- -
- 100%
- +
© Игорь Попов, 2023
ISBN 978-5-0056-0066-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Посвящается моим родителям
Попову Виталию Ивановичу
и Поповой (Савельевой) Екатерине Ивановне
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Давно это было… очень давно… почти 40 лет назад. Я сидел в очереди на подачу документов в Астраханский педагогический институт им. С. М. Кирова. Рядом сидел такой же, как я, вчерашний школьник. Самый обычный – белобрысый, кудрявый, физически крепкий и, видно, не избалованный городскими благами, как и многие сельские парни. Под подмышкой у соседа была солидная пухлая папка с документами. Я покосился на его папку, потом на свой аттестат, единственное, что было у меня в руках. Сидел он как на иголках и явно хотел что-то спросить.
– На какой факультет подаёшь? – не выдержав, наконец, спросил он.
– На естественно-географический…
– А я на исторический хочу. Хочу быть археологом. Но, говорят, конкурс очень большой… Не знаю, пройду ли…
– Вот, смотри, – продолжил он, пододвинувшись поближе, – у меня тут в папке грамоты, спортивные дипломы, дипломы победителя различных олимпиад, благодарственные письма за хорошую учёбу… Как думаешь, возьмут? Или этого мало?
Я опять покосился на свой аттестат с тройками и из вредности сказал:
– Не-е-е! Вряд ли! Тут такие монстры на истфак поступают – круглые отличники, золотые и серебряные медалисты… И в основном городских берут… или детей номенклатурных работников… Так что шансов мало. Если только недобор будет, но такого еще не было.
– Но парень ты вроде нормальный, – сжалился я, – зачем тебе истфак, пошли лучше на ЕГФ! Там знаешь как интересно! География, геология, палеонтология, зоология… И шансы на поступление почти стопроцентные! А на истфаке ещё не известно – пролетишь, и год потеряешь, а потом в армию заберут, а потом еще захочешь ли опять поступать? Сломаешь себе жизнь и будешь в родном колхозе до старости поля распахивать. И, кстати, на географическом не надо сдавать иностранный язык!
Он зашёл в приёмную после меня. Я постоял в коридоре, поджидая его – интересно было, есть ли у меня дар убеждения? Оказалось, что ЕСТЬ! Мы познакомились и пошли на радостях, с чувством выполненного долга, прогуляться по городу. Игорь оказался интересным собеседником, но всю дорогу сокрушался, правильно ли он поступил, подав документы «на не тот факультет». Как же теперь его мечта об археологических экспедициях и раскопках? На что я его успокоил, что знаком почти со всеми астраханскими археологами (и это была чистая правда) и пристроить его в экспедицию не проблема, было бы желание.
Прошло много лет, но мечта поучаствовать в археологических полевых исследованиях так и осталась для него неосуществленной мечтой. Как-то не срослось… Хотя жизнь у Игоря Витальевича сложилась нормально (хороший дом, хорошая работа, любящая жена), но он нет-нет да и попеняет мне иногда о том, что это именно я сбил его с «правильного» истинного пути и заманил его сомнительными обещаниями разных недостижимых благ на чуждый ему факультет.
Собственно говоря, к чему я всё это вам рассказываю – пытаюсь загладить свою давнишнюю вину,
пообещав написать эпилог к его книге, которую вы сейчас держите в руках и сумбурно думаете – приобрести или нет? Кто таков? Стоит ли?
А вот СТОИТ! Писал он всегда хорошо, и даже, честно говоря, чертовски хорошо! И в институте, и после, и прозу, и стихи… Но все это было как будто понарошку, как бы на бегу, на короткую ногу, не по-серьёзному, шутки ради. И вот сейчас вы наконец-то держите в своих руках осмысленный результат его многолетних поисков самовыражения.
