Колыбель

КОЛЫБЕЛЬ

Игорь Комков

Моим детям.

Глава 1. Мира.

День первый.

Утро. 11 часов после убийства.

Лифт шел вниз уже больше 15 минут. Непривычно долго.

Мира Сато впервые спускалась на такую глубину. Это был ее последний экзамен и первое дело об убийстве. Самое настоящее, не тренажер. Мира чувствовала себя неуютно, как на сцене. Она очень старалась унять охватившее ее напряжение и пыталась думать о своей экзаменационной задаче, как об обычном рабочем вызове. Правая нога начинала время от времени отбивать пяткой дробь. Миру это злило, но у нее не получалось заставить себя успокоиться.

«Скорее бы начать» — вертелось в голове. Она всеми силами старалась переключиться.

Этот экзамен был последним. И, к сожалению, он проходил в самом неприятном для нее месте из всех. Сама она никогда не полезла бы на мусорные ярусы Колыбели.

На верхних ярусах, где выросла и жила Мира, нижние тридцать мусорных называли фронтиром и о них ходили всякие леденящие душу истории. До поступления на обучение Мира не верила этим слухам. Но учебные миссии на тренажере подтвердили, что мусорные ярусы назывались «жилыми» условно и находиться там было опасно.

Мира вспомнила тренажер. Для учебного расследования кражи он поместил ее сознание в огромный, плохо освещенный зал, где стены и потолок не просматривались, а только угадывались в холодной дымке. Масштабы зала поражали даже в виртуальной реальности. Колоссальное безлюдное пространство со стенами стометровой высоты, заваленное горами мусора, среди которого ворочались лязгающие машины циклопического размера и неантропоморфные андроиды. Мира еле отыскала подозреваемого и поняла, что тренажер ей, скорее всего подыграл. Она увидела лишь один зал из тридцати. Один такой зал был на каждом мусорном ярусе. Между собой эти залы соединяли многочисленные ветвистые рукава, по которым роботы перемещали мусор. Этими же рукавами ходили немногочисленные жители. Лифтами они практически не пользовались. Вся эта тридцатиэтажная куча мусора была похожа на огромный муравейник с роботами вместо муравьев. Тут жили лишь ссыльные и рабочие мусорных смен.

Мира посмотрела на настенную схему. Ее цель находилась почти в самом низу: на 994-м жилом ярусе Колыбели. На шесть ярусов ниже уже начинались технические ярусы и трюм, доступ в которые людям был закрыт. Или правильнее было бы сказать: никогда не был открыт. Туда не вела ни одна дверь и никто не имел ни малейшего понятия — что там происходит. Говорили, там нет кислорода. Говорили, гравитация там отключается секторами, чтобы машины могли легче перемещать себя и предметы. Говорили, что в трюме холодно так, что кровь становится стеклом. Людям нравилось придумывать разные легенды о том, что происходит за внешними стенами.

Используя тренажер, на виртуальных мусорных ярусах она успешно закрыла несколько дел. В реальности весь ее короткий послужной список содержал 28 раскрытых дел. Все они были расследованы на верхних ярусах. Она была стажером и ей давали легкие задания. Но наверху ничего серьезного не происходило. Только мелкие кражи, речевые преступления и редкие бартерные расчеты.

Сегодняшнее дело было настоящим. Убийство. Если она закроет это дело качественно и в срок — она наконец получит статус дознавателя. Официальный жетон. Один из ста девяноста шести на всю тысячу ярусов Колыбели. Символ персональной власти и инструмент могущества ее яруса.

Она не была выскочкой. Ее рекомендовали. Как лучшую выпускницу курса за четыре последних года. Десять лет зубрежки. Ярус выделил персональный грант. Если она провалит расследование, этот грант станет ее долгом. Это годы работы на подхвате без малейшей перспективы. Навсегда. Думать об этом не хотелось.

Система сделала все, чтобы ей помочь. Внизу ждал коллега-дознаватель, прикомандированный к ее расследованию. Правда официально дознавателем он уже не считался. У него была условная судимость и его разжаловали. Судимость лишила его жетона и обрушила рейтинг ниже нуля. Все его регалии и статусы приобрели приставку «бывший». Теперь только беспрекословное исполнение системных поручений еще сохраняло для него шанс - не лишиться фамилии и не сменить жилой отсек на спальную капсулу.

Жетон дознавателя с номером 196, который должен был достаться Мире после экзамена, раньше носил именно он.

