Скитальцы

ГЛАВА 1: РАЗРЫВ ТИШИНЫ

Криокапсула шипела, как разъяренный кот. Элия Торн вывалилась из нее не пробуждением, а капитуляцией – тело не слушалось, мозг был ватой, пропитанной жидким азотом. «Доброе утро, спящая красавица, – саркастично подумала она. – Только вот принца нет, а сирена воет, как сумасшедшая соловей».

Автоматика грубо подтянула ее к монитору. «ЭЛИЯ ТОРН. КАПИТАН. АВАРИЙНОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ. ПРИЧИНА:…» – сообщение обрывалось. Капитан. Звучало солидно. Элия с трудом пошевелила онемевшими губами, пытаясь ощутить власть в этом звании. Получилось лишь пародийное «Ка-пи-тан-Торн». Будто примеряла чужой, слишком просторный мундир.

Она заставила себя встать, пошатываясь, как новорожденный олененок на льду, и дошла до главного терминала. Судовой журнал. Ключ ко всему. Ее пальцы, неуклюжие от холода, вызвали меню.

>ДОСТУП ОТКРЫТ. ПОСЛЕДНЯЯ ЗАПИСЬ.

На экране не было слов. Там танцевал цифровой костер – каскады падающих символов, черные провалы, изредка проступали обрывки: «…гиперсбой… траектория… не стабиль…». И самое целое: «…помните о миссии…». Элия тупо смотрела на это. Ее прошлое было не забыто. Оно было уничтожено. Намеренно? Случайно? Кто-то сыграл в «наперстки» с ее памятью, и теперь все шарики были пусты.

«Отлично, – прошипела она, глотая комок паники, сладковатый и противный. – Капитан корабля-призрака. Экипаж – спящие куклы. Миссия – ребус, нацарапанный на воде. Инструкция по выживанию утеряна. Привет, новая жизнь».

Она посмотрела в широкий иллюминатор. Там не было ни знакомых созвездий, ни дружелюбного света звезд. Была только бесконечная, равнодушная чернота, усыпанная чужими, холодными точками. Космос смотрел на нее, как на незваную гостью. Или на добычу.

В этот момент тишину мостика разорвал новый, механический голос:

«СИСТЕМА ОПОВЕЩЕНИЯ. НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ СТЫКОВКА ОБНАРУЖЕНА. СЕКЦИЯ ДЕЛЬТА. УГРОЗА НЕ ИДЕНТИФИЦИРОВАНА».

Элия медленно обернулась от звездной пустоты к мерцающему красному сигналу на схеме корабля. Угроза. Потерянная миссия. Сто спящих душ в стальных утробах. И она, капитан без прошлого.

Мысль, острая и невеселая, вонзилась в мозг: а кто она, чтобы командовать? Просто набор реакций в теле с ярлыком «капитан»? Или капитан – это тот, кто берет на себя ответственность, даже если не помнит, зачем?

Она выпрямилась, с трудом, будто ее кости были из свинца. Паника схлынула, оставив после себя холодную, ясную пустоту – идеальный сосуд для решения. Она активировала общий канал, и ее голос, еще хриплый от криосна, прозвучал в коридорах пустынного корабля:

«Всем пробуждённым персоналом на мостик. У нас гости. И, кажется, у всех нас большие проблемы с памятью. Давайте выясним, какие именно».

Начиналась работа. И борьба за то, чтобы выжить, не превратиться в тех, кого они не помнят.

ГЛАВА 2: ПРИЗРАКИ В ШЛЮЗЕ

На мостик ввалились семнадцать человек. Все – бледные, с глазами, полными того же немого вопроса, что и у Элии. «Кто я? Что происходит?». Никакой сплоченной команды – лишь кучка потерянных душ в одинаковой синей униформе, пахнущей стерильностью и страхом. Двое, однако, выделялись: мужчина с пронзительными серыми глазами и женщина с руками, испачканными в чем-то темном, смотрели не в пустоту, а на схемы.

