Шаурмен Битва за вкус

– Будешь что-то делать?

– Работать дальше, – Артём разорвал карточку пополам и выбросил в ведро. – Как всегда.

Ольга помолчала, потом кивнула:

– Ладно. Я к себе. Сделай мне пожалуйста, мою любимую шаверму с двойной порцией зелени! – уже соскучилась по вкусу свежего лаваша. – сказала Ольга.

– Артем быстро приготовил ей горячий конверт с самыми лучшими овощами что у него были.

Спасибо большое я пошла! Удачи Артем!

– Хорошего дня Ольга!

Она вышла, и Артём остался один. Вечер надвигался медленно, как сытое животное, нехотя ворочающееся перед сном, через несколько минут пойдут клиенты и очередь в «душевный лаваш» выстроиться за пределы этой маленькой обители, отвоеванной у холодного январского ветра с залива.

Около одиннадцати, когда Артём уже закрывал лавку и собирался домой, тишину ночи разорвал мат.

Громкий, сочный, полный такой искренней боли, что даже фонари, казалось, вздрогнули.

Артём замер. Звук шёл со стороны двора-колодца за продуктовым магазином. Он двинулся туда, бесшумно ступая по асфальту.

Во дворе трое парней в одинаковых спортивных костюмах и с одинаковыми тупыми лицами обрабатывали парня. Парень был тощий, в очках, с рюкзаком, из которого торчали провода. Он пытался прикрыть голову руками, но получал всё новые пинки.

– Эй, очканафт, – ухмылялся один из нападавших, – где бабки? Ты ж айтишник, у вас бабла куры не клюют. Гони, или ща твой ноутбук на запчасти заберем.

По спортивным костюмам, матерной речи и замашкам Артём узнал нападавших братки из банды «борща». Он сжал кулаки. Борщ был в тюрьме, но шавки разбежались по району и продолжали промышлять.

Парень в очках, всхлипнул:

– Ребята, я правда без денег, я же студент, стипендия через неделю…

– Ах ты ж…

Удар ногой. Парень согнулся.

– Эй, – сказал Артём, выходя из тени.

Трое обернулись. Увидели одного, в толстовке, без намёка на крутость. Усмехнулись.

– Дядя, иди мимо, пока цел.

– Я пойду, – кивнул Артём. – Только сначала вы уйдёте.

– Чего?

Первый шагнул к нему, замахиваясь. Артём даже не стал уклоняться. Он просто шагнул внутрь удара, перехватил руку, дёрнул – и парень с хрустом приложился лицом об асфальт.

Двое оставшихся замерли на секунду, переваривая. Потом бросились вместе.

Через минуту все трое лежали, скрючившись, на земле. Артём стоял над ними, даже не запыхавшись.

– Валите, – сказал он. – Васильевский не ваш. Никогда не был вашим. И не будет.

Парни поднялись и, прихрамывая, исчезли в подворотне.

Студент сидел на земле, прислонившись к стене, и смотрел на Артёма круглыми глазами.

– Вы… вы это… как вы так?

– Вставай, – Артём протянул руку. – Цел?

– Кажется… – парень ощупал рёбра, поморщился. – Синяки будут. Но жить буду. Спасибо вам огромное! Вы просто… вы супергерой какой-то!

– Я повар, – Артём улыбнулся уголком губ. – Пойдём, чаем напою. Шаверму мою отведаешь!

Артем поднял студента за руку со снежного покрова и они вместе пошли в сторону «Душевного лаваша»

Из окна соседнего дома, с четвёртого этажа, за этой сценой наблюдали двое.

Максим Сорокин опустил бинокль и повернулся к человеку с двумя планшетами, на одном из которых траслировалась картинка с камеры, а на втором писался протокол наблюдения.

– Записал?

– Так точно, – отозвался молодой человек. – Качество отличное. Видно, как он двигается. Это не рукопашка, не единоборства. Это… что-то другое.

– Скорость реакции, – задумчиво произнёс Сорокин. – И сила. Обычный человек так не может. Ты видел, как он того, первого, просто отправил в нокаут одним движением? Без замаха, без подготовки.

