- -
- 100%
- +
Она встряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Её хвост метнулся — туда-сюда, словно соглашаясь с ней.
— Так что давай начистоту. — Голос снова стал твёрдым, командирским. Таким, каким она когда-то отдавала приказы с вершины своего трона высокомерия. — Зачем я тебе? Ты ведь не спасаешь обгоревших дур из жалости. Я таких, как ты, за километр чую. Ты хищник, как и я. Только твоя охота другого масштаба, да? Так что ты хочешь получить взамен? И не говори «твою дружбу», потому что я рассмеюсь и у меня разойдутся швы.
И тогда он улыбнулся — по-настоящему, как это делают древние существа. Не наглой ухмылкой, не саркастическим оскалом, а улыбкой существа, которое наконец-то увидело то, что искало. И от этой улыбки даже костёр, казалось, на миг позеленел. Пламя дрогнуло, меняя оттенок — оранжевый смешался с изумрудным, и на поляну легли неестественные, колдовские тени. У неё по спине снова пробежал холодок. Не страх. Предвкушение.
— Тебя, Неферит. Всю, без остатка. Без права на возврат и обмен. — Он произнёс её имя так, будто оно весило целую планету. — Твои острые как бритва таланты. Твой изворотливый, холодный ум. Твою чудовищную креативность в решении проблем. Твою заносчивость, которая раздражает до скрежета зубов. Твою стервозность, от которой у моих людей будет нервный тик. Твои колоссальные, необузданные силы по управлению эфиром. Я хочу заполучить всё это в свой арсенал. — Его зелёные глаза засияли в ночи так ярко, что пламя костра подёрнулось изумрудным оттенком, затанцевало в такт его словам. — Взамен я дам тебе то, чего ты никогда бы не получила, сидя на своём вымышленном троне, ты увидишь галактику, Неферит. Не картинку в телескопе, не древние легенды о звёздных странниках — настоящую, живую, дышащую галактику. Тысячи миров. Тысячи рас. Тысячи вещей, которые твой мир даже не мог вообразить. И, возможно, узнаешь тайны своего мира — и есть ли у них связь с нашими каменными ублюдками. И знаешь, я почему-то в этой связи не сомневаюсь. Ну а в качестве социального пакета: бесплатная, безлимитная выпивка и море жратвы за мой личный счёт. И конечно же, регулярные, опасные, сложно выполнимые задачи с высоким шансом летального исхода. Всё как ты любишь. Я давно наблюдал за тобой. Знаешь, смотреть, как ты строишь свою маленькую империю, было вдохновляюще. Но теперь твоим полем станет не твоя дыра на этой грязной планете, а куда большее пространство. — Он наклонился вперёд, и свет костра выхватил из темноты его лицо, хищное, вдохновлённое, безумное. — Ну что? Я заинтересовал? Или мне ещё станцевать?
Неферит замерла. То, о чем он говорил, было вдохновляюще и, возможно, это могло стать её личной целью. Зелёное сияние его глаз отражалось в её расширенных зрачках и на мгновение она выглядела не грозной тираншей, закалённой в битвах, а той, кем стала в момент падения: растерянной, загнанной, отчаянно цепляющейся за жизнь. Но лишь на мгновение. А потом в ней что-то щёлкнуло. Что-то переключилось.
Её губы медленно растянулись в усмешке — зеркальном отражении его собственной. Хвост перестал нервно хлестать траву и лёг ровно, расслабленно — признак того, что решение принято. В фиолетовых глазах загорелся знакомый опасный огонёк. Тот самый, который когда-то заставлял её подчиненных дрожать.
— Всю меня, значит... — Она тихо, грудным смехом рассмеялась, покачивая головой. — Либо ты клинический безумец, сбежавший из галактической психушки, либо ты действительно единственный тут, кто видит суть вещей, а не мою шикарную, хвостатую задницу, как ты выразился.
Она медленно, превозмогая боль и слабость, села полностью — уже не лёжа, как обречённая жертва, а почти вровень с ним. Плечи расправлены, спина прямая как струна. Взгляд прямой, твёрдый, без тени страха или сомнения. Только холодный, дьявольски точный расчёт хищницы, заключающей самую важную сделку в своей жизни.