«Я доктор Леон Вейл, – представился мужчина. Его голос был тихим якорем в шторме. – По логике вещей, корабельный врач. У семи из пробудившихся – признаки декомпрессии и посткриогенной амнезии. Легкие формы».

«Андра, механик, – бросила женщина, не отрываясь от терминала. – Или была им. Стыковочный узел в Дельте не «несанкционированный». Он аварийно-принудительный. Их шлюз вварен в наш борт, как топор в дверь. Вежливости не ждите».

Элия кивнула, ощущая призрачный каркас команды. «Хорошо. Доктор, готовьте лазарет, но без паники. Андра, что с атмосферой в шлюзе?»

«Давление выравнено. Их атмосфера – почти наша, плюс-минус сера и отчаяние. Герметичность… держится. Пока что».

Решение было единственным. «Идем. Без оружия. Мы не знаем, кто они, но если бы хотели взорваться – уже сделали бы это.»

Коридор к шлюзу Дельта казался бесконечным. Свет мигал, подвывая, как призрак. За массивным шлюзом что-то царапалось. Металл о металл. Элия взяла древний, тяжелый гаечный ключ из аварийного щита – не оружие, но символ решимости. За ней, как тени, шли Андра, доктор Вейл и Рейдер, самый молодой, глотавший воздух часто и шумно.

Панель управления шлюзом была испещрена трещинами. Андра, хмыкнув, ударила по ней кулаком. Раздался скрежет, и массивная дверь поползла в сторону.

Их встретил не рев, не выстрелы. Их встретила тишина, густая, как смола, и запах – гари, озона и пота. На фоне искорёженного интерьера чужого корабля, похожего на расколотый панцирь гигантского насекомого, стояли они.

Десять фигур. Одежда – лоскутное одеяло из кожи, бронепластин и обгорелой ткани. Лица – не маски злобы, а маски выживания: усталые, иссеченные мелкими шрамами, с горящими в полумраке глазами. Они сбились в тесный полукруг, прикрывая друг друга. В руках у некоторых – импровизированное оружие: обломок трубы, мощный монтажный пистолет.

На секунду время застыло. Две стаи призраков, смотрящие сквозь друг друга в зеркала искаженного бытия.

Потом вперед шагнул их предводитель. Высокий, с хищной грацией, лицо скрывала тень от козырька разбитого шлема. Он что-то сказал. Звуки были резкими, гортанными, лишенными смысла, как скрип ржавой арматуры. Но жест был понятен: открытая ладонь, удаленная от «оружия» – монтажного пистолета у его пояса. «Без враждебности».

Доктор Вейл неожиданно кашлянул и медленно поднял свою руку, показывая пустую ладонь. Затем прикоснулся к собственной груди. «Леон», – произнес он четко.

Гость— Скорп, хотя они еще не знали его имени – непонимающе нахмурился. А потом, с усмешкой, тронул себя в грудь. Звук, который он издал, был похож на сухой щелчок: «Скорп».

Рейдер фыркнул от нервного смеха. «Знакомство состоялось. Теперь бы понять, зачем вы к нам в гости вломились».

Андра, не сводя глаз с причудливых инженерных решений на их корабле – где сварные швы заменяли заклепки, а проводка вилась снаружи, как лианы, – пробормотала: «Они не в гости. Они на абордаж. Только их корабль сдох раньше, чем они успели нас зарезать».

Элия чувствовала, как тиски неизвестности сжимаются. Но в этих чужих глазах она видела не только угрозу. Она видела ту же острую, животную растерянность. Они тоже не понимали, куда попали.

Пока два экипажа измеряли друг друга взглядами: первый контакт – это не про язык. Это про узнавание в другом такого же заложника реальности. Они были разными, но страх у них был общий. И, возможно, это было единственное, что у них сейчас было.

«Скорп, – повторила Элия, кивая. Потом указала на себя. – Элия». Она сделала шаг вперед, отложив гаечный ключ на пол с громким, но не угрожающим лязгом. Приглашение. Или ловушка.

