- -
- 100%
- +
Глава 8. Своя подпись
Сергей приехал в офис с двумя стаканами кофе. Я увидела их через стеклянную перегородку и испытала мгновенное, унизительное облегчение. Всё могло оказаться одним огромным недоразумением: он вернулся с кофе, я забыла о ссоре, впереди был обыкновенный рабочий день.
Потом он открыл дверь, и я заметила папку под его мышкой.
— Привет. Твой без сахара.
Я взяла стакан, чтобы он не держал его протянутым.
— Спасибо.
Надя ушла на встречу с прокатчиками. Я сама выбрала время, когда нас никто не услышит, и теперь жалела, что не попросила её задержаться. При посторонних люди иногда сохраняли полезные ограничения.
Сергей оглядел стол. На нём стоял букет, который Оксана составила из оставшихся после первой свадьбы веток и двух стойких роз. Их никто не покупал для меня, но Сергей всё равно задержал взгляд.
— Хорошо провела?
— Хорошо.
— Я видел фотографии. Молодец.
Я не знала, что ответить на это «молодец». Раньше такие слова нравились мне, хотя я почти всегда слышала их в конце, когда уже переставала помнить, чего мне стоил день.
Он снял куртку, повесил её на прежний крючок. Не на соседний свободный, а именно на тот, которым пользовался много лет. Сел напротив.
— Я набросал, как можно всё закрыть. Посмотри. Без войны, нормально.
Папка оказалась новой. В прозрачных кармашках лежали распечатки, и от этой аккуратности мне почему-то стало хуже. Видимо, он успел купить папку, напечатать страницы, вставить их по порядку. У него было время и спокойное место для этого.
На первой странице стоял перечень вещей: техника, переносные конструкции, накопления, квартира. Рядом — цифры. Дальше шёл порядок расчётов. Я прочитала его дважды и на втором проходе перестала понимать обычные слова.
— Откуда эта оценка оборудования?
— По покупкам. Ты же сама чеки сохраняла.
— Три ноутбука покупались в разное время. Один мы уже год держим только ради старой программы.
— Анна, я округлял. Если расписывать каждую мышку, мы тут состаримся.
— А эта сумма?
Я показала строку с деньгами на рабочем счёте.
— То, что было на начало месяца.
— Там предоплаты клиентов.
— Я понимаю. Я не предлагаю их забирать сейчас. После сезона посчитаем.
В следующем абзаце, однако, стоял срок, который ничем не связывался с завершением заказов. Сергей наклонился, пробежал глазами страницу.
— Это предварительно. Исправим.
— Значит, надо сначала исправить.
Он откинулся на спинку стула, и я узнала движение: так он садился, когда считал, что разговор затягивали искусственно. Меня когда-то забавляло, как хорошо я понимала его без слов. Теперь хотелось хотя бы ненадолго утратить этот навык.
— Я не пытаюсь оставить тебя без работы, — сказал он. — Мы оба вкладывались. Я тоже отказывался от своих возможностей, когда здесь всё начиналось.
— Я помню.
И это было правдой. Он помогал выбирать помещение, сидел со мной до ночи над первым большим предложением, уговаривал владельца площадки дать нам шанс. Мне не требовалось превращать нашу жизнь в сплошной обман, чтобы сегодняшний разговор был больным.
— Тогда почему ты сразу ищешь подвох?
— Я ищу, что здесь написано.
Он взял свой кофе. Крышка щёлкнула; на белой рубашке появилось крошечное коричневое пятно. Я машинально потянулась к салфеткам и остановилась на полпути. Он достал одну сам.
— Ты можешь хотя бы подтвердить, что в целом согласна? Я не хочу жить в подвешенном состоянии.
Я посмотрела на оставленный внизу страницы прямоугольник. Место для подписи было подчёркнуто синим. Сергей всегда подчёркивал важное синим: чёрный терялся при копировании.
Ещё несколько дней назад я подписала бы, чтобы он перестал говорить этим усталым голосом. Не из доверия даже, а ради тишины. Двенадцать лет мы по-разному переживали затяжные разговоры: я старалась найти ответ, при котором он расслаблял плечи. Иногда ответ оказывался верным. Иногда только удобным.
— Сегодня я ничего не подпишу.
— Почему?
— Мне нужно проверить расчёты и посоветоваться.
— С кем?