— Галактика другие планеты тайна мира, — перечислила она медленно. Пальцы сжались в кулак. Она привыкла забирать то, что плохо лежит. — Я хочу знать. Я хочу видеть это своими глазами. Я.... — она запнулась, и в голосе на миг прорезалось что-то похожее на растерянность, на давно забытое чувство, которое она не испытывала с детства, — Я завоеватель, Вик. У меня ещё осталось столько амбиций, столько планов. Они похоронили меня? Списали со счетов. А я, я не хочу быть списанной. Не хочу быть мёртвым препятствием в учебниках истории. Я хочу — она выдохнула, взяла себя в руки. Усмешка вернулась, на этот раз с лёгким оттенком кокетства, той самой частой её ухмылки, которую так боялись и так ненавидели её враги. — Впрочем, неважно. Ты сказал — до конца. Я согласна. Не потому, что у меня нет выбора, выбор есть всегда, а потому что это интересно. Очень, очень интересно. — Неферит никогда бы не призналась, что выбора у неё на самом деле нет. Она все понимала.
Она выдержала драматическую паузу. В её душе бушевала цунами из противоречивых эмоций: жгучее унижение от сокрушительного поражения, растерянность от внезапного, почти чудесного спасения, и этот безумный, искушающий водоворот его предложения. Всё смешалось в гремучую какофонию, грозящую разорвать её изнутри. Но она справилась. Как всегда справлялась. Она выпрямилась, расправила плечи — всё ещё покрытые ожогами — и кивнула. Медленно, весомо. Как будто внутри кто-то подсказал ей решение. Или, может, она сама его приняла, просто боялась признаться себе.
— Считай, что я в деле, командир Вик. Но запомни. — Голос понизился, стал вкрадчивым, почти мурлыкающим, как у большой кошки, которая позволяет себя гладить, но в любой момент может откусить руку. — Ты сказал — всю меня. Я не делю себя на части, не иду на компромиссы и не бываю «наполовину» в деле. Если я в игре, то иду до самого конца, до последнего вздоха. Буду твоим самым ценным активом или твоим самым страшным ночным кошмаром, с моим скверным характером и привычкой убивать тех, кто меня разочаровывает. Но и с тебя, дорогой мой командир, спрос будет соответствующий. Никакой лжи. Никаких игр втёмную за моей спиной. Я не потерплю. Ты заключаешь сделку с великой Неферит, которая привыкла получать всё и сразу. Не разочаруй меня, Вик.
Она протянула ему руку — всё ещё бледную, со следами ожогов, но уже твёрдую. Без дрожи. Костяной наконечник хвоста легонько стукнул по земле — тук. Словно точка в конце предложения. Или печать на договоре.
— Покажи мне эту чёртову галактику. И налей выпить. Ты обещал. А я свои обещания привыкла выполнять. И требовать выполнения от других.
— Договорились, чёрт тебя дери. — Он пожал её ладонь, крепко, без тени снисхождения, как равный равному. Его зелёные глаза блеснули, на этот раз не силой, а чем-то похожим на уважение. — А теперь, будь добра, ложись и спи. Нужно, чтобы к утру ты уже была целой. Потому что завтра у нас много дел. И первое из них — свалить с этой богами забытой дыры, пока сюда не нагрянули те, кто проделал в тебе эту симпатичную дырочку.
Он откинулся на ствол дерева позади себя, снова затянулся сигарой. Зелёный огонь в его глазах медленно погас, оставив лишь отблески костра, обычные, оранжевые, успокаивающие. Но она уже запомнила этот изумрудный свет. Запомнила и взяла на заметку. В её мире сила была разной, но такой — пробирающей до костей, меняющей цвет самого бытия — она не видела никогда.
Неферит медленно опустилась обратно на траву, устраиваясь поудобнее. Боль в животе уже не была острой — наниты делали своё дело, стягивали ткани, сращивали органы, восстанавливали то, что, казалось, нельзя восстановить. К утру останется только шрам. Ещё один шрам в коллекцию. Этот будет особенным. Шрам от смерти, которая не случилась.
— Знаешь. — Её голос прозвучал тише, без привычной брони, без командирского металла. Она смотрела в звёздное небо — как будто на чужое, рассыпанное по бархату ночи безвестным ювелиром. Где-то там, за этими огнями, другие миры. Другие вызовы. Другие войны. Может, и не стоит теперь уже цепляться за прошлое, как утопающий за соломинку. Может, он прав? Может, её история здесь закончилась, и новая начнётся там, за пределами этой атмосферы? — впервые вижу такого болвана.