Мира не хотела такой помощи. Она бы с удовольствием взяла с собой молчаливого андроида - стража. Но в данном случае совместное расследование было предусмотрено правилами. Жетон дознавателя передавался только от прежнего владельца — последующему. Это был дополнительный тест на профессионализм и лояльность. Для них обоих.

Все время, пока лифт опускался, она, стараясь отвлечься, разглядывала на стене истертую схему Колыбели.

Тысяча жилых ярусов. Несколько миллионов человек.

Нумерация на схеме шла сверху вниз. Верхние сто ярусов были нарисованы одним белым прямоугольником, без подробностей. Кто там живет и как — никто не знал. Попасть туда было нельзя и оттуда никто не спускался. Ходили слухи о живущих там бессмертных титанах, которые когда-то создали Колыбель и направляли ее к какой-то цели, которая была известна только им одним. Мира, напротив, вообще не была уверена, что за внешними стенами доступных ей жилых ярусов было что-то материальное. Ей казалось логичным, что запретные для людей низ и верх были одинаково сделаны из слухов. Сверху — неведомая обитель бессмертных. Внизу — техническая зона мёртвой невесомости. Между этими сказками жили все остальные.

В школе им говорили: Колыбель — корабль поколений. Несёт человечество сквозь пространство. Сохраняет его для какой-то великой цели.

Она никогда в это не верила.

Всю свою жизнь Мира видела, что Колыбель несла и сохраняла только себя. Люди просто жили на ней, как блохи на собаке. Колыбель была древней машиной. Но она не нуждалась в их услугах. Все поручения системы касались только жизнедеятельности людей, но никогда не касались самой Колыбели. Ее, скорее всего, обслуживали миллионы андроидов на технических ярусах. Но это тоже по слухам.

Сменилось уже столько поколений, что никто из живущих не знал, как Колыбель возникла и для чего существует. Учебник истории повествовал о без малого пяти тысячах лет. Рутина событий, имена, фамилии. Из интересного в учебниках можно было найти несколько вспышек религиозных культов и эпидемий. Было интересно читать как все эти вспышки были локализованы и прекращены. И больше ничего примечательного. Если что-то где и происходило — в школьные учебники Миры это не попало. Учитель называл это самодостаточностью цивилизации и воплощением эффективного гомеостаза.

Мира жила в верхней, «семейной» части схемы. Нижние ярусы назывались «свободными». «Свободные» не имели семей и фамилий, только номера. Им жилось проще — на них не действовали многие ограничения, обязательные для семейных ярусов. Но при этом верхние очень боялись скатиться вниз. А нижние мечтали подняться вверх, но удавалось немногим.

Жетон дознавателя давал власть, которая признавалась на всей этой многоэтажной вертикали.

Мира посмотрела на служебный планшет и перечитала свою задачу.

Ордер был в красной рамке. В правом верхнем углу вокруг своей оси крутился череп красного цвета.

ПРОИСШЕСТВИЕ: смерть с признаками насилия.

Предварительная квалификация: УМЫШЛЕННОЕ УБИЙСТВО.

Необходимость в процедуре дознания: отсутствие прямых улик (ОТСУТСТВУЕТ ЗАПИСЬ СОВЕРШЕНИЯ УБИЙСТВА).

Смерть потерпевшего: 11 часов 04 минуты назад.

ТЕЛО НАЙДЕНО: 2 часа 11 минут назад. Дело заведено.

Место обнаружения тела: 994 жилой ярус, мусорный рукав С-2968.

Потерпевший: Сезар 47-3241-0158.

Подозреваемый: Антон 17-3253-0011.

Источник обнаружения тела: анонимный сигнал.

Дальше шел статус системной оценки:

Первичная достаточность КОСВЕННЫХ улик: подтверждена.

Первичная достаточность ПРЯМЫХ улик: отсутствует.

Рекомендуемый маршрут: упрощенная процедура социальной защиты.

Предельный срок: 72 часа с момента смерти потерпевшего.

До предельного срока: 60 часов 56 минут.

Мира напрягла память, вспоминая, что означает «упрощенная процедура социальной защиты».