– Может, спецназ? – предположил напарник.

– Нет. Я перепроверил его досье. Никаких секций и службы в армии. Работал инженером в конторе на Лиговке, чертил комуникации, потом купил ларек у старого Азербайджанца Рашида, работал пока на точку не наехали, потом драка и задержание полицией, но вот ни причин задержания ни дела в участке, обнаружено не было. Все только со слов очевидцев. Как будто ни кто не хочет чтобы Артем Казанцев оставил след в документах. Тишайший человек. – Сорокин потёр подбородок. – А тут такое. Интересно. Очень интересно. Вячеслав Карлович будет доволен. Продолжаем наблюдение. И проверь, что за парень этот. Может пригодиться…

В ларьке было тепло и пахло мясом. Витя сидел на табурете, вцепившись зубами в шаурму, и мычал от удовольствия.

– Это невероятно, – бормотал он с набитым ртом. – Я думал, шаурма бывает только трёх видов: нормальная, никакая и «вызови скорую». А это… это искусство!

– Чай пей, – Артём пододвинул кружку. – Ты где живёшь?

– В общежитии, на Среднем. Компьютерная академия, учусь на кибербезопасность. – Витя отхлебнул чай и посмотрел на спасителя с новым интересом. – Слушайте, а вы правда просто повар? Ну, знаете, такие истории бывают… может, вы тайный мститель? Ночной патруль? Человек-шаурма?

Артём едва заметно дёрнул щекой.

– Я просто Артём. Работаю здесь. А ты пей давай и иди. Провожу до дома, чтоб эти… не вернулись.

– Ой, да я сам… – начал Витя, но встретившись взглядом с Артёмом, осекся. – Ладно. Проводите, если не трудно. А можно я буду к вам заходить? Ну, шаурму есть?..

– Заходи, – кивнул Артём. – Вечером, если что.

– Договорились!

Они вышли. Артём довёл Витю до общаги, подождал, пока тот не скроется в парадной. Ночь продолжалась…

Несмотря внезапную встречу и первую разборку с бандитами, ни кто не отменял ночной патруль. Артем вернулся в «Душевный лаваш», облачился в кастюм шаурмена и вышел из своей подсобки.

Он двигался по дворам, перетекая из тени в тень. Район спал, но чутко, как пёс, который и во сне прислушивается к шагам. Несколько раз Шаурмен замечал подозрительные компании, но те вели себя тихо – курили, пили, не буянили. Сегодня был спокойный вечер.

Но когда он вышел к Петроградской стороне, тишина кончилась.

У пельменной «Светлица» горел свет, хотя час был уже поздний. И там явно что-то происходило. Металлический лязг, глухие удары, сдавленные крики.

Артем рванул туда.

У входа в пельменную кипела драка. Вернее, избиение. Пятеро мужчин в чёрных костюмах, с короткими дубинками, наседали на женщину. Светлана – это была она – отбивалась скалкой, но их было слишком много. Один удар пришёлся ей по плечу, она охнула, но не упала, а, развернувшись, полоснула скалкой по воздуху – и та вдруг разъединилась на две части, соединённые цепочкой.

Нунчаки из скалки? Шаурмен моргнул, но времени удивляться не было.

Он влетел в гущу, как снаряд. Первого снёс плечом, второго отбросил ударом ноги в грудь, третьему перехватил руку с дубинкой и вывернул так, что тот взвизгнул.

Светлана воспользовалась моментом: отступила на шаг, сунула руку в висевший на поясе мешочек и метнула горсть чего-то в оставшихся двоих. Воздух наполнился свистом, и противники, получив залп мелкими твёрдыми предметами, заорали и попадали, хватаясь за лица и руки.

– Пельмени? – изумлённо выдохнул Шаурмен.

– Замороженные, – отрезала Светлана, добивая одного из упавших ногой. – С перцем. Быстро вяжи их, пока не очухались.

Через минуту все пятеро были связаны их же ремнями и прикручены к столбу освещения.

– Полицию вызвала? – спросил Шаурмен, тяжело дыша.

