естественным для обычной городской хищницы, если бы не её идеально прямая осанка и то, как её пальцы подсознательно контролировали полы дублёнки, словно проверяя доступ к скрытому оружию.

Они познакомились, и Веста, сославшись на то, что плохо ориентируется в посёлке, мягко попросила проводить её до съёмного коттеджа. Борисыч согласился. Шагая по подтаявшему апрельскому насту мимо покосившихся заборов, он держал дистанцию в полшага позади неё, фиксируя походку.

Когда они вышли к окраине, Борисыч мысленно усмехнулся и решил уже окончательно ничему не удивляться. Съёмным коттеджем оказался бывший дом натовского резидента — тот самый, который Ведомство штурмовало во время эпопеи с ульем-маткой боевых шмелей. Место, казалось бы, должно было быть под глухим колпаком контрразведки, но Веста как ни в чём не бывало достала ключ.

— Зайдёшь на чай, Борисыч? — она обернулась на крыльце, и в её глазах промелькнул холодный, оценивающий блеск. — Расскажешь о тайге. И о том, что в ней прячут.

— В другой раз, Веста. Дела не ждут, — ровно ответил Хозяин, вежливо, но твёрдо отказавшись от приглашения. Пообещав заглянуть в следующий визит, он развернулся и зашагал обратно. Ему нужно было срочно уходить.

Борисыч вернулся в «Сельпо», чтобы забрать приготовленный менеджером мешок сухпая. Парень за стойкой, выдавая товар, едва заметно улыбался — то ли оценив таёжный «роман» Хозяина, то ли уже успев пробить по своим закрытым базам кое-какие интересные детали.

— Шустрая дамочка, Борисыч, — тихо, почти не разжимая губ, произнёс менеджер, передавая тяжёлый мешок через прилавок. — Будь осторожен. К ней вчера двое «экологов» заходили. Тех самых, с военными радиостанциями.В глухом, лишённом окон помещении, где на стенах ровно гудели глушилки беспроводных сигналов, а свет исходил лишь от матовых диодных панелей, несколько теней склонились над голографическим столом. Фигур было не разглядеть, в полумраке звучали лишь сухие, лишённые эмоций голоса.

— Из архива ушли в работу бумаги , — раздался первый, более низкий голос. — Ведомство зашевелилось. Планируется экспедиция на уральские схроны. Они хотят оживить узел.— Наш человек в Центре подтверждает отправку радиоизотопных элементов дроном, — отозвался второй. — Медлить нельзя. Кто на острие?— Веста. Она уже на месте, в посёлке. Ей поставлена задача: необходим контакт с человеком под системным логом «Хозяин»... в миру Борисыч. Именно он — ключ к заимке . Два человека из группы зачистки переданы ей в помощь. Легенда для местных — экологический мониторинг вскрытия рек.— Веста справится. Она умеет находить подход к таким таёжным волкам. Главное — перехватить изотопы до того, как они запустят генератор. Или сразу после...

Тяжёлый «Сяо-Лун» бесшумно, словно огромная ночная птица, опустился во внутренний двор особняка . Восьмивинтовая система на редкоземельных магнитах отработала идеально — карбоновые лопасти в защитных бандажах лишь мягко рассекли влажный весенний воздух, не издав ни единого лишнего звука.

Борисыч заглушил двигатели, дождался, пока Алиса бархатным голосом отсчитает протокол парковки, и выбрался из углеволоконного кресла-ковша. Забрав мешок с сухпаем, он вошёл в дом. У порога его встретил Серый. Подросший волчонок преданно ткнулся мокрым носом в ладонь, но тут же шумно повёл ноздрями, глухо зарычал и отступил на шаг, настороженно глядя на Хозяина.

— Что, серый брат, чуешь чужой дух? — тихо спросил Борисыч, сбрасывая тулуп.

Он сел к массивному дубовому столу и погрузился в размышления о неожиданном... а неожиданном ли знакомстве? Вся эта история с Вестой, её внезапное появление в глухом посёлке, нарочитый флирт и то точечное, почти ювелирное заселение именно в бывший коттедж натовского резидента — всё это кричало о тонкой, профессиональной игре. Но странно было другое.

Борисыч был тёртым калачом, его интуиция, заточенная годами службы и выживания в тайге, редко давала сбои. Однако сейчас происходило нечто аномальное. Что-то абсолютно незримое, неощущаемое на физическом уровне, настойчиво и методично присылало в его мозг образ Весты. Стоило ему закрыть глаза, как перед мысленным взором с пугающей чёткостью вставала её статная фигура в короткой дублёночке, расписная чёрно-красная шаль и этот жгучий, пронизывающий взгляд чёрных глаз.

Этот образ не был мимолётным воспоминанием мужчины, увлечённого красивой женщиной. Это ощущалось как чужеродная, навязанная извне команда. Словно глубоко в подкорку его мозга кто-то аккуратно, безболезненно вшил ментальный триггер, настойчиво транслирующий одну и ту же мысль: «Надо, надо... Вернись к ней. Помоги ей».

Борисыч резко тряхнул головой,. отгоняя наваждение, и включил терминал внутренней связи. Экран мигнул, и на связь тут же вышел Genn-X. Роботизированная «восьминожка» на том конце провода, судя по звукам, активно шуршала кевларовыми лапами, настраивая аппаратуру на пасеке.

— Борисыч, бро, ты вернулся? — в динамике затараторил Генка, мешая классический слог со сленгом. — Мои шмели-камикадзе уже на низком старте, но Пасечник душнит, не пускает их в свободный полёт. Как прошёл твой локальный ронин-тур в Сельпо? Что за дамочка устроила тебе тотальный краш-тест на прочность?