Удалось вспомнить, что при достаточности косвенных улик ей нужно будет сделать совсем немного: провести быстрое расследование по горячим следам и провалидировать уже собранную системой доказательную базу. На всё отводилось 72 часа с момента смерти. Одиннадцать из них уже прошли. Мира соберет весь материал, суд системы рассмотрит дело. Он сразу же вынесет и исполнит приговор. Социум предпочитал защищать себя быстро. Без проволочек и траты ресурсов. Из фразы «достаточность косвенных улик подтверждена» следовало, что система уже собрала необходимые ей для приговора улики и уже решила для себя, кто реально убил. Но прямых улик не было. Из-за этого система требовала от следственного цеха завершить формальную процедуру доследования.

Лифт прошёл отметку 950 без остановки. На стене тикал таймер прибытия: 00:00:57.

Меньше минуты до встречи с прикомандированным. Лишний в ее деле. Он ни за что не отвечал. Ответственность за результат числилась на ней. Вся процедура, первичный осмотр, каждая строка материалов дела.

Бывший дознаватель с условным наказанием, отозванными допусками и тридцатью годами опыта. Потерявший из-за судимости свой жетон, который теперь был обещан ей. Надо только сдать экзамен.

«Представляю как он меня ненавидит» — подумала Мира.

Она снова открыла его карточку, хотя знала её почти наизусть.

Уилл Арчер. Старший штатный дознаватель 9 Следственного цеха.

Уволен в связи с утратой доверия.

Жетон №196 — отозван.

Допуск — служебный, гриф [скрыто] — отозван.

Награды — [скрыто] — изъяты.

Рейтинг — 67598 очков — обнулен.

Профессиональный рейтинг — 5547 успешных дел — обнулен.

Кредитный лимит — 128254857 кредитных очков — обнулен

По сравнению с ним она просто зеленая стажерка. Всего 28 дел.

Мира закрыла карточку. Нельзя было начинать дело с этой мысли.

Она справится. Иначе никак.

Мира выпрямилась и убрала планшет. Она только осознала, что воздух в кабине изменился. Система вентиляции не сбилась, показатели оставались в допустимом диапазоне, но начал проникать запах. Тонкий, сладковатый, химический. Запах мусора. Как будто за стеной кто-то варил в большом металлическом чане пластик с машинным маслом и подгнившим мясом, пытаясь перебить миазмы дешевым антисептиком. И стало ощутимо холоднее. Она будто очутилась в немытом годами рефрижераторе.

Мира задержала дыхание.

«Меня сейчас вырвет» — подумала она.

Мира с тоской вспомнила свой уютный белоснежный отсек с приглушенным светом и ароматной тишиной.

Лифт дернулся и остановился. Двери разошлись.

Из лифта в темноту вырвались клубы пара. Мира быстро застегнула молнию комбинезона до самого горла. Холод нижнего яруса был непривычно жестким. Это была не приятная прохлада кондиционированного воздуха. Здешний холод был сырым и промозглым.

Мира вышла в большое и плохо освещенное пространство. Со всех сторон на нее обрушился лязгающий гул. Звук шёл отовсюду. Гудело и дребезжало буквально все. Гудели стены, решётка пола, шахты над потолком, невидимые насосы и прессы. Помещение ощущалось большим, но стен не было видно. Лишь небольшая площадка перед дверями лифта и часть колонны были слабо освещены. У колонны, прислонившись боком, стоял мужчина пятидесяти лет и смотрел на Миру.

«И это жилой ярус? Как тут можно жить?» — подумала Мира.

Мужчина сплюнул на пол и оттолкнулся от колонны. Он был не особо похож на фото в карточке, но Мира узнала Уилла Арчера по левому предплечью. Штатный монитор дознавателя сняли в день приговора, но на материи левого рукава остался темный прямоугольник, усыпанный белыми точками изъятых сканеров.

Уилл Арчер выглядел непрезентабельно. Небритый, мятый, с опухшим лицом и тенями под глазами. Он стоял и ждал, держа руки в карманах.

«Он с похмелья» — поняла Мира.

Она решительно шагнула навстречу.

— Мира Сато, полевая фиксация, — сказала она. — Вы Уилл Арчер?

Мужчина кивнул. Глаза его были голубые, ясные и цепкие.

Мира подошла к нему и протянула руку.

— Вас прикомандировали к моему делу, — сказала она. — Будем работать вместе. Вы ознакомились с брифингом? Дело серьезное. Убийство.

Уилл медленно протянул руку, слегка пожал и насмешливо посмотрел на нее.

— А ты, значит, Мира Сато. Первое дело?