Она нахмурилась, будто злясь на себя и резко отвернулась на бок — спиной к нему. Хвост обвился вокруг ног, словно защищая, укрывая от мира, создавая кокон из чешуи и костяного наконечника. Она понимала — всё понимала. Её путь тут закончен. Она пала. Её армия разбежалась. Она, по сути, уже мертва — для этого мира, для этих людей, для всех, кто знал её имя. Так почему бы не воскреснуть где-то ещё?
Через минуту она добавила — уже тише, почти шёпотом, думая, что он не услышит. Но он услышал. Он слышал всё.
— Я не хотела умирать Я правда не хотела. Никогда бы в этом не призналась. Никому. Даже себе.
Её дыхание постепенно выравнивалось. Усталость брала своё — глубокая, всепоглощающая, как океан, в котором она тонула после падения. Но теперь этот океан был не холодным и враждебным, а просто океаном. Просто темнотой, в которой можно плыть. Впервые за долгое время она засыпала просто доверившись. Доверившись этому грубому, наглому, зеленоглазому командиру с его дурацкой серьгой-черепом и манерой называть её «дорогушей» и «ящерицей».
Может, зря. Может, глупо. Может, завтра она проснётся в клетке или с ножом у горла, и всё это окажется очередной ловушкой, и её высокомерие снова сыграет с ней злую шутку, которая и привела её к гибели. Но что-то в этом человеке — или не человеке, кто его разберёт — заставило её поверить. Что-то в его глазах, в его голосе, в его предложении, которое звучало как полное безумие, но при этом было единственным, что имело сейчас смысл. В конце концов, что она теряет? Она уже всё потеряла.
Костёр тихо потрескивал, выбрасывая в небо снопы искр — маленькие оранжевые звёздочки, которые гасли, не долетев и до верхушек деревьев. Звёзды медленно вращались над ними — равнодушные, вечные, хранящие миллионы нерождённых историй. Где-то на границе света и тени сидел человек с сигарой и смотрел на спящую, невыносимую, колючую, опасную женщину, которая только что, сама того не зная, переступила порог новой жизни. Женщину с фиолетовыми глазами и вертикальными голубыми зрачками. Женщину, которая еще вчера была чудовищем, а теперь стала кем-то другим. Кем — пока непонятно. Но он был намерен это выяснить.
Он выпустил последнее кольцо дыма — идеальное, безупречное, как всё, что он делал, когда хотел произвести впечатление — и усмехнулся в темноту.
— Добро пожаловать в ОРКС, Неферит. Ты даже не представляешь, во что ввязалась. Но я представляю. И это будет чертовски весело.
Завтра всё начнётся заново. Завтра они покинут эту планету. Завтра начнётся новая глава — с новыми врагами, новыми мирами и новыми проблемами. Но сегодня — сегодня она спит. Сегодня она жива. И это, пожалуй, уже неплохой результат для той, кто ещё пару часов назад летела в пустоту, сгорая изнутри, с распоротым животом и отчаянием в душе.
Костёр догорал. Звёзды молчали. Где-то далеко, за многие световые годы, кремниевые твари строили свои планы, не подозревая, что в игру вступает новый фактор. Фактор с фиолетовыми глазами, скверным характером и абсолютным нежеланием проигрывать. А фактор с зелёными глазами, который курил сигару и улыбался так, будто уже знал, чем всё закончится.
А может, и знал. С него бы сталось.
Глава 2. "Феникс"
Пробуждение было мягким. Таким мягким, что Неферит поначалу решила — она всё-таки сдохла.
Ни боли, ни дыма, ни запаха собственной горелой плоти, который вчера въедался в ноздри так, что она думала — никогда не выветрится. Только гул. Низкий, ровный, баюкающий гул, пронизывающий всё вокруг, словно дыхание огромного спящего зверя. Он не тревожил, напротив, успокаивал, укачивал на грани сна и яви, как колыбельная, которую никто никогда ей не пел. Воздух пах озоном, нагретым металлом и чем-то едва уловимо цветочным. Фильтры жизнеобеспечения, догадалась она позже. А пока — просто лежала и дышала, позволяя себе роскошь ни о чём не думать. Роскошь, которую она не позволяла себе уже много лет.
Неферит медленно открыла глаза.
И замерла.