Вопрос прозвучал резче предыдущих.
— С людьми, которые в этом разбираются.
— То есть я не разбираюсь?
Я положила ладони на стол. Под правой оказалась скрепка; я убрала её в стакан с ручками, прежде чем ответить.
— Ты здесь не просто специалист, Серёж. Это касается тебя.
Он посмотрел на меня внимательно, как на непривычного собеседника.
— Мы же можем спокойно договориться.
— Я сейчас именно это и пытаюсь сделать.
Пауза затянулась. Из коридора донёсся смех, кто-то с силой толкнул заедающую дверь соседнего кабинета. В обычный день я пошутила бы, что у арендаторов опять сломалась вся жизнь в одном замке. Сегодня за дверью существовал неприлично лёгкий мир.
— Сколько времени тебе нужно? — спросил Сергей.
Я едва не сказала «до вечера». Это была старая реакция на вопрос о сроках: назначить такой, чтобы человеку понравилось.
— Я сообщу, когда получу ответы. Начну сегодня.
— Хотелось бы какой-то конкретики.
— Мне тоже. Поэтому я буду проверять.
Он забрал куртку. Кофе остался недопитым на столе.
У двери Сергей обернулся:
— Я всё-таки думал, что мы обойдёмся без чужих людей.
— Ты сам предложил закончить наши общие дела. Я не умею сделать это вдвоём с тобой и ничего не проверить.
Он хотел сказать ещё что-то, но передумал. Дверь закрылась мягко. Мне хотелось, чтобы она хлопнула: тогда было бы проще сердиться.
Я сидела над папкой, пока не вернулась Надя. Она поставила возле стола пакет с образцами ткани и сразу увидела два кофейных стакана.
— Мне уйти ещё куда-нибудь?
— Нет. Всё закончилось.
Услышав собственные слова, я коротко рассмеялась.
— То есть разговор закончился.
Надя не расспрашивала. Она разложила ткани и показала оттенки, которые были доступны для третьей свадьбы. Я начала отвечать, но посреди фразы поймала себя на том, что думала о синей черте.
— Пришли мне фотографии, пожалуйста. Я сейчас не могу выбрать.
— Я могу отправить паре эти два. Они как раз просили что-нибудь спокойное.
— Сначала мне.
Надя убрала один образец.
— Хорошо.
Она произнесла это без раздражения, но пакет свернула слишком тщательно. Я заметила. Исправить что-то прямо сейчас сил не нашлось. Мне хотелось справиться хотя бы с одной чужой папкой, прежде чем признавать собственные ошибки.
Я позвонила Марине, которая помогала нам с учётом. Пересказывать семейные обстоятельства пришлось всего в трёх фразах; она не стала просить подробностей.
— Пришли расчёты и то, на чём они основаны. Я сравню с тем, что у меня есть. Но личное имущество я тебе делить не буду, Аня. Здесь нужен другой специалист.
— Я понимаю.
— И до разговора выпиши для себя, что уже обещано клиентам и подрядчикам. Без общих слов «много расходов». По каждому заказу отдельно.
У меня были эти сведения. В разных таблицах, письмах, записной книжке, в голове. То, что казалось стройной системой, пока я знала, где что лежит, внезапно обнаружило неудобство для всех остальных.
До обеда я собирала документы. Нашла старый счёт на стойки, фотографию приёмки ноутбука, письмо о замене деталей. На одном снимке случайно сохранилось отражение Сергея в стекле: он стоял с двумя пакетами еды, пока я снимала серийный номер. Мы тогда ужинали прямо на полу, потому что стол ещё не привезли.
Я закрыла фотографию, не удаляя.
Марина прислала замечания ближе к вечеру. Несколько сумм требовали пояснений. По оборудованию нужно было уточнить состояние и перечень, а не просто складывать старые покупки. Будущую выручку следовало отделить от денег, которые нам предстояло потратить на сами мероприятия. Ничего сенсационного не обнаружилось. Отсутствие сенсации оказалось полезнее предполагаемого разоблачения: мне предстояло решать обычную сложную задачу, а не доказывать, что Сергей всегда был злодеем.
Елену Викторовну я нашла по рекомендации Марины. Мы договорились о консультации. Прежде чем подтвердить встречу, я спросила о стоимости, записала её и посмотрела на остаток личных денег. Расход был неприятным, но посильным. Предоплаты за свадьбы я не трогала.
