Разбит, но не сломлен

Глава 1 Былые времена

Я долго не мог понять, почему не могу быть счастливым, но оказалось, что мне мешал лишь я сам. И именно я стал причиной своего несчастья, своей погибели…

Людям всегда казалось, что небо создано лишь для того, чтобы лицезреть его. Но глядя на птиц, беззаботно летающих над их головами, они возжелали большего. И тогда люди стали вырывать у птиц крылья и присваивать себе. Каждый получил то, о чём мечтал — полёт. Все были счастливы до тех пор, пока не пришла зима. Всё живое вымерло, кроме людей, которых начал мучить голод. Тогда ничего не оставалось, кроме как есть своих собратьев, и это была битва за выживание. Никто не смог выжить, умерли даже те, кто был сильнее других, и осталась только пустота.

Именно эти строки сказки вспомнил юный Серафим, взглянув на небо. Стоя в забытьи, он опустил взгляд на невероятной красоты пейзаж — заснеженный лес. Он задумчиво приподнял глаза, и отметил что по небу кружили вороны, и их полет носил в себе будто бы тревожный характер.

Вдалеке между деревьями виднелся высокий тёмный силуэт человека и смотря на него ему становилось не по себе, сразу-же в сердце чувствовалась тревога. Но даже сквозь страх мальчику он казался очень знакомым, но вспомнить кто это был никак не получалось. Серафим задавался вопросом: «Что я здесь делаю, посреди леса, зимой?» Пытаясь восстановить хронологию событий, он вдруг услышал, как его кто-то зовёт.

Этот голос… Он ударил изнутри, мгновенно сбросив оцепенение. Серафим даже не понял, как сорвался с места. Тяжелые зимние ботинки вязли в сугробах, короткие детские ноги проваливались чуть ли не по колено, но он упрямо рвался вперед. Снег не просто хрустел — он оглушительно трещал под весом его неловких, торопливых шагов, пока ледяной ветер обжигал его горло, царапал грудь на каждом вдохе, а на выдохе вырывался изо рта рваными, густыми облаками пара, застилая обзор. Ресницы слипались от инея, однако он до ужаса боялся моргнуть. Боялся, что если зажмурится хоть на секунду — отец исчезнет, растает миражом среди этих бесконечных белых деревьев. Добежав, он едва не рухнул. Маленькое сердце колотилось где-то в самом горле, отдаваясь в ушах. Серафим тяжело уперся руками в колени поверх толстых штанов, жадно, со свистом глотая колючий воздух и не смея опустить взгляд с отца.

— Извини, папа, — проговорил он, глубоко задыхаясь. — Просто небо сегодня красивое, вот и засмотрелся.

— Будь осторожней, ведь мы сейчас в лесу. Если заблудишься, тебя могут съесть волки, так что будь бдительным, — мягко усмехнувшись проговорил мужчина — отец мальчика. — Мы ведь на охоте, здесь и ты сам можешь стать жертвой.

— Правда? — с наивным интересом спросил Серафим.

— Ну а как иначе? Пока ты смотришь на свою добычу, сзади может подойти хищник и напасть на тебя, — ответил отец с лёгкой усмешкой. — Так что, понял меня?

— Понял, — уверенно кивнул Серафим. — Тогда я буду защищать твою спину, пока ты целишься.

— Сразу видно — мой сын! — Андрей с явной гордостью сказал, и его ладонь опустилась на голову мальчика, нежно поглаживая по макушке. — Ладно, пошли уже, а то на ужин нам нечего будет есть.

Они переглянулись. Одного короткого взгляда снизу вверх — в знакомое, чуть усталое лицо — хватило, чтобы остатки страха окончательно отступили. Они шагнули в глубину чащи. Теперь каждый их шаг звучал в унисон: тяжелый, басовитый хруст отцовских сапог сплетался с частым, звонким скрипом под маленькими ботинками Серафима.В лесу стояла такая плотная, оглушительная тишина, что в ушах слегка звенело. Казалось, деревья вокруг затаили дыхание. С тяжелого, серого неба повалил снег — не мелкая колючая крошка, а огромные, с детскую ладонь, пушистые хлопья. Снежинки кружились в медленном, сонном вальсе, сталкивались, цепляясь друг за друга мохнатыми лучами, и мягко оседали на отцовские плечи, на вязаную шапку, таяли холодными каплями на разгоряченных щеках мальчика. Опускаясь на землю, они мгновенно сливались с сугробами, укрывая лес и их следы свежим, нетронутым серебром. И с каждым разом их было больше.

