Секунда до катастрофы. Расследования самых известных авиапроисшествий

Текст печатается в авторской редакции.

За выводы, сделанные автором, редакция ответственности не несет.

© Игорь Зырянов, текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

От редакции

Авиация – это не только величие полетов, признак гениальности человеческой мысли и слава летчиков. Это работа, существующая на тонкой грани между решениями экипажа и исправностью механизмов. Каждый полет – история, что разворачивается на фоне непрестанно меняющейся действительности, где небо может стать как защитным куполом, так и мрачным залом суда.

Мы живем в мире, где небосвод давно стал привычной дорогой, а самолеты – комфортабельными «машинами» для путешествий по всему земному шару. Но пассажиры не задумываются о том, с какими трудностями приходится сталкиваться экипажу ежедневно. Сила человеческого духа испытывается в каждом рейсе, как и прочность воздушных лайнеров. В бескрайних облаках, что каждую минуту бороздят тысячи стальных птиц, скрывается реальность, полная побед, свершений, невероятных поворотов судьбы и трагедий.

Сама история человечества свидетельствует о том, что научный и технический прогресс неизбежно сопровождается рисками: когда люди стремятся покорить небо, они сталкиваются с неизведанным и неизбежно открывают для себя как умопомрачительные откровения, так и опасности, о которых могли лишь догадываться, но именно преодоление их и позволяет двигаться дальше, к новым горизонтам и достижениям.

Самыми же опасными моментами считаются взлет и посадка из-за малой высоты полета и, как следствие, нехватки времени для оценки возникшей проблемы и вариантов ее решения. К счастью, авиакатастрофы случаются крайне редко, и авиаперевозки по-прежнему остаются самым безопасным видом транспорта в мире. Акцент на безопасности в авиационной отрасли имеет первостепенное значение: пилоты, инженеры и авиадиспетчеры обладают высокой квалификацией и в большинстве своем преданы делу.

Однако на заре авиации, когда полеты еще были в зачаточном состоянии, авиакатастрофы были гораздо более частым явлением. И первый взлет был воспринят как триумф человеческой инженерной мысли.

Братья Орвилл и Уилбур Райт, совершившие 17 декабря 1903 года первый в мире полет на аэроплане, даже и не догадывались о том, к чему приведет их открытие! В самом начале освоения воздушного пути полеты сопровождались поломками и авариями, но суда поднимались на небольшую высоту, и пилотам удавалось отделаться лишь незначительными повреждениями. С началом же показательных полетов, в которых зрители требовали от пилотов большей виртуозности, высоты и новых маневров, риск начал расти во все большей прогрессии…

17 сентября 1908 года Орвилл Райт взял с собой на борт летательного аппарата американского лейтенанта Томаса Сэлфриджа. На глазах почти трех тысяч зрителей аэроплан взлетел, сделал три круга, а на четвертом у него отвалился кусок винта и самолет рухнул на землю: получившего повреждения Райта удалось спасти, а придавленный мотором Сэлфридж погиб, став первой жертвой авиакатастрофы в истории.

В России первая авиакатастрофа произошла 7 октября 1910 года в Санкт-Петербурге. Весь город с 8 сентября по 1 октября ежедневно собирался на Комендантском поле, которое на это время превратили в аэродром. Вдоль летного поля соорудили трибуны для зрителей… Цены на представление по тем временам были огромными – билет в ложу стоил 25 рублей, на простые места – от 20 копеек до 5 рублей. Но их тут же разобрали на все дни вперед, и, мало того, горожан даже не испугала захватившая в ту осень Петербург эпидемия холеры!

Тогда во время показательного полета опытнейший летчик Лев Мациевич вывалился из кабины «Фармана»: аэроплан, не выдержав нагрузки, в воздухе развалился на части: пилот упал с высоты 385 метров и разбился на глазах жены Мациевича и его семилетней дочери.

