Хроники ОРКС. Планета Форго-3, первый рубеж. Том 1.
- -
- 100%
- +
Неферит резко выдохнула и активировала планшет. Над столом всплыла голограмма — снимки кристаллов. Фиолетовое свечение голограммы смешалось с янтарным светом бара, и в этом неестественном освещении лицо Неферит казалось почти инфернальным.
— Смотри. — Она ткнула пальцем в изображение, и голограмма пошла рябью. — Они везде, где были Геоиды. В каждом отчёте, в каждом снимке. Понимаешь? — Её голос сорвался на хрип, и в нём смешались ярость, боль и что-то ещё глубокое, запрятанное. — Это они. Это они отравили мой мир. Мою жизнь. А теперь они на Форго-3, делают то же самое! И не только там! Теперь я знаю, как они выглядят и где их достать!
Она с силой ударила ладонью по столу. Стакан Кристины подпрыгнул, янтарная жидкость плеснула через край, заливая тарелку.
Кристина медленно кивнула, не отводя взгляда от голограммы. Обычная бравада исчезла с её лица, оставив что-то куда более редкое — понимание. Настоящее, выстраданное.
— Да. Это они. Геоиды. Я знаю. — Она взяла стакан, сделала глоток, вытерла рот тыльной стороной ладони. — Я сражалась с ними на двух планетах до того, как ты присоединилась. Видела их работу вблизи. И кристаллы эти тоже видела. Мы зовём их «кремниевой порослью». Они появляются там, где эти твари закрепляются надолго. Как сорняки.
Она отставила стакан и подалась вперёд, опираясь локтями на стол. Отблески голограммы плясали на её красной коже, делая её похожей на демона из старинных легенд.
— Слушай, Неф. Я понимаю твою злость. Правда. Когда я впервые увидела, что они делают с целыми мирами — как они выжигают всё живое и заменяют своим кремниевым дерьмом, — я хотела разорвать каждого голыми руками. И до сих пор хочу. Но... — она сделала паузу, подбирая слова, редкое для неё занятие, — ...злость — плохой советчик. Я на своей шкуре это знаю. Да и ты тоже.
Неферит смотрела исподлобья, но уже чуть спокойнее. Хвост перестал хлестать воздух и теперь лишь медленно покачивался из стороны в сторону. Теперь это было для неё личным. Ведь вся её жизнь, которая так глупо чуть не оборвалась в ту ночь, была следствием присутствия этих инопланетных тварей. Они отравили её мир. Они сделали её той, кем она стала — тираном, завоевателем, чудовищем. А теперь она может добраться до них, и она может мстить.
— Расскажи. Ты сражалась с ними. Как это было? Как вы их побеждали? Что ты чувствовала, когда убивала их? И. — она заколебалась, подбирая слова, — ...тот случай, когда Вик отпустил раненого Геоида. Это правда? Они действительно чувствуют страх?
Кристина усмехнулась — но невесело, скорее задумчиво:
— О, да. Тот случай. Я там была. Вик оторвал твари руку, просто, как ветку с дерева. Хрустнуло только. И эта штука... она остановилась. Посмотрела на него. И в этих... не знаю, глазах, сенсорах, чём-то... был чистый ужас. Я никогда не видела, чтобы камень выглядел испуганным, а этот выглядел. У него была... морда. И на ней — выражение. Такое же, как у человека, который понял, что сейчас умрёт. Она развернулась и рванула в портал, как ошпаренная. Только пятки засверкали. Ну, образно. Пяток у них нет.
Она взяла стакан, сделала ещё глоток.
— Вик не стал добивать. Я тогда орала на него: «Какого чёрта, командир?! Это же враг! Она вернётся с подкреплением!». А он просто посмотрел на меня и сказал: «Она больше не вернётся. И расскажет своим о том, что видела. Страх заразителен. Пусть лучше боятся, чем ненавидят».
Кристина покачала головой и залпом допила остатки из стакана.
— Значит, они не бездушные машины... — Неферит задумчиво провела пальцем по краю стакана. — У них есть инстинкт самосохранения. Это можно использовать. — Она подняла взгляд, и в нём горел холодный, тактический огонь. — А что насчёт их силы? В отчётах сказано, что слабейший из них может перебить роту рыцарей. А крупные особи не берёт даже плазма. Как вы справлялись?
Кристина хмыкнула и с видимым удовольствием размяла плечи, хрустнув суставами.