Несмотря на разыгравшуюся непогоду, Серафим с отцом продолжали идти. Отец шагал уверенно, время от времени оглядываясь по сторонам, готовый в любой момент направить своё ружьё на любого врага, который осмелится напасть. В его глазах читалась угрюмая решительность. Он был готов защитить своего сына и, если потребуется, пожертвовать собой ради него. Каждые несколько сотен метров он поправлял ружьё, которое нёс на плече.

Солнце уходило всё глубже за горизонт. В лесу заметно темнело. Вместо белоснежных покровов вокруг расстилались серые угрюмые поля. Становилось настолько грустно и мрачно, что Серафим сбавил темп и остановился.

Отец обернулся и увидел, что сын вытянул руки, соединив ладони, на которые всё быстрее падали снежинки.

— Что случилось? — спросил отец, мягко кладя руку ему на плечо.

— Снег усиливается. Скоро начнётся сильная метель, — со страхом в голосе произнёс Серафим. — Из-за метели мы можем потеряться, да ещё и солнце садится... — быстро бормотал он, смотря себе под ноги и сдерживая подступающие слёзы.

— Ну ты чего? — ласково сказал отец, присаживаясь на корточки перед мальчиком. — Мы не потеряемся, я обещаю тебе. Ведь я с тобой. А если погода совсем испортится, мы обязательно повернём к дому. А пока нужно найти зверя, подстрелим его и пойдём назад. Там нас встретит мама, — улыбнулся он.

Говоря эти утешительные слова, Андрей вдруг заметил вдалеке, прямо за спиной сына, крупного оленя, который раскапывал копытами снег в поисках жухлой травы. Он даже не обращал на нас внимание, продолжал копаться в земле.

— Смотри, какой красавец, — прошептал отец на ухо мальчику. Серафим медленно обернулся и, увидав оленя, тут же успокоился.

— Вот и зверя нашли. Осталось только подстрелить, и тогда сразу домой, — тихо продолжил Андрей, уже не сводя глаз с цели.

Он медленно снял ружьё с плеча и прицелился. Пальцы, застывшие от пронизывающего холода, с трудом сгибались. Наклонив корпус вперёд и совместив мушку с прицельной планкой, он замер. Серафим послушно отбежал немного назад и встал за его спиной.

Взгляд отца был сосредоточенным, он излучал абсолютную уверенность.

— Закрой уши.

Палец лёг на спусковой крючок. Плавное нажатие — и грянул оглушительный выстрел. Звук был настолько громким, что вся лесная живность бросилась врассыпную от грохота. Птицы, сидевшие на ветвях, с криком взмыли в небо. Сизый дым из ствола медленно потёк струёй. Сразу после выстрела послышался полный боли стон зверя и частый стук копыт.

Отец опустил ружьё и закинул его на плечо.

— Попал, осталось только догнать. — улыбнулся он. — Идём за ним, пока он не успел уйти далеко и след не остыл.

— Идём.

Отец сделал первый шаг, и сын поспешил за ним. Пройдя около пятидесяти метров, они вышли на место, где только что стоял олень. Снег там был разрыт и перемешан с землёй, виднелись чёткие отпечатки копыт и яркие капли крови. Тем временем метель усиливалась с каждой минутой.

Они двинулись по кровавому следу. Пройдя ещё несколько сотен метров, охотники наткнулись на странный, аномально большой сугроб, за который заворачивали свежие, алые следы.

Отец остановился. Серафим испуганно выглядывал из-за его плеча. Они оба пристально смотрели на загадочный холм, словно за ним таилась какая-то зловещая тайна.

— Чутьё подсказывает, что здесь что-то не так. Не может посреди леса быть такого огромного сугроба, — с явной осторожностью и тревогой произнёс отец.

— Наверное, с дерева упал снег?—тихо промолвил Серафим.

— Конечно, такое бывает, но посмотри: на ветках соседних деревьев снега по-прежнему полно, — ответил Андрей, внимательно осматривая кроны. — Подожди меня здесь. Если что-то случится — назад. — Его голос звучал неспокойно.