Книга, если можно так сказать, историко-ностальгическая, посвящена родному селу автора Тузуклей и состоит как бы из трёх частей (деление на части, конечно, относительно условное). Первая (вводная) кратко рассказывает об истории самого села, на примере которого приходит понимание значимости сельского, как это модно сейчас говорить, кластера. Историю зарождения, становления и развития Тузуклея, как под копирку, можно распространять на многие поселения, зародившиеся в конце XVIII – первой половине XIX века в низовьях Волги. Становятся понятны принципы выбора места для селища и факторы, повлиявшие на переселение простого люда на новые места, пусть даже и не обжитые. Вторая – это история семьи Игоря Витальевича по материнской линии. Обычной советской сельской семьи, каких были тысячи, сотни тысяч. Её истоки, предки и их дела земные и оставленное ими наследие, как правило, измеряемое не столько финансовой составляющей, сколько духовными традициями. А ведь именно сохранённые традиции предков-первопереселенцев, пришедших на новые места обитания в низовую Волгу из разных уголков России, так сильно отличают все астраханские сёла друг от друга. Практически нет на нашей Земле двух одинаковых сёл – везде свои обычаи, свои обряды, даже свои элементы в национальных одеждах, определяющие принадлежность к тому или иному селу. Каждое село как маленькое представительство какого-то региона. И вместе с тем у всех поселений похожие судьбы, одна на всех история страны. И наконец, третья часть представляет собой сборник правдивых историй из сельской жизни далёкого советского прошлого, о котором мы так часто теперь любим вспоминать со вздохом лёгкого сожаления. Кто-то, может, скажет (и ведь обязательно скажет!): «Фу, ты… про сельскую жизнь… Что там может быть такого интересного, о чём можно не только писать, но и даже читать? Да ещё про какой-то непонятный и никому не известный Тузуклей?»
А ведь поначалу, когда у Игоря Витальевича появилась идея написания именно сельского цикла рассказов, я тоже как простой обыватель отнёсся к ней несколько скептически… и тут же получил от жизни урок – один из моих знакомых, весьма уважаемый и известный питерский археолог, услышав от меня в разговоре слово «Тузуклей», прямо расцвёл в блаженной улыбке: «Ту-зу-клей! Это же у вас в Астрахани село в дельте! Нас студентами туда возили на сбор урожая арбузов и помидоров! Молодые были, весело! А красотища там какая! Природа – сказка! А уха, а рыбалка, а девчонки!!!»
Когда я ему рассказал о задуманной моим другом книге воспоминаний о Тузуклее и о своих сомнениях по этому поводу, он сказал: «Пусть обязательно пишет! Была бы книжка хорошей, а читатели найдутся! Я и сам куплю пару экземпляров на память о светлых днях
своей бесшабашной юности. Ведь, например, рассказ о студенческих отрядах – это же и про меня!»
Так что никогда не делайте поспешных выводов! Любая книга находит своего читателя, а если эта книга при этом ещё легко и весело читается, то это не книга, а песня! А именно такую книгу я и предлагаю вашему вниманию!
Сотрудник Астраханского государственного объединенного историко-архитектурного музея-заповедника,
заведующий таксидермической лабораторией,
руководитель астраханской палеонтологической экспедиции,
действительный член Всероссийского палеонтологического общества и Русского географического общества
М. В. Головачёв
1. РАЗНОЛИКИЙ ТУЗУКЛЕЙ. КРАТКАЯ ИСТОРИЯ СЕЛА
Можно было бы начать так: Тузуклей – типичное понизовое село Астраханской области, с богатой историей, населённое интересными людьми, село-труженик, оптимист, созидатель. Как говорит моя мать, прожившая всю жизнь в этом селе: «Тузуклей – село хорошее, только название плохое». Допускаю, было бы лучше, если бы оно носило название, например, Тулуза, Тулон и в том же духе, но слов из песни не выкинешь, остаётся как есть – Тузуклей. Хорошо соседям: Раздор, понятно, что вечное противостояние всех против всех; Каспий – лучше слова не придумать в Астраханском крае; Семибугры – семь бугров, на семи ветрах. Есть ещё рядом районный центр – Камызяк, с непонятной этимологией, но сейчас это слово – бренд всероссийского масштаба благодаря местной команде КВН.
Название села трактуют по-разному. Вот несколько «официальных» версий.
Слово «тузуклей» (от тюрского «тэз» – соль, «кюль» – поле) в переводе означает «солёное поле». Или «тэз» – соль, «коль» (куль) – озеро. Думаю, всё проще. Как говаривал Козьма Прутков, «зри в корень». Тузуклей от слов «тузлук» и «клей», что означает «солёный крепкий рассол» и «клейкая к подошвам земля». И говорилось это, наверняка, первыми поселенцами в сердцах, когда тащили ноги по солёной грязи, после проливных дождей. Озадачивает лишь одно – первые поселенцы были русскими, откуда тюркское название?