«Это продолжалось менее полуминуты, но казалось вечностью, – вспоминал очевидец ужасной катастрофы, народоволец И. Морозов. – Всем сознанием чувствовалось и понималось, что Мациевич летит в объятие смерти, ждущей его внизу, и что ничем уже нельзя его спасти… Многочисленная толпа, казалось, замерла на месте. Только потом, когда все летевшее в воздухе уже лежало вдали на поле, раздался крик ужаса толпы, который никогда не забудет тот, кто его слышал…»

Гибель авиатора заставила популярного тогда изобретателя Г. Е. Котельникова задуматься над изобретением парашюта, который всегда бы находился на теле авиатора. Патент на изобретение первого в мире ранцевого парашюта РК-1 Котельников получил через год. С трудом переживая гибель товарища, русские авиаторы не дрогнули и вскоре установили семь всероссийских рекордов.

ДВАДЦАТЫЕ ГОДЫ XX ВЕКА СТАЛИ КРАЙНЕ ЗНАЧИМОЙ ТОЧКОЙ РАЗВИТИЯ ГРАЖДАНСКОЙ АВИАЦИИ – ВСЕГО ЗА НЕСКОЛЬКО ДЕСЯТИЛЕТИЙ ОТЕЧЕСТВЕННЫЙ ВОЗДУШНЫЙ ФЛОТ ПРОШЕЛ БОЛЬШОЙ ЭВОЛЮЦИОННЫЙ ПУТЬ: ОТ ДЕРЕВЯННОГО БИПЛАНА ДО СВЕРХЗВУКОВОГО ПАССАЖИРСКОГО САМОЛЕТА.

Официальной же датой рождения гражданской авиации в СССР считается 9 февраля 1923 года – именно тогда было принято постановление Совета труда и обороны «О возложении технического надзора за воздушными линиями на Главное управление воздушного флота и об организации Совета по гражданской авиации».

И в том же году было создано Российское общество добровольного воздушного флота – «Добролет», предшественник авиакомпании «Аэрофлот», которая появилась в 1932 году.

Уже к середине прошлого века бурное развитие гражданской авиации потребовало принятия общих правил полетов, и тогда 7 декабря 1944 года 52 страны подписали Конвенцию о международной гражданской авиации («Чикагская конвенция») – документ стал основным источником международного воздушного права.

Ну а после развала Советского Союза гражданская авиация России начала перестраиваться на рыночные рельсы: «Аэрофлот» распался на региональные авиаотряды, на основе которых возникло множество отдельных авиакомпаний. Пошли в ход Airbus, Boeing, Ту-204 и другие…

Каждая авиакатастрофа всегда сопровождается множеством народных версий и «теорий заговора». Одни и те же события излагаются диаметрально противоположным образом. Но все же есть островок стабильности и документального изложения фактов – это результаты расследования МАК[1]. Комитет проводит кропотливое расследование происшествия и разбивает дилетантские версии в пух и прах. Он изучает данные «черных ящиков», фактические обстоятельства дела, устанавливает истину и сообщает ее общественности. Именно эта истина и изложена в книге, которую вы сейчас держите в руках.

Кроме того, в ней приведены детали происшествий от интернет-пользователей, хотя их, конечно, нельзя считать абсолютно правдивыми. Также даны комментарии специалистов. И жизненные, пробирающие до мурашек истории людей, связанных с этими авиакатастрофами: от некоторых из них и самому автору становилось не по себе. Теперь вам не нужно шерстить интернет, чтобы понять, что же случилось на самом деле. Все самое важное и интересное собрано здесь, в одном месте.

Автор книги – создатель самого популярного в интернете канала об авиации на русском языке «Air Crash Investigation. Игорь Зырянов», посвятивший множество времени изучению самых громких, необычных и неоднозначных случаев авиакатастроф.

РАЗГАДКА НЕ ТОЛЬКО ПОВОД ПОЧТИТЬ ПАМЯТЬ УШЕДШИХ, НО И УНИКАЛЬНАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ПОНЯТЬ, ЧТО ПОШЛО НЕ ТАК И КАК ПРЕДОТВРАТИТЬ ПОВТОРЕНИЕ ПОДОБНЫХ СОБЫТИЙ В ДАЛЬНЕЙШЕМ.

Данные, которые предоставляет автор, – не просто рассказы о громких происшествиях, а документальные реконструкции событий, основанные на официальных отчетах МАК. В летной среде канал используют как источник исчерпывающей и подробной информации.

