Последний свободный стол

1. Место у розетки

Илья придержал локтем расползающийся чертёж и поймал карандаш уже под столом. Пока выпрямлялся, дальний край бумаги свернулся обратно, сдвинув чужую газету. Из-за газеты показались глаза Семёна Павловича.

— Вы ещё меня сверните, — сказал он.

— Можно куртку убрать? Мне бы туда сесть.

— Тут занято.

На стуле лежала коричневая куртка, застёгнутая до горла, словно её хозяин ненадолго вышел из собственного тела.

— Кем?

— Борис придёт. Мы договорились.

Илья посмотрел на остальные столы. У окна две девочки разложили учебники, ещё один стол был завален книгами для выставки. За последним сидела женщина с маленьким ноутбуком; рядом с ней заряжался телефон. Других свободных розеток не было. Ильин ноутбук предупреждал, что проживёт одиннадцать минут.

— Мне полчаса. Показать заказчику один узел.

— А ему потом стоять?

Вера Анатольевна появилась между ними с подставкой для книг. На цепочке у неё качались очки. Подставку она поставила на газету, взяла куртку и повесила на спинку Семёнова стула.

— Борис Иванович по средам приходит, Семён Павлович. Сегодня понедельник.

— Позвонить уже, что ли, нельзя в понедельник?

— Можно. Я ему стул принесу.

Она повернулась к Илье:

— Садитесь. Только чай на чертёж не поставьте. Это не мой стол, я всем доверяю, но когда я его вытираю, почему-то мой.

Стол занимал почти всю середину зала: тяжёлый, тёмный, со светлыми полукружиями от старых стаканов. Илья любил его за то, что на нём помещался лист целиком. Дома кухонный стол приходилось освобождать к каждому приёму пищи. В комнате Нина принимала звонки диспетчерской службы, а одиннадцатилетняя Соня сначала делала уроки в наушниках, потом снимала их и спрашивала, долго ли папа ещё будет шуршать.

Он рисовал для заводских инструкций: снимал со старых схем лишние обозначения, поворачивал детали так, чтобы было понятно, за какой рычаг браться. Самой трудной частью работы оказывалось не нарисовать механизм, а получить полтора часа, когда никто не разговаривал у него над ухом. В библиотеке разговаривали тоже, но не с ним.

Вера принесла удлинитель, проверила, не окажется ли провод поперёк прохода, и присела на корточки. Илья попытался забрать вилку.

— Я сам.

— Тут гнездо тугое, вы пока работайте.

Она уже вставила штепсель и поспешила к выдаче. Возле стойки ждал мальчик в расстёгнутой школьной жилетке. Его мать держала в одной руке сменную обувь, в другой — прозрачную папку.

— Вера Анатольевна, можно тот атлас? С мостами.

— С мостами у нас энциклопедия. Тимур, атлас ты в пятницу вернул.

— Вот я и говорю: тот.

Дина выложила на свободный угол тетрадь, пенал и яблоко. Яблоко, заметив Верин взгляд, убрала обратно. На рукаве её тёмной кофты была полоса муки; она потёрла ткань влажным пальцем и сделала полосу длиннее.

— Тимур, сперва русский. До рисования сорок минут.

— Я после рисования русский.

— После рисования я снова в пекарню. А русский нам выдали сейчас.

Илья развернул схему боком, чтобы мальчику осталось место. Дина кивнула ему и села рядом с сыном, сразу найдя пальцем недописанную строчку. Они бывали здесь между её утренней и вечерней сменами: домой идти двадцать минут, потом столько же обратно, а в пекарне ребёнку делать уроки было негде. Вера не обещала следить за Тимуром, и Дина не просила. Просто здесь можно было сесть вдвоём, ничего не покупая.

— Это у вас автобус? — спросил Тимур, заглянув в чертёж.

— Подъёмник.

— А почему колёса маленькие?

Илья уже открыл рот, чтобы объяснить, но Дина повернула сына за плечо.

— Подъёмник подождёт. Подлежащее сейчас.

Он отправил заказчику нужный рисунок, получил ответ «Поворот зеркальный», выругался про себя и стал искать исходный файл. Семён Павлович сложил газету. Не уходил; наблюдал. Через несколько минут указал ногтем на напечатанную деталь:

— Этот палец иначе не вынешь. У вас корпус мешает.

— Вынешь. Тут разрез.

— А, разрез. Тогда ничего.