Романтика зарождается в странных местах. Пока капитаны смотрели в глаза друг другу, пытаясь разгадать намерения, взгляд Андры зацепился за одного из гостя— молодого, с умными, быстро бегающими глазами, который изучал не их лица, а устройство шлюзового механизма «Кеплера». В его взгляде было не враждебность, а жадное любопытство. И что-то в этом взгляде заставило Андру забыть на миг о страхе. Очень ненадолго.

ГЛАВА 3: АЗБУКА НЕМЫХ

В просторном грузовом отсеке «Кеплера» воцарилась абсурдная тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции и нервным постукиванием пальцев по столу. Два стола стояли друг напротив друга. За одним – Элия, Андра, доктор Вейл и трое других пробужденных. За другим – Скорп, его верный тень Кай, техник Марк и молчаливая Та’Ли. Остальные пираты держались у своего искорёженного шлюза, настороженные, как волки на привязи. Столы символизировали перемирие. Пустота между ними – пропасть.

Первая попытка говорить через терминал с базовым переводчиком провалилась с треском. Фраза «Мы не враги» превратилась в «Мы не съедобные светильники». Кай разразился хриплым смехом, тыча пальцем в экран. Скорп лишь усмехнулся, но в его глашах не было веселья.

«Отличное начало, – проворчала Андра. – Они теперь уверены, что мы либо идиоты, либо какой-то редкий деликатес».

Доктор Вейл, наблюдавший за всем с тихим интересом биолога, изучающего новый вид, поднял руку. «Слова – шум. Давайте найдем общий знаменатель. Физиологию. Базовые потребности». Он медленно поднес руку ко рту, изобразил акт питья, затем указал на кулер с водой в углу.

Гости переглянулись. Скорп кивнул Каю. Тот, с преувеличенной осторожностью, как будто боялся, что вода взорвется, подошел, налил и выпил. Потом хмыкнул, показывая на жидкость и издав короткий, гортанный звук: «Кррха». Вода.

«Прогресс, – заметил Рейдер. – Теперь мы знаем, как попросить напиться. Если, конечно, он не сказал «яд».

Именно тогда вперед вышла Та’Ли. Она была невысокой, двигалась бесшумно, и ее глаза, цвета старого льда, казалось, сканировали не лица, а намерения. Она игнорировала мужчин и обратилась прямо к доктору Вейлу. Указала на его глаза, потом на свои. Затем закрыла глаза ладонью, открыла и показала на него – «Я вижу тебя. Ты видишь меня?».

Леон улыбнулся – первая по-настоящему теплая улыбка за все время пробуждения. Он кивнул и повторил жест. Затем указал на свою грудь, потом на ее, и соединил указательные пальцы в воздухе. «Мы похожи?».

Та’Ли наклонила голову. Ее пальцы, тонкие и быстрые, затанцевали в воздухе. Она показала на свою темную, грубую одежду, потом на его синюю униформу, и резко развела руки в стороны – «Разные». Потом снова указала на глаза и грудь – «Но внутри…». Она не закончила, оставив жест висеть в воздухе, полный недосказанности.

Марк, наблюдал за этим диалогом, зачарованный. Он что-то быстро сказал Скорпу на своем языке, жестом показывая на терминалы и на себя с Андрой. Скорп, после паузы, кивнул.

Андра, поняв намек, фыркнула: «О, значит, мы, механики, уже можем общаться? Ну что ж, пойдем, коллега, поломаем что-нибудь вместе».

Они отошли к стене, где Андра на планшете стала рисовать простые схемы: корабль, два корабля, стыковка. Марк следил, его брови удивленно ползли вверх. Внезапно он выхватил у нее стилус и уверенной линией зачеркнул маленький корабль. Потом обвел большой. И ткнул пальцем в себя, а потом на большой корабль, с вопросительным взглядом.

«Хочешь знать, как он устроен? – Андра рассмеялась, но в смехе не было злобы. – Парень, ты либо гениальный шпион, либо просто помешанный на технике, как я». Она взяла планшет и начала рисовать упрощенную схему двигателя.