Мира закусила уголок рта и ответила:

— Первое в нижнем секторе. У меня 28 закрытых расследований. Настоящих, не виртуальных. Это мое экзаменационное дело. На право ношения жетона. И Уилл, сразу расставим точки над «i». Дело веду я. Вы прикомандированы как специалист по нижним ярусам и бывший дознаватель. Поэтому давайте без провокационных вопросов.

— Спасибо, что объяснила, — сказал Арчер. — А то я всю дорогу думал, зачем меня сюда притащили.

Он развернулся и пошёл к черному зеву одного из коридоров.

Мира замешкалась на долю секунды. В учебных материалах говорилось: не отдавать инициативу прикомандированному специалисту. Особенно если у него сниженный рейтинг. Но ничего не говорилось о ситуации, когда прикомандированный знает куда идти, а ты нет.

Она догнала его через пять шагов и сказала ему в спину:

— Вы же знаете, что доступ к делу у меня. Все запросы идут через меня.

— Знаю, — ответил Уилл, не оборачиваясь и продолжая шагать.

— Тогда не уходите вперёд, не предупредив.

— Ты же догнала.

Мира скрипнула зубами и сказала, глядя ему в спину:

— Я ознакомилась с вашим профилем.

Уилл подошел к двери шлюза и приложил правое запястье к панели. Шлюз не открылся. Он чертыхнулся и приложил ещё раз. Подержал. Панель подумала, обработала дополнительный запрос по допуску, помигала диодами и только потом щёлкнула. Двери разъехались.

Они прошли в темноту коридора, прерываемую частыми всполохами красного аварийного света.

— Молодец, что ознакомилась, — сказал Уилл не оборачиваясь. — Я рад. Что ты поняла?

— В смысле - что поняла?

Они шли по абсолютно пустому коридору. Мире было зябко. Влажный и смрадный воздух, казалось, проникал сквозь материал комбинезона и покрывал кожу холодным маслом. Налетающие из коридора встречные порывы сквозняка заставляли тело постоянно передергиваться ознобом мурашек.

Уилл шел впереди. Мира следовала за ним.

— Вот я тебя и спрашиваю. Что ты поняла из моего досье? — спросил Уилл на ходу.

Мира почувствовала укол совести.

— У Вас условная судимость, приговор — вечная ссылка вниз, — сказала она тише. — Запрет на контакты с бывшими фигурантами. Подозрение в коррупционных связях без доказанного извлечения выгоды. Вы даже …

— Не перечисляй, что прочитала, — перебил ее Уилл. — Я спросил, что ты поняла. Иначе зачем ты вообще начала этот разговор?

Она замолчала на секунду. Его не уязвили ее слова. Мира подпустила в слова доверительности:

— Вы должны были знать, что я знаю. Вы потеряли все. Это по сути Ваше последнее дело. Вам тяжело сейчас и я постараюсь …

— Ни хрена ты не поняла, — ответил Уилл. — Твоя задача: мне не мешать. Вот, что ты должна была понять.

— Я не собираюсь оспаривать Ваш опыт Уилл, — сказала Мира обычным голосом. — Но держите себя в рамках. Дело веду я. Отвечаю я. Ваша задача…

— Моя задача у меня на планшете, — ответил Уилл. — Она простая: собрать материал, закрыть дело и обучить тебя в той мере, в какой ты будешь способна научиться. Вопросы есть?

Мира замолчала. Ее давно так никто не бесил.

Через минуту она сказала:

— Вот Вы сами стали бы подчиняться бывшему дознавателю с условным сроком, с похмелья и с отозванными допусками?

Она хотела, чтобы ее тон прозвучал вызывающе, но он прозвучал неожиданно по-детски. Мира разозлилась на себя.

Уилл не ответил. Он шел, думая о своем.

Мира ускорила шаг и теперь постаралась придать своему голосу больше холодной проницательности. Она сухо сказала:

— Вы же нестабильны и Вам нечего терять. Запорете дело — Вам ничего не будет. Как я могу Вам доверять вообще?

— А доверять не надо, — ответил Уилл. — Надо не мешать, не умничать, больше смотреть по сторонам, замечать и учиться. И осторожнее, Мира. Ты еще не заработала право говорить мне неприятную правду в лицо, поняла?

Он говорил спокойно и без эмоций. И это бесило ее больше всего. Но как перебороть его самоуверенность она не понимала. Мира собралась духом и сквозь зубы сказала:

— Уилл, я не собираюсь под Вас подстраиваться. Мне надо разобраться и закрыть дело. Я не простая карьеристка с планшетом. Я хочу честно…

Арчер остановился. Резко, она едва не врезалась в него. Повернулся.