Из того, что я описал, явствует, что село Тузуклей – субъект в единственном числе, этакое поселение на берегу кормилицы-реки. Где же ещё селиться братьям-славянам? Но Тузуклей двулик и заселялся по-разному. Итак, представляю: село Старый Тузуклей и село Новый Тузуклей. Итого два различных села через речку с почти одноимённым названием, с отличительной историей, по сути, разными по ментальности людьми и разными формами хозяйствования в советское время. В недалекие советские времена в Старом Тузуклее основной формой организации труда был совхоз, государственное хозяйство с 8-часовым рабочим днём и высокой производительностью труда, а в Новом Тузуклее – рыболовецкий колхоз с ненормированным рабочим днём и с неспешным отношением к жизни.
После успешной ликвидации указанных хозяйств новой перестроечной властью, менталитет жителей обоих Тузуклеев по инерции отличался какое-то время, потом различия стёрлись, а натуральное ведение хозяйств обезличило всех и вся и отбросило село на десятилетия назад. И вот уже утренней рабочей разноголосицы не слышно, машин со студентами и местными работниками, едущими на уборку урожая, не увидишь, поля, засеянные лучшими в мире томатами и мелкосеменными культурами, испарились, как будто их и не было в помине, свадебный шатёр как главный атрибут начала совместной семейной жизни ушёл в прошлое. Сельское хозяйство, в советском его обличии, оказалось «чёрной дырой» на зарождающемся небосклоне либеральных, прозападных экономических идей и постепенно прекратило финансироваться. Приоритет в стране был отдан новой форме хозяйствования —
агрохолдингам со своим привозным персоналом, да и их у нас этих «разгуляев» никто не видел, а то и туда бы постучались. А что делать сельским жителям, где
зарабатывать на хлеб насущный? Ответ цинично лаконичен – приспосабливаться к новой экономической политике. Вот все и приспосабливаются до сих пор.
Село можно сравнить с малым истоком могучей реки – засыпь этот ручеёк и погубишь всю реку и всё живое в ней. А посему отношение к сельским поселениям должно быть у любой приходящей власти уважительное, как к седому старцу, который хоть и стар и дряхл, да и странен порой, но пожить ещё хочет и пользу обществу принести желает. Любой многомиллионный урбанизированный мегаполис начинался когда-то с маленького сельского поселения. Нельзя об этом забывать. А теперь войдём в историческую реку и поплывём к истоку.
Когда-то через степи Нижнего Поволжья пролегал основной путь продвижения кочевых народов с востока на запад. В XIII веке здесь находилась столица Золотой Орды. В 1558 году при Иване Грозном Астраханское ханство было присоединено к России. Начался новый этап в развитии Астраханского края. Отдалённость Астрахани от центральных областей Московского государства, наличие свободного казачества, находящегося на казённом содержании, никем не занятые земельные и речные просторы, слухи о свободной и вольной жизни влекли бежавших от нужды и крепостной неволи крестьян центральных губерний России. Правительство, заинтересованное в заселении и освоении края, не преследовало беглых крестьян. Так началась стихийная колонизация края.
Ф. И. Соймонов в книге «Описание Каспийского моря» подробно свидетельствует: «Ниже Астрахани ловят в учугах белуг, осетров и севрюг, которые идучи вверх по реке, в заколы заходят, где проходы так узки, что ни оборотиться, и следовательно никакого выходу найти не могут». Рыбу ещё ловили «сетью и самоловами или крючками из толстой проволоки, прилепленными
к протянутой через реку толстой веревке таким образом, что когда веревка лежит на дне, то крючки, для привязанных к ним поплавкам, на дно попасть не могут, но беспрестанно вертятся от быстрого воды течения. За сии крючки зацепляются осетры».
