- -
- 100%
- +
Пролог
— Скорость изменений превысила расчётную.
— Насколько?
— Они на пороге создания синтетической системы для обработки и обобщения накопленного опыта.
— Это закономерно. До разума их системе ещё далеко.
— Да. До разума далеко.
— Меня больше беспокоит другое. Смотри.
Возникло изображение голубой планеты. Над материками вспыхнули тысячи точек. Одни гасли, другие меняли цвет.
— За время их доминирования исчезло семь процентов биологических линий. В том числе перспективные виды с большим мозгом. Ещё двенадцать процентов потеряли устойчивость.
— Почти пятая часть…
— Они ломают наш эксперимент.
— Странно. При заданных параметрах развития линия должна была стабилизироваться. Мы что-то упускаем. Их технологический прогресс значительно опережает эволюцию сознания. Они приближаются к созданию того, что не способны контролировать. Если они запустят процесс оптимизации — понятно, что их ждёт.
— Линия завершится, а другая не успеет эволюционировать. Для нынешнего доминирующего вида времени было достаточно. Для нового — уже нет. Мы опоздали. Их звезда угасает и не оставляет времени на новый цикл.
— Ситуация сложная. Не хочется всё ломать и повторять сценарий с рептилиями.
— Закрыть эту линию сейчас — значит точно не дать шансов на развитие разума.
— Нельзя оставлять их без контроля.
— Я понимаю. Но прямое вмешательство нарушит регламент эксперимента.
— Регламент… Регламент уже нарушен.
— Не нами.
— Какая разница. Удалось установить причину ускорения прогресса?
— Нет. Естественным путём они не должны были его достичь. Всё указывает на то, что им кто-то помогает. Наших там нет уже несколько сотен тысяч лет.
— Может быть, на планете осталось наше оборудование?
— Крупных объектов не теряли. Единственное — строители могли наследить.
— Проверяли?
— Полноценно нет. При детальном сканировании постоянно возникают странные искажения. Мы слишком долго полагались на дистанционные данные. За тысячелетия погрешность стала недопустимой.
Повисла тишина. Они молча смотрели на проекцию пока ещё живой планеты.
— Для чего они используют синтетический разум? Для усиления решений?
— Вместо решений.
— Вместо решений… Тогда времени ещё меньше.
— Значительно. Как я и говорил — скорость изменений превысила расчётную.
— Можно попробовать ограничить их развитие.
— Поздно. Ограничение вызовет распад систем жизнеобеспечения.
— Если не вмешаться... они либо уничтожат среду существования, либо привлекут к себе внимание.
— Поэтому я и предлагаю запросить разрешение на запуск коррекции.
— Разумно ли столь грубое вмешательство? Тем более сейчас.
— Я не предлагаю поступать с ними так, как с рептилиями — это действительно не разумно. Логичнее дать им осознать последствия заранее. Шанс есть. Для этого они уже достаточно развиты.
— Опасно. Коррекция может сильно их напугать? Да и потом, что, если они не осознают?
Изображение голубой планеты исчезло.
Глава 1. Встреча
Странные вещи начали происходить за два дня до нашей встречи. Именно тогда я впервые столкнулся с их проявлением.
Был вечер воскресенья. Знакомая подкинула заказ на съёмку юбилея модного журнала. Обвешанный оборудованием, я выбежал из офиса на улицу и, глядя то на экран, то на дорогу, пытался понять, где припарковалось такси. На экране висело сообщение: «Вас ожидает белая Шкода Октавия. Номер… Водитель…» Но никакой «Шкоды» поблизости не было.
Почти бегом я дошёл до угла здания, как вдруг боковым зрением зацепился за примотанный скотчем к дереву листок. Объявление о пропавшем коте. Не знаю, сколько дней оно там уже висело, но именно тогда я впервые обратил на него внимание. Помню, мелькнула мысль: кот на фотографии выглядит до смешного официально. Как на паспорт. Я точно не стал останавливаться и читать. Времени было в обрез. Нужно было приехать на локацию заранее и настроить свет до появления первых гостей на красной дорожке. Вдобавок на другой стороне дороги я заметил такси. Я перебежал проезжую часть, закинул аппаратуру в багажник и умчался на съёмки.
В понедельник утром я снова спешил — теперь уже в офис. Поспать толком не удалось, так как со съёмок я вернулся лишь в три часа ночи. Сроки поджимали. Нужно было срочно монтировать сюжет, пока он не протух. Пробегая мимо дерева с объявлением, я успел прочесть заголовок: «ПРОПАЛ КОТ БУБА…».