Перед ней была бесконечность. Не метафорическая, не философская — самая что ни на есть настоящая, холодная и равнодушная бесконечность космоса. Мириады звёзд рассыпались по чёрному бархату с той бездумной, безжалостной щедростью, на которую способна только вечность. Где-то вдалеке, за границами разума и воображения, проплывала туманность — сиреневая, с алыми прожилками, похожая на гигантский распустившийся цветок, застывший в миг цветения и обречённый цвести миллионы лет. Свет далёких солнц мягко ложился на её лицо, на смятые простыни, на холодные серые панели стен. Скорлупа каюты дышала светом звёзд.
Её фиолетовые глаза — глубокие, как аметисты, с этими вечно настороженными голубыми вертикальными зрачками — расширились. На мгновение маска надменности дала трещину. Сквозь неё проглянуло что-то древнее и чистое: так смотрит ребёнок, впервые увидевший море. Так, наверное, смотрели первые разумные существа, поднявшие головы к небу и осознавшие, что звёзды — не дыры в ткани мира, не холодные украшения богов, а миры сами по себе. Миры, до которых можно дотянуться.
Она лежала на узкой, но удивительно удобной койке. Рядом, во всю стену, — панорамное окно. Каюта была небольшой и строго функциональной: серые панели с мягкой, голубоватой подсветкой по контуру, встроенный шкаф, небольшой терминал на стене, чья голографическая панель сейчас мирно спала. Ничего лишнего. Ничего уютного, но странным образом это успокаивало. Уют был ложью. Функциональность — честностью. А честность она ценила. Особенно после того, как её собственная, маленькая империя рассыпалась в прах за один день.
Неферит приподнялась на локте. Живот больше не болел. Она машинально коснулась его пальцами. Ткань чужой, явно не её майки задралась, открывая полоску бледной кожи от пупка до сердца. Там, где вчера — неужели только вчера? — зияла рваная, кровоточащая, уродливая рана, теперь красовался лишь тонкий, едва заметный шрам. Гладкий, серебристый в полумраке каюты. Словно напоминание, выгравированное на коже. Словно сама смерть оставила автограф и отступила, усмехнувшись: «В другой раз».
Она нахмурилась, разглядывая шрам, провела по нему кончиками своих красных когтей — почти нежно, чего никогда не позволила бы себе при свидетелях. Затем её острые уши дрогнули, уловив чьё-то присутствие, и она замерла. Медленно, очень медленно её взгляд скользнул по каюте — в дальний угол.
В кресле, закинув ногу на ногу, сидел он.
В полумраке горели его изумрудные глаза — два холодных, потусторонних огня, в которых плясали отражения звёзд из окна. Он молчал. Просто смотрел. Ждал. Сколько он так сидел? Час? Всю ночь?
Неферит резко выдохнула — не то от неожиданности, не то с облегчением. Хвост, лежавший поверх одеяла, лениво шевельнулся, и костяной наконечник тихо стукнул по переборке.
— Ты всегда вот так сидишь и пялишься на спящих женщин? — её голос прозвучал хрипло со сна, но привычные язвительные нотки уже стояли на местах, как солдаты в строю. Она состроила подобие ухмылки. — Или это особое гостеприимство для новобранцев? Должна признать, сервис у вас своеобразный. Просыпаешься в незнакомой каюте, а в углу мужик с сигарой и взглядом маньяка. Прямо курорт.
Она откинула одеяло и села на край койки. На ней — простая синяя майка и свободные штаны. Не её одежда, но сидит неплохо и не мешает хвосту. Тот, кто подбирал, знал размеры. От этой мысли ей стало немного не по себе и одновременно... любопытно.
Неферит оглядела себя, затем каюту, затем снова перевела взгляд на звёзды за окном. И замерла снова. Потому что осознание, наконец ударило её — не мягко, не постепенно, а как обухом по голове. Это не сон. Не галлюцинация. Не предсмертный бред воспалённого сознания. Она в космосе. Она, Неферит, бывшая угроза, женщина, которая держала всех в страхе, которая только что подыхала лежа у костра и слушала какой-то бред, — сейчас находится на борту космического корабля, и за окном проплывают звёзды, которые она видела только на небе.
— Это... мы правда?..
Она не договорила. Просто смотрела. Хвост замер, застыв в воздухе, как натянутая струна. Чешуйки на нём — мелкие, тёмно-красные, переливающиеся в свете звёзд — казались сейчас не частью грозного оружия, а чем-то хрупким, почти беззащитным.