Вот что пишет один из инструкторов известной авиакомпании:

«Ваш канал многие (в том числе и я) принимают как авторитетный источник, который упрощает окончательные рапорты расследования катастроф и выносит самое главное».

Ролики используют ведущие авиакомпании России при обучении летчиков, а также институты и училища гражданской авиации. Теперь все эти знания доступны вам в печатном виде.

В книге Игорь также делится подробностями разговоров с летным составом на темы:

• По чьей вине и почему разбился Boeing 737–500 в Казани?

• Трагедия рейса 612 Анапа – Питер.

• Как перевернулся Boeing 737 в Перми?

• Возможен ли вывод Ту-154 из плоского штопора?

И на многие другие – но повторим, что это лишь частные мнения.

Книга написана простым, понятным даже непрофессионалу языком и предназначена для широкого круга читателей. Также она будет полезна летному и диспетчерскому составам, желающим быстро освежить в памяти фактические обстоятельства авиапроисшествий и их последствия для авиационной и гражданской среды.

Через руки автора прошли не только сотни отчетов и свидетельств, но и истории тысячи человеческих судеб. Исключительные обстоятельства, в которые попадают пилоты, часто случаются и в обычной жизни. Поэтому знания, полученные здесь, помогут избежать ошибок в повседневной рутине. Железнодорожникам, морякам, медикам, менеджерам – людям самых разных профессий будет что почерпнуть в этой книге. Она поможет понять, как не допускать чрезвычайных ситуаций и выходить из них в обычной жизни.

https://www.youtube.com/@aircrashinvestigate

Глава 1

«Суперджет 100»

5 мая 2019 года

5 мая 2019 года произошла самая резонансная авиакатастрофа России XXI века…

Обыденный полет из Москвы превратился в трагедию: никто не мог предположить, что этот день станет вехой несчастья в истории российской авиации. Новенький пассажирский лайнер Sukhoi Superjet 100, гордость отечественного самолетостроения, потерпел за свою короткую службу уже вторую катастрофу.

Первая трагедия с этим воздушным судном произошла 9 мая 2012 года в Индонезии, близ Джакарты, когда по ошибке командира лайнер, полный пассажиров, врезался в гору Салак. В узких кругах стали поговаривать о «самолете со сложной судьбой».

Катастрофа 5 мая 2019-го развернулась на фоне сообщений о частых поломках этих лайнеров. Говорили, что они постоянно стояли у забора в Шереметьево и налет на них был в разы меньше, чем у Boeing и Airbus. Производитель «Суперджета» в ответ на нападки объяснял, что «Аэрофлоту» невыгодно эксплуатировать их самолет. Что по контракту авиакомпания и так получала за них деньги. Были сообщения, что производитель не смог обеспечить хорошее послепродажное обслуживание – доставку запчастей вовремя и прочее.

Андрей Литвинов, командир Airbus A320, пилот «Аэрофлота»:

«Сам самолет летучий, летчики довольны, хороший самолет. Но вот эти бесконечные поломки постоянно изводят всех летчиков. Руководство отвечало – “детские болезни”. Но вот уже прошло сколько лет, а болезни остались».

В контексте этого те россияне, что критично относились ко всей отечественной промышленности, окрестили самолет «супержестью», и в народе считалось смертельным аттракционом прокатиться на этой технике.

Катастрофа 5 мая 2019 года произошла по вине командира – 42-летнего Дениса Евдокимова, опытного, у которого за плечами около 7000 часов налета. Ранее он работал в погранвойсках на Ил-76 и в «Трансаэро» на Boeing 737, а после развала компании пришел в «Аэрофлот».

Владимир Евменьков, один из пассажиров этого рейса:

«На взлете мы поднялись к облакам и, видимо, вошли в грозовой фронт, потому что я сидел возле иллюминатора и физически видел, что в правый двигатель два раза ударила молния. Было два очень громких удара и две вспышки, но двигатель не загорелся. Не знаю, работал он дальше или не работал, но он не горел, это совершенно точно. Я видел по соседям, что у людей посуровели лица. Паники не было. Затем прозвучало объявление, что по техническим причинам мы вынуждены вернуться в Москву».

Вылет самолета из Москвы в Мурманск был запланирован по определенной схеме. Но прямо по курсу взлета была гроза, которая перемещалась слева направо (см. схему ниже).