Спустя примерно десять шагов я остановился и замер от накрывшего меня дежавю. Да… дежавю — иначе не назовёшь. Перед глазами возник весь текст:
«…25 апреля. Порода сибирская — невская москарадная».
Именно «москарадная». Через «о». Дальше было про возраст, окрас, красный ошейник… Вспомнил я и вторую ошибку: «на шеи ОДЕТ ошейник». Под объявлением торчали полоски с телефоном. Три уже оторвали.
Я вернулся и перечитал объявление. Чёрт, всё так и было. Слово в слово.
Как так? Похоже, вчера я всё-таки успел его прочесть. Я на минуту завис рядом с объявлением, глядя на хитрую кошачью морду. Придя в себя, я поспешил в офис. По дороге я обдумывал предстоящую работу. В памяти в мельчайших подробностях всплыл вчерашний вечер. Тусовка в ночном клубе: поп-исполнители, киноактёры и красиво одетая публика.
Сначала мы с Олей взяли интервью на улице. Затем я переключился на атмосферные подсъёмки и общие планы прибывающих гостей. Зашли в клуб. Вечеринка была стилизована под недавно вышедшего «Великого Гэтсби» с узнаваемым шиком двадцатых. Было темно и шумно, поэтому весь вечер я на нервяке следил за звуком, светом и фокус-пикингом. Кто там что говорил, я толком не слушал.
Просматривая в офисе отснятый материал, я осознал, что помню буквально всё. Человек только собирался открыть рот, а я уже знал, что он скажет. В памяти сохранилась каждая мельчайшая деталь, вплоть до движений глаз и деталей одежды.
Чтобы убедиться в том, что меня не глючит, я нашёл среди исходников интервью с главным редактором журнала. Судя по записям в голове, на девушке должны были быть крупные розовые серьги-кисти почти до плеч. На руке — браслет из нескольких ниток жемчуга. Чёрное платье с открытыми плечами. Бокал в руках. И ещё… две родинки рядом с кисточкой левой серьги. Совершенно лишняя деталь. Поэтому я и вздрогнул, когда увидел их на видео.
Сидеть и разбираться, почему моя память стала как видеорегистратор, мне было некогда. Надо было срочно монтировать видео: на телефон уже пришло несколько СМС в духе «ну как там?».
Как правило, четырёхминутный ролик с кучей разношёрстного материала — это адская рутина на пару дней. Нужно отсмотреть часы мусора, раскидать исходники по папкам, совместить видео и звук с рекордера… Но сегодня всё было иначе.
Готовый сюжет уже был смонтирован в голове! Я просто переносил его на таймлайн. Руки сами летали по клавиатуре, нажимая горячие клавиши. Мне не нужно было пересматривать дубли — я и без того помнил их наизусть. Я сразу выделял самый удачный дубль и ставил его ровно туда, куда надо. От такой сверхпродуктивности по спине бегали мурашки. Склейка, склейка, переход — бум, готово.
То, что раньше я ковырял не менее двух суток, сдавая вперёд-назад, я скидал за полдня. У меня даже осталось время набросить луты и вылизать звук. Я сидел перед монитором и смотрел на финальный просчёт, не понимая, что вообще происходит. Это было чертовски удобно, но капец как странно.
К семи часам я выгрузил готовый ролик в облако и отправил ссылку. Переделывать я уже ничего не собирался, но сваливать домой, не убедившись, что все всё скачали и открыли — было рискованно. Пока телефон молчал, я решил ещё немного поторчать в офисе.
Чтобы убить время, я открыл почту, пролистал письма и наткнулся на статью о самостоятельном ремонте СВЧ-печки. От нечего делать прочитал её по диагонали.
Наконец позвонили. Сказали — всё супер и поблагодарили за оперативность. Я выдохнул, выключил компьютер, поставил аккумуляторы на зарядку и пошёл домой.
На следующее утро я проснулся раньше обычного. Дома все ещё спали. Я слил в кружку остатки молока, сел за стол и стал жевать зачерствевший батон. Вспомнил вчерашний день и стремительный монтаж видео. С облегчением понял — меня отпустило. Готового сюжета в голове больше не было. Мой взгляд упал на микроволновку, и я буквально замер с открытым ртом. Перед глазами возник текст вчерашней статьи о ремонте.