Илья хотел ответить резко, но заметил, что старик уже отвернулся, чтобы не мешать. Через минуту сам подвинул ему лист.

— Вы с такими работали?

— С такими нет. Со всякими работал.

Следом подошла женщина с сумкой на колёсиках. Положила перед Верой два тома и сказала, что больше такое не возьмёт.

— Что именно? — спросила Вера.

— Где все без конца выясняют. У меня в автобусе достаточно выясняют.

Вера выслушала, что сделал главный герой и чего он, по мнению читательницы, делать не должен был. Илья у компьютера успел исправить три линии. Он однажды попросил Веру выбрать что-нибудь для Нины и сам ушёл через пять минут, оставив её с женой на телефоне. Они проговорили ещё четверть часа. Нина потом дочитала книгу ночью и ругалась, что утром рано вставать.

Теперь Вера сняла с полки тонкий том, раскрыла его примерно посередине и предложила женщине сесть, попробовать несколько страниц.

— Только вам стул не оставить, — предупредил Семён Павлович. — Тут уже проектное бюро.

Женщина устроилась у окна на освободившемся месте. Сумку подкатили под стол. Минут через десять она вернулась к стойке с раскрытой книгой, всё ещё дочитывая страницу на ходу.

— Эту давайте.

У стойки засмеялись. Длинный кудрявый парень в яркой куртке рассказывал Вере, как отправил преподавателю пустой файл с правильным названием. Преподаватель прислал в ответ пустую ведомость. Парень смеялся громче Веры; она придерживала ладонью какую-то бумагу и ждала, пока он закончит.

— Марк, зайдите в пятницу к шести. Я хотела со всеми поговорить.

— А что случилось?

Вера посмотрела на зал. Илья сразу перестал двигать мышкой. Он прежде не замечал, чтобы она решала, говорить ли при них о библиотеке.

— Договор аренды заканчивается. Помещение придётся освобождать.

Дина подняла голову над тетрадью.

— На ремонт?

— Пока предполагается, что книги перевезут в центральную.

— А нас?

Вера сняла очки и снова надела. Объявление, которое она собиралась повесить перед закрытием, оказалось теперь у неё перед грудью. «С 1 ноября обслуживание читателей библиотеки № 14 планируется перенести…» Ниже стояли адрес и телефон. Слово «планируется» за весь день не стало легче.

Семён Павлович отодвинул газету.

— Это как? У нас тут тридцать лет библиотека.

— Новый договор на год дороже. Почти вдвое. Сорок восемь тысяч в месяц было, девяносто две предлагают.

— Кто предлагает?

— Собственник. Письмо у меня есть.

Она достала письмо из папки, положила рядом с чертежом. Илья прочёл дату, цену, площадь. Сто восемьдесят шесть квадратных метров. В конце — прекращение действующего договора тридцать первого октября. Всё было коротко и буднично; даже шрифт не пытался придать этому событию значение.

— А если ничего не подписывать? — спросил Марк.

— Тогда новый договор не появится.

— Надо людей собрать. Они так просто не могут.

— В пятницу директор сети придёт, — сказала Вера. — Я её попросила. Приходите тоже.

Марк вынул телефон и записал время. Дина снова открыла тетрадь: им пора было заканчивать упражнение. Но Тимур смотрел на мать, а она смотрела поверх его головы на стеллаж с большими книгами. Илья подвинул письмо обратно Вере. Рисунок на экране всё ещё был повёрнут не в ту сторону.

— Я зайду, — сказал он. — Только ненадолго.

На выходе он всё-таки встретил Бориса Ивановича. Тот нёс шахматную коробку, перевязанную аптечной резинкой, и спросил, свободно ли у окна.

Илья вернулся на три шага и поднял со своего стула рюкзак.

2. Четыре остановки

Во вторник Илья поехал в центральную библиотеку. Вера попросила узнать, получится ли сканировать там старые схемы: на сайте был указан только компьютерный зал. Позвонить, конечно, было можно. Но Илья хотел увидеть столы.

Он вышел из четырнадцатой в пять с небольшим. Автобус только что ушёл; следующий пришёл через двенадцать минут. За путепроводом стояли в пробке, потом он прошёл от остановки мимо длинной ограды и ещё раз сверился с картой. Сорок минут, считая ожидание. Четыре остановки звучали короче.