Романтика рождается не из взглядов, а из общего языка. И в этот момент их языком стали кривые линии на экране, стрелочки и условные обозначения. Марк указал на один узел и изобразил взрыв, с расширенными от ужаса глазами. Андра покачала головой и нарисовала щит вокруг него. Он смотрел на нее, как на волшебницу. И в этом взгляде было нечто, от чего у Андры на мгновение перехватило дыхание. Она быстро опустила глаза к планшету.

Тем временем доктор Вейл и Та’Ли уже разыгрывали целые пантомимы. Он изобразил рану на руке и бинтование. Она показала, что поняла, и продемонстрировала свой способ – быстрое наложение пластыря из какой-то похожей на смолу субстанции. Он восхищенно поднял бровь. Потом она вдруг коснулась своего виска и изобразила боль, смотря на него вопросительно. «Амнезия?».

Леон замер. Это был прорыв. Он медленно кивнул, показал круговым жестом на всех своих людей, потом на себя, и прикрыл ладонью лоб – «Все мы. Не помним».

По лицам гостей пробежало понимание, смешанное с недоверием. Скорп что-то тихо сказал Каю. «Удобная болезнь», – гласил его язвительный взгляд.

Они строили вавилонскую башню на песке забытья. Каждый жест был одновременно открытием и потенциальной ловушкой. Кто они без слов? Может быть, более честные. Ведь жест сложнее подделать. В поднятой открытой ладони можно увидеть и мир, и готовность ударить. Все зависело от того, кто смотрит и кто верит.

Элия, наблюдая за этим причудливым балетом, думала о власти. Ее власть опиралась на звание, которого она не помнила. Власть Скорпа – на силу и авторитет, которые сейчас проверялись в тихой битве жестов. И пока их подчиненные находили общий язык в схемах и пантомиме, капитаны все глубже увязали в трясине взаимного недоверия. Но мост, хрупкий и немой, уже был переброшен. Оставалось лишь выяснить, куда он ведет: к спасению или к пропасти.

ГЛАВА 4: СЛОМАННОЕ ЗЕРКАЛО

Работа шла в машинном зале «Кеплера» – царстве Андры, где тишину нарушало лишь гудение силовых сердечников и периодическое ворчание механика. Марк сидел рядом на ящике с инструментами, подобрав ноги, и наблюдал за ее руками, как ученик за мастером. Он принес сердце своей летающей банки – обугленный бортовой терминал «Скорпиона», похожий на древний, побитый молью сундук.

«Чудо, что хоть что-то шевелится внутри, – пробормотала Андра, вскрывая панель. Ее пальцы, ловкие и уверенные, танцевали среди микросхем. – Твои коллеги, я смотрю, предпочитают метод «ударить, если не работает». Здесь следы как минимум трех фазовых скачков. Вы от кого бежали, от орды рассерженных инженеров?»

Марк, конечно, не понял слов, но уловил интонацию. Он пожал плечами, сделал широкие глаза и изобразил руками нечто огромное и страшное, издав угрожающее «Б-р-р-у-м!». Потом указал на терминал и сделал вид, будто убегает, смешно перебирая ногами по воздуху.

Андра фыркнула. «Понятно. Большая злая штука. У нас, между прочим, тоже есть одна большая злая штука, – она кивнула в сторону иллюминатора, за которым плескалась космическая чернота. – И мы, похоже, летим прямиком в ее пасть, не помня, зачем».

Она протянула ему паяльтер. «Держи. Греть тут. Не бойся, он не кусается. В отличие от тебя, наверное». Говорила она больше для себя, но Марк сосредоточенно взял инструмент, как священную реликвию. Их пальцы почти соприкоснулись. Андра быстро отдернула руку, сделав вид, что ищет отвертку.