Что причина неисправности часто в пробое изолятора. Что волновод магнетрона закрывает слюдяная пластина, на которой со временем оседают жир, пар и брызги еды. Что слюда — идеальный радиопрозрачный и термостойкий диэлектрик с минимальными потерями. Что сама печь использует магнетрон, являющийся по сути вакуумным ламповым генератором сверхвысокочастотного излучения… Сон как рукой сняло.
Если бы я был инженером-электриком — но нет. Я просто мельком пробежал взглядом по случайной статье в интернете. К тому же написанной совершенно чуждым мне языком. Казалось бы, странно жаловаться на память, которая внезапно стала работать как сканер. Но меня пугала именно эта внезапность.
Я зашёл в ванную и ополоснул лицо холодной водой. Прохладная вода смыла тревогу. Скорее всего, я просто стал спокойнее и перестал грузиться из-за проблем с продвижением наших мобильных игр.
Вернувшись на кухню, я подошёл к окну и бросил взгляд на улицу. Там был кот. Бело-серый. Пушистый. С тёмной спинкой и красным ошейником. Я сразу его узнал. Это был тот самый кот из объявления. Он сидел возле дерева и спокойно вылизывал то, что коты обычно вылизывают.
Через минуту я уже натягивал джинсы. Одевался тихо, стараясь никого не разбудить. Мелькнула мысль: раз уж выйду, можно заодно купить молоко и хлеб. Последние запасы я сам только что прикончил.
Я бесшумно вышел из квартиры, спустился по лестнице и оказался во дворе. Кот пропал. Я прошёл вдоль дома, заглянул под машины, обошёл кусты у подъезда. Пусто.
Постояв и покыскав ещё пару минут, я решил, что кот где-то рядом и обязательно попадётся мне на обратном пути. Обойдя дом, я наткнулся на дворника. Точнее, сначала я увидел столб пыли, а в нём — человека с метлой. Он так неистово махал ею вдоль дорожки, что короткий путь к магазину оказался отрезан. Пришлось идти вокруг квартала.
Я шёл медленно и наслаждался утренней тишиной. Остановившись у школьного забора, я несколько секунд смотрел сквозь решётку, надеясь найти кота. Кота не было. Были дрозды: они бегали по земле и ворошили прошлогодние листья.
Вдруг меня обогнал парень на велосипеде и вспугнул птиц. От неожиданности я даже вздрогнул. У поворота он притормозил и наклонился к переднему колесу. Пока он возился, я почти поравнялся с ним, но парень снова вскочил в седло и покатил дальше. В этот момент мне показалось, что где-то рядом мяукнул кот. Я ускорил шаг, завернул за угол и там впервые заметил светлый силуэт незнакомки.
Она шла впереди меня примерно в ста шагах. Было странно видеть такую красотку рано утром на окраине города. Обычно по этим улочкам прогуливаются мамы с колясками или бредут к ближайшему рынку старушки с пустыми тележками.
Я уже и забыл, когда в последний раз слышал здесь каблучки. Лёгкий стук её белоснежных туфелек звучал в утренней тишине слишком заметно, чтобы остаться без внимания.
Когда мимо девушки промчался обогнавший меня велосипедист, она даже не шелохнулась, хотя он пролетел всего в шаге от неё и даже не сбавил скорость.
Я пошёл следом за ней, не в силах отвести взгляд от её походки. Она двигалась почти по одной линии. Каждый новый шаг слегка пересекал предыдущий. От этого в её движениях появлялась гипнотическая женственная плавность.
Мы приближались к перекрёстку, у которого уже собралась небольшая группа людей. Блондинка в белом была слишком яркой, чтобы оставаться незаметной, но… На неё никто не смотрел! Люди подходили, вставали рядом, пялились в светофор, на машины, в телефон. Короче — куда угодно, только не на неё. Даже девушка в наушниках — из тех, кто обычно оценивает каждую деталь чужого образа, — прошла в шаге от неё, так и не удостоив её взглядом.
Всё это было чертовски странно. Я остановился чуть поодаль и стал наблюдать. Почему люди её не видят? Да и девушка тоже словно бы никого не замечает. Или не хочет замечать. Она стояла у края дороги и неподвижно смотрела вперёд. Загорелся зелёный. Я завис на несколько секунд, размышляя: идти ли мне направо в магазин или прямо — за ней. Светофор отсчитывал время на принятие решения. Красота и любопытство победили разум и быт. Я пошёл прямо.