Снова взяв ружьё наизготовку, отец пригнулся и медленно, крадучись, начал приближаться к сугробу. Обходя его сбоку, он случайно задел коленом снежную кромку. Часть наста осыпалась, и под ней показался густой коричневый мех.

В голове Андрея мгновенно промелькнула мысль: под снегом лежит туша раненого оленя. Из-за усталости, разыгравшейся метели и желания поскорее согреться он ухватился за эту обманчивую, но такую удобную догадку, проигнорировав здравый смысл: как олень мог за пару минут упасть и оказаться погребённым под старым спрессованным снегом? Решив, что охота окончена, отец успокоился и выпрямился во весь рост. Он обернулся к сыну, который провожал его взволнованным взглядом. «Нужно быстрее заканчивать и возвращаться, чтобы мальчик не мёрз и не переживал», — подумал Андрей.

Упёршись рукой в сугроб, чтобы нагнуть тушу, он вдруг замер. Ладонь ощутила живое тепло , а за ним и дыхание.”Значит он ещё живой”,— подумал он. Убрав руку со снега перед взором открылась белая шерсть. В голове пронеслась тысяча мыслей. Откуда белая шерсть? Он начал рукой стряхивать снег, и с каждым разом мех становился больше, и вдруг откуда не возьмись появился ярко голубой сапфир. Глаз?

Не успел он отдёрнуть руку, как сугроб взорвался белым вихрем. Из снежного плена на Андрея со свирепым рыком бросился огромный белый зверь.

Мужчина навзничь повалился на снег, выпустив ружьё. В следующее мгновение на его грудь прыгнул массивный полярный волк. Между клыками хищника и лицом Андрея оставались считанные сантиметры. Разинув пасть, волк стал неистово рвать плоть, в ответ получая ножом. Боковым зрением он видел как откуда не возьмись выбежали ещё три серых волка. Они начали грызть его ноги, попутно тянув их в разные стороны.

Андрей начал кричал во всю мощь лёгких, отчаянно пытаясь запугать, но всё было тщетно. На теле стремительно появлялись глубокие рваные раны, но он всё так-же наносил удары ножом. Снег вокруг окрасился в багровый цвет. Каждое движение Андрея становилось всё слабее, тело сковывал смертельный холод, а из ран хлестала кровь. Разум шептал: «Всё кончено. Мне одному их не одолеть...»

Опустив руки, он приготовился к тому, что умрёт здесь, посреди глухого зимнего леса. И вдруг пространство расколол оглушительный выстрел, настолько громкий, что свист долго наполнял уши, затем ещё один и ещё, пока патроны не кончались в магазине.

Волк замертво рухнул прямо на грудь мужчины, прекратив терзать его тело, а остальные тут-же разбежались в стороны. Андрей из последних сил смотрел на серое, затянутое тучами небо, с которого медленно опускались снежинки, пока холод проникал сквозь клочья окровавленной одежды.

Отведя взгляд он увидел сына, который беззвучно подошёл и теперь стоял над ним. Ружьё в маленьких руках дрожало. Лицо мальчика было мокрым от слёз, которые безудержным потоком лились из его широко раскрытых глаз.

Отец продолжал беспомощно лежать, не в силах даже пошевелиться. Он смотрел на своего сына, их хотел его обнять, но смог лишь простонать от боли.

— Папа! Папа! — навзрыд плакал Серафим, упав на колени и утыкаясь носом в его плечо.

— Тише, сынок, тише...— шептал Андрей, ели согнув рукой он гладил его по куртке сдерживая свою боль. — Ты спас меня. Я здесь, я всегда буду с тобой.

Закрывая глаза, Серафим рыдал, крепко обнимая отца...

Он резко открыл глаза в своей мягкой, тёплой постели. Не было ни заснеженного леса, ни раненого отца, ни леденящего холода, пробирающего до костей. Перед ним был лишь привычный потолок из тёмных деревянных брусков. Вдруг до него дошло: это был всего лишь сон.

Но в глубине души с новой силой вспыхнула жгучая, неутихающая боль от воспоминаний об отце, который трагически погиб двенадцать лет назад.

— Я всегда буду помнить о тебе, отец, — тихо произнёс повзрослевший Серафим, и одинокая слеза скатилась по его щеке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.