Лов производился и сетями – ловили стерлядей, белорыбицу, судаков, окуней. Ф. И. Соймонов отмечает, что в самом устье Волги и вдоль морского берега применяли неводы – аханы, «кои делаются из толстых веревок». В глубоких местах, между мелями, ловили белуг, за которыми «нарочито далеко ходят в море, от 3 до 5 сажень глубиною и ловят кроме белуг еще осетров и севрюг».
Рыбный промысел являлся самым массовым видом занятий в крае, чему способствовало обилие ценной рыбы в волжских протоках и огромный спрос на неё в верховых городах. Адам Олеарий пишет: «На Волге совершается чрезвычайно богатая ловля рыбы всевозможных сортов, рыба эта весьма дешева, так как за 1 грош можно купить 12 больших карпов, а 200 стерлядей или малых осетров (это очень вкусная рыба) – за 15 грошей».
Первыми сельскими поселениями государственного типа явились учуги (учуг – это забойка для ловли рыбы). Рядом обычно вырастал стан, на котором размещались бытовые постройки. Впоследствии на месте станов появились сёла рыбаков, некоторые из них существуют и поныне. За весь XVII век было основано лишь четыре постоянных поселения за счёт государственной казны: Иванчуг, Увары, Чаган, Камызяк. В документах того времени и краеведческих исследованиях этого периода село Тузуклей не упоминается. С 60-х годов XVIII века началась помещичья колонизация земель. Однако помещичьи деревни были только в двух уездах, Астраханском и Красноярском, и то с целью организации рыбных промыслов, так как развитие земледелия
и ремесла было неприбыльным. Помещичья колонизация была неустойчивой, земли и воды часто переходили из одних рук в другие. Так было до начала XIX века.
В «Трудах Астраханского губернского статистического комитета» от 1877 года даётся описание населенных пунктов, где упоминается и деревня Тузуклей: «Деревня при реке Тузуклей основана в 1862—1863 годах, населена бывшими крестьянами генерала Донцева, причисленных к государственным (свободным) крестьянам. Расстояние от города Астрахани – 45 верст. Число дворов – 8. Число жителей 29 человек мужского пола, 28 – женского пола». В том же документе упоминается и ватага Василинская: «Около деревни Тузуклей и принадлежит купцу Харлампию Хлебникову, в которой ларей 24, чанов 32, рабочих 400 (!)».
Первые жители деревни Тузуклей – Савельевы, Григорьевы, Ефимовы, Кузьмины, Егоровы. Ещё две семьи обслуживающего персонала, один из них – коновал, другой – выжлятник (охотник, ведающий гончими). С годами поселенье разрасталось и к Церковному бугру (ныне Кладбищенский), расположенному на северной окраине села Старый Тузуклей, переселилось 12 семей. Со временем жители стали переселяться ближе к реке. Земли принадлежали помещику Семёну Яковлевичу Григорьеву, с которым был дружен мой прадед по линии матери, купец 2-й гильдии Мочалкин Василий Федотович. Григорьев имел свои поля, рыбницы, стада коров и овец. В селе стало много зажиточных крестьян, имевших по 15 коров, до 100 овец. Нового Тузуклея ещё не было, по левому берегу росли непролазные ежевичные и камышовые крепи. Первые переселенцы появились в Новом Тузуклее в 1898 году.
В «Сведениях о населенных пунктах Астраханской губернии» от 1903 года упоминаются два населённых пункта:
– «Деревня Тузуклей Астраханского уезда Началовской волости. 170 жителей обоего пола».
– «Село Новый Тузуклей Астраханского уезда Царевской волости. Число жителей обоего пола – 490».
Из документа следует, что село Новый Тузуклей основано в начале XX века, но заселялось очень быстро. При этом оба населённых пункта находятся на территории Астраханского уезда, но относятся к разным волостям.
В деревне Тузуклей на Кладбищенском бугре стояла церковь Екатерины Мученицы, построенная из красного кирпича, и её все называли красной. А в селе Новый Тузуклей – белая церковь Петра и Павла, находилась перед кладбищем, ближе к реке. Церковь Екатерины Мученицы на Кладбищенском бугре сломали в 1947 году, а из её стройматериалов поставили стандарты для коров. В церкви села Тузуклей сначала был склад для зерна, потом её вовсе разорили, иконы сожгли, а из леса, брёвен построили клуб для колхозников села Новый Тузуклей. (Несколько икон из этой церкви были у нас в семье. Их выбрасывали первые комсомольцы на землю, под молчаливый укор односельчан. Из воинствующей «комсы» в живых в скором времени не осталось ни одного человека.) Этот клуб сгорел через несколько лет, а рядом с ним в 70-х годах был построен новый Дом культуры на 300 мест. Кстати, красавец во всех отношениях, таких даже в советских фильмах про колхозы-миллионеры я не видел.