Через несколько часов напряженного молчания, прерываемого только техническими монологами Андры («Ну вот, еще один конденсатор решил, что он фейерверк…») и одобрительными кивками Марка, экран терминала дрогнул. Сначала поползли артефакты, полосы, потом проступили обрывки текста на том самом гортанном языке.

«Есть контакт!» – воскликнула Андра, и Марк, поняв по ее лицу, всплеснул руками, как ребенок. Он что-то быстро набрал на боковой клавиатуре, подключая к терминалу лингвистический модуль «Кеплера» – грубый, банальный переводчик, настроенный на тысячу известных диалектов, который до этого выдавал только «съедобные светильники».

Началась медленная, мучительная синхронизация. На расщепленном экране появлялись фразы на неизвестном наречии, а ниже – корявые, но все более осмысленные переводы.

<КОРПУС 3… УРОВЕНЬ УГРОЗЫ КРИТ… ЭВАКУАЦИЯ…>

<НАВИГ. ПРОТОКОЛЫ… ПОВРЕЖДЕНЫ… ЦЕЛЕВЫЕ КООРДИНАТЫ: СЕКТОР ТЕТА…>

«Сектор Тета… – Андра нахмурилась. – Это не на наших картах. Марк, это куда вы направлялись?»

Марк, уставившись в экран, вдруг побледнел. Он ткнул пальцем в координаты, затем повернулся к Андра, и его глаза были полны такого неподдельного ужаса, что у нее похолодело внутри. Он провел ребром ладони по горлу, затем указал на координаты и энергично замотал головой «нет».

«Не лети туда? Потому что смерть? – уточнила Андра. Сердце забилось чаще. – А куда летели мы?»

Она ввела в систему запрос на последние известные координаты «Кеплера» до сбоя. Машина долго думала, выдавая ошибки, но наконец выплюнула строку. Те же самые координаты. Сектор Тета.

Легендарная миссия по спасению. Пункт назначения.

Марк увидел это и замер. Потом, с выражением почти что жалости на лице, он начал лихорадочно рыться в архивах своего терминала. Нашел файл – запись, помеченную как «Последнее предупреждение». Он запустил ее.

На экране возникло лицо незнакомой женщины в аналогичной неизвестной одежде, иссеченное сажей и усталостью. Она кричала, оглядываясь через плечо, ее голос был искажен помехами и паникой. Переводчик, с трудом переваривая поток речи, стал выдавать фразы на экране «Кеплера».

<…все рухнуло… атмосферные штормы… геологические разломы… никого не осталось в живых… повторяю, НИКОГО… база «Утопия» потеряна… если вы слышите это, не возвращайтесь… летите прочь…>

Запись оборвалась. В машинном зале повисла гробовая тишина. Даже гул сердечников казался приглушенным.

Андра смотрела на обрывистый перевод, на фразу, вынесенную в центр экрана, как приговор:

«ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ. ТАМ НИКОГО НЕТ.»

Она медленно подняла глаза на Марка. В его взгляде не было злорадства, не было триумфа. Была только тяжелая, усталая правда и что-то еще – может быть, сочувствие. Он снова показал жест «смерть» у горла и кивнул в сторону координат. Потом развернул ладони в ее сторону – жест, который мог означать и «я пуст», и «я не виноват», и «поверь мне».

В этот момент дверь машинного зала открылась. На пороге стояла Элия с доктором Вейлом, пришедшие проверить прогресс. Они увидели их лица – бледное, шокированное лицо Андры и серьезное, скорбное лицо Марка.

«Что случилось? Вы что-то нашли?» – спросила Элия.

Андра молча повернула монитор к ним. Элия пробежала глазами по переводу. Сначала недоверие, затем холодное, медленное понимание, стекающее по позвоночнику ледяной струей. Миссия. Смысл их пробуждения, их полета, их забытой жизни. Все это оказалось зеркалом, разбитым вдребезги. Они летели к могиле.

Доктор Вейл первым нарушил тишину, прошептав: «О боже… Значит, нам некого спасать. Мы… летим в никуда. Неся в себе груз мертвой надежды».