— Ну, слабых и средних я валю голыми руками. Буквально. Моя кожа крепче их брони, а кулаки как кувалды. Смотри: хрясь и нету. — Она изобразила удар. — Су помогает своими лезвиями и взрывчаткой. У неё есть штука: «кислотный туман», разъедает их кремниевую оболочку на раз, но только малых. Муо снимает тех, кто поменьше, с расстояния, её плазма бьёт точно в сочленения, где броня тоньше. А крупные... — она помрачнела, и веселье исчезло с её лица, — ...тут без командира никак. У него удар как у рельсотрона. Вот такими и крушим гигантов. Ну, или орбитальной бомбардировкой с «Феникса». Но это крайний случай.
Она взяла стакан, но пить не стала — просто вертела в руках, глядя на янтарные разводы на стекле.
— Самое поганое — это грибница. Если на Форго-3 есть активная грибница, у нас будут большие проблемы. Эти твари растут там, как грибы после дождя. И главный монстр — он всегда огромный. Но я никогда сама не видела грибницу.
Неферит молчала, переваривая услышанное. Затем тихо, но твёрдо произнесла:
— Значит, наша задача — найти грибницу до того, как она активируется. И уничтожить её тихо, без гигантских монстров и потери городов.
— Именно. — Кристина кивнула и стукнула кулаком по столу. — И вот тут ты со своим тактическим мозгом нам и нужна.
Она подняла пустой стакан и вопросительно взглянула на Неферит.
— Так что давай, тактик. У тебя есть план, как искать эту чёртову грибницу в средневековом мире, полном зверолюдей и магии?
Неферит слабо улыбнулась холодной, но уже не колючей усмешкой. Взяла с соседнего стола чистый стакан и пододвинула к Кристине:
— План пока сырой. Но я знаю, с чего начать. Налей мне тоже. И я расскажу.
Кристина скалилась, наливая янтарной жидкости в оба стакана:
— Вот это по-нашему. Давай, хвостатая. Рассказывай. А я добавлю, если что — у меня опыт полевой, а не бумажный.
Они чокнулись. Звон стекла разнёсся по пустой столовой, и за панорамным окном, словно в ответ, мигнула далёкая звезда.
Неферит провела пальцем, и на голограмме появились первые пометки — яркие, фиолетовые, под цвет её эфира.
— Первое: искать места с повышенной концентрацией кристаллов или его аналогов. Нужно отправить дронов на детальное сканирование. Пусть ищут аномалии в геологической структуре. Кристаллические жилы, пустоты, неестественные полости. В идеале: сканирование с орбиты, когда подлетим.
Кристина кивала, подперев щёку кулаком:
— Логично. А если грибница глубже, чем видят дроны? Или маскируется?
— Тогда второе: социальные следы. — Неферит переключила голограмму на схему Вектрополя. — Геоиды внедряются в общество, чтобы разжигать войны и ослаблять население. Нужно искать регионы с неестественно затяжными конфликтами, внезапными предательствами среди знати, странными союзами, которые не имеют смысла. Всё, что пахнет манипуляцией извне. И я уже догадалась для чего нужны грибницы. Это боевой потенциал, чтобы вырезать наиболее стойкое население. А значит, этот потенциал будет направлен туда, где они не смогут разжечь горнило войны.
Над столом всплыли схемы — модель города, линии коммуникаций, отметки правительственных зданий.
— Например, если два соседних королевства веками жили мирно, а потом вдруг начали резать друг друга из-за пустяка — это подозрительно. Если король внезапно сменил советников и начал гонения на магов — подозрительно. Если в регионе участились исчезновения людей, а местные власти это игнорируют — подозрительно вдвойне.
Кристина хмыкнула, и в этом хмыканье слышалось что-то среднее между скепсисом и уважением:
— То есть ты предлагаешь читать местные новости и сплетни? Искать местную «жёлтую прессу»?
— Я предлагаю анализировать информацию, — сухо ответила Неферит. — Су сказала, что в столице должны быть архивы, библиотеки, возможно, магическая академия. Нужно внедриться и изучить историю региона за последние десятилетия. Где были войны? Где случались эпидемии? Где появлялись «проклятые земли» или «обиталища чудовищ»? Всё это — потенциальные точки.
— И третье, самое неприятное. Если грибница уже активирована и начала производить монстров, то значит у нас мало времени. Нужно искать сведения о необычных чудовищах и монстрах и готовиться к худшему.