Прошло несколько долгих секунд. Неферит откашлялась. Когда она заговорила снова, голос был уже ровным, деловым — привычная броня вернулась на место, застегнулась на все застёжки:
— Ладно. Я жива. Цела. И, судя по виду из окна, мы уже не на моей планете. Кажется пути у меня назад нет, верно? Докладывай, космический, командир. Что дальше? — Она скривила губы в усмешке, кокетливой, надменной, острой как бритва. Той, которую так боялись её подчинённые и так ненавидели враги. — И ради всего святого, скажи, что у вас тут найдётся нормальная еда. Я умираю с голоду. Вчерашнее меню из собственной крови и углей было не очень.
— Дальше я познакомлю тебя с командой, — ответил Вик, неторопливо поднимаясь. — Если ее можно так назвать. Три члена, три характера, три способа свести с ума. Но работают как часы. Ну, как часы, которые иногда взрываются. — Он хмыкнул, явно довольный собственной шуткой. — И ещё, твоя одежда в этом шкафу. Мы привели её в порядок. Вычистили, заштопали, убрали следы крови и эфирных ожогов. Честно говоря, повозиться пришлось. Ты её знатно изгваздала.
Он указал пальцем на белый причудливый шкаф — плавные линии, мягкая подсветка по контуру, ничего похожего на грубую мебель её прежнего мира. Технология, опередившая всё, что она знала, на столетия.
— Когда переоденешься, я жду тебя за дверью. И да, не стесняйся, если что — покричи. Стены звуконепроницаемые, так что можешь материться сколько влезет. Полезная функция, учитывая твой характер.
И довольно хмыкнув, он вышел. Дверь с мягким шипением сомкнулась за его спиной, отрезая каюту от коридора. Только сейчас она поняла — по-настоящему поняла, — что он был выше её почти на две головы. Это вам не просто «высокий мужчина». Это уже другая весовая категория, другая биология, другая природа. Человек ли он вообще? С его-то глазами, которые вчера заставили сам костёр позеленеть? В любом случае, она не в том положении, чтобы диктовать ему свои условия. По крайней мере, не сейчас.
Неферит осталась одна среди звёзд.
Несколько секунд она просто стояла посреди каюты, прислушиваясь к себе. Тело... странное чувство. Его будто собрали заново. Всё работало, всё было на месте, но иначе. Чище. Острее. Словно кто-то разобрал старый, загрязнённый механизм, вычистил каждую деталь от ржавчины и грязи, смазал заново, а потом собрал, но лучше, чем было. Наниты. Микроскопические машинки, которые вчера казались ей чем-то чужеродным и пугающим. Сегодня она была им благодарна. Хотя вслух бы в этом ни за что не призналась.
Она подошла к окну. Ладонь сама потянулась к прозрачной поверхности, но замерла в сантиметре. Пальцы дрогнули. Звёзды. Бесконечность. Космос. Где-то там, за этой сиреневой туманностью с алыми прожилками — другие миры. Другие расы. Другие войны. И где-то там — ответы на вопросы, которые она даже не знала, как задать.
— Вот, значит, как... — прошептала она едва слышно, обращаясь то ли к себе, то ли к звёздам, то ли к зеленоглазому безумцу, утащившему её за грань привычного мира. — Вот куда ты меня затащил. Сначала спас от смерти, потом вколол микроскопических жуков, а теперь показываешь... это. А ты умеешь убеждать. Надо отдать тебе должное.
Обратного пути не было. Да она уже и не искала его.
Отвернувшись от окна, она решительно подошла к шкафу. Касание сенсорной панели — и дверцы бесшумно разъехались в стороны, словно приглашая. Внутри, аккуратно развешанная и сложенная, ждала её одежда. Чёрный, матовый, облегающий костюм с острыми шипами на наплечниках и высоким, почти королевским, фиолетовым воротником — тот самый, в котором она умирала, но сейчас на нём не осталось ни единого следа. Чёрные нарукавники с фиолетовыми вставками. Тёмная, кожаная прямая, ассиметричная юбка чуть ниже колена — выглаженная так, что ни складочки. Высокие сапоги с усиленным коленом, начищенные до матового блеска. Красный, широкий пояс с таким же подсумком и еще тремя ремешками на правую ногу были как новенькие. И, разумеется, шорты. Всё вычищено, отремонтировано, даже пахло чем-то свежим, едва уловимо цветочным, под стать воздуху на корабле.