Что страшнее – не знать своего прошлого, или узнать, что твое будущее уже мертво, еще до того, как ты до него добрался? Их корабль превратился в летучий голландец, обреченный вечно следовать к цели, которой больше не существует.

Марк, глядя на потрясенные лица людей «Кеплера», тихо сказал что-то на своем языке. Переводчик, после паузы, выдал на экране корявую, но пронзительную фразу:

<НАШ ДОМ ТОЖЕ МЕРТВ. МЫ БЕЖАЛИ. МЫ ЗНАЕМ БОЛЬ. ЛЕТИТЕ ОБРАТНО. ЕСТЬ ШАНС.>

«Обратно? – голос Элии прозвучал хрипло. – А где, скажи на милость, «обратно»? Мы не помним, откуда мы вылетели».

И в этот момент их взгляды встретились – капитана корабля-призрака и техника с корабля беглецов. Между ними лежала пропасть, но дно у этой пропасти, как выяснилось, было общим. Одинаковое отчаяние. И зеркало, в которое они смотрели, отражало теперь не врагов, а таких же заложников вселенской бессмыслицы. Вопрос был лишь в том, что они будут делать с этим знанием. И кому теперь можно верить.

ГЛАВА 5: БРЕМЯ ПУСТОТЫ

Столовая «Кеплера», созданная для отдыха тысяч, казалась гулким, заброшенным собором. Двадцать пробужденных и десять гостей заполнили лишь крошечный угол у иллюминатора. Воздух был наэлектризован. Андра только что выложила на общий терминал всё: расшифрованную запись, перевод, координаты. Элия стояла у экрана, чувствуя, как слова, которые она сейчас скажет, выжгут последние мосты к иллюзии.

«Наша цель, – её голос, металлический от напряжения, резал тишину, – мёртва. Планета «Утопия» в Секторе Тета уничтожена катаклизмом. Выживших нет. Об этом говорят данные с их корабля». Она кивнула в сторону гостей. Скорп сидел вальяжно, с каменным лицом, Кай смотрел с плохо скрываемым презрением. Марк, поймав взгляд Андры, быстро отвел глаза.

По лицам людей «Кеплера» прокатилась волна немого шока, смятения, неверия.

«И мы должны просто поверить им?» – сорвался с места Рейдер. Его голос дрожал от юношеской ярости. «Они вломились к нам на борт! Они чужие! Это может быть ложь, чтобы захватить корабль! Может, они там сами всё разгромили!»

«И что, они случайно нашли запись с правильным названием нашей миссионной планеты?» – холодно парировала Андра, скрестив руки. «Их терминал не мог этого знать. Логика, Рейдер. Механизмы не врут. Врут люди, но данные – нет».

«Логика?» – вклинился один из пробужденных, бывший, судя по инстинктивной осанке, возможно, офицером безопасности. «Логика в том, что у них есть мотив. Они предлагают «лететь обратно». А где «обратно»? У них есть карты. У нас – нет. Они становятся нашими проводниками. Власть переходит к ним».

Доктор Вейл поднял руку, успокаивающим жестом. «Коллеги. Давайте отбросим паранойю на минуту. Посмотрите на них». Все взгляды переместились на гостей. «Они не торжествуют. Они… устали. Они видели смерть. Ту самую, о которой говорят. Я врач. Я вижу травму, и у них она написана на лице не менее ярко, чем амнезия у нас».

«Травма незнакомцев? Вызывающе!» – фыркнул офицер безопасности.

«Мы не знаем, кто они, – мягко, но настойчиво продолжал Леон. – Мы знаем только, кто мы сейчас: группа дезориентированных людей на тонущем корабле с мертвой целью. Миссия определяла нас. Теперь её нет. Кто мы? Груда мяса и костей в металлической банке? Или мы можем выбрать, кем стать?»

Философский вопрос висел в воздухе, тяжелее гравитации. Элия чувствовала его вес на своих плечах.