Кристина допила стакан и поставила его на стол с глухим стуком:
— Неплохо, тактик. Очень неплохо. Три направления поиска: геолого-энергетическое, социальное и мифологическое. Если хоть одно даст зацепку, то мы сузим район. — Она скалилась. — А дальше мой выход. Найду грибницу — разнесу её в щепки. В смысле, в кристаллическую пыль. Будет красиво.
Неферит позволила себе лёгкую улыбку.
— Не спеши. Грибница — это не просто пещера с кристаллами. Это живая структура. Если её повредить неправильно, она может выпустить защитный механизм. Или самоуничтожиться, похоронив тебя. Нужно действовать аккуратно: сначала изучить, потом нейтрализовать.
Она стала серьёзнее и подалась вперёд:
— И ещё. Ты говорила, что сражалась с Геоидами. Расскажи мне о них больше. Не из отчётов. Что ты чувствовала, когда била их? Как они двигаются? Есть ли у них слабости, которые не описаны в файлах? Мне нужно понять их... душу, если она у них есть. Это поможет предсказывать их действия.
Кристина задумалась, наливая себе ещё немного. Её лицо на мгновение стало далёким — там, за гранью настоящего, лежали воспоминания о битвах, о которых она редко рассказывала.
— Душу, говоришь... Ну, слушай. Они странные. Когда дерёшься с ними, ощущение, будто бьёшь по живому камню. Твёрдые, но внутри что-то пульсирует. Как сердце, только не органическое. Двигаются... по-разному. Мелкие — быстро, дёргано, как насекомые. Не угонишься, если не привык. Крупные — медленно, но неотвратимо, как лавина. И знаешь, что я заметила? Они почти никогда не атакуют первыми, если не уверены в победе. Они наблюдатели. Оценивают. Выжидают. Как пауки в засаде.
Она нахмурилась и сделала большой глоток.
— И да, эмоции у них есть. Я видела не только страх. Однажды, когда мы с Виком бились, одна тварь, раненая, истекающая этим своим светящимся дерьмом — прикрыла собой мелкую. Как мать. Понимаешь? Как мать, защищающая детёныша. Вик тогда остановился, посмотрел... но всё же добил. Он сказал: «Это жертвы своей природы. Уничтожать их — необходимость, но не нужно получать от этого удовольствие».
Она замолчала, глядя в стакан так, будто на дне его прятались ответы на вопросы, которые она боялась задать.
— С тех пор я. стараюсь не ненавидеть их. Просто делаю работу. Так проще. Ненависть выжигает изнутри.
Неферит молчала, переваривая услышанное. Её пальцы медленно вращали стакан на столе. Где-то в глубине её фиолетовых глаз шла невидимая борьба — между старой ненавистью и новым пониманием.
Наконец она заговорила — тихо, почти шёпотом:
— Я понимаю. Но мне пока трудно... не ненавидеть. Слишком много они у меня отняли. Мой мир. Мою жизнь. Может, когда я увижу их вживую, пойму. А пока... — она подняла стакан, и в этом простом жесте было что-то почти ритуальное, — ...давай выпьем за то, чтобы найти эту грибницу и за то, чтобы уничтожить всех кремниевых тварей. И за то, чтобы вернуться с этой планеты живыми.
Кристина подняла стакан, и стекло звякнуло о стекло — чистый, высокий звук, повисший в тишине пустой столовой:
— За это всегда. И за то, чтобы Вик не натворил там глупостей без нас. А то знаю я его, полезет в самое пекло, герой хренов, а нам потом отдуваться. И за ОРКС. И за новых членов. За тебя, Неф.
— За второй шанс, — тихо ответила Неферит и посмотрела на звезды в окне.
Они выпили. За окном медленно вращалась звёздная спираль — равнодушная, вечная, хранящая в себе миллионы ещё не рассказанных историй. Две женщины сидели в тишине, и между ними незримо крепла связь — не просто боевых товарищей, но тех, кто делит общую боль и общую цель.
Глава 9. Партнеры
Тренировочный отсек «Феникса» в ранний час дышал пустотой и холодным озоном. Силовые поля на стенах мерцали вполсилы, ожидая активации, дроны-регистраторы спали под потолком, свернувшись, как металлические летучие мыши. Голубоватая подсветка заливала арену ровным, стерильным светом, в котором каждое движение казалось чуть более резким, чуть более значительным, чем обычно. Воздух пах разогретыми панелями и чем-то ещё — тем самым запахом, который бывает только в местах, где часто происходят схватки. Запах пота, стали и победы.