Он на секунду замешкался, чувствуя, как навязчивый образ Весты снова настойчиво всплывает в сознании, требуя немедленно бросить всё и вернуться в посёлок.— Генка, ну-ка отставь свой флекс и запусти глубокий биометрический чекап моего профиля, — хмуро бросил , садясь вплотную к застеклённой панели терминала. — Веста эта... Слишком плотно сидит у меня в голове. Либо она профессиональный гипнотизёр, либо в «Сельпо» меня чем-то мазнули. Проверь на нейромаркеры, нано-метки или летучие психотропы.

Экран терминала вспыхнул мягким фиолетовым светом. На той стороне, на пасеке, послышался сухой стрёкот — это дрон-осьминожка Genn-X мгновенно активировал свои медицинские и спектральные плагины, считывая через встроенные в терминал датчики пульс, зрачковый рефлекс и тепловую карту лица Борисыча. Пару минут в эфире стояла тишина, прерываемая лишь сухим писком пролетающих логов.

— Помилуйте, Хозяин, но мои сенсоры чисты, как утренний наст! — наконец выдал Генка, и в его голосе прорезалось искреннее кремниевое удивление. — Никакой сакраментальщины, бро. Никаких чужеродных нано-ботов в кровотоке, спектральный анализ кожи в норме, токсинов ноль. Твой олдскульный организм функционирует в режиме абсолютной базы. Но... частота альфа-ритмов твоего мозга в затылочной зоне слегка колеблется, словно туда транслируют скрытый пакет данных на ультранизкой частоте.

Борисыч глухо выругался и переключил тумблер на Пасечника.— Пасечник, ты старые архивы лучше меня помнишь. Было там что-то по нашей части? По ментальным экспериментам, волновому воздействию на человека? Может,..

Динамик выдал тяжёлый вздох старого таёжника, шуршание махорки и щелчок зажигалки.

— Да откуда ж мне знать, Борисыч... — неохотно отозвался Пасечник. — Я только по байкам старых кураторов из Ведомства знаю, когда они меня на эту пасеку сажали. Мужик он был легендарный, но из другой эпохи. Однако в тех его дневниках и картах, что ты через меня в Центр переправлял, краем уха я про одну деталь слышал. Проверяющие в Ведомстве шептались, будто на своей заимке баловался какими-то волновыми излучателями низких частот. Называл это «биорезонансным контуром» — якобы для защиты периметра от диких зверей и незваных гостей. Может, те структуры, что сейчас по его следам идут, эту технологию раскопали и модернизировали? Извини, Борисыч, больше ничего внятного из старых папок вспомнить не могу. Тут я тебе не помощник.

В эфир снова бесшумно вклинился Genn-X. Сервоприводы его кевларовых лап тихо застрекотали, когда он начал сыпать сложнейшей цифирью физических и нейробиологических терминологий, выстраивая графики прямо на экране Борисыча.

— Полагаю, сие есть тонкая калибровка внешнего нейро-интерфейса, — зачастил дрон-осьминожка, выводя на дисплей сложную синусоиду. — Частота тридцать два герца, модуляция фазовая, затухание минимальное. Кто-то врубил направленный инфразвуковой или микроволновый излучатель прямо в секторе посёлка. И этот сигнал триггерит твою память, Борисыч. Намеренно заставляет тебя думать о Весте, создавая фантомную доминанту в коре головного мозга. И помни, Хозяин, — Генка внезапно перешёл на непривычно серьёзный, почти зловещий тон, — если ты чего-то не видишь, это вовсе не значит, что этого не существует...

Борисыч посмотрел на экран, где синусоида чужеродного сигнала пульсировала в такт его собственному сердцу. Образ Весты в красно-чёрной шали снова настойчиво всплыл перед глазами, требуя вернуться. Но теперь Хозяин точно знал: это не любовь с первого взгляда. Это была война. За его собственный разум.

Глава 2

— Если что, я за мукой... Ну, или за солью, — проворчал Борисыч, застегивая тулуп и проверяя фиксаторы ножа на поясе.

Серый даже не поднял головы. Молодой волк был слишком занят — он с упоением уничтожал консервы из конины. Тушёнку фирмы «Кублеевские», притараненную Борисычем из Сельпо, приёмыш оценил мгновенно. Из миски раздавалось глухое урчание и характерный треск — волчонок повизгивал до треска за ушами, вылизывая жестяную банку до зеркального блеска. «Надо будет оформить у менеджера целую партию, мешка два», — мимоходом отметил про себя Хозяин, глядя на довольного хищника.

Прошло двое суток. Навязчивый образ Весты не исчез. Напротив, в мозгу вновь что-то резко стрельнуло, короткой и властной вспышкой приказав: Иди. Ждать весенней оттепели и копить в себе этот чужеродный зуд больше не было сил. Решив идти на абордаж, Борисыч повторил турне в посёлок. Лобовое столкновение с «этими глазами» было единственным способом сорвать маску с неизвестного противника.

«Сяо-Лун» снова мягко опустился в заснеженном ельнике в трёхстах метрах от окраины. На этот раз Борисыч не стал заходить в Сельпо. Он целенаправленно пошёл к бывшему дому натовского резидента.

Веста открыла дверь сразу, словно ждала его на крыльце все эти сорок сорок восемь часов. На ней не было расписной шали — лишь простая тёмная водолазка, подчёркивающая опасную, кошачью грацию. Она молча отступила вглубь прихожей, приглашая войти. Внутри дома пахло хорошим кофе и сухим деревом. Никаких следов её «экологов» видно не было.