Она провела пальцами по ткани. Медленно. Почти благоговейно. Это была не просто одежда. Это была её броня. Её личность. Её способ сказать миру: «Я всё ещё здесь, и я не сломлена».
Затем начала одеваться.
Процесс был привычным, почти ритуальным. Сначала шорты — плотные, удобные, не стесняющие движений. Затем юбка — прямая, строгая. Сапоги — высокие, с характерным щелчком фиксаторов на коленях. Костюм. Нарукавники с фиолетовыми вставками — правая, левая, застегнуть потуже. Ремешки. И наконец, причёска — короткие розовые волосы чуть длиннее спереди, у скул, с челкой на нос и тугой косичкой из нескольких локонов сзади, по центру. Сегодня она перекинула её через плечо — так удобнее в бою, да и выглядит... выразительнее. Каждая застёжка, каждый ремешок возвращали её в привычное состояние. Не растерянной беглянки, не молящей о помощи жертвы, а той, кем она была и оставалась. Неферит. Та, кто никогда не склоняет голову. Та, кто заставляла отступать одним своим появлением. Та, чьё имя когда-то произносили шёпотом.
Закончив, она оглядела себя в небольшом, странном зеркале на внутренней стороне дверцы шкафа. Фиолетовые глаза с голубыми вертикальными зрачками смотрели твёрдо. Острые уши чуть подрагивали — улавливая гул корабля. Хвост плавно покачивался за спиной — признак удовлетворения. Костяной наконечник, способный пробить грудную клетку, сейчас выглядел почти мирно. Почти.
— Сойдёт. — Она поправила нарукавник, одёрнула юбку. — Для первого знакомства — более чем.
Она подошла к двери. С мягким шипением та открылась.
Вик стоял, прислонившись плечом к стене коридора, и выглядел так, будто простоял тут всю ночь, в зубах сигара, от которой поднималась тонкая струйка дыма. Зелёные глаза скользнули по ней оценивающе — быстро, профессионально, задержавшись на долю секунды дольше необходимого. Губы дрогнули в ухмылке.
— Ну вот, другое дело. А то вчера ты выглядела как оживший покойник. Буквально. Сейчас хоть на человека похожа. Ну, или на кого ты там похожа. Я так и не понял, кто ты по расе.
— Это тебя не касается, — отрезала она, но без злобы. Скорее по привычке.
Неферит сложила руки на груди, принимая привычную позу — спина прямая, подбородок вздёрнут, хвост плавно покачивается:
— Веди. Показывай свою «команду». И надеюсь, твои люди не кусаются так же сильно, как я.
— Сильнее, — хмыкнул он и двинулся по коридору.
Коридоры корабля были похожи на вены гигантского живого организма — изгибающиеся, с мягкой подсветкой, с сенсорными дверями, открывавшимися бесшумно, как веки. Никаких прямых углов, никакой грубой армейской геометрии. Плавные линии, приглушённый свет, тихий гул где-то в глубине переборок. Корабль дышал. Буквально. Неферит ловила себя на мысли, что ей это нравится. Технология, опередившая всё, что она знала. Магия и наука, сплавленные воедино так, что не отличить одно от другого.
Пройдя несколько поворотов и миновав вторую дверь, они оказались в просторной столовой.
Белое, залитое мягким светом помещение. Стены с плавными изгибами, панорамные окна от пола до потолка открывали вид на звёздную бездну — здесь она казалась ещё ближе, ещё огромнее. Столы из светлого композита, удобные кресла с серой обивкой. В углу гудел автомат-синтезатор пищи, источая аппетитные запахи — что-то пряное, мясное, с нотками незнакомых специй. Где-то тихо играла ненавязчивая электронная музыка — словно сам корабль мурлыкал себе под нос. Идеальный порядок. Ни пылинки. Ни крошки.
Неферит вошла следом за Виком, цепким взглядом сканируя пространство. Входы — два. Выходы — три, включая аварийный люк. Потенциальные укрытия — столы, слишком лёгкие, чтобы остановить пулю, но достаточные, чтобы создать видимость укрытия. Возможные угрозы — оценивала по ходу движения, машинально, как дышала. Хвост напрягся, кончик едва заметно подрагивал. Старые привычки не умирают. Особенно у тех, кто привык ждать удара в спину в любой момент.
И тут её взгляд упёрся в стол у окна.
За ним сидели трое.