– Уже, – Светлана убрала телефон. – Патруль через пятнадцать минут будет. – Она повернулась к нему, оглядела с ног до головы. – А ты быстрый. Я и не надеялась, на помощь.

Шаурмен молчал.

– Слышала, что Шаурмен держит Васильевский, – продолжила Светлана, вытирая пот со лба. – А Петроградка – моя епархия. Но сегодня, выходит, ты мне подсобил. Спасибо.

– Не за что, – голос из-под маски звучал глухо. – Откуда они?

– Понятия не имею. Пришли, сказали: или плати, или закроем. Я отказалась. Они полезли. – Она посмотрела на связанных, которые начинали приходить в себя и тихо материться. – Но это не просто рэкетиры. Слишком гладкие, слишком наглые. Чувствуется рука.

– КК? – спросил Шаурмен.

Светлана удивлённо вскинула бровь.

– И до тебя дошли слухи? Ко мне сегодня двое от него заходили. Предлагали «сотрудничество». Я послала. Видимо, решили надавить по-другому.

Шаурмен кивнул, хотя внутри у него всё похолодело. Владислав Карлович выходил на всех по очереди. Это не совпадение.

– Пойдём, – Светлана махнула в сторону пельменной. – Посидим, чаю выпьем. Тут скоро полиция приедет. А нам есть о чём поговорить.

Артем колебался секунду, потом шагнул за ней.

Внутри «Светлицы» пахло тестом, мясом и ещё чем-то домашним, уютным. Светлана жестом указала на стул у стойки, сама встала за плиту, поставила чайник.

– Маску можешь снять, – сказала она, не оборачиваясь. – Я знаю, кто ты. Ещё с той ночи, пять лет назад.

Молчание. Потом лёгкий шорох – и Артём сел за стойку уже без маски, устало потирая лицо.

– Откуда ты знаешь?

– Я была в том участке, когда тебя привезли после задержания. – Светлана повернулась, поставила перед ним кружку. – Ты тогда спалил баню Борща. Тебя взяли и отпустили. А я как раз зашла в дежурку, когда тебя выводили. Ты посмотрел на меня. Всего секунду. Но я запоминаю лица. Это профессиональное.

Артём медленно отхлебнул чай.

– Ты была в органах.

– Пятнадцать лет. Майор. Потом ушла. – Она села напротив. – Моего напарника убили. Вернее, сделали так, что он пропал. А дело, которое он вёл, закрыли.

– Какое дело?

– Предприниматель Любимов. Слышал?

Артём напрягся. Кружка в его руке замерла на полпути ко рту.

– Любимов, – повторил он глухо. – Тот самый?

– Тот самый, – кивнула Светлана. – Он был связан со всеми кругами криминального мира Питера. И с теми, кто выше криминала. Мой напарник, Лёня… мы вместе начинали, вместе мечтали открыть своё дело после отставки. Он вплотную подошёл к Любимову. А потом Любимов исчез. И Лёня исчез. В один день. Как будто их стёрли из реальности.

– Ты пыталась найти?

– Пытаюсь до сих пор. Но все следы обрываются. – Светлана сжала кружку так, что побелели костяшки. – Их будто никогда не существовало. Даже фотографии из баз пропали. Только у меня остались… личные.

Артём долго молчал. Потом поставил кружку и посмотрел ей прямо в глаза.

– Я тоже пытался добраться до Любимова. Он нанял банду Борща, чтобы наехать на меня. На мою палатку.

Светлана подалась вперёд.

– Когда это было?

– Почти шесть лет назад. Я тогда только открылся. Алина… моя девушка, – он сглотнул, – была в палатке, когда они пришли. Я отлучился за продуктами. Они ворвались, стали крушить всё. Алина пыталась их остановить. Они… – голос его дрогнул. – Они плеснули ей в лицо кипящем маслом из фритюра. Ожог третьей степени. Половины лица.

– Господи, – выдохнула Светлана.

– Я пришёл, увидел… Вызвал скорую. Потом больница, операции, уход. Она долго не могла смотреть в зеркало. А я… – он сжал кулаки. – Я поклялся найти тех, кто это сделал.