— Слушай и не перебивай, — сказал он. — Я под условным сроком, без доступа. Материал валидируешь ты. Но если ты запишешь лишнюю строку не там, где надо, — система примет решение раньше, чем я успею объяснить. И тогда дело запорешь именно ты, а я покачусь вниз. А мне есть что терять. Просто ты не знаешь, что именно. Ты вообще ничего обо мне не знаешь…

Уилл закашлялся и до Миры долетел кислый дух перегара. Она поморщилась. Уилл достал из кармана какую-то таблетку, закинул в рот и продолжил:

— Ты пришла сюда за жетоном, я за отсрочкой. У нас одна цель. Но это не тренажер. Поэтому, если ты хочешь получить свой, а точнее мой бывший жетон — не спорь со мной. Ты понятия не имеешь, сколько есть способов честно запороть стопроцентное дело. Мне нужно это дело так же, как и тебе. Доверься мне и к концу третьего дня ты получишь то, зачем пришла. По рукам?

Мира некоторое время смотрела ему в глаза и потом кивнула. Уилл помолчал и спросил:

— Вопросы есть?

Мира подумала и сказала:

— Ну допустим. Как Вы видите наше сотрудничество?

— Вот теперь начался нормальный разговор, — ответил Уилл. — Все просто. Ты действуешь так: смотришь, слушаешь, что-то понимаешь, говоришь мне. Получаешь мою отмашку — записываешь. Ну и делаешь, что я тебе скажу. Все.

— А что делаете Вы?

— Закрываю дело, — ответил Уилл. — Говорю тебе что писать в материал и заодно покажу некоторые вещи, которым тебя не учили. Но без моей команды — ни слова в планшет. И вообще, отвыкай писать. Смотри глазами. Писать надо только тогда, когда ты точно понимаешь, как твою писанину прочтет система. Каждое твое слово может запустить лавину последствий. И тебе это не понравится.

Уилл развернулся и быстро зашагал дальше. Мира поспешила за ним, говоря на ходу:

— Ладно, допустим Вы правы. Мне действительно нельзя запороть это убийство. У Вас опыт. Мне так даже спокойнее как-то. Но Уилл, Вы не обижайтесь… …я должна была понять с кем я буду вести дело, понимаете? Я думала, что Вы начнете мешать…

— Мира, — сказал Уилл, — успокойся и соберись. Мы скоро дойдем. Давай уже наконец поговорим по делу. Материалы у тебя. У меня ничего нет. Так что давай по порядку. Кто убит? Как убит? Где нашли? Кто нашел? Кто подозреваемый? Какой видимый мотив? Прямых улик нет, как я понял?

«Командир… ладно, поиграем в твои игры» — подумала Мира.

Она на ходу открыла материалы на планшете, сверилась и ответила:

— Потерпевший Сезар, номер у Вас есть. Бывший биотехник. Он из верхних, но скатился вниз. В старой карточке — Сезар да Силва. В новой — Сезар и номер. Фамилия конфискована.

— За что его спустили? — спросил Уилл.

— Махинации с идентификаторами. Черный рынок доступов, хэшей, биографических контуров.

— Ясно. Дальше. Кто и где нашел тело?

— Тело найдено в мусорном рукаве С-2968, четвертый карман, в ферментированных биоотходах.

— Не “найдено”. Кто нашёл?

— Смена мусорщиков.

— Люди? — спросил Уилл.

Она посмотрела в планшет.

— Один человек. Старший смены. Остальные андроиды. Звено — десять штук.

— Модели?

— Списанные антропоморфные, без биокожи, тяжёлый мусорный класс.

— Значит, свидетель у нас один.

— Эти андроиды тоже что-то фиксируют.

— Мира, это мусорщики, они ни хрена не фиксируют. Их логи — не показания, там один шум. Свидетель — это тот, кто может соврать, и чьи показания берутся в расчет. Он у нас один. Как был убит этот Сезар?

— Его вспороли наискосок. Со спины. Позвоночник и несколько левых рёбер — как бритвой. Мгновенная смерть. Ионный резак или что-то похожее, судя по описанию.

— Нашли? — Уилл задавал ей вопросы на ходу, не поворачивая головы.

— Нет. Рядом с телом ничего не было.