Рис. 1. Вылет Sukhoi Superjet 100 из Москвы в Мурманск, 5 мая 2019 года

Денис Евдокимов видел, что самолет может попасть в грозовой очаг, залетать в который категорически запрещено, его рекомендуется обходить за 15 километров. Он опасен не столько молнией, сколько сильной турбулентностью, которая может расправиться с самолетом, как со щепкой.

ДЕНИС ЕВДОКИМОВ: Все то же самое, направо. Просто там такая засветка стоит сзади, так нам еще быстрее.

ДЕНИС ЕВДОКИМОВ: Засветка, видишь? Да, елки-палки.

После взлета, чтобы не попасть в грозу, командир повел самолет вправо чуть раньше, чем это было положено по схеме. Но они все же залетели в этот грозовой очаг, да так, что молния попала прямо в них. Самолет перешел в режим прямого управления DIRECT MODE.

В Superjet летчик управляет не штурвалом, а сайдстиком, боковой ручкой управления. Кстати, манипулировать им левой рукой вполне комфортно: попробуйте выпить стакан чая не правой рукой, а левой, и вы поймете, что никаких сложностей в этом нет.

В обычном режиме между сайдстиком и элеронами[2] находится компьютер, он сглаживает маневры пилотов. В режиме прямого управления его нет – сайдстик напрямую отклоняет элероны, их реакция на отклонения очень чувствительна.

Евдокимов начал импульсивно двигать сайдстик вперед-назад – последний раз он летал в этом режиме на тренажере за 2,5 года до случившегося. Неожиданно отказала радиостанция… Тогда экипаж задействовал вторую – работает! Евдокимов устремился на аэродром. У него мелькнула мысль уйти в зону ожидания, но он ее не довел до диспетчера.

ВТОРОЙ ПИЛОТ: Москва-подход, просим возврат 14–92. Потеря радиосвязи и самолет в DIRECT MODE.

ДИСПЕТЧЕР: 14–92, вас понял, снижайтесь, эшелон 8–0.

Между тем управление самолетом в режиме DIRECT MODE вызывает у Дениса Евдокимова определенные сложности. Он не может точно выдержать высоту, и постоянно срабатывает соответствующая сигнализация, он борется с самолетом и не может его триммировать – сделать так, чтобы он сам летел ровно на определенной высоте. Денис Евдокимов не готов к полету в этом режиме. Карта контрольных проверок «На подходе»[3] не выполняется – и это очень серьезное нарушение.

Рис. 2. Траектория полета

Заход на посадку штатный, сигнал бедствия не объявляется:

ДИСПЕТЧЕР: Аэрофлот 14–92, какая-нибудь помощь необходима будет?

ВТОРОЙ ПИЛОТ: Нет, пока все нормально, штатно. Есть проблемы со связью, и потеряно автоматическое управление самолетом.

Предпосадочный брифинг проведен не был, а обсудить ряд вопросов нужно было: что может пойти не так, что делаем в том или ином случае? В конце концов, можно было акцентировать внимание второго пилота на контроле выпуска интерцепторов.

Дело в том, что в режиме DIRECT MODE интерцепторы[4], которые поднимаются и срывают поток, не выходят после приземления автоматически – их надо выпускать вручную. И если бы экипаж просто дернул рычажок интерцепторов после касания, то ничего бы и не произошло! Ведь в этом случае самолет быстро прижался бы к земле даже при всех других ошибках экипажа (дергания сайдстика и так далее). Анализ предыдущих посадок экипажей «Аэрофлота» в этом режиме показал, что данное действие выполнялось ими с опозданием, уже в ходе установившегося пробега по полосе, после включения реверса. То есть при обучении пилотов важность своевременного выпуска интерцепторов не озвучивалась.

Кстати, в катастрофе Ту-204 во Внуково 29 декабря 2012 года, когда самолет никак не хотел приземляться, тоже автоматически не вышли интерцепторы, потому что не обжались стойки шасси. Бортинженер Игорь Фисенко должен был их выпустить вручную, но не сделал этого. В результате самолет выкатился в овраг между полосой и Киевским шоссе и экипаж погиб[5].