Жителей Старого Тузуклея называли «фараонами». Жили они обособленно, чужих к себе не подпускали, работали на износ, отсюда и их зажиточность. Прослеживается их духовное родство с первыми поселенцами Северной Америки, по сути, поднявшими страну на передовые рубежи экономического развития и имевшими жёсткий свод нравственных правил. Жителей Нового Тузуклея называли «кочеванами», с подтекстом понятно… Своих невест молодые «фараоны» и «кочеваны» берегли пуще глаза, контакты между двумя общинами первое время были минимальны, с неприязненным оттенком.
В 1917 году в Петрограде свершился революционный переворот, но годом свободы для ловцов обоих сёл он не стал. Из Астрахани в Тузуклей (в этом случае объединим названия) приехал красный агитатор Михаил Николаевич Бессонов. Он и стал организатором боевой дружины. Из воспоминаний очевидца тех событий Канищева Андрея Никандровича, 1895 года рождения, персонального пенсионера республиканского значения: «10 января 1918 года дружина была сформирована. Её командиром был назначен Ефим Степанович Дуюнов. Вечером этого же дня Бессонов сообщил о ближайшей задаче дружины: идти в Астрахань на помощь пролетариату в борьбе с белогвардейцами. Ночью тузуклейцы начали отправку в Астрахань продовольствия на подводах. Активно помогали в организации отправки продовольствия тузуклейцы Иван Тимофеевич Иванников и Иван Александрович Рожков. А утром 11 января дружина взяла курс на Астрахань». В монографии «История Астраханского края» описывается: «В Астрахани на 15 января 1918 года был назначен съезд Советов рабочих, солдатских и ловецких депутатов края. Большевики намеревались провозгласить на нем переход всей власти на территории губернии в руки Советов. Опережая события, казачество в ночь с 11 на 12 января 1918 года развернуло вооруженные действия против отрядов рабочих, поддерживающих большевиков. Им удалось блокировать кремль, так как перевес сил оказался на их стороне. Осажденным в Астраханском кремле ждать помощи было неоткуда, кроме как от ловецко-крестьянского населения Астраханского края. И эта помощь пришла. Ловцы и крестьяне собирали хлеб, рыбу, мясо, овощи и другие продукты и отправляли их осажденным в кремле рабочим-красногвардейцам. Затем стали подходить отряды, сформированные из ловцов и крестьян». После возвращения из Астрахани Дуюнов водрузил красный флаг над зданием сельского совета. Первым председателем сельского совета был выбран Перов Илья Мамонович.
После описываемых событий в г. Астрахани отряд ходил на усмирение восставших в село Раздор, где погиб молодой боец из Тузуклея Алёша Мещеряков. Согласно рассказам свидетелей мартовских событий 1919 года, бывших красногвардейцев Канищева А. Н., Рожкова И. А., Гайдадина Я., «19 марта 1919 года в с. Раздор поднялся мятеж кулачества против Советской власти. Прибыв в село Раздор, отряд разгромил мятежников, остатки которых попрятались или разбежались. Мещеряков Алексей (ему тогда было около 17 лет) в горячей схватке с бандитами оказался среди них. Бандиты налетели на него, разоружили, стащили с лошади и стали бить. Они так зверски его избили и изуродовали, что с трудом можно было узнать его личность. Изуродованное тело Мещерякова А. С. было привезено в село Новый Тузуклей, где он и был похоронен на кладбище с почестями воина, в присутствии Аристова М. Л.».
Из работ астраханских историков: «19 февраля в селе Раздор был убит осуществлявший продразверстку коммунист Мещеряков. Он обнаружил почти шесть центнеров зерна и 65 кулей угля у местного перепродавца Василия Фомина. Товар был замаскирован соленой воблой. Конфискация послужила толчком к выступлению. Местная ком. ячейка была вынуждена покинуть село и вернулась уже с отрядом из Астрахани. Двадцать семь селян, узнав об этом, бежали в камыши и к знакомым в соседние села. Из числа тех, кто остался, один был расстрелян, а семеро арестованы».