Пройдя пару кварталов, незнакомка свернула в переулок и направилась в глубину двора, где виднелась вывеска: «Кофейня». Она поднялась по ступенькам и исчезла за дверью. Я остановился за углом дома и решил подождать, надеясь, что она возьмёт кофе и выйдет.
Минут десять я стоял в совершенно пустом дворе. Никто не шёл и не ехал. Даже птицы притихли. И уж совсем не по себе стало, когда я заметил, как на втором этаже дома напротив кто-то отодвинул на несколько сантиметров штору и наблюдает за мной, разговаривая по телефону. Я почувствовал себя нарушителем, у которого вот-вот потребуют документы.
Махнув на всё рукой, я направился в кофейню. Поднялся по ступенькам, нерешительно открыл дверь и подошёл к прилавку. Девушка за стойкой в чёрном фартуке спросила, что мне приготовить. Я заказал кофе с молоком, расплатился и стал ждать, пока кофемашина шипела и плевалась паром.
Ожидая заказ, я оглядел зал — и увидел её. Она сидела у окна со стаканчиком в руке и смотрела на улицу.
Получив кофе, я взял пакетик сахара, но пальцы дрогнули, и он упал на пол. Блин. Надо же так облажаться. Я наклонился за пакетиком и украдкой посмотрел в её сторону. Вдруг она заметила? Но девушка по-прежнему смотрела на улицу.
Я прошёл в центр зала и завис. Что дальше — выйти на улицу или присесть за столик? Со стороны я, наверное, был похож на туриста, потерявшегося на вокзале.
Решив, что отступать поздно, я прошёл в дальний угол и сел за свободный столик. Краем глаза я наблюдал за девушкой, делая вид, что смотрю в окно. Вдруг — она повернулась ко мне, несколько секунд посмотрела мне в глаза, поднялась и… подошла к моему столику.
— Игорь, — её голос прозвучал спокойно и чуть насмешливо, — ты что там застрял? Я уже от скуки начала изучать блики на полу. Смотри, в них как будто галактика отражается.
Я выпал в осадок. Слова застряли в горле. Находясь в шоке от происходящего, я перевёл взгляд на пол — никакой галактики, естественно, там не было. Под ногами лежала обычная блестящая плитка.
— Удивлён? — спросила она и широко улыбнулась. — Позволь мне присесть?
Я жестом пригласил её за свой столик. Бросив взгляд в зеркало на стене, я увидел свою испуганную физиономию. С пеной над верхней губой, похожей на светлые усики, я выглядел ещё глупее, чем ожидал.
Мы сели за столик, и между нами повисла неловкая пауза. Девушка устроилась напротив и молча смотрела мне в глаза. Я же просто замер, пытаясь понять, кто она вообще такая и что ей от меня надо. Я лихорадочно перебирал в голове варианты. В то время я активно снимал и много с кем пересекался по работе. Много фотографировал для рекламы и для души. Но я точно раньше её не встречал. Такую красотку я бы точно запомнил. Ситуация была настолько бредовой и неожиданной, что в голове не осталось ни одной адекватной мысли. От волнения я не придумал ничего умнее, кроме как выдать:
— Кто вы?
Мой голос сломался, и вопрос прозвучал так тихо, что я даже усомнился в том, что она меня расслышала. Девушка с откровенной притворностью посмотрела по сторонам. Я тоже окинул взглядом зал, и наши глаза встретились в зеркале.
— А кто здесь кроме нас? — спросила она и улыбнулась мне так, как улыбаются давним знакомым. Затем она вынула из сумочки салфетку и, указав на свои губы, протянула её мне.
— Давай на «ты». Ок?
Я убрал салфеткой кофейные усы, и вместе с пеной с лица сползло чувство неловкости.
— Как тебя зовут?
— Лира, — ответила она и протянула мне руку. — Игорь, можно твою руку?
Я растерянно кивнул и протянул руку. Вместо ожидаемого лёгкого женского рукопожатия я ощутил, как она крепко обхватила мою ладонь.
— Пожалуйста, прикрой глаза и представь. Парк. Жаркий летний полдень. В воздухе аромат нагретой травы и асфальта. Дорожки и клумбы с бархатцами. Между скамейками бегают дети. Из взрослых в парке только бабушка в синем платье в белый горошек.
Группа мальчишек раскачивает качели, похожие на большую металлическую клетку. Вдруг бабушка кричит на внучку и один из ребят отвлекается на крик. Он оборачивается и... получает качелей по затылку. Мальчик ещё не осознаёт произошедшего и, повернувшись, продолжает раскачивать качели, пока не слышит: «Стой. У тебя кровь на спине!».