«Выбор, – сказала она, завладевая вниманием. – Вот что у нас есть. Вариант первый: проигнорировать данные и продолжить полет к Тете. Рискнуть всем ради… ради праха. Вариант второй: повернуть. Но куда? Назад по нашему маршруту, который мы не помним? Или… принять их предложение?»

«Принять?!» – взорвался Рейдер. «Сдать корабль первым встречным бродягам?! Капитан, мы не знаем, куда они нас поведут! На бойню! На переплавку!»

Скорп, словно уловив суть спора по тону, медленно поднялся. Все замолчали. Он подошел к экрану, ткнул пальцем в координаты Теты, затем с силой провел рукой по горлу – жест смерти, который уже стал универсальным. Потом он указал на звезды за иллюминатором, сделал широкий, неопределенный жест, и на своем языке произнес несколько фраз. Переводчик, после паузы, выдал:

<ДОМ ЕСТЬ. БЕЗОПАСНОСТЬ. РЕСУРСЫ. ПУТЬ ЗНАЕМ. ВАШ ДОМ – ПУСТОЙ. ВАША МИССИЯ – ПРИЗРАК. ИДИТЕ К ЖИВЫМ.>

«К живым, – прошептала кто-то из экипажа. В этом была чудовищная, гипнотическая логика.

Раскол прошел по аудитории, как ледоруб. Часть, во главе с Рейдером и офицером безопасности, сгруппировалась у дальней стены – лагерь недоверия, островок попытки сохранить хоть какую-то идентичность, даже если это идентичность мёртвой миссии. Другие, в основном те, кто больше общался с гостями в последние дни, смотрели на них с новым, болезненным интересом – как на спасательный круг, пусть и грязный, колючий, но живой.

Романтика в этот момент была не в страстных взглядах, а в тихой солидарности. Андра, стоя у терминала, почувствовала, как кто-то оказывается рядом. Это был Марк. Он не смотрел на неё. Он смотрел на расколотый экипаж, и на его лице было странное выражение – не злорадство, а почти что вина. Он тихо сказал что-то, что переводчик не уловил. Но Андра поняла интонацию. «Простите». За то, что принес такую правду. За то, что разрушил их мир.

Она, не глядя, прошептала в ответ: «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь под названием «надежда», да?»

Он не понял слов, но, кажется, уловил смысл. Кивнул, почти невидимо.

«Мы голосуем, – объявила Элия, стиснув зубы. Процедурная демократия в ситуации тотального беспамятства казалась высшим абсурдом, но иного легитимного выхода не было. – Кто за то, чтобы изменить курс, приняв их координаты в качестве возможного варианта?»

Рука доктора Вейла поднялась первой, спокойно и уверенно. За ним – несколько других. Андра, после секундной паузы, тоже подняла руку, чувствуя, как на неё с ненавистью смотрит Рейдер. «Предательница», – прошептал он.

«Кто против?»

Руки Рейдера, офицера безопасности и еще пятерых взметнулись вверх, как копья.

«Остальные воздержались, – констатировала Элия, глядя на испуганные, нерешительные лица. Сердце у неё сжалось. Это было хуже, чем поражение. Это была капитуляция перед пустотой. – Большинство… за изменение курса».

Они только что добровольно отреклись от единственного смысла, который у них был, каким бы призрачным он ни являлся. Они стали кораблём-призраком в полном смысле слова. Без прошлого. Теперь и без будущего.

Элия посмотрела на Скорпа. Тот встретил её взгляд и едва заметно кивнул. В его глазах не было победного блеска. Было лишь удовлетворение хищника, который видит, как добыча сама заходит в клетку. Или это ей только показалось?

Они стояли на пороге. Не географического пункта, а экзистенциального. Кто они без своей миссии? Пластилин в руках чужаков, который слепят во что захотят? Или всё же у них остаётся шанс вылепить себя самим – из страха, недоверия и этой новой, чудовищной пустоты, ставшей их общим домом?

За иллюминатором звёзды медленно поползли в сторону. Корабль начал разворот.