Неферит вошла первой — свежая, собранная, как клинок, только что извлечённый из ножен. На ней был облегающий тренировочный костюм тёмно-серого цвета, подчёркивающий каждую линию её фигуры, хищную, текучую грацию, которая была свойственна только ей. Короткие розовые волосы, были убраны сзади в короткий хвостик. Чёлка падала на глаза, придавая взгляду дополнительную остроту. Ни следа вчерашней усталости. Ни тени недосыпа. Хвост плавно покачивался, описывая в воздухе широкие дуги. Острые уши стояли торчком — боевая стойка, перенесённая с полей сражений в тренировочный зал.
Она вышла в центр арены, обвела взглядом пустое помещение и демонстративно, вздохнула:
— Ну конечно. Я прихожу вовремя, как цивилизованное существо, привыкшее к дисциплине и порядку, а эта гора мышц, видимо, ещё дрыхнет после вчерашнего. — Она покачала головой, и в этом жесте было столько же осуждения, сколько и наигранной скорби. — Пунктуальность — удел избранных, не так ли? Но нет, некоторым подавай ещё часок поспать. А потом они удивляются, почему их завоевали.
Она начала разминаться. Движения были плавными, грациозными — почти танец. Наклоны, выпады, растяжка. Каждое движение отточено до автоматизма, но в нём сквозило что-то, что выходило за рамки простой практичности. Она не просто разогревала мышцы — она позировала. Для пустого зала, для дронов, для самой себя. Стойка, полуоборот, взмах хвостом. Хищница, наслаждающаяся собственной формой. Клинок, тоскующий по ножнам и одновременно презирающий их.
Дверь с грохотом открылась — без той мягкой деликатности, с какой обычно работали сенсоры «Феникса». Видимо, Кристина приложила к панели кулак вместо ладони. Ввалилась краснокожая демоница — взлохмаченная, с помятым лицом, в мятой майке, которая явно помнила лучшие времена и, кажется, была надета задом наперёд. Она зевнула, продемонстрировав полный набор острых клыков, и потянулась так, что суставы захрустели вразнобой — шея, плечи, спина, всё сразу.
— Уф-ф-ф... Ну и рань же, хвостатая. Я думала, после вчерашнего ты будешь отлёживаться. Мы ж вчера нормально так посидели. Я, между прочим, ещё час после тебя сидела. Допивала. Размышляла о жизни. Ну, как размышляла — в стакан смотрела.
Неферит не повернула головы. Она продолжала разминку, но теперь её движения стали чуть более резкими — видимо, присутствие Кристины заставило её подсознательно переключиться в режим «показательного выступления».
— Отлёживаться? Я — Великая Неферит. Бывшая разрушительница. Та, кто не боялась ничего и никого. Та, кто не спала сутками во время войны и всё равно выглядела безупречно. А не какая-то там... — она выдержала крошечную, но убийственную паузу перед последним словом, и в этой паузе уместилась целая лекция о социальном неравенстве, — ...ты. Мой организм способен переработать любой яд и восстановиться за часы. В отличие от некоторых, кто, видимо, даже не знает, что такое режим. И что такое расчёска. И что такое «лечь спать до полуночи».
Она наконец повернулась и окинула Кристину оценивающим взглядом — тем самым, которым когда-то оглядывала новобранцев, решая, кто выживет, а кто станет кормом для пустошей. Фиолетовые глаза с голубыми вертикальными зрачками медленно просканировали демоницу с головы до ног. Вердикт был вынесен мгновенно и не подлежал обжалованию.
— Боги, на кого ты похожа. Ты вообще спала или продолжала квасить в одиночестве? От тебя разит, как от винной бочки на солнцепёке. И убери эту... штуку с лица, это называется «причесаться», если ты не в курсе. Я понимаю, что в твоём лексиконе это слово, возможно, отсутствует, но поверь — оно существует. И означает оно «провести расчёской по волосам, чтобы не выглядеть как пугало».
Кристина хмыкнула, ничуть не обижаясь. Она прошла к скамье и принялась разминать плечи:
— Ого, кто-то сегодня с утра в ударе. Слушай, а ты всегда такая... колючая, или только когда нервничаешь? Потому что я заметила закономерность: чем больше ты нервничаешь, тем длиннее у тебя фразы. И тем сложнее в них слова. Сейчас ты сказала «отсутствует» и «лексикон». Для меня это показатели. Ты чего, боишься, что я тебя уделаю?