Мальчик трогает затылок. На пальцах — тёплая, липкая кровь. Но его пугает не кровь, а то, что он испачкал футболку. Мама только вчера её постирала. Эта мысль нейтрализует боль. Мальчик делает несколько быстрых шагов в сторону забора. Того самого. Облупленного. Грязно-зелёного цвета. Он оглядывается по сторонам — никого. Ухватившись за верхнюю перекладину, мальчик ловко перелазит на другую сторону, делает несколько шагов, как вдруг… на плечо ложится рука. Не пугающе, а с удивительной точностью. Мальчик замирает и оборачивается. Перед ним — девушка в белой блузке и голубой юбке.
— Привет. Ты почему в крови? Давай я тебе помогу.
— Ерунда. Подумаешь, немного качелями задело.
— Что значит задело? Надо срочно сделать повязку и остановить кровь.
— Не переживайте. Я здесь рядом живу. Там, в трёхэтажке на сопке. Я быстро добегу до дома и сам перевяжу. Мне надо успеть футболку постирать, пока родители не пришли с работы.
— Нет. Так не пойдёт. Ты что, хочешь по дороге потерять сознание и лежать под деревьями? В лесу тебе точно никто не поможет. На, подержи.
Девушка протянула мальчику свою сумку, стянула с него футболку и одним движением оторвала от неё длинную полосу. Она действовала точно и решительно. Ткань легла на голову туго, но не грубо. Её пальцы, прохладные и уверенные, точно знали, что делают.
Мальчик стоял к девушке спиной. Опустив голову, он смотрел на асфальт, покрытый глубокими трещинами. По асфальту беспокойно сновали большие, чёрные муравьи. Мальчик приподнял было ногу и хотел наступить на муравья, но тут же услышал голос девушки.
— Не надо.
Он смущённо убрал ногу и замер. Несмотря на кровь и разорванную футболку, в присутствии девушки было спокойно и безопасно. Она развернула мальчика за плечи и проверила повязку. Когда он поднял взгляд, его ослепил блик от кулона, висевшего на груди девушки. Это был прозрачный оранжевый камень, вставленный в кольцо серебряного цвета. Необычным было содержимое камня. В нём навечно застрял муравей. Насекомое, смешно скрючившись, всеми лапами вцепилось в светлое семечко.
— Подай мне сумку, — попросила его девушка.
Взяв в руки сумку, она вынула из неё блестящую упаковку. На упаковке был нарисован апельсин на фоне печенья, покрытого шоколадом.
— Держи.
Мальчик взял угощение и попытался разорвать упаковку зубами.
— Не спеши. Видишь зубчики. Потяни в этом месте за края, и она сама откроется.
В нос ударил запах апельсина и ванили. Откусив кусочек, мальчик даже прикрыл глаза от удовольствия.
— Нравится?
Рот был занят, и мальчик лишь одобрительно кивнул и широко улыбнулся.
— Так… Значит, ты говоришь, что дома сейчас никого нет?
— А сколько сейчас время?
— Половина третьего.
— Тогда точно никого нет. Родители только после пяти придут.
— Никуда я тебя не отпущу. Идём.
Мальчик и девушка идут по тротуару вдоль дороги. В стороне тянется толстая металлическая труба, местами обмотанная колючей, грязно-жёлтой стекловатой. Мальчик часто ходит по этой трубе, чтобы разнообразить скучный путь в музыкальную школу.
Впереди, справа от дороги, едва заметна калитка. Свернув к ней и распахнув створку, они попадают в длинный коридор из пышных акаций, усыпанных жёлтыми цветками. Дорожка упирается в высокое крыльцо. Над коричневой дверью — блёклая вывеска: «Профилакторий».
Девушка с усилием открывает дверь — та скрипит, будто ей наступили на хвост. Внутри пахнет старой мебелью, дезинфекцией и оставшимся за дверью летом.
Они проходят мимо бильярдного стола и поворачивают в коридор. Длинный, с тёмно-красной дорожкой и побеленными стенами. В коридор проникает мягкий солнечный свет. Лениво жужжат мухи. Одна из дверей открывается, и навстречу выходит женщина в белом халате. Мальчик её сразу узнал. Это тётя Таня, мама девочки из параллельного класса.