В центральной пахло новым линолеумом. Высокие окна, светлые полки, аккуратные кресла. Илья невольно подумал, что сюда Нине понравилось бы прийти с Соней в субботу. На столике у лестницы лежали книги, которые Вера выписывала месяцами. Никого не выгоняли и не торопили; женщина за стойкой попросила его паспорт, оформила посещение и показала компьютерный зал.

У сканера сидела женщина, разбиравшаяся с кнопками. Позади неё мужчина держал пачку документов и смотрел на часы.

— Мне один разворот, — сказал Илья.

Женщина у компьютера обернулась:

— Мне тоже сначала один был.

Он засмеялся. Она не засмеялась, и он сел подождать. Раскрыл чертёж на соседнем столе, но половина листа свесилась в проход. Столы были хорошие, просто небольшие.

Без десяти шесть сотрудница предупредила, что зал скоро закрывается. Мужчина с документами собрал свою пачку.

— Я тогда завтра.

— С десяти открыты, — сказала она. — Утром обычно свободнее.

Илья дождался своей очереди, быстро отсканировал нужный участок листа и начал сворачивать его, пока файл ещё сохранялся. Сотрудница не стояла над ним, однако у неё на сгибе локтя уже лежало пальто.

На обратной остановке он позвонил Нине.

— Я задержусь минут на сорок.

— Ты же в библиотеке?

— В другой. Нас собираются перевести сюда.

— Вас как сотрудников или как мебель?

Он улыбнулся, потом объяснил. Нина слушала без возражений. Когда он закончил, попросила купить хлеб.

— Только не потеряйся между библиотеками. У Сони дроби.

Дома он поставил на кухонный стол ноутбук, хлеб и шахматную фигуру, случайно попавшую в рюкзак. Чёрную ладью он накануне нашёл на полу, хотел передать Семёну Павловичу, да забыл. Соня вертела ладью, пока он объяснял ей приведение к общему знаменателю. Из комнаты доносилось ровное Нинино: «Назовите, пожалуйста, адрес». К девяти Илья открыл заказ. Первая линия легла криво; он отменил её и перечертил.

В пятницу в читальном зале собрались семнадцать человек. Для двух принесли стулья из подсобки, и Вера всё время переставляла их, чтобы осталось удобнее ходить. Анна Сергеевна Рудина положила на большой стол папку. Пальто не сняла. Это сразу показалось Илье дурным знаком, хотя в зале просто было прохладно.

Марк пришёл последним. Сказал, что публикация уже набрала несколько тысяч просмотров, и поставил телефон на маленькую треногу.

— Вот увидите, сейчас подключатся.

— Кто? — спросил Илья.

— Ну люди. Район.

Вера попросила записывать только выступающих. Марк поднял большой палец, не проверяя кадр. Дина с Тимуром сидели за ним у окна. Мальчик обводил автобус на листе в клетку и щёлкал колпачком фломастера.

Рудина начала с цены. Илья надеялся, что директор принесёт какую-нибудь неизвестную хорошую новость, но она принесла копии того же письма.

— На аренду этой библиотеки в год утверждено пятьсот семьдесят шесть тысяч. По новому предложению — миллион сто четыре тысячи. Разница — пятьсот двадцать восемь тысяч ежегодно. В имеющемся бюджете их нет.

— Значит, найдите, — сказал мужчина у двери. — Для другого находят.

— На этот вопрос у меня сейчас нет ответа, который вам понравится.

— А нам не надо, чтобы понравился.

— Тогда ответ: на полную аренду денег нет. И я не могу предложить вам собирать их каждый месяц вместо города.

Семён Павлович потребовал объяснить, почему решили экономить именно на них. Рудина сказала, что истекает именно этот договор, остальные помещения сети находятся в других условиях. Их библиотеку никто не признал бесполезной. Но выдача книг здесь снижалась третий год, а перевозка фонда позволяла сохранить книги и рабочие места.

— Так раньше и читали больше, — сказал Семён Павлович. — Столы для чтения стояли. А сейчас вон эти провода. Человек придёт, книгу раскрыть негде.

Илья почувствовал, как у него покраснели уши. В последнее время он действительно занимал почти половину большого стола, хотя обещал Дине оставить больше места.

— Я тоже книги беру.

— Берёте. А сидите за своим.

— Я работаю.

— И библиотека у нас теперь ваша контора?