Более подробно и полно эти трагические события освещены в известной работе астраханского историка и политика Шеина Олега Васильевича «К столетию мартовского восстания в Астрахани: часть 5 – Мятежи в южных селах».
Астраханское восстание 1919 года против новой власти требует осмысления и объективности и должно стать уроком для новых поколений. Ста лет для этого оказалось мало. Мы всё ещё потомки «красных» и «белых», и взгляд на эти прошедшие давно события в обществе до сих пор неоднозначный. Каждый человек – последнее звено в своей родовой цепи и всегда на стороне своих предков. Говорят, что время лечит и примиряет. Хочется в это верить.
Коллективизация в Тузуклее началась в 1930 году. 4 февраля 1930 года бюро Астраханского окружкома приняло решение «О мерах ликвидации кулачества как класса». Партия направила в Новый Тузуклей для организации колхоза рабочего с завода имени Карла Маркса г. Астрахани Горбачёва С. М. (так называемого «двадцатипятитысячника»). Соответственно, колхоз получил имя основоположника коммунизма Карла Маркса. В то же время образовался колхоз на другой стороне реки. Организатором стал товарищ Богданов. 8 марта 1931 года на собрании колхозников в честь Международного женского дня он предложил назвать колхоз именем Н. К. Крупской.
Трагические события по раскулачиванию не обошли тузуклейцев. По данным книги «Из тьмы забвения: Книга памяти жертв политических репрессий 1918—1954», всего из села Тузуклей было репрессировано 25 человек. Репрессии начались в 1931 году, когда репрессии подверглось 3 человека. В 1933 году – ещё 10 человек; в 1938 году – 5 человек; в 1939 году – 2 человека; в 1942 году – 2 человека. 6 репрессированных были приговорены к 8 годам лишения свободы; к 7 годам – 1 человек; к 5 годам – 6 человек; к 3 годам – 6 человек; расстреляны – 4 человека.
По каким критериям проводились репрессии, если из 25 репрессированных: 14 рыбаков, 5 крестьян, 3 колхозника, среди них грамотных лишь 3 человека? Все они были обвинены в антисоветской агитации, 3 человека – в шпионаже, 1 – как участник антисоветских
выступлений. На данный момент они реабилитированы. Как говорится – лучше поздно, чем никогда.
С фронтов Великой Отечественной войны не вернулось 220 человек. За годы войны тузуклейцы отправили на фронт 740 тысяч тонн рыбы. Этим всё сказано. Люди той эпохи были «сделаны из стали». Редко болели, всегда в настроении, не роптали, работали за троих. Старики, особенно женского пола, легко доживали и живут до 80—90 лет. Это Божья награда за их неимоверно тяжёлую, полную трудностей жизнь. Тузуклей – село долгожителей.
Годами подъёма жизни в селах являются 70-е и 80-е годы прошлого века. В этот период были построены: дом культуры колхоза им. Карла Макса, школа на 540 мест в селе Новый Тузуклей, больница, торговый центр и универмаг, общежитие в селе Старый Тузуклей, МЖС, молокозавод, гаражи, мастерские, здания правлений колхоза и совхоза, детские сады, водопровод и т. д. К слову, с 1958 года построенная в колхозе пекарня снабжала хлебом и выпечкой все окрестные сёла. После голодных военных и послевоенных лет это было значимым событием.
В 70-е годы в совхозе и колхозе были заложены фруктовые сады. В Новом Тузуклее сад был расположен на берегу реки Болдушки, он назывался «Долин сад». В Старом Тузуклее сад был расположен на окраине села. Основателем и вечным бригадиром сада был Кузьмин Константин. В садах было много различных сортов сливовых, вишнёвых, яблоневых деревьев, росли айва, алыча. Ещё в 50-х годах за селом были посажены тутовые деревья, потому что в колхозе им. Н. К. Крупской начали заниматься разведением шелковичных червей. Но процесс не пошёл, а учиться у китайских товарищей тогда не посылали.