— Нервничаю? — Неферит вздёрнула подбородок, и фиолетовые глаза вспыхнули. Чёлка качнулась, открывая лоб. — Я просто не привыкла ждать. В моём клане опоздание на тренировку каралось лишением руки. Или публичной поркой. В зависимости от настроения. Моего настроения, разумеется. И, как ты могла заметить, настроение у меня сегодня... не самое благодушное.
Она сделала изящный выпад — один из тех, что Кристина уже видела вчера. Из ладони выскользнул крошечный эфирный клинок, сверкнул в воздухе фиолетовой вспышкой и тут же растворился, словно его и не было. Никакой боевой необходимости в этом жесте не было — чистая демонстрация. Показ мускулов. Только вместо мускулов — эфир.
— Но ты, так уж и быть, прощена. На первый раз. В конце концов, не всем дано чувство времени и ответственности. Кому-то приходится довольствоваться грубой силой и. — она махнула рукой в сторону Кристины, неопределённо, но крайне выразительно, — ...вот этим всем. Этой... общей атмосферой бардака, которую ты приносишь с собой в любое помещение.
Кристина скалилась, разминая кулаки. В её жёлтых глазах загорелся тот самый опасный огонёк, который Неферит уже научилась распознавать — предвестник ярости, смешанной с азартом.
— Ну-ну, продолжай. Мне даже интересно, на сколько тебя хватит. Обычно все после пары моих спаррингов забывают о гоноре: посмотрим, что ты запоешь через час. И сколько слов в твоих фразах останется. Спойлер: обычно остаётся два. «Хватит» и «больно».
Неферит снисходительно улыбнулась — одной из тех улыбок, которые должны были бы вывести из себя кого угодно. Самой кокетливой и одновременно убийственной.
— О, дорогая моя гора мускулов. Ты, кажется, путаешь гонор с врождённым превосходством. Я не «запою». Я буду комментировать каждую твою ошибку. А их будет много. Потому что ты полагаешься на грубую силу, а я. — она провела рукой по воздуху, и вокруг пальцев вспыхнуло фиолетовое сияние, обвивая их, как жидкий шёлк, как ручная молния, — ...я — искусство. Я — стратегия. Я — всё то, чего тебе не хватает, чтобы быть не просто горой мышц, а полноценным бойцом.
Она встала в боевую стойку — элегантную, почти балетную: одна нога чуть впереди, корпус развёрнут, руки подняты с той особой, текучей готовностью, которая была свойственна только тем, кто провёл в боях всю жизнь. Хвост замер, направленный точно в сторону противницы, как дополнительное оружие. Как стрела, готовая сорваться.
— Ну же, Кристина. Покажи мне этот хвалёный «прессинг». Только постарайся не запыхаться в первые пять минут. Мне будет скучно. А когда мне скучно, я начинаю придумывать особенно обидные сравнения. И поверь, у меня их арсенал.
Кристина захохотала — громко, раскатисто, совершенно искренне. Смех разнёсся по пустому залу, отразился от стен, вернулся эхом:
— Вот же ж... Ладно, хвостатая. Сама напросилась! И не говори потом, что я тебя не предупреждала!
Она бросилась в атаку. Мощно, быстро, как выпущенный из катапульты камень. Её кулак рассёк воздух с низким, свистящим гулом — и рассёк бы Неферит пополам, если бы та всё ещё стояла на месте. Но Неферит ушла в сторону с грацией танцовщицы, даже не используя эфир. Просто перетекла из одной позиции в другую, позволив Кристине пролететь мимо и едва не врезаться в силовое поле на краю арены. Поле вспыхнуло предупреждающим синим, но демоница устояла на ногах — затормозила в последний момент.
Неферит даже не запыхалась. Она стояла в нескольких метрах, поправляя несуществующую складку на рукаве, всем своим видом выражая скуку высшего существа.
— Видишь? Ты предсказуема. У тебя на лице написано, куда ты будешь бить. За секунду до удара. У тебя там всё: брови, глаза, разворот плеч — кричит: «Сейчас я ударю вот сюда!». Ты когда-нибудь слышала о тактике? О финтах? О том, что противника можно обмануть? Ах да, забыла. Ты же думаешь кулаками. Двумя. О чём это я...