В ходе левого доворота самолету была установлена посадочная конфигурация. Несмотря на все отмеченные выше недостатки в пилотировании, сами по себе параметры полета и конфигурация самолета при подходе к точке входа в глиссаду не представляли серьезных рисков для безопасности. Но обеспечение приемлемых параметров полета далось командиру ценой критического роста психоэмоционального напряжения, исчерпания ресурса (в первую очередь психологического) и сужения образа полета. В результате у него сформировалась психологическая доминанта на скорейшее выполнение посадки. Он не был психологически настроен на прерывание захода и уход на второй круг.

На глиссаде (правильной траектории снижения) Денис Евдокимов идет чуть ниже. На высоте 240 метров он слишком уходит вниз, надо уходить на второй круг, но он продолжает заход.

Слева почти под углом в 90° бьет сильный боковой ветер, порывами до 15 метров в секунду. Срабатывает сигнализация о сдвиге ветра[6], которая призывает уйти на второй круг. Но если командир уверен, что угрозы сдвига нет, то можно продолжить заход. Однако все факторы – сильный порывистый боковой ветер и грозовая активность – говорят об обратном – сдвиг ветра и вправду есть, и надо уходить на второй круг. Евдокимов необоснованно игнорирует сигнализацию о сдвиге ветра и продолжает заход…

В итоге к полосе командир подходит на повышенной скорости, ниже и попадает в порыв встречного ветра. Все это приводит к «избыточной» динамике воздушного судна. Говоря проще, самолет будет посадить труднее.

Перед самым приземлением Денис Евдокимов интенсивно тянет сайдстик на себя. Но делает это слишком сильно. Осознав, что переборщил, Денис резко отдает сайдстик от себя. Самолет летит параллельно полосе, и Денис Евдокимов вновь тянет сайдстик до упора на себя. Самолет не успевает отрабатывать это движение и на удалении 900 метров от входного торца полосы грубо приземляется на все три опоры шасси. Перегрузка составляет 2,55 G (в 2,55 раза). Обычно самолет приземляется на задние колеса, а потом уже опускает переднюю стойку шасси. Тут он сел сразу на три точки – это очень грубо.

В документации большинства современных самолетов присутствует прямой запрет на перевод рычага управления от себя перед самым приземлением. Этот же запрет присутствует и в документации «Суперджета». Однако Денис Евдокимов именно так и делает – отклоняет сайдстик от себя перед приземлением. Это связано с его слабыми навыками и знаниями. После этого он начинает орудовать им на себя – от себя, от упора – до упора. Этого делать категорически нельзя! Именно это и приведет к катастрофической посадке.

После первого приземления лайнер отскакивает. Денису надо уходить на второй круг, но он такой возможности для себя даже не рассматривает. Денис снова отдает сайдстик полностью от себя, и самолет врезается носом в землю с перегрузкой в 5,85 g (в 5,85 раза). Шасси разрушаются, так как они не предназначены для таких нагрузок! Лайнер снова подскакивает, но уже выше. Командир пытается уйти на второй круг, но этого сделать уже нельзя, так как он ранее активировал реверс[7]. Ну и третье приземление было уже финальным…

В результате самолет проскакал как кузнечик по полосе – «совершил несколько грубых приземлений». Разлилось топливо, возник пожар, в результате которого практически все, кто сидел дальше 11-го ряда – 41 человек, – задохнулись, 37 пассажиров выжили.

Многие, кому посчастливилось выбраться из самолета, бежали по летному полю босиком: во время полета они сняли ботинки для комфорта, а вот надеть обратно уже не успели. Большинство из них погрузили в автобус и отвезли в аэропорт. Некоторые оставались на летном поле еще около двух часов: люди ждали, когда из самолета выберутся другие пассажиры. Однако таковых практически не было.

По оценкам экспертов, командир проявил излишнюю самоуверенность при полете в условиях грозы. Непосредственно же к катастрофе привели существенные проблемы с техникой пилотирования. Возможно, командиру стоило поискать аэродром с метеоусловиями получше: в тот вечер в Шереметьево был сильный боковой ветер, меняющийся по высотам.