На следующий день я сидела в маленьком кабинете с тремя чужими пальто на вешалке. У Елены Викторовны была обычная ручка с погрызенным колпачком и манера перечитывать вопрос перед ответом. Эта задержка действовала на меня успокаивающе.
Я рассказала про предложение Сергея. На фразе «он хочет всё спокойно» консультант подняла глаза.
— А вы чего хотите получить в результате?
— Чтобы не было скандала.
— Это про способ. А в результате?
Я посмотрела на принесённые бумаги. До этой минуты мне казалось, будто результат уже существовал, а моя задача — вынести его с наименьшим ущербом.
— Я хочу сохранить агентство. Технику, название, возможность работать с командой. И не раздать деньги, которые ещё нужно заработать. Квартира…
Я остановилась.
— С квартирой я пока не знаю.
— Так и запишем: решение не принято.
Она не предложила отдать мне всё на свете и не пообещала поставить Сергея на место. Задала ещё несколько вопросов, попросила недостающие документы и сказала, какие оценки следовало уточнить до обсуждения вариантов. Когда я попыталась добиться немедленного ответа, сколько кому причиталось, она придвинула ко мне список.
— Я сейчас не могу назвать вам обоснованный итог. Вот чего для него не хватает.
Странно, но именно после этих слов я окончательно решила работать с ней.
По дороге домой я зашла в маленький магазин за молоком. Взяла привычные два пакета, потом вернула один. За мной женщина выбирала йогурт ребёнку, громко спрашивая по телефону, с клубникой или без кусочков. Я стояла перед холодильником и не могла двинуться дальше. Оказалось, проще было спорить о будущем агентства, чем решить, сколько молока мне теперь требовалось.
Телефон завибрировал в кармане. Сергей.
— Ты освободилась?
— От чего?
— Ну, от своих консультаций. Хотел спросить, ты дома будешь? Мне нужно забрать несколько рубашек.
Я прижала пакет молока к животу. Он был холодный.
— Сегодня я не готова.
— Ань, я не собираюсь устраивать разговор. Просто возьму вещи.
Перед глазами сразу возникло, как он войдёт, привычно снимет обувь, пройдёт в нашу спальню. Я буду стоять в кухне и слушать стук вешалок. Потом он попросит пакет. Я выберу попрочнее, потому что там рубашки.
— Я соберу их сама. Можешь забрать завтра в офисе.
— У тебя же и так дел полно.
— Это я сделаю.
Он вздохнул.
— Там синяя, с коротким рукавом. И светлая, которую ты покупала. Если не трудно.
Я помнила обе. Синюю он терпеть не мог из-за пуговиц, но носил летом постоянно. Светлую мы выбирали перед поездкой, которая так и не состоялась: я взяла заказ и убедила его, что осенью будет приятнее.
— Хорошо, — сказала я. — Завтра.
Он поблагодарил. Я отключилась и поняла, что женщина с йогуртом уже давно ушла, а я всё ещё прижимала молоко к себе, словно собиралась унести его без оплаты.
У кассы пришлось вернуться за хлебом. Себе я выбрала тот, который любила, с жёсткой корочкой. Сергей всегда говорил, что от него одни крошки.
Дома я аккуратно сложила рубашки. Воротник светлой вывернулся, я поправила его и оставила пакет у двери. Не проверяла, все ли пуговицы держались, не добавляла носки и лекарства на случай, если он забыл. Потом отрезала большой неровный кусок хлеба и съела стоя. Крошки упали на пол. Я видела их и не стала сразу подметать.
Потом достала папку с документами на квартиру. На нижней полке шкафа стояла коробка с новогодними игрушками; сверху лежала сломанная звезда, которую Сергей обещал починить ещё зимой. Я перенесла бумаги на кухню, а звезду оставила. Не собиралась сегодня разбирать все двенадцать лет.
Чайник успел остыть. Я снова включила его, но так и не налила себе чаю. Несколько минут можно было слушать этот привычный шум вместо собственных мыслей. Потом взяла телефон и набрала Дмитрия.
Вопрос был настоящий: для второй свадьбы требовалось подтвердить расстановку на веранде. Двадцать четыре места мы прикинули, но дети пары снова попросили расширенный вариант, и я хотела заранее знать пределы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.