Кристина зарычала, но в этом рыке слышалось скорее веселье, чем злость. Она атаковала снова. На этот раз хитрее: ложный замах правой, резкий выпад левой, подсечка на уровне колен. Движения были быстрыми, отточенными — видно, что она действительно умела драться, а не просто полагалась на силу. Годы тренировок, годы боёв, годы выживания давали о себе знать.
Неферит снова ускользнула. На этот раз ей пришлось чуть больше извернуться — подсечка прошла в миллиметре от её голени, — но лицо осталось всё той же маской скучающего превосходства. Она зевнула — демонстративно, прикрывая рот ладонью.
— Ску-у-учно. Ты вообще стараешься? Или это твой способ усыпить меня, чтобы я потеряла бдительность? Если да, то поздравляю — почти получилось. Я чуть не заснула стоя. Стоя, Кристина. Это новый уровень. Обычно меня усыпляют только долгие речи неудачников, которые пытаются оправдать свои провалы. А ты умудряешься делать это кулаками. Инновационно.
Кристина остановилась. Тяжело дышала — но не от усталости, а скорее от эмоций. Ухмылялась. В жёлтых глазах плясали бесенята. Она упёрла руки в бока и наклонила голову набок.
— А знаешь, что, принцесса? Ты реально бесишь. Реально. У меня уже глаз дёргается. Но в этом что-то есть. Я таких, как ты, ещё не встречала. Обычно люди либо боятся меня и молчат, либо огрызаются и всё равно молчат, когда я на них наступаю. А ты... ты не замолкаешь. И это... — она задумалась, подбирая слово, — ...освежает. Ладно, давай серьёзно. Я включаю настоящий прессинг. Без шуток. Без поддавков. Готова?
— Я всегда готова. — Неферит лениво поправила волосы, заправляя выбившуюся прядь за острое ухо. Жест, которым она пользовалась, чтобы бесить собеседника ещё больше. — В отличие от некоторых, кто сначала машет кулаками, а потом думает. Или не думает вообще, это мы ещё не выяснили. Давай, удиви меня. Хотя бы попытайся. Я постараюсь не заснуть до того, как ты войдёшь в раж.
Кристина сорвалась с места.
Это был другой уровень. Скорость, сила, точность — всё взлетело на порядок. Краснокожая демоница больше не атаковала предсказуемо: её удары шли сериями, с разных углов, с ложными замахами и резкой сменой ритма. Прямой в корпус — ложный. Апперкот — настоящий, но медленнее, чем мог бы быть, чтобы сбить ожидание. Разворот, удар локтем, снова подсечка, на этот раз сдвоенная. Воздух гудел от скорости её движений. Силовые поля на стенах вспыхивали чаще — реагировали на близость ударов.
Неферит пришлось уклоняться всерьёз. Хвост заметался, помогая держать равновесие в самых невероятных уклонах. Острые уши прижались назад — признак предельной концентрации. На лице впервые проступил настоящий азарт, сменивший скучающую маску. Фиолетовые глаза горели ярче, голубые зрачки сузились до тончайших щелей. Она всё ещё улыбалась — но теперь в этой улыбке было что-то хищное.
— О-о-о, кажется, кто-то наконец проснулся. Это уже интереснее. Почти похоже на танец. Ну, на танец медведя. Которого учат балету с переменным успехом. — Её голос всё ещё звучал надменно, но теперь в нём проскальзывало что-то похожее на уважение. — Но всё ещё недостаточно. Смотри, я покажу тебе, как надо. Внимательно. Я не повторяю дважды.
Вокруг её ладони сформировался эфирный хлыст — длинный, гибкий, пульсирующий фиолетовым светом. Она щёлкнула им в воздухе, и звук разнёсся по залу, как удар бича. Резкий, хлёсткий, почти болезненный для ушей. Кристина едва успела отскочить, хлыст рассёк воздух в том месте, где только что было её плечо. На коже остался лёгкий ожог — неопасный, но ощутимый.
— Видишь? Расстояние. Контроль. Ты не можешь достать меня своими кулачищами, а я могу достать тебя вот этим. Это называется «превосходство тактики над грубой силой». Запомни, может, пригодится. Если научишься думать. Что, признаю, маловероятно, но вдруг.
— Ты невыносима, ты в курсе? — прорычала Кристина, но в глазах её плясало веселье, а не ярость. Она даже не пыталась скрыть, что наслаждается происходящим.
Неферит ослепительно улыбнулась — той самой улыбкой, которая была оружием не хуже эфира. Кокетливой, острой, с оттенком превосходства, который должен был бы бесить, но почему-то... не бесил.