– И как ты их нашел?

– Банда борща давно держала в страхе весь район, найти их логово было не сложно. Я пошёл к ним в баню. С тем, что было под рукой…

Светлана кивнула.

– Я читала рапорт. Баня сгорела. Банда Борща попала в больницу с травмами, но никто не дал показаний.

– Как же ты узнал, что за всем стоит Любимов?

– Как-то раз выйдя из больницы, я зашел в душевный лаваш, у входа меня ждал Сан-Саныч, бывший учитель философии который лишился всего и стал жить в кательной. Он попросил что-то покушать, приготовить я ни чего не мог, по этому купил ему пару бутербродов и стакан чая. Он и рассказал мне о банде борща, о том что за всем стоит Любимов…

– Как только меня выпустили из участка, я взяв оружие пошел к офису Любимова, но немного опоздал, на моих глазах он уехал на своем служебном автомобиле. Я стал ждать его у офиса, но он уже не вернулся… Вскоре его офис и сдание перешли к другому бизнесмену…

– Я не смог до него добраться, – Артём опустил голову. – Он исчез, как сквозь землю провалился. И я остался… с Алиной. Она не захотела больше быть со мной. Сказала, что не может смотреть на меня, потому что каждый раз вспоминает ту ночь. Уехала к родителям в другой город. Мы не общаемся.

– Мне жаль, – тихо сказала Светлана.

– Это было давно. – Артём поднял глаза. – Но Любимов… если он жив, я должен его найти.

– Если он жив, – повторила Светлана. – Но я почти уверена, что его убрали свои же. Он слишком много знал. И Лёня… мой Лёня, наверное, узнал что-то, чего не должен был. И его убрали вместе с Любимовым, чтобы замести следы.

– Ты думаешь, это был кто-то из системы?

– Я думаю, это была система, – жёстко ответила Светлана. – Но не та, что наверху. А та, что в тени. – Она помолчала, потом встала, подошла к окну, за которым уже мигали синие огни полицейской машины. – Послушай, Артём. То, что случилось с нами – не просто совпадение. Любимов, банда Борща, агенты «КК» сегодня… возможно, всё это нити одной паутины. И я не могу больше тянуть в одиночку.

Она повернулась к нему.

– В городе есть защитники. На каждом районе – свой. Я знаю как минимум троих, кроме нас с тобой. Мы не просто так получили свои способности. Это не магия, это… отклик. Город сам выбирает тех, кто готов его защищать. И не только от бандитов. Иногда появляются сущности, с которыми в одиночку не справиться. Они приходят из тени, из старого города, из подвалов и чердаков. Мы должны быть вместе, чтобы противостоять этому.

– Сущности? – переспросил Артём.

– Ты ещё не сталкивался? Повезло. – Светлана усмехнулась. – Но столкнёшься. Обязательно. И тогда поймёшь, что я права. Вступай в наш союз, Артём. Вместе мы сможем найти Любимова, если он жив. И защитить тех, кто не может защитить себя сам.

Артём долго молчал, глядя в темноту за окном. Потом поднялся.

– Я подумаю, – сказал он. – Мне нужно время.

– Время есть, – кивнула Светлана. – Но не много. «Кк» не будет ждать. И те, кто стоит за ним, тоже.

Он надел маску, шагнул к двери.

– Артём, – окликнула она. – Береги себя. И заходи на пельмени.

Он обернулся. Сквозь прорези маски блеснули глаза – усталые, но твёрдые.

– Спасибо, Света. Я приду.

Дверь закрылась, и Светлана осталась одна. За окном полицейские грузили задержанных в машину. Она посмотрела на скалку, всё ещё лежащую на стойке, и тихо сказала:

– Долго ты будешь думать, Шаурмен?! Город не ждёт.

А Артём уже бежал по улицам, стараясь скрываться в тени, и в голове у него крутилось одно имя, одно лицо, одна потеря.

Любимов.

Он найдёт его. Даже если для этого придётся встать плечом к плечу с бывшим опером, которая метает пельмени как картечь.

Новый день наступит скоро. А пока была ночь, и ночь принадлежала ему.