— Искали?

— Да. Агент дал задачу рабочей смене, которая нашла тело. Пока ищут.

— Хм. Кто подозреваемый? В брифинге указан какой-то Антон. Задержан?

— Да, задержан. Недалеко от места преступления. Имя: Антон и номер. Из нижних, без фамилии. Тридцать пять лет.

— Мотив есть?

— Есть. Ссора. На записи все видно. Это случилось вчера в капсульном отсеке. При людях. Сейчас я Вам скину.

Мира отправила Уиллу показания свидетелей.

Они почти пришли. Тоннель сужался. Со стен текло и от этих потеков тоже несло холодом. Где-то совсем рядом, за стеной, находился один из огромных мусорных залов стометровой высоты, которые она видела в тренажере. Было слышно, как сбоку и выше, с грохотом и лязгом ворочались машины переработки. С потолка свисали кабельные жилы, обросшие серой солью. Где-то слева глухо работали насосы. И запах. Он буквально резал глаза. Мира подумала, что уже наверное никогда не отмоется от этого липкого букета: гниения, химического нейтрализатора и перегретого пластика.

— Я думала, нижний ярус — это автоматизированная переработка, — сказала Мира. — Откуда тут свидетели, Уилл? Кто это? Ссыльные?

— Да. Где-то 80% — ссыльные. 20% вахтовые рабочие, должники, им нормально платят. В документах это называется занятостью при банкротстве. Иных тут нет. Сюда не ходят по своей воле.

Она потянулась к планшету, чтобы сделать заметку, но поймала его взгляд и убрала стилус.

— Быстро схватываешь, — кивнул ей Уилл и добавил: — Да, забыл предупредить. В магистральных коридорах ходи только справа вдоль стен. По центру летает коридорный обходчик. Он один держит открытым весь магистральный контур и должен проходить его за рабочий цикл. Поэтому носится без ограничения скорости. Если путь завалит, передний манипулятор срезает или выбивает всё, что мешает пройти. Сам обходчик никогда не тормозит, не сворачивает и не покидает маршрут. Шаг влево, он налетит на тебя и инвалидность гарантирована. Иди строго за мной. Поняла?

Мира представила и ее передернуло. Она спросила:

— Почему в брифинге нет ничего об этом? И в тренажере. А если бы я без Вас…

— Вот и думай. Там много чего нет. Поэтому смотри не в планшет, а по сторонам.

Они подошли ко входу в магистральный коридор. Нужный им рукав был в двухстах метрах впереди. Изо рта вырывались непривычные облачки пара. Мира украдкой потерла кончики ушей. Тело говорило: здесь жить нельзя. Тут работают, быстро делают, что нужно, и сразу уходят. Задерживаться в этом месте не хотелось даже на одну лишнюю минуту.

Вблизи коридора вентиляция гудела гораздо громче обычного. Повсюду нескончаемым шумом раздавался лязг каких-то прессов, цепей. Визжали шарниры механизмов. Свет висел пятнами и не доставал до углов. В углах была влажная темнота, ферментная пыль и запах химии, смешанный с тем, что химия не еще успела победить.

Мира поморщилась. Ей было невыносимо здесь находиться.

У входа в коридор их встречала рабочая смена. Человек среди них был один: старший смены, низкий, жёсткий, с химическим ожогом вдоль шеи и серой защитной сеткой на волосах. Остальные были андроиды. Списанные углепластиковые скелеты без биокожи. Таких наверху Мира не встречала. Голые суставы, матовые керамические тяги. Сервоприводы под прозрачными кожухами. Все их сочленения сгибались во все стороны. Даже в те, куда человеческие руки не должны сгибаться.

Андроиды разбрелись по коридору и ворошили мусор верхними манипуляторами. Движения у половины из них были дерганными, заедающими. Голова у одного постоянно поворачивалась вправо на девяносто градусов и через несколько секунд возвращалась обратно.

— Следствие, — сказал Уилл и подошел к человеку.

Мусорщик покосился на его левое предплечье. На пустой рукав. И вопросительно поднял брови. Уилл достал личный планшет и показал ордер. Старший смены внимательно проглядел все строки и кивнул.

— Вот теперь вижу.

— Сектор остановлен? — спросил Уилл.

— На осмотр тела. Не на весь цикл.

Из глубины рукава донёсся низкий сигнал. Один из андроидов резко повернул голову. Позвонки-сервоприводы взвизгнули.