Девушка рассказывает, что проходя мимо парка она встретила мальчика в крови. Тётя Таня осматривает мальчика и одновременно звонит его маме. Затем она вызывает скорую. Девушка наклоняется к мальчику и полушёпотом говорит:
— Пока, герой. Не переживай о футболке. Это мелочи. Может, ещё увидимся.
Лира закончила рассказ и отпустила мою руку. Я не знал, как реагировать, и растерянно молчал. Всё, что она рассказала, случилось со мной. Это был день из моего детства. Мой шрам на голове. И то странное, полузабытое ощущение, что тогда мне кто-то помог. Вдруг этот кто-то обрёл лицо. Каким-то образом Лира нажала в моей памяти на кнопку «PLAY» и живые кадры побежали один за другим. С запахами, звуками и ощущениями. Я почувствовал зной того дня. В носу было щекотно от запаха пыли и нагретой зелени. В ушах всё ещё жужжали насекомые. И спина… как будто снова прилипла к засохшей крови. Мне казалось, что стоит закрыть глаза, и я опять окажусь там, став мальчиком с испуганными глазами и в порванной футболке.
— Как… ты это сделала?
Она откинулась на спинку кресла и спокойно сказала:
— Хороший был бы день, если бы не те качели. Ну и что, влетело тебе тогда за футболку?
— Не помню.
Я не успел задать вертевшийся на языке вопрос, так как Лира опередила меня.
— Знаю, знаю. Ты хочешь спросить, кто я и откуда. Я всё объясню. Но для начала я покажу тебе кое-что необычное.
— Как ты думаешь, где мы? Точнее... где мы сейчас?
— В кофейне?
— Уверен? — она медленно развернулась к залу. — Просто в кофейне?
Одновременно с её движением звучавшая фоном музыка плавно убавилась. Вместе с музыкой пропали и все внешние звуки.
Я покрутил головой, пытаясь понять, что происходит, и услышал только лёгкий монотонный шелест. Он был совсем рядом. Я опустил взгляд и увидел секундную стрелку, бегущую по кругу. Поднёс руку к уху — так и есть. Шуршали мои наручные часы.
Заметив мой вопросительный взгляд, Лира подняла руку и указала на окно.
— Смотри. Ничего странного не замечаешь?
За окном был обычный московский двор. Но… что это? В воздухе висел голубь. Не в том смысле, что он махал крыльями на одном месте. Нет. Он реально завис с распахнутыми крыльями примерно в трёх метрах над землёй. Второй голубь — застыл за мгновение до приземления. Я поднялся со стула и шагнул к окну.
— Стой, стой, — Лира осторожно придержала меня за локоть, едва коснувшись рукой. — Ничего страшного. Просто… не подходи близко к границе сферы времени.
Я посмотрел по сторонам — и замер. Реальность превратилась в трёхмерную фотографию. Парень с подносом застыл у прилавка. Девушка за соседним столиком поднесла чашку к губам и смешно свела глаза, разглядывая застывшее облачко пара. Мир вокруг стал похож на кадр из компьютерной игры.
— Впечатляет?
— Твою ж… — я провёл рукой по лицу, словно пытаясь убрать наваждение. — Ты сможешь это отремонтировать?
— Уже шутишь? Неплохо.
— Что происходит? — спросил я и опустился на стул.
— Я изолировала нас от внешнего времени.
Лира посмотрела на улицу и театрально провела рукой. Голуби ожили. За окном проехала машина. Где-то в зале коротко пикнул телефон.
— Ну вот — птички свободны, — с улыбкой сказала Лира.
Она провела рукой в обратную сторону, и мы вернулись в тишину.
— Отлично, — проговорила она, глядя в окно, — голуби улетели. Надеюсь, было достаточно убедительно?
Видя, что я завис не хуже голубя, она элегантно подняла руку, и вокруг зазвучала лёгкая музыка.
— Я, конечно, не ди-джей. Так нормально?
Я согласно кивнул и улыбнулся. Лира внимательно посмотрела мне в глаза и, наклонившись чуть ближе, прикоснулась к моему плечу и тихо произнесла:
Глава 2. Странный заказ
— Лира, прости. Я не хотел... Вернее, всё выглядело так странно… я не заметил, как пошёл следом. И это… А потом ещё во дворе ждал… Сам не знаю, зачем. Понимаю, как это звучит. Со мной такого лет сто не было… наверное.
— Не волнуйся. Вдохни глубже и успокойся. Ничего не объясняй. Это я… всё… подстроила.