Вера хотела вмешаться, но Рудина жестом попросила дать ему договорить. Это Илье понравилось ещё меньше. Он не собирался перед семнадцатью людьми рассказывать, что постоянной конторы у него больше нет, а стол в платной мастерской стоит денег независимо от того, пришёл заказ или не пришёл.

— Мне нужен сканер и большой лист разложить. Я место отнимаю, согласен. Но Бориса Ивановича вы без книги тоже пускаете.

— Шахматы ум развивают.

— А чертежи ухудшают?

Кто-то засмеялся. Семён Павлович отвернулся. Илья пожалел о последней реплике: человек заступался за свой стул, как он сам за свой. Всего несколько дней назад помог ему с пальцем подъёмника.

Рудина записала что-то в папку.

— Я услышала. Читальня используется для разного. Нам нужно понимать, сколько людей сюда приходит именно работать, заниматься, встречаться. Одной выдачей это не описать.

— Мы не книги, — сказала Дина негромко.

— Я понимаю.

— Не уверена. Мы сегодня полчаса задачу решали. Я книгу не взяла. Вера Анатольевна нам место дала. Это куда у вас записывается?

Вера ответила раньше директора:

— Посещения учитываются отдельно, Дина.

— А что мы делали?

— Подробно не учитывается, — сказала Рудина.

Лидия Петровна, седая женщина в синем жилете, подвинулась ближе к столу. Вера представила её: бывший бухгалтер, теперь помогает районному центру «Соседи».

— Если написать подробнее, разница в деньгах от этого не исчезнет? — спросила Лидия.

— Нет.

— Хорошо. Тогда это два разных дела. Показать, зачем нужен зал, и понять, за что платить.

Мужчина у двери предложил писать всем сразу. Марк заговорил про журналистов. Семён Павлович хотел идти к собственнику, но называл его то управляющим, то новым хозяином. Вера трижды поправила: собственник прежний. Илья вспомнил новую отделку центральной и на секунду рассердился уже на неё, хотя понимал, что пол там уложили задолго до их беды.

— Вы помещение аптеке отдаёте? — спросила девушка возле стеллажа.

Рудина посмотрела на Веру.

— Откуда такая информация?

— В районной группе написано.

Марк снял телефон с треноги.

— Там пока предварительно. Мне человек сказал.

— Мне о сделке с аптекой неизвестно. Помещение не принадлежит библиотечной сети, поэтому мы его никому не продаём.

В зале стало заметно тише. Илья открыл на телефоне районную группу. Над фотографией их окна стояло: «Библиотеку продали сетевой аптеке». Ни «возможно», ни «предварительно» он не нашёл.

Рудина договорилась вернуться к вопросу в конце сентября. До подготовки окончательного решения оставалось три недели. Она готова была рассматривать варианты, но просила приносить расчёты и назвать людей, которые отвечают за каждое обещание.

— Я могу сделать чертёж, — неожиданно для себя сказал Илья. — Посмотреть, что здесь используется. Но только чертёж. Я не организатор.

— Нужен старый план? — спросила Вера.

Он кивнул. Она записала в свой блокнот, подчёркнула запись и накрыла блокнот ладонью.

После встречи половина людей ушла почти сразу. Ещё трое спорили у двери, как правильно назвать обращение. Илья оставил чёрную ладью на газете Семёна Павловича. Тот ничего не сказал, но передвинул куртку с соседнего стула себе на колени.

3. Лица в кадре

В субботу Дина пришла без Тимура. Илья сначала не понял, что изменилось: она стояла возле стойки налегке, обе руки свободны. Потом она достала телефон и положила перед Верой.

— Позовите его, пожалуйста.

— Марка?

— Я ему написала. Он поставил сердечко.

На экране Дина сидела, склонившись к сыну, а поверх её плеча шла надпись о детях, которым больше негде учиться. За кадром мужской голос рассказывал, что библиотека стала последним прибежищем тех, кому нет места в благополучном городе.

Илья знал этот угол стола. В кадр не попали ни Тимуров новый рюкзак, ни сама тетрадь. Только усталая женщина и мальчик с опущенной головой.

— Дина, я его попросила снимать выступающих, — сказала Вера.

— Я знаю. Но у меня на работе спрашивают, что случилось. А Тимуру одноклассник прислал. Он теперь хочет знать, почему мы бедные.

— Можно сказать, что речь о библиотеке…

— Я уже сказала. Мне не надо советовать, что говорить сыну. Мне надо убрать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.