Сдвиг ветра в условиях грозы много раз создавал самолетам проблемы в обычных режимах работы, а уж в режиме DIRECT MODE с избыточной массой здесь точно следовало ждать неприятностей – ведь у Евдокимова был полный салон людей и много топлива. Анализ показал, что такие же размашистые движения сайдстиком в режиме DIRECT MODE наблюдались и у других пилотов «Аэрофлота». Те пилоты справились, Евдокимов не смог.

Экипаж выполнил очень быстрый заход на посадку: 21 минута с момента удара молнии до касания – это очень мало, – экипаж едва ли успел выполнить самый необходимый минимум для подготовки. Поспешное и неграмотное решение о посадке самолета в режиме DIRECT MODE с избыточной массой на аэродром во время плохой погоды – это заранее создание себе серьезных трудностей и неприятностей…

Самолет на земле, «черные ящики» в порядке, и даже экипаж выжил. Казалось бы, белых пятен в этой катастрофе не должно быть в принципе, но разгорелись серьезные споры.

1. Почему заранее не были вызваны пожарные машины на полосу?

Потому что командир не объявлял сигнал бедствия и посадка планировалась штатной.

2. Есть популярное мнение о том, что командир из военных, а у них другая манера полетов. У военных так – взлетели, и нужно выполнить задание, не считаясь с потерями, а тут гражданская авиация, и требовался спокойный, рассудительный подход – полетать в зоне ожидания и решить, что делать дальше. Это мнение в среде летного состава имеет как своих сторонников, так и противников.

3. Особые споры разгорелись по поводу так называемой секунды. По расшифровке самописцев установлено, что задержка между отклонением сайдстика и реакцией элеронов составила около секунды.

Одни специалисты (А. Гарнаев, А. Земляной) утверждали, что это очень много и что самолет в таком случае соответствует понятию «неуправляемый летательный аппарат». Сам командир при опросе жаловался на «затянутость» управления. По его мнению, самолет недостаточно быстро «ходил за ручкой». Другие специалисты говорили, что это нормальная реакция – управляющие поверхности не могут перекладываться мгновенно и что так работают все гражданские самолеты. И если они будут мгновенно перекладываться из одного крайнего положения в другое, то они просто оторвутся. Действительно, пока командир не начал дергать сайдстик на себя/от себя на полную, управляющие поверхности откликались практически мгновенно. Но на таких больших амплитудах, которые от них требовал пилот, гидравлике действительно было необходимо какое-то время на отработку. Это механизм ее работы: на Airbus точно так же задержка составляет до 1,3 секунды. Также сам самолет, как и любое массивное тело, обладает инерцией.

Окончательный отчет МАК показал, что с самолетом в этом режиме все было в норме. Запаздывание реакции самолета в режиме DIRECT MODE по сравнению с NORMAL MODE было таким же или даже меньшим. Скорости перемещения руля высоты и отклик на сайдстик у «Суперджета» и Airbus практически совпадают. Таким образом, ощущения командира связаны с его утратой работоспособности в психологическом плане.

4. Не утихают споры и по поводу топливных баков, которые пробили шасси. Одни говорят, что конструкция крепления плохая и шасси не должно пробивать баки, а они их пробили, поэтому самолет плохой. Другие – что самолет прошел положенную сертификацию и никакой лайнер не выдержит таких нагрузок. Вопросов добавила аварийная посадка «Азимута» в Анталье 24 ноября 2024 года. Опять пробитые баки, пожар, и чудом не повторилась шереметьевская трагедия.

Вот что написал МАК в окончательном отчете:

«Пожар возник после третьего приземления на взлетно-посадочную полосу из-за разрушения крыльевых топливных баков и разлива топлива. Разлив топлива происходил как из-за разрушений в местах крепления гидроцилиндров выпуска/уборки шасси, так и в других частях крыла. В результате второго приземления конструкция шасси была повреждена, то есть при третьем приземлении работала за пределами ожидаемых условий эксплуатации и не могла должным образом воспринимать посадочные нагрузки. Разрушение “слабых звеньев” шасси при втором приземлении соответствовало заложенной логике»[8].

Разработчику самолета было рекомендовано оценить целесообразность внесения изменений в конструкцию шасси, а также рассмотреть возможность введения эквивалентных мер, направленных на снижение риска утечки топлива при разрушении основных опор шасси.